Мистер Хадсон. Глава 4

Прочитали 108
18+

Столовую украшал огромный буфет, похожий скорее, на саркофаг, из очень темного дерева. Над ним длинное полотно в золоченой раме с изображением утонувшего в закате берега реки, старинной плотины и беленького домика смотрителя. Остальные три стены тоже занимали какие-то пейзажи, но я не рассмотрела их, уставившись на великолепный овальный обеденный стол, покрытый белоснежной льняной скатертью, дорогущим фарфором и серебром. Господи, куда я попала?!.. Я и не заметила мистера Хадсона, стоящего у серванта напротив двери. Он крутил в руках бутылку шерри и улыбался.

-Я вижу, вас сразил вид этой столовой?

-О, да… Я видела такое только в кино.

-Я собираюсь сменить здесь всю обстановку. Эта осталась от прежних хозяев.

-Долго же вы собираетесь! – заметила я и вкатила тележку с ужином.

-Это вопрос или замечание?

-И то, и другое… Впрочем, вы можете и не отвечать. Лично мне здесь нравится. А чьи это полотна? Что-то драгоценное или так, дешевая мазня? Я в живописи не разбираюсь.

-Это Констебль, мисс Уотсон. Если конечно, это имя вам что-то говорит.

Мистер Хадсон откупорил, наконец, свою бутылку и медленно разлил содержимое по бокалам.

-Даже не надеялась, что наша доблестная полиция еще и живописует! Только вот почему не подписывает картины именами собственными?..

Мистер Хадсон прервал свое занятие и даже для верности поставил бутылку на стол. Правда, довольно резко.

-Что?!

-О, господи! – расхохоталась я. – Я пошутила, сэр! Разумеется, я знаю, кто такой Констебль, и мне всегда нравились его пейзажи. Как и этот вот, что на самом большом полотне. Чудесный просто!.. Удивительная мягкость оттенков и покой…

Мистер Хадсон поглядел на меня поверх своих «кошачьих» очков, а скорее, смерил долгим взглядом.

-Вам правда нравится?

-А зачем мне врать?

Я расставила блюда на столе, подхватила тарелку хозяина и, немало не смущаясь, положила мяса и картофеля.

-Подливки побольше? Как вы любите?

-Если можно, то побольше… Вы могли просто попытаться умаслить меня, восхищаясь моими картинами.

-А они ваши? Я полагала, что они, как и обстановка, достались вам «в наследство» от прежних хозяев. Впрочем, вряд ли, Констебля можно оставить в довесок к дому!

Мистер Хадсон рассмеялся и помог мне сесть.

-Картины мои. – Он сел напротив и с удовольствием принюхался. – Хотя, кое в чем вы правы – они и в самом деле достались мне в наследство.

Он вздохнул.

-В наследство от моего лучшего друга. Вот он был истинным знатоком искусства, очень тонким и очень одаренным человеком!.. Впрочем, о нем когда-нибудь потом.

-Когда мне удастся заслужить ваше доверие? – вякнула я и немедленно пожалела о своих словах.

Я не могла видеть его глаз за темными стеклами очков, но готова была поклясться, они почернели после моего вопроса. Мистер Хадсон замер с вилкой в руке, потом поднял на меня лицо.

-Вам не стоит говорить со мной о таких вещах с иронией, мисс Уотсон, — промолвил он. – Но на первый раз я прощаю вас, поскольку вы понятия не имели, о чем говорили.

-Я… я прошу прощения за свою бестактность, мистер Хадсон, — почти прошептала я. – Мне искренне жаль! И за свою бестактность и… и потому, что я, к сожалению, очень хорошо понимаю, что значит терять близких и дорогих людей. Простите меня еще раз!

-Спасибо за участие, мисс Уотсон. Можно узнать, кого из родных вы потеряли? Вы так молоды, что мне невольно не по себе от собственного вопроса. В вашем возрасте еще очень рано терять близких.

