Затишье не вечно

Прочитали 7
18+








Оглавление
Содержание серии

Весна пришла в королевство тёплым солнцем и новыми проблемами. Прошёл почти год с момента подписания соглашения между кланами и королевой, Авелин приложила много усилий, чтобы удержаться на троне и не подпускать соседей к границам, ведь после смерти мужа и наследника желающих претендовать на её руку оказалось немало. А также желающих развязать новую войну. Но Авелин твёрдо стояла на своём: она не свяжет себя новым браком. Она готова править своим королевством независимо и справедливо, а чужой король видит в ней лишь ценный трофей и новые земли с армией и ресурсами. Авелин не собиралась терять то, что, наконец, обрела.

Потому на очередном собрании она подняла этот вопрос:

— Вы считаете, что я должна связать себя браком и отдать свою власть в чужие руки, в руки короля, который не раз порывался уничтожить наш народ. Вы и правда так наивны?

— Ваше величество, вы же понимаете: не все лорды поддерживают нас, мы лишь вызовем новые волнения. На границах и без того неспокойно. Что помешает им впустить врагов в наше королевство? А возможно, кто-то уже сговорился за вашей спиной и ждёт подходящего часа. С властью короля они присмиреют и не смогут причинить вреда.

— Я приняла корону у них на глазах, и каждый из этих лицемеров склонил голову — признав меня королевой. Они мои подданные и обязаны подчиниться!

— Боюсь, вашего слова недостаточно.

— Только потому, что я женщина?! Что ж, пришло время навестить моих верных подданных. Надеюсь, они готовы к тому, что их ждёт, если я уличу их в предательстве. Собирайте экипаж и по окончании совета вызовите ко мне сэра Генри.

— Как прикажете.

Спустя полчаса собрание закончилось, и Авелин устало откинулась на стуле, теребя в руках пергамент с требованиями. Она предполагала, нет, она точно знала: просто не будет. Договориться с советом оказалось куда легче, чем с лордами, что разместились у границ, представляя реальную опасность и выполняя наиважнейшие задачи. Безусловно, Авелин могла спокойно казнить любого не подчинившегося и заменить своими людьми, но оставались родственники, готовые отомстить, и в итоге все эти расправы могли повлечь за собой гражданскую войну.

Меньше всего её королевству была нужна очередная война. Авелин знала об угрозе и понимала: доверять лордам небезопасно: их клятвы легковесны, как опавшая листва, развеянная по ветру. И всё же у королевы оставались люди, в преданности которых она могла не сомневаться.

Чистый лист упал на стол, перо аккуратно скользило, выводя тонкие символы, свеча дрожала от ветра, грозясь потухнуть, но Авелин не спешила. Она закончила, когда от длинной свечи осталось чуть меньше половины, а за окном стоял вечер. Перечитав послание и сдув лишние частички, Авелин сложила его в виде конверта, скрепив расплавленным серым сургучом и придавив печатью: оттиск орла надёжно закрыл послание от любопытных глаз.

Хлопок, и дверь распахнулась, а невысокий мужчина прошёл в зал.

— Доставьте это в клан ветра, лично в руки Робин.

— Будет исполнено.

Авелин взяла догорающую свечу, прикрывая её ладонью, и покинула кабинет, день выдался непростым и завтрашний не обещал стать легче. Но у королевы не было возможности расслабиться. На столе позади лежало разорванное письмо. Она не станет играть по их правилам и ей предстоит доказать это всем остальным.


Солнце уже согрело землю, ветер ласково проскальзывал меж ветвей, даря лёгкую свежесть и ощущаясь на коже приятным дуновением. Снег растаял, почти не оставив следов, трава из жухлой стала такой же зелёной, как и листья на деревьях. Шатры постепенно сменились бревенчатыми домиками, небольшими, но добротными, посты стали шире, да и сама территория клана теперь напоминала большое селение: тропинки, вытоптанные не одним десятком жителей, проходили мимо каждого домика либо шатра. Чаще всего к жилищам шла небольшая пристройка, где стояли животные, либо же разбивался огород.

