ПРОЛОГ

«Мы понесли громадные потери и отходили от Шатоя. Потрепанный командир Афоня Листьев шел впереди и вёл нас назад на базу. Мы приближались к Аргуну. Это было очень рискованное решение при отступлении. Духи здесь могли затаиться и ждать момента, чтобы добить нас. Всего 8 голов. Листьев остановился и закурил. Этот побитый Афганом, а теперь Чечнёй вояка вдохновлял нас идти до последнего. Истинный герой. Не то что эти штабные отъевшиеся пупыри, которые и пороху не нюхали.

Стрельба началась неожиданно. На нас стали наседать с двух сторон духи, а отходить некуда, если только карабкаться в горы. Очень рискованно и глупо, так как мы будем как муха на ладони. Зелень начала палить. Через несколько секунд нас осталось четверо. Сержант Маковецкий из «Стрелы» уничтожил несколько машин атакующих. Тёмный огонь вырывался оттуда. Какой никакой, но успех.

Но радоваться было рано. Хоть и подмяли духов неплохо, но очевидно, что это бой за пустоту. Патроны был на исходе. Листьев кинул гранату в сторону атакующих и закричал:

— Наверх, братцы.

И в тот же миг ринулся к горе.

Мы, отстреливаясь, последовали за ним. Упал ещё один боец. Ему попали в живот. Но он перевернулся и стал стрелять. Я хотел было подбежать к нему, когда раздалась команда:

— Прикройте.

Листьев побежал к бойцу, взвалил его на себя и поспешил обратно. Парень тоже из зелени. Вероятно, недавно с карантина. И сразу на точку.

Кровь из бойца обильно лилась на пыльный мундир командира.

Когда мы вскарабкались на возвышенность, то потеряли ещё одного. Сержант Маковецкий.

За горой нас не стали преследовать. На полпути до ближайшей части, мы остановились. Раненый боец был при смерти. Листьев стал пытаться остановить кровотечение запихивая тряпьё из своего рюкзака под мундир бойца. Я караулил горизонт, на случай внезапного нападения. Вдалеке раздалось два взрыва. Видать, другая группа, отставшая от нас, дошла до места побоища. Не завидую я им.

— Данилов — крикнул мне Листьев — иди сюда, помоги!

Я подбежал, и помог водрузить бойца на спину командиру.

Через несколько километров пути, мы набрели на опустевшую деревеньку, где из подручных средств собрали волокушу, на которую положили бойца. А затем быстро помчались вперёд.

Частично пробежав, частично пройдя пешком километров десять, мы добрались до одной из наших баз. Листьев еле держался на ногах, когда дотащил бойца до медсанбата. Я там сразу выпил спирту… в медицинских целях.

Боец тот потерял много крови. Врач сказал, что ему хана… И кто бы мог подумать, что этот салага очухается, и спустя неделю его отправят обратно в воинскую часть под Магаданом.

А ещё большее удивление было, когда в конце 1999го году я встретился с ним во время второй кампании. Оказалось, что он дослужился до лейтенанта и был профессиональным фотографом (т. е. снайпером). Интересный был у нас тогда разговор. Больше мы с ним не виделись»

(из книги полковника в отставке Вадима Котова «Крещение огнём или моя служба в Чечне»).

***

Праздновали тяжело и по-черному запойно. Повод веский. Умнов получил внеочередное звание полковника за раскрытие резонансного дела.

Начали с шампанского у генерала Коряжкина, но это чисто символическая оплёвка. А конкретное обмывание началось в маленьком кабинете у шефа по ОВД, где собрался весь отдел полковника. Это 12 человек. И каждый выступил с тостом. После двенадцатого тоста старлей Кочергин, хрюкнув, уснул, плюхнувшись носом в кусок медового торта, который тот не доел. После поздравлений, кто-то притащил ноутбук и включил «Сектор газа». Многие радостно заерзали.

Около полуночи в кабинет заявился инспектор ОБЭП Кислов с сумкой изъятого финского «Абсолюта», конфискованного недавно у какого-то барыги из Новгорода.

Около двух часов ночи у новоиспечённого полковника Умнова закололо в районе почек. Тот поморщился и налил ещё стакан Абсолюта.

Когда под утро Отдел покидал здание Уярского УВД, дежурный аж закашлял от запаха перегара, который выдыхали при прощании сотрудники.