-Я – сирота, сэр. Мама умерла, когда мне было двенадцать, а папа… Папа много пил и выпивка сделала свое дело. Его не стало через семь лет после кончины мамы. Отказала печень. А других родственников у меня и нет.

-Чудовищно! Выходит, вам совершенно не к кому и голову приклонить в беде? Простите! Я отчитал вас за ваш вопрос, а сам совершенно бесцеремонно лезу к вам в душу. Простите!

-Ничего страшного, мистер Хадсон. История это давняя…  А то, что я одна на белом свете… Я уже привыкла. Привыкла надеяться лишь на себя, привыкла утешать сама себя. Привыкла к одиночеству. Я даже люблю его. Впрочем, мне всегда не хватало такой собаки, как ваш Шерлок! Чудесный пес!

-Да-а, славный… Только вечно носится сам по себе. Я его почти и не вижу.

-Где же он пропадает?

-Боже, какая прелесть! – невпопад воскликнул мистер Хадсон, жуя мой ужин. – Я такого мяса и картошки уже сто лет не ел!

-Вы чудно сохранились! – заметила я и протянула руку к бокалу.

Мистер Хадсон расхохотался и взял в руку свой.

-Давайте-ка выпьем, мисс Уотсон! За наше с вами знакомство…  По чести сказать, я не ожидал, что оно окажется таким приятным или вообще состоится. Но теперь я готов признаться, что ваше появление меня очень радует. С вами легко и забавно общаться! За наше знакомство!

Я поднялась из-за стола и протянула свой бокал навстречу его бокалу. Раздался звон хрусталя, и я увидела его улыбку. Улыбку человека, который уже не раз смеялся в моем присутствии, но сейчас, когда он снова глядел на меня поверх своих очков и улыбался, мне внезапно показалось, что где-то я уже видела эту улыбку. Видела, и обладатель ее мне нравился… Странное ощущение, если твердо знаешь, что видишь человека впервые!

-Скажите-ка, мисс Уотсон, а как же вас, собственно, зовут? – мистер Хадсон вновь принялся за мясо.

-Для чего это вам? Разве недостаточно просто звать меня «мисс Уотсон»? Вы же уверены, что меня вполне устраивает ваше «мистер Хадсон»!

-А все-таки? Мое «мистер Хадсон» и меня не очень-то устраивает, тем не менее, приходится терпеть.

-Так это не ваше настоящее имя?

-Вообще-то, вас это никак не касается – не в обиду! – но я отвечу – не настоящее. И как вы можете догадаться, настоящего я вам не открою. Так вот пока и будет, если вас это не обижает!.. Но как же ваше имя? Мне вдруг очень захотелось звать вас просто по имени. Даже если и на «вы».

-Мишель, — запросто ответила я. – Просто Мишель.

-Ишь ты! А ваш покойный папаша часом не был страстным поклонником «Жуков»? Ведь это знаменитая их песня.

-Нет, мистер Хадсон. На этот раз вы промахнулись… Это мама. Она знала, что будет дочь и заранее придумала вот такое второе имя, это она обожала «Жуков». Первое же дал отец, ему вся эта музыка «по барабану» была. Так, иногда радио слушал и только. Это я очень хорошо запомнила – как он сидел на кухне возле радиоприемника, подперев голову рукой. Пьяненький уже, почти засыпающий, он слушал песни и кивал головой, как китайский «болванчик», улыбаясь при этом так блаженно, что мне даже сердиться совести не хватало…

-Мишель, стало быть… Но почему вы представляетесь своим вторым именем? А первое? Какое оно?.. О, вероятно, я слишком прицепился к вам со своими вопросами! Нет?

-Не очень, сэр. Мое первое имя… оно мне никогда не нравилось. Да и мама всегда называла меня Мишель. Так вот и осталось.

— Что же, очень милое имя. Звучит прекрасно — Мишель Уотсон!

-Благодарю вас, сэр! Рада, что вам нравится.

-Совершенно не за что, Мишель… Вы позволите продолжить некоторым образом тот разговор, что начался в прошлую нашу встречу?