Общее поле располагалось за лесом, зная короткий путь туда было несложно попасть. Вскоре после прекращения войны его вспахали и засеяли, и теперь у всех была еда, а также периодические поставки из королевства: в обмен на сотрудничество Авелин помогала зерном, они делили урожай пополам: взращенный на этом поле урожай уходил на малообеспеченных жителей королевства, что не могли позволить себе большой земли, но и не желали топтаться в подчинении у лорда.

Возвращаясь с охоты, Робин замедлила ход: придерживая белогривую Айрис и рассматривая дым, что поднимался длинными клубами к небу. Улыбка проступила на суровом лице, стирая все следы угрюмости. Робин вдохнула сырой воздух и поспешила домой.

Чем ближе становился клан, тем сильнее билось сердце под тёмной бронёй, Робин ощущала огромную ответственность. Она позволяла себе многое, пока отец и мать несли бремя правления, но теперь бывшей наследнице пришлось ощутить его на своих плечах: в клане вновь начались распри, причиной на этот раз послужило недовольство очередным указом, позволяющим женщинам брать в руки оружие; и пусть в первых рядах сражаться они не могли, от возможности выступить за свою землю и родных их никто не мог остановить. Недовольны стали мужья, что прежде оставляли на них своих детей, отправляясь на битву, распутствуя и не заботясь о своей семье. Также некоторые соклановцы попросили уточнить: что это добровольно и каждая женщина сама вправе решать.

К тому же женщин и девушек больше не имели права выдавать замуж насильно ради связей между ветвями и усиления влияния. Если она говорила нет, а потенциальный жених не желал её слышать, то дело выносилось на общий суд, где последнее слово оставалось за вождями: Робин и Алисой.

Были случаи, когда решение принималось в сторону жениха. Но тот должен был доказать, что способен обеспечить свою невесту, а не только затащить в постель. Что он готов забыть о пьянстве, если был замечен в таком состоянии кем-то. И что он имеет достаточно сил и возможностей, чтобы воспитать хорошего ребёнка, и не станет перекладывать эти обязанности лишь на супругу, даже если родится дочь. А самое главное, что он способен не только махать мечом, но и работать в поле, и охотиться; сражаться в клане умел любой уважающий себя мужчина и юноша, и это не считалось достижением, скорее необходимостью.

Робин спустилась на землю, отдав лошадь одному из воинов и захватив куропаток, направилась к шатру матери. Аромат шалфея напомнил о детстве, стоило Робин пройти в шатёр и взглянуть на Зелину, что вышивала новую одежду для её братика, а возможно и сестры. В детстве Робин не обращала на это внимание, но она никогда не оставалась без одежды, даже если за год прибавляла по семь сантиметров, новый наряд всегда сидел на ней, словно вторая кожа, и не сковывал движений. Каждый раз, когда маленькая наследница прибегала к маме, она получала поцелуй в лоб и тёплые объятья, Зелина кружила её по шатру, словно Робин ничего не весила, и не переставала улыбаться. Но больше всего наследнице запомнился запах шалфея, он постоянно витал вокруг, когда мама оказывалась рядом, растворяясь лишь на ветру, но Робин всегда его помнила. И сейчас она на пару мгновений застыла, погрузившись в беззаботное детство.

— Обычно ты не молчишь и не стоишь в ожидании, — заметила Зелина, прекратив своё занятие и бросив хитрый взгляд на дочь.

— Не хотела тебя отвлекать, — ответила Робин, проходя внутрь и оставляя куропаток на столе. — Вот, тебе нужно хорошо питаться, странно, что отец за этим не следит.

Зелина одобрительно кивнула, усаживая дочь на постель и не позволяя ей ускользнуть от прямого взгляда. Робин сжала пальцы, но её взгляд скользил по очагу.

— О чём-то вспоминала? — Проницательность Зелины как всегда вгоняла Робин в ступор, прошло почти двадцать лет, но наследница до сих пор не могла привыкнуть, что её матери известно больше, чем кому-либо. — О, не переживай, он бегает по лесу в поисках малины.

