Хроники семи королевств: Древняя кровь


avataravatar

2019 © ЯРОСЛАВ ЗАБОЛОТНИКОВ
ХРОНИКИ СЕМИ КОРОЛЕВСТВ
КНИГА ПЕРВАЯ
ДРЕВНЯЯ КРОВЬ

Правление огня и меча, четыре столетия властвовавшего над миром после эпохи Великого Раздора, подошло к концу. Искра исчезнувшей магии пробудила силы, долгое время дремавшие во мраке забвения, и на земли семи королевств ступила нога того, кто не боялся ни поющих стрел, ни звонкой стали, ни самой смерти. Тонкая грань между реальностью и вымыслом дала трещину. Человечество оказалось на пороге новой эры, будучи совершенно не готовым к безумной и опасной игре, кем-то наречённой жизнью.

Но лишь в сгущающейся Тьме можно познать истинную цену Света. Древнее пророчество выбрало героев ещё задолго до их рождения. Отвергнув чистых помыслами, луч надежды заглянул в тёмные заблудшие души, а вольный ветер бесповоротно спутал нити судьбы. Не ведая своего предназначения, избранные слепо бегут по лезвию клинка, даже не предполагая, что каждый неосторожный шаг осыпается пеплом на могилу мироздания. Начнём же историю с самого начала…

ГЛАВА 1

Хмурое полуденное небо угрюмо смотрело на длинную дорогу, извивавшуюся змеёй и прорезавшую путь через бескрайний дремучий лес. Мелкий дождь уже успел превратить твёрдую землю в вязкую грязь, изрядно мешавшую движению старой скрипучей телеги. Щуплая лошадь, медленно переставляя ноги в чавкающем месиве, с трудом тащила за собой повозку, колёса которой то и дело утопали в глубоких лужах. В телеге ехало два человека, укрывшихся от непогоды под концом большого плотного полотна, застилавшего находящийся за их спинами груз. Вожжи держал мужчина средних лет в бежевой холщовой рубахе, коричневых кожаных штанах и высоких потёртых сапогах. Рядом с ним сидела юная девушка, одетая в простенькое серое платьице и скромные башмачки. Намотав на палец светлую прядь, она без умолку щебетала о завтрашнем дне:

– Я так рада! Наконец-то мы получили разрешение от «Гильдии купцов» участвовать в ежегодной ярмарке Басторга. Там будет тьма народу и мы сможем продать все товары!

– Было бы неплохо, – устало протянул торговец, почесав щетинистую щёку. – На местных рынках торговать нынче сложно. Люд бедный пошёл. Да и сами мы не лучше, Рози. Если бы не займ у зажиточных соседей, то так бы и сидели без товара да с пустыми карманами.

– Я знаю, отец. Надеюсь, судьба смилостивится над нами и там, – девушка щурясь посмотрела на серое небо. – Этот дождь когда-нибудь прекратится?

– Пущай сегодня весь выльется. Ежели завтра будет сухо, то и горожан на ярмарке будет прорва. Худо, коли не сможем распродать всё за первый день. Места для ночлега в большом городе весьма дорогие. Не хотелось бы задерживаться дольше, чем на одну ночь.

– Жаль… Вдруг бы мы застали там «Театр теней Лаверта». Говорят, они путешествуют по Эльтарону и выступают в крупных городах.

– Это ещё кто такие?

– Как? Ты не слышал?! – Рози округлила глаза. – Все только и твердят о диковинном представлении странствующего театра…

– Некогда мне уши развешивать, да на всякую чепуху отвлекаться, – проворчал мужчина. – Без того дел невпроворот.

– Это не чепуха, – Рози обиженно надула губы и отвернулась.

– Ну ладно, – немного смягчился торговец. – И что же это за действо?

– Не скажу…

– Да будет тебе. Не вредничай, – мужчина нарочито слегка толкнул её локтем в бок. – А то начну тебя щекотать. Что? Не веришь? – он взял вожжи в левую руку, освободив правую.

– Не надо, – девушка тут же повернулась и заулыбалась.

– То-то же. Рассказывай давай.

– Ну хорошо… Ходят слухи, что по Эльтарону путешествует бродячий театр. Они показывают историю появления королевства, используя тени, отбрасываемые на тонкое белое полотно…

– Эка невидаль, – отмахнулся торговец. – Тоже мне новость… Кого сейчас удивишь куклами…

– В том-то и дело. У них вместо кукол – люди.

– Живые актёры? Хм…

– Да! И размер полотна, говорят, огромедный, – девушка восторженно развела руки в стороны, словно видела его собственными глазами.

– Судя по размаху, и со зрителей они дерут три шкуры. Нужна ты им задаром. Хочешь, я тебе за так поведаю всё, что знаю о королевстве? – усмехнулся торговец.

– Отец! Ты ничего не смыслишь в искусстве! – возмутилась Рози.

– Куда уж мне… Понахваталась всякого…

Внезапно мужчина положил руку на висевший на поясе кинжал, устремив взор куда-то вдаль. Девушка испуганно посмотрела вперёд и непроизвольно поправила деревянные бусы на шее. Пелена тумана окутывала дорогу сырыми объятиями, но даже сквозь неё вдалеке был различим тёмный расплывчатый силуэт. Незнакомец двигался в том же направлении, что и они.

– Что-то не так? – растерянно пролепетала Рози.

– Всё хорошо, – буркнул торговец.

Скрипучая телега постепенно нагоняла идущего впереди человека. Девушка чувствовала нарастающее волнение отца, хоть он и пытался его скрыть. Купец переживал неспроста. Древний непроходимый лес, раскинувшийся по обеим сторонам дороги, всегда считался проклятым. Каждый год в этих краях бесследно пропадали люди. В тавернах частенько поговаривали о мистических лесных чудовищах, похищавших неосторожных путников. Будучи несуеверным, торговец связывал дурную славу здешних мест с засильем разбойников. Успокаивала лишь мысль, что не каждый проходимец в такую непогоду станет мокнуть на дороге по пояс в грязи.

– Дождь ослаб, – девушка посмотрела на отца, но он ничего не ответил, а лишь вскинул вожжи и цокнул языком, подгоняя лошадь.