-Какой именно?

-Я спрашивал вас о музыке, которая вам нравится. Вы назвали «Королевский Крест». Прозвучало это весьма эмоционально. Почему, если не секрет? Что такого вы находите в музыке «Королевского Креста»? Ведь прошло уже несколько лет с тех пор, как умер Эдди Дэймонд и группа, перестала существовать… Это я к тому, что очень быстро появляется множество новых коллективов и музыкальных направлений. Неужели вас не впечатлило ничто другое, кроме группы, чьи песни уже… заезжены, так сказать?!

-Заезжены?! – невольно вскричала я. – Впрочем, простите, тот, кто не услышал эту музыку по-настоящему, кто не понял ничего, кого голос Эдди не тронул, только тот и может бросаться такими словами! Простите…

-Перестаньте извиняться!.. Ох, Мишель, я имел в виду, что, если у вас есть собственное мнение, если оно дорого вам и идет от самого сердца, вовсе не зачем жалеть о том, в каких словах оно выразилось. Ну, если конечно, вы никого всерьез не оскорбили – все-таки, вежливость еще в цене, я надеюсь…  Что же вам дала музыка «Королевского Креста»? Чем она так ценна для вас?

-Вас это и в самом деле интересует, мистер Хадсон? Или вы попросту хотите испытать меня каким-то образом, поспорить со мной?.. Я не слишком талантливый спорщик – мои эмоции всегда перехлестывают разумные доводы, и я редко способна удачно переспорить.

-Это не очень хорошо и наверняка доставляет вам неприятности…  Но я хочу уверить вас в том, что все, что я говорю вам – совершенно искренне. Постарайтесь запомнить это, что бы больше не сомневаться и не испытывать ко мне недоверие… Мне и в самом деле интересно все, что вы думаете о песнях «Королевского Креста»… Извините меня, Мишель, я налью себе водки. Не возражаете? Меня как-то шерри не очень трогает. Вам не налить? Не хотите?

-Водки? – переспросила я. – Я даже и не пробовала никогда.

-Чудное признание! Вы что же, крепкого вовсе не пьете?

Хадсон поднялся из-за стола, достал из серванта бутылку водки и откупорил ее.

-Так будете? Это хорошая водка. Только боюсь, что, если вы крепче шерри ничего не пили, на вас она подействует быстро и сильно. Как видите, я предупредил!

-Благодарю! – усмехнулась я. – Мне вообще кажется, что ваше отношение ко мне, в лучшем случае, смахивает на отношение учителя к несмышленой ученице.

-Ну-у, я все-таки, старше вас, Мишель, лет эдак на пятнадцать!

-Я думала, больше! Впрочем, вы сами виноваты, скрывая лицо за этой вот буйной растительностью.

-Нет, Мишель, на несмышленую ученицу вы никак не похожи, смею вас уверить! Мне кажется, или вы потихоньку подбираетесь к тому, что вас очень интересует.

-Или! – рассмеялась я. – Наливайте вашу водку – я попробую.

-Смело! – усмехнулся в ответ Хадсон. – Что же, тогда выпьем!

Он налил нам обоим в маленькие рюмочки и протянул мне одну.

-Держите и держитесь! За что пьем? Теперь ваша очередь произносить тост.

-Хорошо!.. Я не очень пока уверена в том, что мне чудесным образом повезло в знакомстве с вами, не стану лгать…

-Вы быстро избавляетесь от образа несмышленой ученицы! – поднял палец Хадсон. – Простите меня и продолжайте!

-Да… Поэтому, я бы хотела выпить за музыку «Королевского Креста», за четверых музыкантов, которыми я не устану восхищаться и за мою огромную надежду!

-Надежду, Мишель? – Хадсон пристально поглядел на меня. – Что за надежда? Если не секрет, конечно.

-Не секрет. Я все еще очень надеюсь увидеть когда-нибудь Брэндана Мастерса, Джорджа Диксона и Ричарда Тайлера, встретить их и получить возможность совершенно искренне выразить им свою огромную благодарность за их песни и уверить в моей просто-таки собачьей преданности тому, что они сделали. Это невозможно переоценить!