Умнов погасил свет в кабинете и пошёл по коридору к выходу. На лестнице он выронил ключ от кабинета. Едва он стал нагибаться за ключом, в пояснице разразилась дикая боль. Умнов вскрикнул и сжал зубы, медленно разгибаясь и успокаивая боль. Это ведь уже было — когда ты жарил шашлыки в лесу недалеко от Новопятницка. Легкий сквозняк тогда жутко застудил его.

Хотя это было ещё раньше — в комнате у студенточки геофака. Но это всё студенчество. Первой и второй вышки. Даже в Магадане, во время службы в армии такого не было. И в Чечне тоже. Непонятно.

Умнов пришёл домой примерно через пятнадцать минут. Он зашёл, разулся и поплёлся в душ. Скинул пропотную одежду и стал нежиться под струями тёплой воды. Единственная радость для холостяка средних лет… Холостяк… Эко неверно автор написал… Умнов женат на своей работе… Только жена эта стерва ещё та. Но эта жена духовная. Жена физическая покинула его 7 лет назад. Не устроил её быт жены мента. Супруга как мебель, повар и путана. И это при условии, когда Умнов дома.

Полковник вышел из душа и обернулся полотенцем. Голова болела и в почках зудило.

— Надо показаться к врачу — сказал в очередной раз за много лет Умнов.

Выпив немного водки, он пошёл спать.

Утром он проснулся без головных болей и трезвым. Поев Роллтон с майонезом, он стал собираться на работу. Боли в почках больше не было. Приободрившись этой мыслью, он вышел из дома. «Видно много выпил» подумал он.

Три человека из отдела не вышло на работу. «Заболели» — сказали они. «Ох уж это похмелье» — подумал Умнов. Но корить их не стал. Всё равно, оформятся официально. Больничные и справки. Или отпуск. Или как там вся эта схема действует?

Умнов взял в кабинете отчёты своих сотрудников и сел в кресло, читать их.

Через час он вышел в коридор и пошёл в туалет покурить. Только он не дошёл.

Его пронзила дикая боль в пояснице, он закричал и упал на пол. Два сержанта выбежали из туалета и, увидев воющего на полу полковника, поспешили к нему. Двери других кабинетов стали открываться и оттуда выглядывали заинтересованные лица коллег, которые потом также побежали к Умнову.

***

— Он в коме, почечная недостаточность или нефрит — сказал майор Ковалёв у генерала в кабинете.

— Не знал, что у него проблемы с почками — сказал генерал Коряжкин.

— По медицинскому заключению во время обследования патологий не было выявлено — сказал эксперт Ситник.

В кабинете их было четверо. Четвёртым был капитан УСБ Рыков. Кто-то анонимно заявил о разгуле в отделе Умнова и некомпетентности самого полковника. А тут добавилось и это событие.

— Он употреблял алкоголь и наркотики? — спросил Рыков.

Генерал начал:

— Я знаю Умнова достаточно долго. И я ручаюсь за своего сотрудника.

— Ну это всегда логично, генерал. Любой начальник ручается за своего подчинённого. В общем, мне необходимо будет осмотреть рабочее место полковника Умнова.

— С вас ордер, с нас место — сказал генерал.

Рыков улыбнулся и вышел из кабинета.

— Вот ведь гнида. Рыков такая мразь — сказал Ковалёв, как только дверь закрылась.

— Да, человек дерьмо, зато работает мощно.

Ковалёв хмыкнул.

— В УСБ все мощные.

— Отставить лирику. Задание тебе дам. Порыскай в сейфе и на рабочем месте Умнова. Если есть что-то — прибери до конца проверки.

Ковалёв вышел из кабинета.

***

Кроме различной мелочёвки Ковалёв нашёл конверт без подписи. Он вскрыл его и там оказался ключ.

***

— Это от ячейки или на почте, или в банке — сказал Ковалёв.

Генерал рассматривал ключ. На столе остывал чай. Ковалёв тоже смотрел на ключ.

— Это почтовая ячейка от абонентского ящика — начал генерал — Как думаешь, майор, что будет если вскрыть эту ячейку?

— Мучить совесть, а также обида Умнова, что влезли в его собственность.

— Тогда почему этот ключ лежал в сейфе? И вообще знаешь, Жора, почечная кома вещь фатальная.

Ковалёв удивленно посмотрел на генерала.

— Андрей Александрович, вы серьёзно?

— Абсолютно. Ты пойдёшь забирать или мне придётся ехать?

— Заберу. А если это не представляет особого интереса?

— Я так не думаю.

***

На почте Ковалёв узнал, что ячейка 81, занятая Умновым, оплачена на десять лет ещё в 2010 году.