Телега поравнялась с неспешно бредущим по обочине незнакомцем, и Рози украдкой взглянула в его сторону. Капюшон скрывал лицо странника, на спине висел круглый щит, а под тёмным плащом угадывались очертания доспехов. Таинственный воин был высок и широкоплеч. Он шёл вперёд и даже не повернул головы на проезжавшую мимо повозку. У девушки по спине пробежали мурашки, но она не подала виду – лишь сильнее впилась пальцами в служившую сиденьем деревянную доску, лежавшую на бортах телеги. На душе стало немного спокойнее, только когда незнакомец остался позади. Спустя минуту он превратился в размытое тёмное пятнышко в тумане, а потом и вовсе скрылся из виду после очередного изгиба дороги. Проехав ещё немного, торговец чуть натянул вожжи, чтобы кобыла сбавила ход:

– Тише едешь – дальше будешь. Пущай бережёт силы, и так успеем.

– Отец, – вдруг вкрадчиво заговорила Рози, – если в Басторге всё же окажется этот театр теней, то можно я схожу на их представление?

– У тебя есть лишние деньги? У меня – нет, – развёл руками купец.

Девушка достала из-под сиденья объёмный кулёк из рогожи:

– Будут…

– Что это? – покосился на мешочек торговец.

– Мои поделки из дерева. В основном браслеты и бусы, но есть и парочка колец. Я продам их завтра на ярмарке. Спорим, их расхватают ещё до обеда? – с шутливым вызовом бросила Рози.

– Ишь какая хитрая… И когда только успела? Ты ж всё время мне помогала, – купец почесал лысоватую макушку. – Ладно… Если так, то я не в праве что-то тебе воспрещать.

– Спасибо! – радостно воскликнула Рози и крепко обняла отца.

– Ну всё, всё, не то задушишь, – с улыбкой поморщился торговец.

Хоть от дождя и остались лишь одинокие капли, серое небо по-прежнему простиралось до самого горизонта. Дорога поднялась на поросший травами холм и запетляла рядом с обрывом. Журчащие ручьи, сбегая по неглубоким промоинам, срывались в пропасть, рассеиваясь над бескрайним полотном из верхушек деревьев. Открывавшийся с возвышенности пейзаж завораживал, но сильный ветер не давал наслаждаться прекрасными видами без прищура. Потом дорога спустилась с холма и вновь устремилась в лес. С высоты птичьего полёта повозка казалась маленьким корабликом, плывущим по тонкой полоске средь зелёного океана.

– Свистящий Холм позади, – устало вздохнул торговец, смотря на развёрнутую на коленях карту. – Через часа три будем уже в городе.

– Кто это? – осторожно спросила Рози, кивая на выходящих из леса людей.

Купец, увидев остановившихся на дороге воинов, сначала встревожился, но, узнав кожаные доспехи городской стражи, расслабился.

– Это стражники Басторга, – убирая карту, сказал он. – Но что они делают здесь, вдали от города…

Один из блюстителей закона был внушительных размеров с огромной булавой за спиной. Второй – поменьше, с арбалетом в руках.

– Именем короля, остановитесь! – грубо проговорил лысый громила, когда повозка приблизилась.

Купец натянул вожжи, и телега, замедлившись, увязла в грязи.

– Кто вы и что здесь делаете? – спросил второй стражник хриплым голосом.

– Я Эдгар, – дружелюбно представился купец. – Торговец из деревни Чёрная Река. А это моя дочь Рози, – он указал рукой на девушку. – Мы едем в Басторг на ежегодную ярмарку. Чем можем помочь?

– Мы ищем беглого преступника, – сказал амбал, обходя повозку по кругу. – Что вы везёте?

– Четыре бочки эля, мясо, овощи и выделанные шкуры. Можете проверить, – Эдгар стянул тяжёлое мокрое полотно, укрывавшее груз в повозке.

– Так и сделаем, мы же ответственные стражники, – бугай переглянулся с напарником, залез в телегу и постучал по одной из бочек. – Нам нужно убедиться, что в них никто не прячется.

– Да, пожалуйста, – улыбнулся торговец. – Мы люди простые, нам скрывать нечего. Однако сегодня вот проезжали мимо подозрительного путника. Кругом глушь, а он один, да ещё и пешком. Поди, в город навострился – через часок сюда доберётся…

– Обязательно проверим, – хриплый стражник подошёл к лошади, чтобы придержать её. – Не просто же так мы несём дозор, – сказал он, взяв кобылу под уздцы.

Громила с помощью ножа снял крышку с одной из бочек, окунул палец в содержимое и поднёс его к носу.

– Эль говоришь? – он подозрительно посмотрел на Эдгара. – А почему у него такой странный запах?

– Странный запах? – торговец растерялся, не зная, что ответить.

– Что-то с ним не так, – амбал почесал шрамированное лицо. – Ну-ка, купец, подойди, понюхай.

Эдгар встал с сиденья, аккуратно пробрался через поклажу и приблизился к открытой бочке.

– Я ничего не чувствую, – раздосадованно сказал он после глубокого вдоха. – Пахнет элем.

– Нюхай лучше! – приказал здоровяк.

Эдгар наклонился над бочкой, увидев своё отражение на тёмной поблёскивавшей поверхности. Кончик носа торговца едва не коснулся хмельного напитка.

– Всё равно ничего не… – фраза оборвалась вышедшими изо рта пузырями, и Эдгар понял, что его голова оказалась резко опущенной в эль.

Он рефлекторно схватился за края бочки, пытаясь вынырнуть из неожиданной западни. Но дрожащие руки купца не могли тягаться со стальной хваткой громилы. Больно сдавившая затылок, могучая пятерня не давала сделать даже глотка воздуха. Второй рукой стражник-переросток вынул кинжал из-за пояса торговца и отбросил его в сторону.

– Что вы делаете?! – вскочив с сиденья, в ужасе закричала Рози. – Немедленно прекратите!

– А иначе что, детка? – прохрипел голос за её спиной.

Девушка схватила хлыст, намереваясь ударить им бугая, но второй стражник быстро стащил её с повозки за ногу. Упав в грязь, Рози тут же попыталась встать. Сильный удар сапогом в подбородок заставил её вновь потерять равновесие.

– Ишь, какая боевая! – мерзкий голос арбалетчика перешёл в хриплый смех.

Остатки воздуха вырвались на поверхность булькающим криком. Осознав всю слабость своих рук, захлёбывающийся Эдгар принялся отбиваться ногами. Поочерёдно лягаясь, он пытался вслепую оттолкнуть амбала, но каждый раз сапоги ударялись лишь о ящики с товарами. Ему было невдомёк, что верзила, провернув ладонь у него на затылке, обошёл бочку с другой стороны. Глядя на бессмысленные брыкания полноватого мужичка, громила расплылся в кривой ухмылке. Собравшись с силами, девушка вновь постаралась подняться, но мощный удар ногой под дых обрёк дочь купца крючиться в грязи, изредка постанывая.