— Да нет, просто зашла тебя навестить и заодно узнать, как Алиса? Я часто уезжаю, и нам с ней не всегда удаётся поговорить, но я уверена, для тебя она время находит, — с лёгкой грустью заметила Робин, но, едва сдерживая смешок, представила отца: бегающего по пустым кустам ради ягод, которые вырастут не раньше, чем через пару месяцев. — Ты жестока.

Робин была очень счастлива за родителей, конечно, простить отцу те зверства и жестокость она не сможет никогда. Но дать ему второй шанс, шанс ради их будущего, которое вот-вот появится на свет, она готова. Скользнув взглядом по выпуклому животу, Робин сглотнула. Она ни раз задавалась вопросом: всё ли будет в порядке? Мир с Авелин до сих пор держался безукоризненно, и кланы не испытывали сложностей, наоборот, процветали и росли, но что-то не давало Робин покоя, она словно предчувствовала: мир вот-вот рухнет. Она уже получала тревожные вести даже от своих воинов: иногда они ездили к местным лордам, оценивая обстановку и прогнозы буквально кричали о скором вторжении: на границах частенько свистели набеги. Но пока что королева не предпринимала серьёзных мер, и Робин тоже не спешила. Сейчас мир и спокойствие были ей важнее всего.

— Кто бы говорил. Не волнуйся об Алисе, она в полном порядке. Иногда ей требуется помощь с советом, но я слежу за этим. Да и твой отец часто принимает в этом участие, но исключительно как советник, последнее слово всегда остаётся за ней, — уверенность в словах матери подбодрила Робин. Она оставалась единственной, кому наследница могла без опаски доверить жизнь супруги в своё отсутствие. Зелина ни разу не подвела её.

Улыбнувшись, Робин сложила руки на коленях, её напрягало несогласие старейшин, они должны лишь поддерживать и помогать советами, но похоже решили играть по-своему. Робин совершенно не нравилось такое положение вещей. И она намеревалась выяснить у Алисы, что происходит в её отсутствие.

— Я рада, хотя на счёт совета мы позже поговорим с ней наедине. Я не допущу, чтобы её притесняли!

— Алиса вовсе не беззащитна. Однако тебе стоило бы почаще напоминать совету, что власть в клане уже сменилась, некоторые всё ещё активно пытаются разрушить этот мир. — Эти слова лишь подтвердили опасения Робин. Она подсела ближе, словно переживала, что их услышат:

— Назовёшь имена?

Зелина отмахнулась, пытаясь придать лицу бодрое выражение:

— Это лишь слухи. Но они могут быть правдивы, вспомнить только, сколько раздоров повлекло твоё посвящение в воины, а затем и на трон. Твоему отцу до сих пор не простили этого. Враги не бесплодны, милая.

— Значит, я сама выясню, — безапелляционно заявила Робин, подрываясь с места и начиная расхаживать по шатру. Спустя десяток таких хождений из стороны в сторону, она успокоилась, благодарно улыбаясь матери. — Спасибо, что присматриваешь за Алисой, я уверена, ей тяжело засыпать по ночам.

Зелина кивнула:

— Тебе наверняка тоже.

Робин тяжело вздохнула, падая в кресло, что стояло недалеко от стола, и выдыхая:

— Я и правда скучаю по ней, мы можем не видеться всего несколько дней, а я забываю обо всех делах и просто проваливаюсь в наши прогулки, ночи, разговоры. Она заполняет собой, не оставляя места. Не оставляя даже возможности думать о делах.

— Представляю, как тебе тяжело на собраниях, она ведь совсем рядом, — сочувствующе отметила Зелина, поднимаясь и наливая в кружки травяной напиток.

— Очень тяжело, — подтвердила Робин, сжимая переносицу и вспоминая свои ощущения: думать о том, что говорят старейшины, она могла в последнюю очередь.