Ковалёв вскрыл ячейку и увидел там что-то обёрнутое в полиэтилен. Этот предмет был достаточно объёмным. Майор достал свёрток и прощупал его. Что-то похожее на папку с книжкой и чем-то ещё.

Ковалёв закрыл ячейку и вернулся в свой УАЗ. Сев в машину, он запустил двигатель, а затем достал из бардачка канцелярский нож и вскрыл им пакет. Из него со звоном что-то выпало. Гильзы. Крупнокалиберные. В пакете ещё оказались папка и толстый потрёпанный ежедневник. На корочке ежедневника было лаконичное «В случае обнаружения ключа». Ковалёв хмыкнул и отложил книжку на пассажирское сидение. Он взял папку и, взглянув на название, обомлел от прочитанного.

***

Генерал смотрел на разложенные перед ним папку с дневником и гильзами.

— Дело Куприянова считалось утраченным во время пожара в архиве в 2009 году — сказал Ковалёв.

— Я тебе скажу больше. Эта папка отличается от той, которая была сдана после окончания следствия. Здесь версия, как это сказать… полная. Ты успел просмотреть ежедневник?

— Нет. Я был удивлён папкой.

— И удивительного много. Начиная от существования этой папки…

— И заканчивая чем? — спросил Ковалёв.

— Вероятно реальной версией происшествия — сказал генерал, кивнув на ежедневник с гильзами.

***

Умнов лежал в реанимации. Ему сделали операцию. Через пять часов он умрёт, не приходя в сознание.

 

КУСОК 1

Дневник (читает Ковалёв)

— Умнов пишет, что квартира, которая находится на Ленина 104 и была стрельбищем — сказал Ковалёв.

— Это же нереально трудно. Расстояние, угол и оконное искажение велики — заявил генерал.

— Он нарисовал схему от руки. Посмотрите.

Генерал посмотрел на рисунок и на оформленную официальную схему.

— Ну и ну.

— Так вот, эту квартиру снимала одна из подруг Умнова и вот как он пишет… «Аня попросила меня присмотреть за котами, пока она уезжает на конференцию. Я спросил, почему я? А как же Юлька? На что она ответила, что та в Барселоне. Я сказал Ане, что мне 8 сентября числа надо выходить на работу. Та сказала, что уже 2 числа она возвращается»… Этот разговор был 15 августа.

— Кто такая Анна?

— Можно установить.

— Не нужно. Что там дальше?

— Дальше описываются события, послужившие причиной. Точнее одно событие. Убийство Листьева. Он был главой службы безопасности Куприянова.

— Слышал о нападении на Куприянова. Там была перестреляна вся его охрана.

— Так оно и есть. Это случилось на следующий день после разговора. Так вот. Он пишет, что после смерти Листьева, Куприянов не предпринял ничего. А у него престарелая мать и инвалид дочь. Но это ещё ладно. Там как-нибудь пришли бы к соглашению. Но Умнов сильно уважал Листьева. И считал, что «зря он защитил эту свинью».

— А кто он ему, этот Листьев.

— Он был командиром Умнова в первой чеченской кампании. Они участвовали во многих операциях. И Листьев «считался одним из немногих умных командиров». Умнов рассказывал, как во время одной из вылазок произошёл инцидент, из-за которого отряду Листьева вместе с командиром пришлось лезть в горы, чтобы покинуть стягивающееся окружение, но был тяжело ранен.

— И он вот так сразу решил завалить этого Куприянова?

— Не сразу. Как тут написано, отправной точкой послужило высказывание Куприянова, что «мало того, что Листьев сам нарвался на пулю, прикрывая меня. Так я и сам после это пострадал». Мертвое тело начальника охраны завалило Куприянова на землю и вывихнуло тому руку.

— Это грубо и неосмотрительно.

— Так же подумал и Умнов. Это было 18 числа. А 21 он заловил и поговорил с пристрастием с одним из охранников. Тот сказал, что покушение инсценировано. Целью был только Листьев, который намеревался заявить в полицию о заказухах, которые исполняет охрана по приказу Куприянова. 25 числа он пишет всего одну фразу: «Я знаю что делать, но это будет трудно».

— А как Листьев попал в начальники охраны? — спросил генерал.

Ковалёв полистал дневник, что-то прочитал и затем сказал:

— Очень просто. После Чечни он оказался никому не нужным, основал с сослуживцами охранку, ну и тут появился легализующийся Куприянов с толстым кошельком.