– Остановитесь, – с трудом выдавила из себя Рози, и из уголка её дрожавших губ стекла струйка крови.

Впервые она ощущала первобытный ужас, подгоняемый своим полным бессилием: отца убивали на глазах, а она ничего не могла с этим поделать.

– Прекратите, – прошептала девушка, сжимая в ладони комья грязи. – За что?

С трудом перевернувшись и оторвав подбородок от сырой дороги, она подняла заплаканные глаза к повозке. Эдгар уже не шевелился. Его руки подобно верёвкам висели вдоль туловища.

– Вот это я понимаю – напиться до смерти, – широко улыбаясь, проговорил амбал.

Он извлёк голову купца из бочки и сбросил его с телеги. Эдгар упал навзничь, не подавая признаков жизни.

– Отец! Отец!!! – давясь всхлипами, Рози поползла в сторону бездыханного тела торговца, но арбалетчик придавил её, наступив на спину. Девушка отчаянно закричала, заколотив кулаками по грязевой каше: – Пусти меня, ублюдок!

Вдруг рука Эдгара зашевелилась. Он закашлялся, отплёвывая эль из лёгких. Лёжа на спине, это получалось плохо. Купец попытался перевернуться на бок, но руки и ноги отказывались слушаться.

– Стареешь, Билл, – усмехнулся стражник с арбалетом. – Совсем разучился убивать.

Бугай недобро посмотрел сначала на него, потом на Эдгара и внезапно спрыгнул с повозки прямо на грудь своей жертвы. Вырвавшийся изо рта торговца фонтан крови оросил дорогу багровыми каплями. Неприятное бульканье окровавленного рта заглушил пронзительный душераздирающий крик, что вспугнул несколько ворон, устремившихся вдаль с недовольным карканьем. Эдгар ещё немного подёргался и, впившись пальцами в грязь, затих. Арбалетчик одобрительно кивнул. Билл подошёл к бившейся в истерике девушке, наклонился и зловеще произнёс:

– Сегодня не твой день, Рози.

Амбал схватил её за волосы и поволок к густым зарослям. Крича от боли и отчаянья, девушка вцепилась в придорожные кусты. Даже не оглянувшись, верзила грубо дёрнул её на себя, едва не сломав Рози шею. Выскользнувшие из рук ветки обожгли ладони царапинами. Громила неумолимо тащил дочь купца в тёмный лес. Лицезрея мерзкую улыбку идущего за ними арбалетчика, девушка поняла всю гнусность складывавшейся ситуации. Она извернулась и обхватила ноги бугая руками, напрочь сковав его уверенный шаг. Обрушившаяся сверху тяжёлая оплеуха завалила Рози набок. Отдаваясь расплывающемуся по голове звону, она почувствовала, как мир вокруг проваливается во тьму.

* * *

Сознание девушки медленно прояснялось. Судя по удалённости потолка с покачивавшимся светильником, тусклый свет которого собрал рой мошкары и мотыльков, она лежала на полу какой-то захудалой лачуги. Услышав скрип, девушка повернула голову. Замученный взгляд с трудом сфокусировался на приближающихся сапогах.

– Отец, – не до конца придя в себя, пробормотала Рози.

– Не угадала, – недобро пробасил некто.

Словно ошпаренная кипятком, девушка подняла взор, встретившись глазами с ухмыляющимся бугаем.

– Нет, – испуганно пролепетала девушка, вспомнив всё, что случилось на дороге.

– Да, – довольно изрёк Билл и сел ей на ноги.

Он начал бесцеремонно срывать с неё остатки того, что когда-то было платьем. Сейчас же оно напоминало лишь перепачканную драную простыню. Рози истошно кричала и отбивалась руками, но жалкие отмашки только забавили бугая. Лоскуты одежды продолжали разлетаться по комнате. С треском разорвав тонкую камизу, амбал замер, жадно пожирая взглядом обнажённое женское тело. Пользуясь случаем, девушка нащупала на полу пустой глиняный кувшин и с размаху саданула им обидчика по голове. Однако верзила словно не почувствовал удара. Смахнув с плеча черепки, он грубо перевернул Рози на живот и, взяв её за волосы, с силой приложил лбом о деревянный пол. Заскакавшие в глазах девушки искры отбили всякое желание сопротивляться.

Последующие десять минут дочь купца ощущала лишь нарастающую боль внизу живота и резкие толчки. Постепенно они становились всё быстрее и агрессивнее, только усиливая её страдания. Гнилостное дыхание насильника вместе с ужасно кружившейся головой вызывали тошноту, и Рози закрыла глаза, чтобы не видеть ходившую ходуном комнату. Разум вновь призывал её бороться, но ослабевшее тело уже приняло свою печальную участь, став живой игрушкой для шрамированного урода. Девушка думала, что этот кошмар никогда не закончится, но внезапно толчки прекратились и она почувствовала разливающееся внутри тепло. Билл встал, натянул поблёскивавшие кольчужным полотном штаны и крикнул:

– Хэнк, твоя очередь!

В хижину вошел второй стражник. Рози попыталась приподняться, но ей удалось лишь с трудом перевернуться на бок. Медленно приоткрыв глаза, она обнаружила себя лежавшей в луже собственной крови. Смотря на тяжело дышавшую девушку, громила усмехнулся:

– По-моему, она заскучала…

– Не волнуйся, – с хрипотцой изрёк Хэнк. – Я знаю, как её взбодрить, – он небрежным движением ноги перевернул её на живот и, расстегнув ремень, приспустил штаны.

Рози попыталась отползти, но арбалетчик навалился на неё всем своим весом. Ещё через мгновение девушка ощутила резкую вспышку боли, настолько сильную, что даже не заметила, как ломаются впившиеся в пол ногти.

* * *

Человек в тёмном плаще неторопливо шёл по извилистой дороге. Дождь давно закончился, и отброшенный назад капюшон позволял ветру играть его чёрными волнистыми волосами, непослушно спускавшимися чуть ниже плеч. Лёгкая небритость, вкупе со строгой двойной морщинкой между бровями, добавляла приятным мужественным чертам оттенок суровости. Туман неспешно рассеивался, и в молочной пелене уже различались силуэты дальних деревьев. Подсохшую дорогу рассекал устремлявшийся в бесконечность зеркальный след: тяжелогружёная телега оставила после себя две глубокие борозды – последнее пристанище дождевой воды. Заметив игру света на длинной луже, странник откинул с лица сырые пряди и поднял глаза к небу. Сквозь бескрайние седые облака лениво пробивалось тусклое солнце – слабая надежда на тёплый вечер осталась в прошлом. Устало вздохнув, путник опустил взор на землю и моментально насторожился. На грязной дороге отчётливо прослеживались следы какой-то возни и размытое багровое пятно. Свежая колея, вдоль которой он шёл всё это время, резко сворачивала в глухой лес. Возникшие в голове вопросы тотчас же переросли в неприятные опасения: налётчики. Услышав хруст ветки, странник откинул плащ со стороны висевших на поясе ножен. Однако вместо разбойников из кустов вышли двое стражников.

