Сказание о распрях: глава 14, Лучик надежды

Прочитали 363
Содержание серии

Пока одни норды покоряли земли, другие правили уже имеющимися. И по-прежнему над кронством Тронн владычествовала Снежная королева, и не было никого, кто был бы столь же могуществен в чёрной магии, алхимии и некромантии.

И пошла троннская кронинхен ещё дальше: изобрела она одно вещество; без вкуса, цвета и запаха. И страшным ядом было это вещество, и распылила его королева на все близлежащие земли из своей Чёрной башни. И падал люд замертво, ибо не имел противоядия. И сократилось население настолько, что осталась правительница совсем одна, за исключением варгов, тетралаков и токритиранов, что охраняли её покой; да гномов, которые служили ей против своей воли и готовили для неё пищу.

И узрела Рагнильда в зеркальце своё, что нет больше Хельги в мире живых, и обрадовалась страшно. Но убоявшись гнева хладича, решила подстраховаться; ибо знала ведьма, что лют и яр в своей злобе Годомир, и за смерть дорогих ему людей будит мстить всем и мстить жестоко. Знала Чернобровка также и о том, что Лютояр один из тех немногих людей, на кого не подействуют её чары.

Именно поэтому велела Рагнильда спрятать гномам гроб с Майей в глубине их гор; где гномы обитают. Но семеро из гномов оказались настолько любопытными, что начали толкать гроб то в одну, то в другую сторону, дабы открыть; ибо думали, что их хозяйка сложила туда свои сбережения.

И случилось так, что проснулась Майя, потому что во глубине гор не действовало на неё волшебство сестры. И начала постукивать по крышке изнутри, и издавать глухие звуки. И перепугалась гномья семёрка, ибо решили глупцы, что разбудили некоего злого духа, которому велено сторожить «приданое».

И принесли гномы инструменты, и вскрыли гроб, и вот: восстало оттуда очень красивое, но бледное и сонное создание. И завидев такую прелесть, запрыгали гномы от радости и счастья. И приносили девушке еду, и прозвали Белоснежкой, ибо кожа её была светлой, нежной и бархатной.

Набравшись сил, прибралась Златовласка в убежище гномьем, и пожурила своих новоявленных друзей за то, что много мусорят они. И сдружились, и водили хоровод.

Но навестила гномов Рагнильда, и велик был её гнев над ними; за то, что открыли длинный и высокий чёрный гроб. И не узнала Майя сестру, ибо совершенно ничего не помнила.

И сделала Рагнильда Белоснежку своей Золушкой, и мыла та шахматные полы в её новой цитадели, ибо хозяйкою Медной горы отныне была наша черноволосая ведьмочка, переселившись из Чёрной башни в горы. И стирала теперь Майя, и убиралась, и готовила для Кровожадины еду, и благодаря новому колдовству сестры была глуха и нема. И всячески унижала свою младшую сестру Рагнильда, завидуя её внешности, разуму и доброму сердцу. Несчастная Золушка выбивала ковры и чистила ведьме туфельки до блеска. И за малейшую провинность оказывалась в тёмном чулане или на чердаке, ибо выстроили в горе гномы для троннской кронинхен внушительные чертоги. И комната злой феи была из хрусталя, а комната Майи была в плесени и паутине. И плакала порой жалобно Майя, забившись в комочек, но плач её слышали лишь насекомые, ибо запирали её на ключ, и с гномами беседовать запретили.

Что же до Годомира, то, едва добравшись до Северных кронств, надел он на себя даренную ещё Робином Хорошим шапку-невидимку. И оказавшись в Море мерзлоты, вложил он упокоившейся навсегда Хельге в ладонь её верный клинок, а другую руку схватил и прижал к своей груди. И сказал так:

— Вот, дальше пути наши расходятся до скончания времён. Пусть корабль твой плывёт далеко на север, и пристанет к самому полюсу. И вечный лёд да сохранит тело твоё от разложения и клёва, и да пребывает пусть оно там вовек. А может, доплывёт до тех мест, откуда появились норды, прежде самого острова Нордика. Нам не суждено быть вместе, ибо воины мы оба, и отошла ты в мир иной; но восторгался я смелостью и решительностью твоей, ибо не есть это характерно для девы. А Майю я найду, и Рагнильде покажу!

С этими словами спрыгнул Лютояр на сушу, а в лодку вложил магический камень, магнетит, и потянулся магнетит на север, к полюсу, и поплыла лодка, найдя верный курс.

И очутился Годомир в Скале мышиной, в Абфинстермауссе, и нет там никого, лишь черепа да кости. И воздух нехороший и тяжёлый.

И пробрался хладич в Чёрную башню, а именно в покои ведьмовские, но пусто и там; лишь на столе раскрытая книжица.