Зелина протянула ей напиток, оставаясь на ногах и не сводя серьёзного взгляда с дочери:

— Но ты вождь, как и она, и у вас есть обязанности. И свод правил, которыми вы не можете пренебрегать. — Сделав пару глотков, она продолжила. — И ты справляешься, я уже ни раз наблюдала за вами: и ты, и Алиса уверено держитесь, даже когда дело принимает непростой оборот.

Покрутив кружку в руке, Робин кинула на маму недоумённый взгляд, но затем её лицо прояснилось, и всё же она решила уточнить:

— Ты намекаешь на недавнюю драку?

— Нет, постой, ты всё-таки вызвала его на поединок? И, если я правильно помню, это первый раз, когда кто-то открыто выступил против вашего решения. Но это не повод…

— Надеюсь, сломанных рёбер ему будет достаточно, и он не посмеет больше встревать в чужие беседы. Ему не давали слова, а он вылез и дрожал, словно испуганный олень, когда его меч улетел за пределы арены.

Робин быстро вскипела, когда речь зашла о том наглеце, даже перебила мать. Он не понравился ей с самого начала. А потом она увидела, как он заигрывал с другими девушками и несколько раз бросал взгляды на Алису, только рука супруги удерживала Робин от того, чтобы в ту же секунду не вызвать его на поединок. Но на совете он подлил масла в огонь и терпение Робин лопнуло.

Зелина явно не одобряла поведение дочери:

— Не настраивай людей против себя, ты не можешь хвататься за меч всякий раз, как твоей власти будет грозить опасность. Ты должна последовать примеру Алисы и решать все разногласия словом.

— Он высказался в сторону моей супруги. Очень оскорбительно. Я не могла проигнорировать такое!

— Он тебя спровоцировал и ты поддалась. Мудрый вождь не потакает сиюминутным эмоциям.

Робин хмыкнула:

— Скажи это моему отцу.

— А ты думаешь, что твоя энергичность и вспыльчивость передались от меня? — приподняла бровь Зелина.

— Конечно, нет. Я просто не могла спокойно сидеть и, сжав зубы, слушать этого мальчишку: он не имеет статуса, сидит в конце стола и все равно позволяет себе открывать рот без разрешения. Это было тяжело проигнорировать: моё слово поставили под сомнение, нарушили правила совета, оскорбили Алису в присутствии всех старейшин: и новых, и старых. Как я могла проигнорировать такое? Ему повезло, что он выжил.

— Ты вождь и должна быть выше чужого мнения, я уверена, Алиса бы пропустила эти слова мимо ушей, и он лишь сотряс бы воздух, ничего не добившись. А ты проявила слабость. И поставила свой авторитет под сомнение. Не забывай, от тебя зависит далеко не только твоя жизнь!

— Раньше ты была мягче, — с напускной обидой заметила Робин, растягивая лицо в улыбке и признавая, что её мать права.

Зелина сделала глоток, присаживаясь на кровать.

— Раньше всё было иначе. А сейчас ты единственная, кто удерживает власть нашей семьи. И твоя задача: не потерять её до совершеннолетия Солана.

Робин удивлённо вскинула бровь:

— Вы уже назвали его, а если родится дочь?

Зелина снисходительно посмотрела в ответ:

— Ты забываешь, что я хорошо чувствую, кто именно появится на свет.

— Не буду спорить, — поднимая руки вверх, согласилась Робин.

Зелина смотрела на Робин, словно считывая её переживания и возможные страхи.

— Ты в порядке? — обеспокоенно поинтересовалась она, отставляя кружку на стол и подходя ближе.

— А почему не должна? — Робин не чувствовала никаких трудностей, хотя и знала об их возможности, но ей не хотелось тратить разговоры на это. Они ещё успеют всё обсудить. Главное, чтобы не стало слишком поздно. Но только не сейчас.

Зелина кивнула, признавая, что сейчас не время.

— Хорошо, не стану и дальше тебя отвлекать, Алиса будет счастлива. — Но прежде чем Робин покинула шатёр, Зелина назидательно посоветовала: — Только помните о порядке.