– Эй, ты! Именем короля, стой на месте! – грубо бросил лысый бугай, направляясь прямо к нему. Стражник с арбалетом остановился у края дороги, нервно перебирая в руках деревянные бусы.

Путник отметил на редкость потрёпанный вид солдат: словно они дольше месяца не приводили себя в порядок. Подобные вольности были недопустимы в рядах городской стражи. Не менее странно смотрелся и нагрудник массивного воина: он приходился ему явно не по размеру, слегка сковывая движения рук. Выводы напрашивались сами собой: либо в Басторге глобальные проблемы с дисциплиной и экипировкой, либо вышедшая из леса пара не имела никакого отношения к блюстителям закона.

– Что-то случилось? – сухо спросил странник, глядя в шрамированное лицо остановившегося рядом верзилы.

– Пока не знаю, – не отводя глаз от незнакомца, пробасил амбал. – Наш патруль заметил следы крови на дороге, – он кивнул на багровые лужи. – Ты что-нибудь об этом знаешь?

– Абсолютно ничего, – пожав плечами, изрёк путник.

– Другого ответа мы и не ожидали, – донёсся голос арбалетчика. – Однако, кроме тебя, здесь больше никого нет…

– Кто ты и куда путь держишь? – продолжил допрос громила.

– Меня зовут Джон, и я направляюсь в город.

– Значит, в Басторг собрался, – оценивающе рассматривая его железную броню, заключил бугай. – И что у тебя там за дела? – поинтересовался он, почесав костяшками пальцев широкую челюсть.

Черноволосый воин заметил на шоссах стражника запёкшуюся кровь. Без единого намёка на последождевую грязь, что обязательно осталась бы на коленях, если бы тот детально изучал следы крови на дороге. Не подав виду, странник спешно прервал напряжённую паузу:

– Я Джон Скалингер, первый советник короля Альрика, да хранят боги Его Величество!

– Придворный советник? Здесь? Без сопровождения и пешком?! – хрипло усмехнулся арбалетчик.

– Моя карета подверглась нападению разбойников. Охрана убита, а мне чудом удалось избежать их участи, – пронзив его твёрдым взором, ответил странник. – Могу я рассчитывать на ваше содействие в выполнении королевского поручения? – он вновь посмотрел на верзилу.

Стражники переглянулись.

– Конечно… Вот только что-то не похож ты на советника, – громила покосился на торчавший из-за спины Джона щит. – Чем можешь подтвердить свои слова? – проговорил он, угрожающе расправив плечи.

– Мой меч с печатью самого короля, – странник потянулся к клинку, но через секунду уже находился на прицеле у арбалетчика.

– Убери руку от оружия! – гневно прохрипел Хэнк, и Джон отвёл ладонь в сторону.

– Сейчас посмотрим, какой ты советник, – сказал бугай, вытягивая меч из его ножен.

В прорезавшихся сквозь облака солнечных лучах засиял добротно выполненный стальной клинок. Билл деловито покрутил его в руках, обратив внимание на большое количество царапин:

– Для советника ты слишком много сражаешься…

– Ты лучше на рукоять посмотри, – спокойно ответил странник.

На круглом навершии и правда прослеживался необычный остроугольный узор. Задумчиво хмыкнув, верзила взял меч за лезвие и поднёс рукоять к лицу, чтобы получше рассмотреть гравировку. В этот момент Джон резко толкнул клинок вперёд и тяжёлое навершие больно ударило разбойника по лбу. Над ухом воина просвистел арбалетный болт. Не отвлекаясь на стрелка, которому требовалось время на перезарядку, странник ударил громилу в челюсть. Не ожидавший такого напора Билл рухнул в грязь, ошарашенно выкатив глаза. Едва Джон сорвал со спины щит, как следующий болт вонзился прямо в него, в паре дюймов от обитого железом края, наполовину закрывшего сосредоточенное лицо воина. Арбалетчик оказался довольно ловким, но перезарядить оружие и сделать третий выстрел он так и не успел. Меткий бросок выхваченного из сапога ножа застал Хэнка врасплох. Хрипя и плюясь кровью, стрелок упал с торчавшей из горла рукоятью. Разъярённый верзила уже поднимался с земли, попутно снимая со спины булаву:

– Советник ты или нет, но ты покойник!!!

Джон увернулся от пролетевших рядом острых лопастей и выполнил перекат к поблёскивавшему в грязи клинку, который громила отбросил в сторону во время падения. Через секунду странник стоял в полной боевой готовности: с щитом и мечом в руках. Билл посмотрел в серьёзное лицо своего противника, и его злая гримаса сменилась самодовольным оскалом.

– Думаешь, у тебя есть шансы? – процедил сквозь кривые зубы амбал. – Ты хоть знаешь, сколько черепов я расколол вот этой красавицей? – он крепко сжал оружие обеими руками. – Нечего сказать?! Тогда сдохни!

Бугай ринулся в бой. Стремительно приблизившуюся булаву встретил щит, а меч, описав дугу, устремился к ногам Билла. Верзила отскочил назад, но выпад оказался ложным. Продолжая движение клинка, странник выполнил пируэт, превращая обманный манёвр в усиленную атаку. Рубящий удар дополнился шагом вперёд, и молниеносное лезвие поразило бедро амбала, выбив несколько колец из его кольчужных шоссов. Вновь отбив свистящую булаву щитом, Джон занял оборонительную стойку:

– Сдавайся или закончишь, как твой приятель…

Билл покосился на лежавшего на обочине арбалетчика. Лицезрея его разинутый рот и немигающий, потерявшийся в облаках взгляд, громила свирепо заскрипел зубами:

– Сукин сын… За это я размажу твои мозги по всей дороге… Твой жалкий котелок разлетится как гнилая тыква…