— Эта беда тогда многих вояк постигала, мало кто остался с тех пор… Хорошо. Что было после 25 августа?

— А дальше пожалуй стоит прочитать всё полностью. По крайней мере до 1 числа. Дня смерти Куприянова. Итак…

«26.08.08

Сегодня пошел с полной сумкой одежды к котам. Одежду чтоб прокрутить в стиралке, а то моя неисправна слегка. Когда я зашёл в квартиру — то в нос ударил запах кошачьего туалета. Михась едва завидев меня прибежал и стал отираться в ногах.

Когда закинул одежду стираться, я пошел на кухню и наполнил кошачьи плошки едой. Михась сожрал всё. Не оставил Лизке ничего. Лизка вообще дунька та ещё. Заныкалась под диваном и всё. Я насыпал ещё сухого корма и пошёл в комнату. Я вышел на балкон и посмотрел на дальнюю многоэтажку. И внезапно мне пришла в голову абсурдность задуманной идеи. Но ведь я же помню как я снимал Джахарова и Ямбалиева в двухтысячном… До очередного ранения. Это было не менее сложно. Но я был молод и свеж. А сейчас я даже не знаю. Будет видно.

Вечером я от котов пошёл к той пятиэтажке и осмотрелся. Правда, толкового ничего не увидел. Я пошёл домой.

27.08.08

Утром я сходил на дачу и достал с чердака прицел с моей СВД. Старенький прибор был ещё на вид рабочим. Затем почистил и смазал оружие.

Потом взял банки и винтовку, а затем пошёл в лес на Татарку. На биатлонном полигоне я пристрелял прибор. СВДшка работает как часы, после семи лет покоя на чердаке. Даже ржавчина не тронула.

Днём я пришел и покормил котов… Точнее кота. Михась снова сожрал весь мягкий корм.

Когда я лёг на диван, включил на ноуте сериал «Касл Рок». Но он оказался такой нудный и я выключил.

Из-под дивана вылезла Лизка и запрыгнула ко мне на диван. Я погладил её. Рядом запрыгнул Михастый.

К вечеру, когда стал собираться, решил подойти к окну и посмотреть через прицел на цель. Я ужаснулся. Вся задумка казалась бессмысленна.

Около девяти часов я пошёл домой, но местная гопота решила напасть на меня. Четверо. Я обеспечил им больничные. Двум с переломом рук, одному раздроблением кисти. Четвертый отделался страхом. Наверно не стоит ходить этой дорогой. Хотя что они мне сделают?

28.08.08

Я проспал до часу дня.

В два часа я собрал вещи на стирку и пошел к котам. На улице была слышна музыка. И я не сразу понял, что за праздник. Это оказывается день открытия городского парка.

По дороге меня остановил волонтёр, раздающий ленточки с триколором. Он дал мне её и какой-то буклетик. Потом сказал, что нужно сфотографировать меня с лентой. Ну окей, подумал я.

Когда я уже пришёл к котам, до меня дошло, с какой миной на лице фотографировался. Было забавно.

В этот раз я отгонял Михастого от второй миски, пока Лизка кушала с неё.

На улице стало пасмурно, и в часа четыре пошёл дождь. Я закинул вещи стираться.

У Аньки я нашёл спортивный инвентарь и немного позанимался.

Я занимался у окна и смотрел на окна этой свиньи. Господи, очень далеко. Но всё же вполне реально.

Изрядно устав и пропотев, я принял душ и пошёл домой. Дождь уже давно закончился, и на улице было очень свежо и немного прохладно. Я выкатил из гаража велосипед и поехал по городу.

Народ шлялся по городу. В парке до сих пор была движуха.

29.08.08

Утром позвонил генерал и сказал, что меня отправляют в командировку в Красноярск. В воскресенье нужно выезжать. До вечерней электрички нужно успеть всё задуманное.

30.08.08

Сегодня на даче я почистил винтовку и пристрелял её ещё раз. Потом подёргал сорняки на грядках, и съел несколько огурчиков с оставшихся парников.

Днём я принёс оружие. Покормил котов. А потом вышел на балкон и стал смотреть на округу. Когда вернулся в комнату, я взял инвентарь и позанимался. Потом помылся и лег на диван. Вечером проснулся. Коты спали рядом. Лизка сбоку, а Михась устроился между ног.

31.08.08

Ничего не получилось. Его не было дома. Я пропустил свою электричку.

Когда я шёл домой в девять вечера, его мерс проехал мимо меня. Мне хотелось орать от досады.