— Кто ж нам даст забыть, — усмехнулась Робин, покидая шатёр и направляясь к Алисе. Этот разговор напомнил Робин, что она вождь. И как бы ей не хотелось иногда сбегать от этих обязанностей или проводить время только с супругой, она не могла себе этого позволить.

Ветер обдувал, придавая сил и вытесняя все переживания и тревоги. Робин чувствовала, что дышать стало легче, в дороге она многое видела: что-то её ужасало, что-то вызывало отвращение, к чему-то наследница испытывала сочувствие. Но она старалась откинуть лишние эмоции, ведь задержаться на день значило: позже увидеться с мамой и Алисой.

Робин переживала из-за беременности Зелины и мысленно выдыхала, что ни ей, ни Алисе не придётся проходить через это. Всё же ей становилось не по себе, когда мама внезапно падала в обморок: они с отцом буквально рычали на лекарей, которые ничего не могли поделать, и лишь когда Зелина приходила в себя, Робин облегчённо выдыхала, оставляя их наедине с отцом. А позже высказывала свои переживания Алисе. Она уже не могла представить свою жизнь без неё: было тяжело расстаться с Алисой хоть на день, Робин не отпускала её даже на собраниях, крепко сжимая мягкую ладонь в своей и вежливо слушая пришедших с просьбой. Иногда они обменивались озорными взглядами, прямо во время собраний, или Робин оставляла быстрый поцелуй на руке, улыбаясь Алисе и вновь переводя своё внимание на присутствующих. Поцелуи становились откровенными лишь наедине, хотя они не считали зазорным пройтись за руку по клану или обменяться парой шуток за общим обедом.

С момента их правления все стали обедать вместе: советники, главы семей и вожди. Зелина поддержала эту идею. Такой подход сплотил клан и давал остальным почувствовать причастность к вождям, хотя властью их никто не наделял.

Однако родители с обеих сторон предупреждали их, что наследницам стоит быть аккуратнее. Но пока что максимум, на что хватало сколановцев: презрительные взгляды и тихие оскорбления. Всё-таки авторитет в клане сохранялся независимо от чужого мнения и никто не рисковал открыто выражать свою позицию. Хотя Робин хватало и шёпота за спиной, чтобы сжать рукоять меча и напрячься, в желании вызвать наглеца на поединок. Однако Алиса прекрасно ощущала эту перемену и мягко нивелировала её вспыльчивость, прося быть осторожней. Робин не могла отказать ей.

Ветер сменил направление, развевая длинный плащ и донося до слуха Робин резкий голос Алисы. Домик вождя располагался в центре и до него оставалось буквально пара метров, но Робин резко застыла на месте. Она не хотела мешать супруге, да и попасть под горячую руку тоже. Спустя почти год отношений Робин стала побаиваться Алисы, иногда молча слушая её претензии на то, что Робин снова ставит свою жизнь под угрозу: пару месяцев назад ей пришлось уехать и во время этой поездки она столкнулась с наёмниками, получив небольшую царапину на щеке, но Алисе и этого оказалось достаточно, чтобы припомнить свою угрозу. Робин на всякий случай припрятала меч недалеко в лесу и забирала его, когда было необходимо. А к Алисе приходила уже без оружия, давая понять, что больше не станет ввязываться в сражения. Однако Робин слишком хорошо знала: затишье не бывает вечным.

Пройдя внутрь, она увидела, как Алиса о чём-то активно спорила с одним из старейшин: руки рассекали воздух, голубые глаза яростно прожигали собеседника, не говоря о грубом тоне, так несвойственному Алисе. Робин тяжело сглотнула, прежде чем вмешаться.

— Боюсь, я прерву вашу беседу.

— Робин, — Алиса радостно откликнулась, стоило ей услышать родные интонации, всего неделя, но её оказалось достаточно чтобы соскучиться. Она прижалась к супруге, оставляя нежный поцелуй на губах и не отпуская кожаный плащ. — Ты вернулась.

— Вижу, ты не в духе, — осторожно заметила Робин, поглаживая Алису по щеке и оставляя лёгкий поцелуй на губах. — Расскажешь, что стряслось, я хочу знать: стоит ли мне переживать.