Не обращая внимания на текущую по ноге кровь, разъярённый амбал с рёвом бросился на врага. Щит скрыл безумные выпученные глаза здоровяка и принял на себя тяжёлый удар булавы. Отведя дробящее оружие в сторону, Джон ответил прицельным колющим выпадом. Однако Билл, несмотря на допущенные ранее оплошности, оказался совсем не промах: на секунду отпустив рукоять, он ловко сбил атаку звякнувшим наручем. Глядя, как вторая рука верзилы продолжает замах, мечник признал, что недооценил врага: подобным умением мог похвастаться далеко не каждый воин. Свист булавы заставил странника вновь укрыться за щитом. Вложенная в удар звериная силища бугая отозвалась неприятной тяжестью в державшей оборону руке. Едва Джон хотел открыться для ответного выпада, как щит закачался от новой сокрушительной атаки. Мощь и скорость ударов громилы заметно возросла. Будучи незрячим, мечник решил бы, что сражается с бешеным медведем: амбал, упиваясь пылающим гневом, превратил размеренное наступление в лютый безостановочный натиск. Странник решил, что разумнее всего держать оборону. К чему лезть на рожон, если можно просто подождать, когда противник израсходует большую часть сил? Вот только неожиданный предательский треск щита совсем не вписывался в намеченный план. Видя, как на обитой железом древесине растёт продольная трещина, Джон отбросил его в сторону:

– Проклятье…

– Проблемы, советничек?! – захохотал громила, размахиваясь для очередного сокрушительного удара.

Минуя железные пластины на бёдрах противника, Билл вознамерился раздробить ничем не защищённое колено мечника. И у него бы это получилось, если бы странник в последний момент не отскочил назад. Джон никогда не относил себя к робкому десятку и вполне мог похвастаться крепким телосложением, однако биться лоб в лоб с разъярённой горой мышц он находил глупым. Тем более что двуручная булава могла легко сломать клинок, в одночасье положив его голову на эшафот. Нужна была другая, совершенно непредсказуемая тактика. Отпрыгнув от очередной атаки, странник сделал перекат в сторону мёртвого арбалетчика.

– Иди сюда, трус! – заорал бугай, предвкушая победу.

Воин вытащил нож из шеи стрелка и приготовился встречать врага: теперь вместо щита в его левой руке сверкало острое лезвие.

– Судя по шрамам, тебе довольно часто бьют морду, – спокойно сказал Джон. – Совсем не умеешь драться?

Билл с криком взмахнул булавой, но воин вовремя пригнулся. Оружие со свистом рассекло воздух, где только что чернела голова мечника.

– М-да… Кажется, ты ни на что не годен без своего приятеля, – проговорил Джон, откидывая с лица волосы.

Взревевший громила сделал ещё несколько тяжёлых выпадов, но ни один из них так и не достиг цели. Воин всячески уходил от ударов и даже не пытался атаковать, чем ещё больше бесил бугая.

– Это всё, на что ты способен? Давай, удиви меня! – рассмеялся Джон, осторожно обходя противника по кругу.

Амбал снова перешёл в наступление, но массивное оружие и узкий нагрудник делали его неповоротливым, позволяя проворному мечнику безнаказанно выматывать врага. Когда свистящая булава очередной раз разорвала пустоту, тяжело дышавший Билл агрессивно сплюнул в сторону и остановился. Наблюдая, как по красной оскаленной морде бугая градом катится пот, Джон скучающе зевнул:

– Запыхался, образина? А я-то думал, мы только начали, – воин опустил клинок и щурясь посмотрел на солнце.

Увидев хорошую возможность для атаки, амбал сделал резкий подлый выпад. Однако ловко выставленный меч странника стал для него неожиданностью. Нацеленная в голову булава проскользила по клинку и ударилась о плечо воина, оставив небольшую вмятину на округлом наплечнике. Билл едва успел заметить блеснувшее лезвие, как острая боль пронзила его бок.

– Ну что, тупица, тебе больше не весело? – сказал Джон, проворачивая нож.

Верзила выронил булаву и рухнул на колени. Несмотря на застывшее в глазах удивление, он попытался подняться, но от тщетных усилий сквозь стиснутые зубы лишь проступила кровь.

– Твоё последнее слово, – воин вознёс меч над поверженным разбойником.

– Будь ты проклят… – сплюнув кровь, прошипел Билл прежде, чем взмах клинка оборвал его жизнь. Отрубленная голова покатилась по грязной дороге, щедро орошая её багровыми каплями.

Едва всё закончилось, Джон почувствовал тянущую боль в плече и поморщился. В пылу схватки жажда жизни порою затмевает даже тяжёлые ранения, что уж говорить о менее значимых. Воин протёр свой охотничий нож, сунул его обратно в сапог и покосился в сторону примятых украденной телегой кустов. В плену налётчиков могли оказаться ни в чём не повинные люди. Но стоило ли идти на осознанный риск на пределе своих возможностей? Бой отнял немало сил, да и треснувший щит был больше не пригоден для использования. Джон постарался думать логически: если бы в злосчастном лесу скрывались и другие бандиты, то они уже давно бы сбежались на звон стали. Вряд ли он чем-то рисковал, в отличие от людей, что могли оставаться связанными и погибнуть от голода или стаи волков.

Воин прошёл через заросли и остановился. Парная колея, разрезая густой ковёр из листьев кислицы, устремлялась в глубь леса. Бесшумно двигаясь по петлявшему меж деревьями следу телеги, Джон вышел к поросшей плющом, обветшалой лачуге. Ядовитое растение почти поглотило трухлявые бревенчатые стены, и лишь покосившаяся мшистая крыша выдавала в зелёном бугре заброшенное жилище. Не опуская окровавленного меча, воин осторожно обошёл вокруг хижины. Внезапно боковое зрение уловило движение, и он моментально развернулся в полной готовности принять бой. Увидев привязанную к дереву лошадь, Джон опустил клинок и огляделся. Из соседних кустов торчали оглобли телеги, судя по выступавшим из зарослей бочкам, той самой, что сегодня проезжала мимо. Но где же ехавшие на ней грузный мужичок и русая девица? Проверив повозку, странник вернулся к лачуге и остановился перед растрескавшимся порогом. В нос сразу же ударил доносившийся изнутри приторный запах эля. На первый взгляд открывавшееся взору квадратное помещение казалось безлюдным. Но за ближайшей, недоступной для обзора, стеной его вполне могла поджидать засада. Взяв во вторую руку манёвренный нож, Джон бесшумно вошёл в хижину. Никого. Единственным обитателем тускло освещённой комнаты был царивший в ней беспорядок. Два расположившихся по бокам спальных места, из грязных тряпок и подгнившей соломы, больше походили на лежанки нищих из городских трущоб и не вызывали ничего, кроме отвращения. У дальней стены возвышалась полуразвалившаяся каменная печь, служившая подставкой для пустой птичьей клетки. Пол посередине и вовсе напоминал багровую мозаику из глиняных осколков, размазанной лужи крови и пропитавшихся ею клочков ткани. Неужели разбойники успели избавиться от ненужных свидетелей? Или же раненые и напуганные люди прозябают в неволе?