«Если кто-либо мешает тебе — избавься от него раз и навсегда; любым способом», гласило на одной странице; другая же была свободна от каких-либо записей.

И пошёл было уже Годомир прочь, совсем растерянный, как обратил вдруг внимание его взор на малахитовую шкатулку. Крутил-вертел Лютояр её в руке, обнюхал и открыл. Коробочка была пуста, но на всякий случай хладич сложил её себе в карман.

И направился Годомир в сторону гор, ибо снизошёл на него дух добрый и вёл, куда надо.

Идя мимо одного ущелья, уронил Лютояр шкатулку прямо туда. Хвать — клубок волшебных нитей, который таскал хладич ещё со времени друидова испытания, также укатил, вслед за коробочкой, но конец зацепился за сук одного древа.

И полез храбрец вниз по верёвке, и не подвела, не разорвалась. И валяется шкатулка подле какого-то потайного хода в гору, вроде норы.

И вошёл Годомир туда, и шёл, осторожно ступая в кромешной темноте, пока не повстречался с парочкой гномов. И спросил у них путник, не из этих ли мест малахитовая шкатулка, ибо не мог поверить на случайность текущих событий.

— Из них самых; это вещица сотворена в Медной горе, где ты сейчас находишься. И есть у горы хозяйка, но она суровая весьма и высока ростом; не чета нам.

Оттолкнул тогда грубо гномов Лютояр, и уверенным шагом зашагал в то место, которое казалось светлее многих других. И стены отбрасывали блики, и свод его сиял.

И вот, сидит в той тверди черноокая Кровожадина, и словно поджидает хладича:

— Входи. Ибо знаю Я, кто переминается там на пороге. Шапку сними, ибо от Моего взгляда не ускользнёт ничто; и что для одних невидимо — для Меня видимо всегда.

И повернулась Рагнильда, и смерила вошедшего Годомира холодным взглядом. И треснула коробочка, и льдинками упала на пол подгорной пещеры.

Выхватил тогда Лютояр из ножен своих меч-кладенец и рявкнул:

— Одна сестра ушла. За ней уйдёт другая. Третья же погибнуть не должна.

И молчала ведьма, и медлила, ибо почуяла, что не по зубам ей этот крепкий орешек.

— Я могу сохранить тебе жизнь! — Воскликнул хладич. — Вспомни, на что ты пошла ради нордов! Ты всё-таки не оставила их одних на поприще войны, послав и флот и войско! Значит, есть в тебе хоть капля жалости и доброты!

И не ответила Рагнильда, точно заклеены были её уста смолой.

— Пожалуйста, смилуйся над Майей! — Умолял Годомир. — За что ты так с ней? Чем прогневала она тебя, чем насолила? Послушай: Хельги больше нет; мы потеряли, к сожалению, её. Так не позволь сгубить и младшую свою сестрёнку! Пойми, ты ведь останешься совсем одна! Тебя не тяготит собственное одиночество?!

— Нет. — Молвила Кровожадина. — Мне прекрасно, когда Я остаюсь наедине со своими мыслями, и никто Меня не допекает любопытством и глупыми расспросами.

— Оставайся, но Майю пожалей! Прошу тебя, не доводи до греха…

Тогда восстала королева во всю величину своего роста, и насмешливо ответила:

— Глупец! Я не боюсь ни тебя, ни твоего остро отточенного клинка; никого и ничего. Я богиня; Я сама себя таковой сотворила. Нет Мне равных в магии, и уже не будет.

И хлопнула в ладоши Снежная королева, и привели гномы под руки дрожащую от озноба, точно осиновый лист, Майю.

— Забирай свою зазнобу, и избавьте Меня оба от своего присутствия! — Зашипела Рагнильда.

И в тот самый миг, как она это сказала, рассеялись остатки чар, и вспомнила Майя всё; и разверзлись её уши и рот для восприятия. И согнулись её колени, и съехала девушка на пол, не в силах устоять от такого потрясения.

— Сестра, сестрёнка! Не может быть… Ты не такая! Ты бы не смогла! — Отбивалась златовласка от навязчивых мыслей, ибо это были не сказанные вслух ведьмины речи, в которых она описала вкратце все события в Фантазии, пока была та Спящей красавицей, и вплоть до сего дня. Но поток навязчивых мыслей всё не прекращался:

— Да, Майя, да! Я пошла на это, Я такая…

И медленно, но верно началось землетрясение.

Тогда схватил Годомир Майю за руку и начал уводить из подгорных пещер. И остановился в проходе, и протянул другую руку Рагнильде:

— Ты можешь пойти с нами! Довольно уже смертей! Верую я, что простит тебя дух добрый…

— Меня? — Захохотала королева Тронна, некогда — средняя дочь в семье странствующего купца. — Я такая же, как Хельга, о хладич: она не могла не быть воином; а Я не могу не быть злой феей…

И сняла исполинка с пальца своего перстень, и, покрутив блестящий камешек кровавого цвета, быстро высыпала что-то в преисполненную вина чашу. И выпив, мгновенно отравилась насмерть с гордой улыбкой на лице. И упала, и не стало Рагнильды. И засыпало её обломками скал, и они теперь её могила.