— Я хотела решить один вопрос, но они упёрлись, — недовольно заметила Алиса, хотя прежнее раздражение уже отпустило её, и сейчас в голове крутились лишь мысли о том, как она хочет поскорее остаться наедине с Робин.

— Мы всё решим вместе. Обещаю. Я займусь этим завтра же утром, но давай сегодняшний день оставим только для себя, — заверила её Робин, прижимая к своему плечу и целуя в макушку.

— Конечно.

Робин вела Алису под руку, неспешно шагая вдоль домиков, она вежливо улыбалась людям, иногда кивала. Её радовало, что ничего серьёзного не стряслось, мама наверняка сообщила бы, будь ситуация сложной, но она заверила, что всё в порядке. Правда, Робин видела, что с Алисой всё не совсем в порядке: её супруга тяжело смотрела вперёд, голубые глаза не светились, губы оставались прямы: ни улыбки, ни намёка на радость. Робин почувствовала, как Алиса останавливается, даже не предупредив её. Они замерли возле арены, где велись поединки между воинами, практики с оружием или без. Сейчас на арене сражались две девушки, они кидали друг друга, не жалея кулаков, на которых уже выступала кровь. Робин было неприятно, она словно смотрела на своё прошлое, от которого, наконец, смогла отрешиться благодаря Алисе. Но стоило Робин взглянуть на супругу и она застыла в шоке: голубые глаза восхищённо наблюдали за поединком. Робин тронула её за плечо, привлекая внимание.

— Милая, что случилось? Раньше ты никогда не интересовалась поединками, даже когда мы устраивали турниры, ты скучающе смотрела на воинов и даже не улыбалась. Мы покидали его, прежде чем оканчивался последний бой.

— Я хочу быть такой же.

Робин недоумённо перевела взгляд со сражающихся воительниц на Алису, ей казалось она ослышалась.

— Ты хочешь драться?

— А ты не одобряешь. Зелина говорила, что ты не поддержишь, скорее даже помешаешь.

— Но зачем тебе это?

— А нужна причина?

Робин вспомнила сцену в домике и, серьёзно взглянув на Алису, взяла её за руку, уводя в сторону шатра. Откинув полог, они остановились недалеко от очага, пламя дрожало на их лицах, выделяя глаза, упрямо смотревшие на собеседника. Робин откинула плащ на кровать, приближаясь к Алисе и целуя её. Постепенно она почувствовала ответ и знакомые объятья на плечах, но когда Робин решила продолжить, опустив руку вниз, Алиса резко перехватила её, разрывая поцелуй и отходя на расстояние.

— Алиса, если ты не хочешь, то так и скажи. Но ты же хочешь. Что такое, милая, ты злишься из-за того, что я сказала нет?

Алиса присела на кровать, сжимая покрывало.

— Тебе нужна причина, хорошо: я устала, что всё решают за меня.

Робин настороженно изучала напряжённое лицо. Алиса никогда не была так раздражительна, да, у них случались перепалки, но они все были по пустякам и даже в полушутливой манере. Однако сейчас тон разговора и близко не походил на шутку. В голубых глазах Робин отчётливо читала стремление добиться своей цели. К сожалению, она совершенно не понимала причины: что такого случилось в её отсутствие за каких-то пару дней. Хотя Робин предполагала, что долгое время не замечала очевидного, не обращала внимание на сигналы, списывая это на плохое настроение. Но теперь она начинала припоминать, что Алиса далеко ни раз отказывалась ужинать, стала чаще проводить вечера в одиночестве. Даже когда Робин была рядом, она предпочитала уходить подальше и Робин не останавливала, и уж тем более не считала, что это может стать проблемой. Пару раз Робин замечала синяки на руках, но Алиса отмахивалась, утверждая, что неудачно спустилась с лошади. Она не говорила об этом маме, хотя не сомневалась, к Зелине Алиса ходила чаще и рассказывала ей куда больше. Но почему же мама её прикрывала или не дай бог… Робин мотнула головой, откидывая глупые догадки, мама не могла так поступить у неё за спиной.