– Погреб, – удивившись внезапному озарению, прошептал Джон.

Он сдвинул остриём клинка сальные лежаки, но потайного люка под ними не оказалось. Разочарованно вздохнув, воин покинул лачугу, вновь оказавшись в объятьях леса. Хоть в прошлом Джон и считался одним из лучших военных следопытов, сейчас он явно что-то упускал: нечто очевидное и в то же время незримое. Возможно, стоило взглянуть на всё под другим углом. Мечник присел на корточки и обвёл внимательным взором окружавшие его заросли. Неожиданно глаз зацепился за примятую траву, малозаметную деталь, что ускользала от него ранее. От вытоптанного перед хижиной пятачка в глубь чащи шла тонкая, почти не различимая тропинка. Интуиция подсказывала следопыту, что не стоит ходить туда, но это был единственный способ получить ответы на свои вопросы.

Чем дальше шёл следопыт, тем сильнее становился витающий в воздухе запах. Его сложно было с чем-то перепутать: запах смерти – смрад разлагающихся трупов, коему вторило приближавшееся жужжание мух. Тропа вывела воина к обросшему высоким папоротником оврагу. Его болотистое дно устилала гора изуродованных человеческих тел. Отвратнее всего выглядели самые нижние: объеденные зверями и насекомыми, разбухшие от постоянных дождей. Они смешивались в единую зловонную массу из склизкой плоти и торчащих костей, в которой лишь по частям истлевшей одежды угадывались люди. Возможно, среди них были и настоящие хозяева того злосчастного домика. Чуть выше гнили зеленоватые мертвецы с давно выклеванными глазами. У большинства в неестественно искривлённых ртах, пустых глазницах и расползшихся ранах копошились опарыши. Но две жертвы казались совсем свежими: окровавленный мужчина и обнажённая девушка, на лице которой застыла гримаса боли и отчаянья. Её мёртвые глаза смотрели прямо на следопыта.

Шок Джона сменился гневной дрожью. За свою жизнь ему довелось лицезреть немало ужасов войны, но видеть подобное безумие в мирное время – совсем другое. Поставив окончательную точку в истории налётчиков, следопыт решил сжечь проклятую лачугу вместе с телами разбойников, чтобы она больше никогда не стала пристанищем потерявших человечность ублюдков.

Воин вернулся в хижину. Он отчётливо помнил, что во время первого визита ему на глаза попадалось огниво. На полу его не оказалось, и Джон перевёл взор на печку, обнаружив искомое приспособление, торчавшим из топки. Засунув огниво за пояс, следопыт направился к дороге, чтобы оттащить убитых подонков к месту сожжения.

* * *

Вечерело. Красные лучи солнца падали на верхушки деревьев беспробудно тёмного леса. Повсюду стоял запах сырости. Мёртвую тишину периодически нарушал тревожный крик одинокой птицы, навевавший упадническое настроение в и без того мрачном месте. Со стороны оврага иногда доносились неясные шорохи: скорее всего, какой-нибудь чащобный зверь пришёл проведать свою «кормушку» на предмет новой еды.

Когда оба мёртвых разбойника лежали в лачуге, утомившийся Джон понял, что где-то обронил огниво. Он уже дважды пожалел, что взял его с собой. Поиски снова привели его к дороге. Разжигательное приспособление валялось на грязной обочине. Вновь заткнув его за кожаный ремень и заодно захватив с собой булаву с арбалетом, странник пошёл обратно. Но едва он вошёл в лес, как до его уха долетел топот копыт.

Всадник приближался к месту побоища. Завидев пятна крови и огромное количество следов на грязной дороге, любой опасающийся за свою жизнь человек дал бы дёру. Вопреки ожиданиям Джона, подъехавший на саврасой лошади коротко стриженный паренёк натянул поводья и покосился в сторону леса. Болтавшийся за его спиной лук, неброская кожаная броня и притороченные к седлу птичьи тушки выдавали в нём охотника. Ещё одна неравнодушная к чужой беде душа? В таком случае страннику следовало побыстрее убраться прочь, пока его самого не приняли за разбойника. Но, стоя в тени деревьев, он решил ещё немного понаблюдать за незваным гостем.

Всадник спешился и, ведя за собой лошадь, подошёл к краю дороги. Складывалось впечатление, что паренёк ожидал здесь кого-то встретить, но этого не произошло, и теперь на его лице читалось недоумение.

– Эй, ну вы где?! – звонко крикнул новоприбывший в сторону леса.

Из-под сени деревьев вышел человек в грязных железных доспехах и тёмном плаще. Юноша потянулся за луком, но направленный на него арбалет заставил его передумать.

– Ты кто такой? – без намёка на испуг или удивление проговорил парнишка.

– Кто ты и что здесь делаешь? – игнорируя его вопрос и приближаясь, холодно спросил Джон.

– Я охотник. Привёз людям дичь.

– Вот так, по доброте душевной решил кого-нибудь покормить? – Джон приподнял бровь.

– Нет, – покачал головой паренёк. – Они просили три раза в неделю привозить птицу и щедро платили за неё.

– Ну ещё бы, – следопыт по-прежнему держал юнца на прицеле. – Ты знаешь, чем они тут занимались?

– Нет… Я дальше этой дороги никогда не ходил. Они расплачивались со мной у опушки, и я уезжал обратно, – посмотрев в серые глаза воина, юный охотник добавил: – У меня тяжело больная мать… Я просто пытаюсь заработать денег на лекарства…

– Как тебя зовут? – Джон опустил арбалет.

– Торин…

– Так вот, Торин, ты привозил дичь очень плохим людям – разбойникам, поселившимся на окраине леса. Но это уже не важно. Я убил их и теперь хочу сжечь тела ублюдков вместе с ветхой лачугой. Поможешь с дровами – подкину тебе пару медяков. Идёт?

– Ну… А это далеко? – подумав, спросил парнишка. – Не хотелось бы по темноте возвращаться…

– Недалеко, – Джон положил арбалет на плечо. – Да и работы тебе там на полчаса.

– Что ж… По рукам, – кивнул Торин и взял лошадь под уздцы. – Веди…

– Да чего здесь вести, – следопыт махнул рукой в сторону опушки. – Полсотни метров по прямой. Иди, здесь никак не заплутаешь.

– А ты? – с подозрением взглянул на него юноша.

– Захвачу кое-что и сразу за тобой, – видя сомнение на лице парнишки, Джон с улыбкой добавил: – Был бы я бандитом, ты был бы уже мёртв.