Я залпом осушила свою рюмку, слегка задохнулась и поспешила закусить. Лишь потом села обратно на свой стул. А скорее, бухнулась.

Мистер Хадсон молчал с минуту, следом выпил и все так же молча закурил.

-Вы не возражаете, я надеюсь? – точно, опомнившись, осведомился он.

-Нет-нет, я сама курю!

-Так закуривайте, если хотите! Давайте-давайте, не стесняйтесь… Скажите, а вас не смущает тот факт, что Ричарда Тайлера вы вряд ли сможете встретить?

-Ну, мне и остальных черта с два свезет увидеть! – брякнула я.

-Ого, как вы заговорили! Похоже, вас уже зацепило. Не боитесь?

-Чего же, позвольте узнать? – я жевала картошку и чувствовала, как мягкая одурь целенаправленно распоясывает мой разум – он отказывался слушаться толком, как, впрочем, и все остальное. И это с одной рюмки! – Вы попробуете меня соблазнить, воспользовавшись моим опьянением? Я даже извиняться не стану за такое подозрение. Вот!

-А я и не обиделся! Смею заметить, что вы – достаточно симпатичная девушка, что бы мужчине в подобной ситуации захотелось вас соблазнить… Вот! И я не вижу в этом ничего кошмарного.

-Я тоже… Черт, я этого не говорила!

-Сказали, сказали! А если и не вы, не ваш все еще функционирующий, хоть и с перебоями, разум, но ваша природа, ваша суть.  И ничего позорного! Во всяком случае, при мне… Что же касается Ричарда Тайлера… Вы ничего не слышали о нем? Раз уж вы поклонница группы.

-Кое-что… Как ни странно, но информации было очень мало. То ли он пропал куда-то, то ли погиб. Хотя, его гибель стала бы очень громким событием, чтобы обойтись без каких-то фактов, репортажей с похорон и так далее в прессе и по телевизору. Как вы думаете?

-Думаю, вы правы. Слишком известная и популярная личность. Многие считают, что не меньше Эдди Дэймонда, смерть которого просто потрясла весь мир. Хотя, впрочем, уравняться с ним не под силу даже остальным членам группы. Слишком уж яркий, слишком обаятельный, слишком одаренный был человек! Тайлеру не дотянуться до его славы.

-Черта с два! – вскричала я. – Вот черта с два!!

-Ух ты! Это почему же вы так думаете?

-А потому… Потому…

-Ну! Ну, говорите же!

-Потому что, он не менее обаятелен, не менее ярок и…

-Что «и»? Пока что не впечатляет, Мишель.

Я с шумом выдохнула.

-Потому что, я… обожаю его! О, господи… Налейте мне еще вашей водки!

-Это что бы уж совсем не смущаться того, что сказали?.. Держите, вот ваша водка.

Я схватила рюмку и все так же залпом выпила.

-А… я и не смущаюсь. Да-да! Такого мужчину невозможно не обожать. Я смотрю на его фото, я слушаю его голос и понимаю, что мне даже приблизиться к нему было бы страшно – так он хорош и такая «звезда». По-настоящему, «звезда»!

-А Эдди? К нему не побоялись бы подойти? Будь он жив, конечно!

-К Эдди?.. А знаете, нет. Было в нем что-то удивительное, что-то… ангельское, что ли.

-Ангельское?! – неподдельно поразился Хадсон. – Вы в своем уме?? Это с его-то репутацией!

-Да все это фигня! Просто маска… И ангельское не в смысле непорочности, а в том, что было в его глазах что-то очень ранимое, чистое, светлое, нежное. В глазах, манерах, поступках. Что-то трепетное, подкупающее искренностью… Точно, бродит он совершенно один, душа его неприкаяна, не утешена и то, что в ней, ему не с кем поделить… Такой крутой на сцене и такой беззащитный в жизни. Бейте только!