— Я хочу быть лучше! — в очередной раз упрямо взглянув на супругу, заявила Алиса, поднимаясь на ноги и приближаясь к Робин.

Алисе хотелось, чтобы её слушали не только когда за её спиной стоит кто-то, кого уважают старейшины, но просто потому, что она добилась этого уважения. Однако чем чаще Робин уезжала, тем сильнее Алиса осознавала: она здесь чужая. Не для Робин, но для её соклановцев. И ей хотелось это исправить. Однако её не желали слушать, когда она предлагала меры или новые реформы. Без Робин они словно чувствовали свободу и пока к делу не подключался Локсли либо Зелина, вопрос не двигался с мёртвой точки.

— Ты просишь научить тебя убивать, — с холодом заметила Робин, отстраняясь от Алисы и качая головой. — Я не возьмусь за такое. И не позволю тебе стать убийцей.

— Я не стану убийцей! — упрямо вскинула голову Алиса. — Навряд ли я превзойду тебя в этом мастерстве, — бросив это в сердцах, Алиса лишь спустя несколько мгновений осознала свои слова, но было уже поздно.

Робин замерла, ощутив укол под рёбра. Алиса всегда умела выбить её из равновесия, но сейчас она била по её прошлому с которым Робин желала распрощаться. Это заставляло её говорить жёстче, чем следовало:

— Взял в руки меч — будь готов убить. Это первый урок моего отца: я с трудом выдерживала тренировки, и он всегда напоминал, что от моего упорства и упрямства зависит моя жизнь. Только так можно сражаться. Меч и любое другое оружие нужно для защиты. Но тебе незачем защищать себя. Я рядом. Даже если мне придётся отлучиться, я все равно вернусь к тебе. Неужели ты боишься, что в моё отсутствие у тебя отберут власть? Тебя волнует трон или наш клан? Или мы?

Алиса ожидала совсем других слов и до этого момента она хотела извиниться, однако тон Робин заставил её забыть об этом. Хотя Алиса понимала, что ранила её своими словами. Но что-то не давало ей отступить и закончить этот разговор.

— Меня волнует, что ты так легкомысленно об этом рассуждаешь! Твоего отца больше не признают вождём, он подвёл их ни раз. У Зелины нет возможности активно участвовать в правлении и их будет ещё меньше с рождением наследника. Ты завоевала их уважение на поле боя. Но ты росла с ними бок о бок, эти люди знают тебя с младенчества. Они видели всё, словно родители, они знают тебя, знают, какой ты можешь быть. Тебе доверяют, Робин. Но взгляни на меня: я никогда не буду частью этого клана, и даже объединение наших кланов не даст мне уверенно править твоими людьми. Хуже, если это приведёт к междоусобице и клан расколется на два прежних. Ты хочешь получить всё, не делая ничего. Но я не стану сидеть в бездействии.

— Эти навыки ничем тебе не помогут!

— Это мне решать! Так ты поможешь? Или мне обратиться за помощью к кому-нибудь другому? — усмехнувшись, Алиса выжидающе смотрела на супругу. Она не собиралась бросать слова на ветер.

Робин смотрела в голубые глаза, но не видела в них той знакомой искры, только холодное раздражение. Они сияли, но тускло, словно лазурный океан размылся от дождя и покрылся льдом. Робин это напугало, такой взгляд прежде был у отца, у Рудольфа перед смертью: ничего не выражающий, кроме холода и безразличия лёд.

— Алиса… — Робин не знала, что сделать, чтобы они услышали друг друга.

— Решай!

Ещё раз окинув супругу печальным взглядом, Робин тяжело вздохнула:

— Поступай как знаешь!

Пройдя мимо неё, Робин стремительно покинула шатёр, вырываясь на воздух, руки потянулись к мечу, которого не было, а глаза ловили порывы ветра, намокая. Сжатый кулак врезался в ближайший столб, а всхлип остался единственным, что заглушило хруст разбитых костяшек.