– Убедил, – ответил охотник и направился к лесу.

Забрав лежавшую под деревом булаву и не выпуская Торина из виду, следопыт направился за ним. Немного не доходя до хижины, юноша привязал лошадь к молодой сосне.

– Ну и что от меня требуется? – оглянулся он.

– Собери хворост, а я пока срублю вот это дерево, – Джон кивнул на сухую берёзу. Едва парнишка сделал шаг к валявшейся ветке, воин спросил: – Здесь топор-то есть?

– Да, – обронил Торин, и на его лице застыл неподдельный ужас.

– Ты же сказал, что дальше дороги никогда не ходил, – улыбнулся следопыт.

Торин сорвал с плеча лук, одновременно выхватывая из колчана стрелу, но взведённый арбалет был наготове. Вонзившийся в грудь болт поставил окончательную точку в жизни охотника. Несколько секунд парнишка ещё дрыгался в конвульсиях, прежде чем замер с крепко сжатым луком в руке.

– Не всем волчатам суждено стать волками, – сказал Джон, подходя к убитому стрелку. – Твоим друзьям в хижине будет не так скучно.

Ночью средь глухих бескрайних лесов ярко горел огромный костёр. В языках пламени промелькивали искры возмездия и скорби. А дым разносил по округе очередную историю о чудовищах, обитающих в этих дремучих лесах.

ГЛАВА 2

Блики утреннего солнца игриво сверкали на лёгкой ряби небольшого озера, затерявшегося среди густой рощи. Радостное пение птиц становилось всё громче, и Джон проснулся. Он лежал на песчаном берегу, покрытом редкими пучками травы, что еле заметно покачивались от неуловимого ветерка. Около давно истлевшего кострища валялись птичьи кости. Добыча Торина оказалась весьма кстати, как и ещё некоторые припасы, захваченные из повозки, ставшей ничьей по печальному стечению обстоятельств.

Если бы Джон и правда являлся советником короля, то вряд ли бы днём раньше месил грязь на размытой дороге. Даже за один перстень, подаренный правителем, можно было выручить целое состояние и уж тем более найти способ быстро и комфортно добраться до города. Но не все слова воина были ложью. Он действительно угодил в засаду разбойников при переправе через бурную реку Шаль. Следопыт передвигался верхом по узкому бревенчатому мосту, когда подлая стрела, предназначенная ему, вонзилась в шею коня. От испуга и боли животное прыгнуло вниз, утаскивая всадника за собой и делая его заложником бурлящего потока. Сильное течение било Джона о камни, железные доспехи неумолимо тянули ко дну, а перекинутый через грудь ремень щита не позволял сбросить с себя распластавшийся под водой плащ. Когда надежда и силы почти покинули следопыта, ему чудом удалось зацепиться за скользкое упавшее дерево и выбраться на берег. Так он остался без лошади и сумки с провиантом. Напоясный кожаный мешочек с монетами порвался о подводную корягу и заметно исхудал. Сохранив из всей поклажи лишь меч, щит и горстку медяков, странствующий воин отправился в ближайший город за припасами. И по насмешке судьбы столкнулся с другими бандитами. Однако последнее злоключение было ему даже на руку.

Судя по количеству жертв в овраге, убийцы уже долгое время совершали налёты на одиноких путников. Немало торговцев должно было пропасть бесследно. Бандиты на единственной ведущей к городу дороге наносили существенный вред его экономике. В таких случаях стражники с гончими обычно прочёсывали лес, и, скорее всего, один из отрядов так и не вернулся с задания. Это вполне объясняло, как разбойники смогли разжиться усыплявшей бдительность бронёй городской стражи. Столь вопиющая проблема не могла остаться незамеченной местными властями, а значит, за их головы уже давно назначена награда. Ею Джон и планировал откормить свой сдувшийся кошель.

Воин привстал и осмотрелся. Немного поодаль лениво пощипывала траву пара лошадей, крепко привязанных к стройному клёну. На сучке висел облюбованный мухами бугроватый мешок. Настало время наведаться в город, до которого, по расчётам Джона, оставался час езды. Следопыт опустил взгляд на свои доспехи, сплошь покрытые слоем засохшей грязи и крови. Кому-то явно стоило привести себя в порядок. Чистить железо золой и прибрежным песком – то ещё «удовольствие», и перед предстоявшей рутиной воин решил освежиться: холодная озёрная вода бодрила не хуже тонизирующих эликсиров травников. Смыв с себя остатки вчерашнего дня, воин уселся на тёплый камень и принялся за дело.

Спустя полтора часа Джон, поблёскивая бронёй, уже рысил в сторону Басторга на саврасом мерине. Следом за ним на привязи бежала гнедая кобыла, за которую он также намеревался выручить немного золотых.

* * *

Уже много веков главным городом королевства Эльтарон являлся портовый град Энсиль. Но спроси любого встречного, что он думает о столице, и тот уточнит: «О какой именно?». Басторг, небольшой потерявшийся в лесах городишко, люди уважительно называли Дикой столицей страны. Несмотря на свою удалённость от других поселений и тесное соседство с непроходимыми чащобами, он сумел добиться больших успехов. По уровню развития и мастерству ремесленников Басторг ничуть не отставал от крупных городов, имевших прямой выход к морю или стоявших на торговых путях. Для зелёного океана лесов с мелкими кораблями-деревушками он стал настоящей жемчужиной, островом, державшим на себе всю экономику Западного Побережья.

Солнце было уже в зените, когда Джону из-за деревьев показались серые каменные стены Басторга. Выехав из-за поворота, следопыт был неприятно удивлён закрытыми воротами арки и стоявшей у них парой стражников: складывалось впечатление, что в город ему так просто не попасть. Глядя, как дозорный на башне снимает со спины арбалет, Джон пустил коня шагом. Ему было невдомёк, что здесь не очень любили чужаков, особенно если их внешний вид хотя бы намекал на опасность. Засилье воров и убийц, паразитировавших на Западном Побережье, вынудило власти держать ворота запертыми и досматривать каждого путника, что стремился попасть внутрь. Следопыт спешился и взглянул на пристально наблюдавших за ним стражей:

– Почему ворота закрыты?

– Тёмные времена. Мы не пускаем в город абы кого, – ответил усатый стражник, опираясь на алебарду.

– И как я могу попасть внутрь? – Джон миролюбиво улыбнулся.

– По пропуску местного жителя или разрешению на торговлю, – алебардист окинул его оценивающим взором. – Но сдаётся мне, ни того, ни другого у тебя нет, поэтому можешь разворачиваться и ехать обратно.