-Били… — еле слышно проронил Хадсон.

-Что? Откуда вам знать?!

-Я-то знаю! А вот откуда вам знать то, что вы сейчас сказали??

-Я… Мне? Просто знаю и все тут. Вижу… Мне всегда хотелось обнять его, прижать к себе и нежно-нежно, долго-долго целовать, чтобы больше не видеть, как плачет его душа. Что бы глаза его сияли не только на сцене, где он чувствовал себя таким сильным, таким потрясающим.

-Боюсь, поцелуев было бы мало, что бы залечить все его раны… Я объясню, что бы вы больше не спрашивали – я некоторым образом связан с группой. Я знаком с ними всеми – несколько раз помогал им в их проектах.

-В качестве кого же? – поразилась я, готовясь задать следующий вопрос.

-Я доставал для их роликов хорошую технику и специалистов.

-Но разве съемки производили не одни и те же люди?

-Обычно да, но и их в свое время нашел я. А позже кто-то оказывался занят, кто-то и вовсе отошел от дел, да и прогресс не стоит на месте – техника, видео-техника совершенствовалась… ну и так далее… Хотите попросить меня познакомить вас с ними?

-А это возможно? – спросила я тоном ребенка, мечтающего увидеть настоящего Санту.

-Мне очень не хочется вам отказывать или обещать невозможное, Мишель. Меня сразило ваше отношение к ним, но еще больше – ваши слова об Эдди. Это и в самом деле был потрясающий человек. Всегда удивляющий, невероятно искренний во всем, что делал и говорил, и просто до боли в сердцах тех, кто его любил, ранимый. А вернее, столько перенесший ударов и утрат. На его душе места живого не было!

-А где же Тайлер?

Хадсон вздрогнул от неожиданности.

-Ричард?.. Он… Он очень далеко… Я открою вам этот секрет, надеясь, что вы не станете болтать об этом на каждом углу. Хорошо?

-Не стану. Обещаю! – заверила я с той готовностью, точно, после этого Хадсон немедленно даст мне адрес Тайлера.

-Ладно, я вам верю… После смерти Эдди, который был очень близким другом Ричарда еще со времен их молодости, Тайлер сильно сдал. Это не было слишком заметно на публике, но в своем кругу… Короче, он стал много пить и в итоге потерял все.

-То есть? Как это «все»??

-Все – свою жизнь, семью. Все!

-Что вы говорите??

-Случилась ужасная авария. Ричард был за рулем арендованной машины… Я не стану углубляться в подробности, но погибли все, кроме него. Дело происходило за границей, где-то в Южной Африке, поэтому и не получило большого резонанса в прессе. Сам же Ричард оказался серьезно изувечен, долго пролежал в госпитале, а потом и вовсе исчез.

-И что же, даже его друзья не знают, где он?

-В общем, нет. Время от времени он посылает телеграммы или открытки, еще реже звонит. Отследить его невозможно – он то там, то сям. Мотается по миру – благо, денег скопил немало…. Так вот Судьба повернулась, что вам его вряд ли посчастливится увидеть. Даже я не в силах помочь.

-Изувечен… Господи Боже!… В это невозможно поверить! Но он точно жив сейчас?

-Боюсь, милая леди, что на данный момент я и этого не смогу утверждать. Ричард и в самом деле слишком много пил. И не мне, не нам осуждать его… А что, вы бы и после всего, что я рассказал сейчас, хотели бы увидеть его и выразить ему свое обожание? А, Мишель? Обожание к почти опустившемуся, сломавшемуся человеку, погасшей «звезде»… И не делайте такие глаза! Ваш взгляд не испепелит меня, не старайтесь, ибо я знаю, что говорю. Ричард никогда больше не выйдет на сцену, никогда не выпустит ни одной песни. Какая уже тут «звезда»?!

-Если человек сияет по-настоящему, это не залить никакой водкой, — тихо произнесла я. – И к такому положению вещей Ричарда привело именно то, что и делало его «звездой».