А Лютояр, выбравшись вместе с Майей на поверхность, узрел, что не только Медная гора, но вся земля ходит под ногами ходуном. Ибо не ведал, не разумел хладич, что пробудилось великое зло: проснулся тот, имени которого нельзя было называть до сегодняшнего дня; проснулся тот, кто является первым среди драконов; проснулся дух Драко

Норды же, завоевав Фантазию, предались питию и чревоугодию. И сошла с них всякая духовность, и истребился из них всякий помысел хороший. И ломились их столы от ароматов, богдаров, вкусладцев, кисликов, плодов кокко, плодов фениг, пузисов и фруктисов. И попивали кофе, чай и какао, заедая пахлавой, и омывали чресла свои розовой водой. И вытирались о ковры, и забыли, что жизнь состоит не только из развлечений.

И возгордились победою над всеми народами юга и востока; и плясали, и веселились. И устраивали забавы, но увяли розы, не желая цвести в их кувшинах; сникли берёзы, дубы, буки, сосны, осины, ели, хляи, клёны, ясени, юкка и гинкго; разлослась буйно крапива.

И разгневался Некто на людей, и молвил:

— Вот, создал Я себе помощников по образу и подобию своему; жалею теперь очень. Потому что не убоявшись кары Моей, начали непримиримую междоусобицу. Как можно ненавидеть за цвет глаз или волос, Я не пойму. Каждый из народов приобрёл для себя такую внешность, какая идеальна в местах его проживания. Щелеглазки и скуловиды выдержат ветра, амулетинцы и южане справятся с жарой; нордам же нипочём лютый мороз, но перегрызлись друг с другом все людские племена, и воцарился в Фантазии Моей беспредел и хаос. Повалены деревья, и плачут истово зверята, ибо лишились они крова. Что наделали вы, люди, и зачем? В мире и согласии надобно было находиться, и хотя бы иногда вспоминать, Кому обязаны вы Раем. Сокрушу Я род людской, ибо не вижу Я иного выхода.

И погрузил Некто всех оставшихся людей в сон; уснули также и Майя, и Годомир.

Но переиграл Некто дух злой и не менее всесильный — пала тень духа Драко, духа Дефектора на Фантазию, и свечерело вмиг. И исчезло всё.

Тогда вступили между собой в борьбу дух злой и дух добрый.

И желал злой дух снова воплотиться в Драко и доесть, догрызть Фантазию до конца; завершить однажды начатое, но недоделанное.

Но яростно противился этому Некто, и эфириалы пришли ему на помощь. И всячески довлело добро над злом, покуда вконец не одолело, потому что одним из эфириалов являлась Хельга Рыжая, а другим — Эйнар Мореплаватель.

И как только зло исчезло, восстала Фантазия вновь; в прежних своих границах. Но искажена она была изрядно, а уснувшие навеянным Некто сном люди не внушали доверия.

И вот — победив зло, захотел Некто уничтожить род людской совсем (как уже мыслил ранее перед битвой с духом Драко), потому что нет в нём ни света истины, ни капельки милости, и согласия между людьми нет вовсе. И за то ещё хотел сгубить, что испортило человечество всю природу Фантазии, всю красу её и величие.

И заговорил Некто снова:

— Вот, были у Меня ангелы серые, и не оправдали надежд; и род человеческий туда же. Так простру же длань свою карающую и изничтожу, наконец…

Но просили перед Некто эфириалы за людей, и смягчился тот, и пробудил людей, но не всех. И самым благородным дал вторую жизнь, а самых гнусных извёл в Тёмное пристанище.

И возложил Некто длань свою на голову Годомира, и сказал:

— Славный ты малый, но огорчал ты не раз, поскольку застлала месть и ненависть очи твои. Возродил Я Фантазию вновь, но ещё решаю, быть ли тебе в ней.

И смилостивился Некто над Лютояром, и принял его в лоно обновлённого мирка.

И сказал Некто всем людям, которых пустил в Фантазию:

— Живите долго и счастливо, но помните, кто вы есть, и кому обязаны жизнью. И цените то, что имеете. И берегите природу, как зеницу ока своего. Оберегайте слабых и беззащитных; воздержитесь от распрей и раздоров и между собой. Если срубили для нужд своих вы древо — посадите взамен другое; не ленитесь. Не загрязняйте водоёмы, и убирайте за собой. И сильно в количестве не множьтесь, дабы каждому достался обширный уголок; чтобы не ютились дома один на одном, но чтобы у любого мог быть свой земельный надел. Чтобы не были близкими соседями друг другу, ибо начнутся склоки и взаимная неприязнь, и зависть — у кого какой участок лучше или хуже. Селитесь так, чтобы не завидовать друг другу, ибо от зависти идёт и скверна, и битьё, и смерть.