Потом позвонила Аня и сказала, что приедет во вторник. Я сказал, что привезу ей ключи, так как приеду на утренней. Но потом я решил перенести поездку немного позднее.

1.09.08

Я решил сделать всё сегодня. День был ясный.

Мне пришлось соврать генералу и Ане, что я опоздал вчера на электричку. Но заверил, что приеду на дневной. А потом я стал готовиться.

Я согнал котов на кухню и запер их там, чтобы не мешались. Выключил телефон.

Я подготовил прибор, передвинул столы в комнате к балконной двери, предварительно открыв её. Балконные панели закрывали меня максимально возможно. Я лег на стол и посмотрел в прицел. Нужно три патрона. Два для уничтожения окон, одна для Куприянова.

Дай мне силы.

Я лежал на столе, упершись глазом в прицел и держа палец на курке, около двух часов. Когда Солнце встало таким образом, когда оно даёт меньше погрешности в стрельбе и обзор улучшается, у меня было около пяти-семи минут. Потом будет сложно. Я приготовился.

Куприянов ходил по квартире и что-то говорил по телефону. Мне нужно чтобы он остановился хотя бы на секунду.

Прошло примерно пять минут и он остановился спиной к окну. Две секунды, которые решили всё. Когда две пули разбили окно, он стал оборачиваться. Пуля попала ему в висок и его развернуло. Потом он упал на пол. На стене были видны бурые пятна. В комнату вбежали люди.

Я поднял голову и посмотрел на тот дом. Мне кажется, что тогда я улыбнулся. Когда я слез со стола, у меня потемнело в глазах. От неожиданности сел на пол. Когда свет вернулся в глаза, я стал расставлять столы по местам. Подобрал гильзы и запаковал винтовку в сумку. Выпустил с кухни котов.

Оставив запас сухого корма котам, я закрыл квартиру и пошёл домой собираться. У меня было в запасе ещё полтора часа.»

— На этом всё — сказал Ковалёв.

— Это невероятно. Причём всё. Особенно дистанция для стрельбы — сказал генерал.

— А как в деле это всё отобразилось?

Генерал Коряжкин открыл папку с делом.

— В деле всё довольно просто. Попытка вывести под заказуху.

 

КУСОК 2

Дело (читает генерал)

— Вот в показаниях новый начальник охранник Ободзинский говорит: «Шеф стал параноиком после того нападения. Он боялся появляться на улице.

Следователь: А каковы причины того нападения?

Обод.: Шеф наехал на одного из рабочих на его строительной фирме. А двоюродный брат этого работяги оказался дяденькой непростым. Его сажали дважды за разбой. И вот этот дяденька наслал своих головорезов.

Следователь: откуда вам это известно?

Обод.: Мы провели расследование.

Следователь: Что было дальше?

Обод.: ничего. Рабочего того уволили. Всё прошло и шеф стал спокоен.

Следователь: вам известно, что брат этого рабочего найден утопленным в пруду ДСР?

Обод.: мне об этом неизвестно»

— Врёт. И, тем не менее, Куприянов всё же выбрался, судя по записям Умнова.

— В показаниях жены это есть — сказал генерал.

«Куприянова: После нападения на Егора. Тот очень испугался, что это может повториться. Но к субботе он словно успокоился. Он подошел ко мне и сказал, что хотел бы съездить на дачу в Новопятницк и отдохнуть.

Следователь: что он подразумевал под отдыхом?

Куприянова: вы забавный человек. Как ещё может отдыхать человек на даче? Уж явно не траву дёргать».

— Тут ещё показания его дочери и секретарши. Но они бесполезны. По-крайней мере, до рассказа про последний день Куприянова.

«Ерисова (секретарь): Егор Андронович приехал в офис около девяти утра и направился сразу в цеха. Потом он подошёл ко мне и сказал, что уволил одного сотрудника «за утрату доверия». Это было в часов десять. В двенадцать он уехал на обед и больше не вернулся.

Следователь: А было ли что-нибудь странное в этот день?

Ерисова: Пожалуй, да. Когда все пошли в столовую я услышала, что Егор Андронович накричал и затем ударил того рабочего, приказ на увольнение которого я потом сделала».

«Куприянова Евгения (дочь): отец приехал полпервого. Он перекусил с нами и затем он пошёл в зал звонить. Я пошла в комнату. Через некоторое время я услышала звук разбитого стекла и затем крик матери. Я прибежала и увидела его. Мертвого. Ободзинский бегал по комнате и украдкой смотрел в окно. Нас он не пустил в комнату. По рации он вызвал охрану, а затем позвонил в милицию»

«Куприянова (жена): Я собиралась съездить в Зеленогорск к матери и уже обувалась в коридоре, когда разбилось окно. Я…

Следователь: Вам плохо? Выпейте воды.