-Это что же, мисс Уотсон?

-Его сердце, через которое шла вся музыка группы, на котором держался его талант, которое любило Эдди Дэймонда.

-Но он мог бы быть сильнее, он мог бы еще делать многое и многое, хотя бы ради тех, кто ждал от него новых песен! Легко быть «звездой», когда все хорошо…

-Это никогда нелегко! – парировала я твердо. – Путь «звезды» — это путь к вершине, которой нет.

Хадсон уставился на меня так, точно я спорола что-то невообразимое. Но я продолжала:

-А вы думаете, почему «Королевский Крест» столько лет не только являлся «самой популярной группой всех времен и народов», но и самым успешным коллективом в стране?

-Почему?

-Потому что, они никогда не останавливались. Их не устраивало достигнутое. Только больше и лучше! Понимаете?

Я зачем-то вскочила из-за стола, прикурила сигарету и, постояв, пошла по комнате.

-Мне… трудно сейчас формулировать свои мысли – простите, мистер Хадсон! – но думаю, что пути назад для них никогда не было, как и времени на привал. Это… Это как подниматься в гору на машине, у которой нет тормозов – стоит остановиться и покатишься назад. А у настоящего таланта «тормозов» и не может быть. Не было их у Эдди, не было и у Тайлера…

-Сядьте, Мишель – у меня уже в глазах рябит от вас! Сядьте же… Будете еще пить?

-Да, черт возьми! – я докурила сигарету и бесцеремонно затушила ее в своей тарелке.

-Вам бы следовало больше закусывать, — заметил Хадсон.

Он налил мне еще водки.

-Думаю, вам стоит выпить это сейчас и отправиться спать.

-Что это вы все время советуете мне, как поступать?! «Отправиться спать»! А может…

-Что «может»? Если вы намерены пить дальше, вы просто свалитесь прямо здесь, уж поверьте! Вам это надо?

-Тогда нечего было наливать мне эту рюмку!

-Эта рюмка уложит вас спать, мисс Уотсон. Пейте и пойдемте, я провожу вас!

Я отважно заглотила водку, поднялась, запивая ее соком, и направилась к двери.

-Я сама найду дорогу – нечего меня пасти!

-Ради Бога, ступайте! Убереги меня Господь быть чьим-то пастухом…

Я обернулась.

-Иногда… иногда стоит последить за теми, хотя бы, кого любишь, мистер Хадсон! Просто, что бы сберечь.

-Идите уже!! Ступайте…

Не закрыв за собой дверь, я прошлепала по лестнице наверх, где на последней ступеньке сидел Шерлок.

-Вот и ты! – обрадовалась я. – А мне сказали, что ты шляешься, не известно, где.

Я уселась рядом с ним. Пес подскочил и, виляя хвостиком, лизнул мне руку.

-Хоть тебе я нравлюсь, парень, и ты не имеешь ко мне претензий, не лезешь с хитрыми вопросами. Молодец!

Я погладила его по белой, мягкой шерсти.

-С тобой хорошо, но мне надо бы добраться до своей комнаты… Или ты хочешь, что бы я с тобой посидела?

Шерлок склонил голову на бок так, как это могут делать только очень славные собаки, а потом помчался по коридору в сторону моей комнаты. Остановился и залаял, призывая меня идти за ним.

-Да ты настоящий кавалер, Шерлок! – я с трудом поднялась на не слушающиеся ноги и поплелась за собакой. – Мало ли, что я отказалась от сопровождения! Настоящий джентльмен никогда не бросит даму в таком положении. Да-да, Шерлок! Поучи вот своего хозяина…

Покрутившись по моей комнате, Шерлок взглянул на меня и потрусил к двери.

-Убедился, что все в порядке? Теперь уходишь, да?.. Ладно, шлепай к своему хозяину, Шерлок. Можешь доложить ему, что я добралась в полном составе своих конечностей и собираюсь лечь спать.