И сказал Он ещё:

— Храмов Мне не воздвигайте; Мне этого не нужно. И портретам Моим не поклоняйтесь, ибо это не живое изображение. Достаточно просто иметь Меня в своём сердце.

И сказал Он напоследок:

— Не создавайте сложных механизмов, ибо облегчение труда приведёт к лености и ожирению, и навредит это знатно окружающей вас среде. И разного рода бумаг не созидайте, ибо усложнит сие вам самим жизнь и ввергнет в путаницу. И старайтесь для Фантазии, а не для своего живота, ибо вы в Фантазии не одни: растения, и птицы парящие, и звери сухопутные, и животные морские тоже Мои создания — и не допущу Я, чтобы они страдали; за них спрошу Я с вас. Вы венец Моего творчества; так будьте же достойным венцом.

И умолк Некто, и не говорил более, развоплотившись опять в добрый вселенский дух, в Великую Эссенцию.

И восстал Годомир Лютояр как кронинг на престоле хладском, и женою его стала Майя. И родились у них дети, которых назвали Хельгой и Робином, Эрлом и Самрук.

И скучала Майя по Хельге, и вспоминала её добрым словом.

И посадила Майя орешник, который есть символ Некто, и поливала его, и удобряла до конца своих дней. И каждую весну ходила к орешнику, дабы молить Некто простить Рагнильду за все прегрешения её. И внял однажды сердобольный дух, и изъял душу Рагнильды из Тёмного пристанища, и стала она одним из эфириалов, и помирилась с духом Хельги, и впредь свершала лишь добро, ибо в новой Фантазии не могло быть места злу.

И благословил Некто людей, и сошла на них его благодать, и вот: жили долго и счастливо и Годомир, и Майя; и состарились однажды, и умерли в один день, держась за руки. И души их, воспарив в воздухе, соединились с душами Хельги и Рагнильды, и отца их, и матери Годомира, и волшебника-друида, став одной большой и дружной семьёй светлых духов-эфириалов. И пели они хвалебную песнь Создателю и Творцу, и излучали в мир свет, тепло, добро и любовь.

Люди же в Фантазии перестали отличаться друг от друга как внешне, так и внутренне, став одним великим народом, дабы никто ни над кем не глумился, не издевался, не укорял; не выставлял свою наружность превыше всех прочих. И использовали люди ресурсы с умом; так, чтобы хватало всем.

И планировали свои семьи так, чтобы не возникло перенаселение, и еды, и пития, чтобы хватало каждому. И дети росли послушными и правильными людьми, а не хулиганами.

И женщины не носили каблуков, потому что болят от них изрядно лапки; и когти не отращивали и не красили, дабы удобно было сжать кулак и выжать тряпку. И лице своё не красили, чтобы кожа не старела так стремительно. И одевались скромно; не как светофор. И свободными были их помыслы от сплетен.

И мужчины не устраивали драк; не пили крепкие напитки и не вдыхали дым и смолы. И не поднимали руки своей на чад своих и жён своих, и жили в мире, согласии и гармонии.

И у каждой отдельно взятой семьи был свой собственный домик; уютный и комфортный. И толстыми были стены домов, дабы возможные соседи не шумели, не мешали. И при каждом домике имелся дивный сад. И на ярмарки ходили что-то покупать крайне редко, ибо почти не было в том нужды: имеющийся при каждом домике земельный участок взращивал всё, что нужно для жизнедеятельности людской. И отпала необходимость в деньгах, ибо расплачивались путём мены товара на товар.

И не было среди людей ни воров, ни убийц, ни насильников, ни разбойников; не было шума на улицах, небоскрёбов и тюрем. Незачем грешить, когда в раю.

И ели пищу так, чтобы никто не страдал: коровки добровольно отдавали своё молоко, а растения плодоносили фруктами и овощами без вреда для себя. И питались волшебною росой, и не поедали мясо, не убивали; и лечились целебными кустравами с предгорных долин, а не непонятно чем; что лечит одно, а калечит другое.

И спустя многие тысячелетия активно использовали только энергию солнца и ветра, и ездили только на велосипедах — закаляя мышцы, а не отращивая их.

И была Фантазия раем, и стала лучше Земли; и наступил в Фантазии золотой век, который не прекратится никогда…

30.04.2022
Lars Gert

Писатель, художник , музыкант
Внешняя ссылк на социальную сеть Мои работы на Author Today Litnet Проза YaPishu.net


Похожие рассказы на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

Закрыть