Куприянова: К чёрту воду! Я видела, как его мозги вылетели на стену!»

— Запись следователя: «Женщине стало плохо, пришлось вызывать врача»

— А что начальник охраны? — спросил Ковалёв.

— Он был на кухне, когда всё произошло. Как он говорит. Женщины были в истерике, пока он вызывал полицию. Жена Куприянова укусила его, пытаясь прорваться к мужу — сказал генерал и пролистал дело — этот честный бизнесмен Куприянов в девяностые гремел. Он был одним из бригадиров Клюквенской группировки. Самая поганая группировка была. Но никак не могли его арестовать. Скользкий дядя оказался. Вечно не при делах. Хотя всегда в них. А после легализации стал директором завода, который крышевал. Раскрутился. Три дачи, большой гараж на окраине города с автодромом. А жил в пятиэтажке, как и многие.

— Ближе к народу. Видно в политику хотел.

— Черт знает. И черт с ним.

— Пожалуй. А что говорят эксперты?

— Судебник говорит, что смерть наступила мгновенно, от прямого попадания пули в голову.

— Да что вы…

— Не иронизируй. Дальше выясняли траекторию пуль и, как пишет следак, что возник вопрос, а откуда? В итоге было выявлено несколько окружающих домов с чердаками, где могли стрелять. Но углы попадания пуль не особо соответствовали теории. В итоге это списали на погрешность. Ни оружия, ни гильз не было найдено.

— Чердак. Да уж…

— А где находилась квартира этой Анны?

— Умнов пишет о третьем этаже.

— А квартира Куприянова на пятом этаже. Но дом, в котором он жил, находится внизу пригорка. Бишь он ниже. И этажи вероятно на одном уровне.

— Не видел, не могу сказать — сказал Ковалёв — и к какому выводу следак пришёл?

— Ну а что тут может быть. Дело заглохло, и было сдано в архив. Но судя по сохранившейся после пожара описи — структура дела была уже другая. И в пожаре сгорела та самодельная копия — сказал генерал и закрыл папку.

 

ЭПИЛОГ

— С ума можно сойти — сказал Ковалёв, после того, как закончили читать.

— Это очень красиво. Хотя слегка топорно и трудно.

— И всё равно невероятно, что он смог попасть с такого расстояния. Хотелось бы найти эту винтовку.

— Я уверен, что она должна быть где-то на его даче.

— Как вариант. Но что теперь делать?

Повисло молчание, которое вскоре оборвал телефонный звонок.

Генерал снял трубку. Разговор оказался коротким. И когда он повесил трубку, он включил шредер и опустил туда папку. А затем и ежедневник. Признание Умнова и работа оперативников превратилась в кучу резаной бумаги.

— Я оказался прав — сказал генерал, выключая уничтожитель.

— Умер?

Генерал кивнул.

— А что с гильзами делать? — спросил Ковалёв.

— Выброси на помойку.

Майор взял гильзы и посмотрел на них.

— Или оставь себе — добавил генерал.

Ковалёв посмотрел на него. Гильзы положил себе в карман.

***

УСБ не выявило никаких нарушений со стороны Умнова и его отдела.

***

Рано утром Ковалёв пришёл на кладбище на следующий день после похорон. Могила Умнова находилась в центральной части рядом с могилой отца. Ковалёв нашёл свежий холмик земли, заставленный венками. На деревянном кресте была рамка с фотографией Умнова в форме. Там он ещё подполковник, судя по количеству звёзд.

Проводили в последний путь полковника Умнова несколько его сослуживцев по Чечне и его коллеги. Сделав три залпа в его честь, могилу закопал местный пропойца рабочий.

Ковалёв смотрел на фотографию и всё равно никак не мог распознать в нём хладнокровного киллера. Даже глаза не выдавали это. Хотя назвать его киллером крайне сложно. По факту он снайпер, снявший духа во время операции. Вот это похоже на правду.

Майор достал из кармана гильзы и положил под крест.

День обещал быть жарким. Ветра не было. Ярко светило солнце, и небо было чистым. Ни облачка.

13.05.2021


Войти или зарегистрироваться: 

Свежие комментарии 🔥



Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

    Войти или зарегистрироваться: 

Закрыть