Шерлок тявкнул в ответ и скрылся в коридоре. Я же послонялась по комнате и в итоге пришла к выводу, что стоит пойти в душ. Так станет легче – мне не очень нравилось состояние опьянения. Кое-как я разобрала свои вещи, нашла полотенце и ванные принадлежности, переоделась в халатик и высунула нос в коридор. Там было тихо, точно, весь дом уже спал.

-Что ж, будем надеяться, что никому больше не приспичит лезть в душ сейчас! – прошептала я и пошла по направлению к двери ванной комнаты.

Это оказалась очень уютная ванная комната! Отделанная красивой зеленой плиткой под малахит и светлой – под мрамор, она сияла чистотой. Яркие лампочки, встроенные в потолок, бликовали по никелированным поручням, кранам и держателям безупречно чистых стеклянных полочек, на одну из которых я водрузила свои пузырьки и тюбики. Посмотрела на себя в зеркало и фыркнула:

-И в таком вот виде я еще пыталась что-то ему доказывать?! Господи, ну и дура!

Прохладный душ постепенно привел меня в приличное состояние, отрезвил голову и доставил огромное, ни с чем несравнимое удовольствие. Я закрыла глаза, встала под уже совсем холодные струи и откровенно наслаждалась…

-С вами все в порядке, Мишель?

Я дико вскрикнула, едва не оскользнувшись в ванне, сообразила, что занавеска скрывает меня достаточно хорошо, и рявкнула?

-Какого черта, мистер Хадсон?!

-Я поднялся к вашей комнате, дабы удостоверится, что вы уже спите, не обнаружил вас там, и мне показалось, что вы слишком уж долго здесь торчите. Кроме того, дверь в ванную осталась не заперта.

-Выметайтесь! И не смейте приближаться! – не унималась я.

-Можете не орать так, мисс Уотсон. Я не маньяк.

-Откуда мне знать! – пробурчала я.

-Я вас уверяю!.. Просто меня совесть замучила – я вас напоил, а упасть спьяну в ванне и садануться головой до смерти – вещь не редкая. Мне бы не хотелось для вас такой участи. По моей вине тем более… Вы уверены, что справитесь без приключений?

-Не сомневайтесь и уходите… пожалуйста.

-Хорошо… Спокойной ночи, Мишель.

-И вам, мистер Хадсон.

Я услышала, как закрылась дверь за ним, выключила воду, молниеносно выскочила из ванной и защелкнула замок. Отдышалась.

-Черт бы вас побрал, мистер Хадсон! Черт бы вас побрал…

Оказавшись в своей спальне, я немедленно заперла дверь, проверила, как  следует дернув за ручку – вроде, надежно – и уселась на свою огромную кровать. Она оказалась еще и очень мягкой.

-Здорово… Что ж, хоть это радует. И вообще, здесь очень даже неплохо…

Я снова поднялась, подошла к окну и просунулась в щель между тяжеленными гардинами. Кое-как разглядела деревья в саду и вернулась к кровати.

-Нет, надо спать… Надо спать…

И не глядя, я распласталась прямо на одеяле, откинув лишь покрывало. Халатик полетел на пол….

Говорят, сон первой ночи в чужом доме надо непременно запомнить – он, якобы, может оказаться вещим. Может, оно и так, но мне запоминать, а тем более пытаться расшифровывать значение увиденного, похоже, не приходилось. Всю ночь я видела и ощущала лишь какие-то обрывки – свет в окнах, какие-то тени, слышала чьи-то шаги, которые меня пугали и интересовали одновременно. Колыхались занавеси балдахина и гобелен на стене, я пыталась сесть, но понимала, что лежу, как и упала – нагая, и легкий сквозняк приятно холодит мою кожу… Снова все терялось в темноте глубокой ночи и, протяни я руку, и ее не увидела бы. Я потерялась во мраке, но страха не чувствовала. А когда открыла глаза по-настоящему, в окна светило утреннее солнце, я была укрыта одеялом и где-то в саду щебетали птицы.