Алиса тяжело дышала, готовая расплакаться, она ощущала свою ошибку: совсем не так она хотела рассказать Робин, что уже начала тренировки с Зелиной. Мысленно Алиса порадовалась, что супруга ничего не знает, в противном случае её гнев мог проявиться куда серьёзней. Робин и без того опасалась за здоровье матери, Алиса знала об этом. Но когда она пришла к Зелине и ненавязчиво завела разговор, та согласилась. Одну из таких тренировок Алиса запомнила вовсе не из-за своих успехов:

— Чуть быстрее, да. Следи за движениями, чуть легче. Вот так. Начинаешь понимать, — с улыбкой отозвалась Зелина, протягивая руку и помогая Алисе подняться с земли. Весна уже растопила весь снег, хотя ветер всё ещё оставался пронзительно холодным. Но для племён это было привычно.

— Вы почти не растеряли формы, — отряхивая костюм, заметила Алиса, чувствуя, как ноги подкашиваются. Она сделала два шага вперёд, позволяя Зелине удержать себя. — Извините, но на сегодня похоже всё. Как Робин выдерживала такие нагрузки, да ещё и с оружием?

— Не без твоей помощи, — ответила Зелина, удерживая Алису за плечи и помогая её дойти до шатра. — Она всегда была сильной, просто отец требовал от неё большего. Но тебя так мучить я не позволю. На самом деле я удивлена, что ты попросилась обучить тебя рукопашному бою. Ты переживаешь из-за Робин, ведь в последнее время вы видитесь реже, но у неё есть обязанности, а у тебя есть свои. Я уверена, скоро этот конфликт угаснет и мы снова будем жить в спокойствии.

— Вы так уверены в мире? — усмехнулась Алиса, усаживаясь на кровать и тяжело выдыхая.

— Война может забрать её навсегда, — горько заметила Зелина. — У меня нет других вариантов.

Алиса надеялась, что Робин поддержит её, но она вывалила на Алису все её опасения без задней мысли, просто обрушила, как лавину. И от этого сердце скребло не меньше, чем от небрежно брошенных слов. Алиса бы не удивилась, если бы после этого Робин не захотела её видеть какое-то время: она и сама не смогла бы смотреть ей в глаза после этого разговора.

 


Зелина дождалась, пока Робин покинет шатёр, доставая из-под шкур припрятанное письмо: сломанная печать и ровные строчки, написанные рукой Авелин, призывали Робин в столицу. Зелина слышала о не спокойствии на границах и у неё не оставалось сомнений: война не за горами. Но ввязать в это свою дочь она не позволит, отправить людей — всегда пожалуйста, но не Робин. Она достаточно убивала, они с Алисой, наконец, живут спокойно, не безоблачно, но спокойнее, чем прежде. Хотя Алиса стремится за супругой, и Зелину это не удивляло: Кейла была воительницей, в её дочери не мог не пробудиться этот мятежный дух. Алиса хочет справедливости. Но, разумеется, сражаться на мечах Зелина бы ей не позволила: Робин бы не простила, случись с Алисой что-нибудь. Однако умение постоять за себя пробуждает характер, Зелина знала это на собственном опыте. К тому же именно характера иногда не хватало Алисе, а Робин поймёт со временем, как и её решение насчёт письма:
Горящее пламя плясало в голубых глазах, разорванный на части пергамент полетел в огонь, сломанная печать медленно плавилась под тяжёлым взглядом. Зелина верила, что поступает правильно, даже если Робин вдруг всё узнает и будет её ненавидеть. Хотя, может ли Робин ненавидеть её. И всё же Зелина была готова принять последствия этого решения, но она убережёт дочь от нового боя.

Когда последние клочки превратились в пепел, Зелина тяжело вздохнула и в ту же секунду ощутила резкую схватку: приложив руки к животу и отступая на кровать, она старалась дышать, но частые выдохи вскоре перешли в крик и он был не последним за эту ночь.

11.06.2024
Eagles7siren


Похожие рассказы на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

Закрыть