 

На кухне меня ждала записка: «Если вас не затруднит, Мишель, поднимите в лифте для меня пару тостов с абрикосовым джемом, стакан апельсинового сока и чашку черного кофе. Хадсон. Заранее благодарен».

Я пожала плечами, огляделась… и отправила Хадсону настоящую английскую яичницу на гренках кроме всего того, что он просил.  Я еще свой завтрак не успела доесть, как хозяин появился в дверях кухни.

-А почему не в столовой, Мишель? – осведомился он, сверкая своими прежними «кошачьими» очками. – Доброе утро.

-Мне всегда нравилось завтракать на кухне, — пролепетала я, не поняв его тона. – Что-то не так, мистер Хадсон? Вам не понравился завтрак?

-Вообще-то, яичницы я не заказывал…

-За счет заведения! – улыбнулась я по-дурацки.

Он расхохотался.

-Прекрасно, мисс! Так вы любите сюрпризы?.. Яичница была просто великолепна!

-Люблю… — я кое-как дожевала свой тост с джемом и запила чаем.

-Вы рискуете тем, что я разбалуюсь очень быстро и превращу вас в кухарку. Вы хорошо готовите!

Он уселся напротив меня и прикурил сигарету.

-Ничего?

-Я тоже сейчас закурю, — отмахнулась я. – А вот кухарки из меня не выйдет.

-Это почему?

-Я готовлю по настроению, сэр. И если его нет, я готова лопать бутерброды.

-Так значит… сегодня вы были в настроении?

-Выходит.

Я прикурила и выпустила дым.

-И вас не рассердило всерьез мое наглое появление ночью в ванной, когда вы принимали душ? Поверьте, я и в самом деле, лишь беспокоился за вас. Меня аж заколотило при мысли увидеть вашу хорошенькую головку разбитой в кровь о край ванной!

-Верю! – улыбнулась я. – Просто мне и в самом деле не стоит пить такие крепкие напитки.

-Стоит-стоит! Но только под присмотром и с хорошей закуской, про которую вы не будете забывать… И какие же у вас планы на сегодня?

Я глянула на часы и ответила:

-Ну-у… скоро мне надо собраться и появиться в редакции – шеф хочет поговорить со мной.

-Что-то серьезное? Неприятности?

-Нет-нет! Слава Богу, мы с ним не ссоримся… Он хотел поговорить о новом проекте, в котором для меня может оказаться много работы. Надеюсь, дело выгорит, и я смогу заработать!

-Во всяком случае, я желаю вам удачи! – улыбнулся Хадсон. – Покажете мне как-нибудь ваши работы?

-Непременно! Если вы пообещаете искренне высказать мне свое мнение.

-Обещаю!.. Но уж если разнесу в пух и прах, не обижайтесь.

-Я всегда жду только правдивых откликов!.. Мне пора.

-Идите и собирайтесь – Жюли вымоет посуду и все приберет.

 

27.05.2022
Мария Полякова

Я пишу о любви. Истории мои разные и в каждой есть непременно некий неожиданный поворот, а то и не один. Люблю добавить немного мистики, а то и вовсе на ней сюжет "замесить". И все же, не в ней суть. Она - лишь декорация, призванная разнообразить мои истории. Я называю их именно так. Ибо история - это то, что рассказывают, развлекая... или отвлекая от скучной, серой, проблемной действительности. Пусть реализмом "кормит" кто-нибудь другой... Да, мои истории не всегда достоверны с точки зрения каких-то " технических" моментов - я могу ошибиться в том, о чем мало знаю. Но я не считаю это большим грехом - и в оскароносных фильмах бывает множество ляпов!.. Да, и вот еще что - все события моих историй вымышлены от начала и до конца, а любое сходство с реально существующими людьми абсолютно случайно! О себе же мне рассказывать нечего. Просто не думаю, что это может быть интересным. Пусть уж заинтересуют мои истории! Спасибо за внимание!
Внешняя ссылка на социальную сеть


Свежие комментарии 🔥



Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

Закрыть