Следопыт видел какие-то разбросанные по телеге бумаги, которые ковырявшиеся в ней разбойники, видимо, сочли за бесполезный мусор. Наверняка там нашёлся бы подходящий документ, но возвращаться к мрачному пепелищу совсем не хотелось. Впрочем, как и выдавать себя за другого человека.

– Позовите капитана, – твёрдым голосом сказал Джон.

– С чего бы это? – недовольно изрёк усач. – Особенный, что ли? Показывай пропуск или проваливай…

– Эй, не горячись, – с улыбкой проговорил следопыт. – Полагаю, я решил часть ваших проблем, и хотел бы получить за это награду, – он указал рукой на притороченный к седлу окровавленный мешок, от которого уже исходил неприятный запашок. – Вам, часом, разбойники не докучали?

– И кто же там у тебя? – со скукой в голосе поинтересовался копейщик. – Наказал воришку кур или менялу-обманщика? За такой самосуд можешь и сам в петлю пойти…

Когда на землю упали три отрубленные головы, стражники на какое-то время потеряли дар речи.

– Ну и дела… – наконец выдавил из себя алебардист, растерянно почесав затылок.

– Я за капитаном, – пробормотал другой солдат и, приоткрыв тяжёлые ворота, проскользнул в город.

– Ты хоть понимаешь, чьи головы принёс? – на лице усача появилась довольная ухмылка. – Эти твари полгода терроризировали наши земли, и всякий раз им удавалось уйти от правосудия. Где ты с ними столкнулся?

Джон рассказал ему все подробности неприятной встречи. Едва он закончил историю, как алебардист с негодованием сжал древко обеими руками, словно пытался кого-то задушить:

– Сукины дети… За стражников, значит, себя выдавали… Вот же твари…

– Да… И, судя по количеству трупов в той яме, они в этом весьма преуспели, – мрачно заметил следопыт.

Услышав заскрипевшие ворота и шум города, алебардист перестал опираться на своё оружие и встал, как и подобает стражнику. За стены Басторга вышел седой мужчина в начищенных сапогах, сверкающих золочёных доспехах и перекинутом через плечо бордовом плаще – капитан городской стражи Люций Дорвертан. Сцепив руки за спиной, он неторопливо подошёл к валявшимся головам и удивлённо произнёс:

– Кто бы мог подумать… Скрипучий Хэнк и Билли Бешеный шрам. Приговорены к смерти за неоднократные изнасилования, грабежи и убийства, но за день до казни бежали. Не без посторонней помощи, конечно. Да, немало моей крови они попили, – капитан брезгливо перевернул последнюю голову мыском сапога. – Кто третий?

– Был с ними заодно…

– Можешь не продолжать. Туда ему и дорога… Но ты же не просто так принёс их сюда, правда? – Люций Дорвертан снял с пояса звенящий мешочек и кинул его Джону. – От лица всех жителей Басторга выражаю тебе благодарность за свершившееся правосудие.

– Я весьма польщён, – поймав награду, сказал следопыт. – А если пустите в город, буду и вовсе рад без памяти.

– У него нет ни пропуска, ни торгового разрешения, – сконфуженно проговорил алебардист.

– Вот его пропуск, – кивнул на головы Люций Дорвертан. – Басторгу нужны такие люди. Впусти его.

– Слушаюсь, – стражник спешно направился к воротам и с усилием распахнул их правую половину.

– Благодарю, – взяв мерина под уздцы и убедившись, что кобыла не отвязалась, Джон двинулся вперёд.

Когда он проходил мимо капитана, тот осторожно придержал его за руку, вынудив остановиться.

– Судя по всему, ты неплохой воин, – не поворачивая головы к собеседнику, негромко произнёс командующий стражей. – И всё же… Береги себя.

Немного удивлённый странным напутствием, следопыт ответил коротким кивком и вошёл город. Его взору открылась широкая брусчатая площадь, сплошь заполненная людьми и повозками с товаром – ежегодная ярмарка Басторга!

Грандиозное мероприятие уже давно стало доброй традицией и в первый свой день всегда собирало толпы горожан. Всем было любопытно, что привезли съехавшиеся со всей округи купцы и каким диковинным товаром могли порадовать местные ремесленники, которые всегда готовились к ярмарке заранее. Торговля превращалась в негласное соревнование, и уже за сегодня появились первые фавориты: гурманы из числа праздных гуляк восхваляли земляничное вино, в то время как сердца девушек всецело покорили полупрозрачные бусы из голубого кварца. Однако мероприятие славилось не только изысканными и необычными товарами. Здесь можно было найти всё: и свежий провиант, и недорогую одежду, и неплохие целебные снадобья.

Джон поставил лошадей в ближайшую конюшню и с сомнением посмотрел на заполонившую всю площадь ярмарку. В шумной толпе, пестрившей яркими нарядами купцов, наверняка работали карманники. Сходить за припасами можно было и позже, когда большая часть народа разойдётся, но путь к улицам города всё равно пролегал через торговые ряды. Прикрыв ладонью висевший на поясе мешочек, следопыт стал протискиваться через хаотично бредущий люд, с каждой секундой всё больше погружаясь в царившую вокруг какофонию. Все голоса сливались в непрерывный монотонный гул, из которого изредка проступали призывные крики торговцев, звон подков и скрипы тяжело нагруженных телег. В центре ярмарки звучала задорная мелодия флейты. Там под восторженные охи толпы показывали своё представление шпагоглотатели, факиры и заклинатели змей. Засмотревшись на изрыгавшего пламя смуглого мужчину в шароварах и чалме, идущий Джон чуть не врезался в женщину с грудным ребёнком.

– Осторожнее, – прижимая к себе дитя, возмущённо вымолвила горожанка.

– Простите, – виновато сказал следопыт и поспешил удалиться с ярмарки.

За площадью раскинулась огромная гряда деревянных строений, создававших лабиринт из узких улочек. Здесь было тихо и безлюдно – отрада для души, давно отвыкшей от громких празднеств. Идиллию нарушал лишь одинокий металлический стук, что доносился откуда-то с соседней улицы. Джон надеялся найти гостиницу, но раз уж первым попался кузнец, то сначала можно было поправить пострадавший от булавы наплечник. А заодно и разузнать, где лучше остановиться на ночь.

Мускулистый, широкоплечий кузнец неустанно бил молотом по раскалённой заготовке. Каждый удар высекал яркие оранжевые искры, что, отскакивая от кожаного фартука, находили покой на холодном камне мостовой. Услышав шаги, он вытер со лба пот и посмотрел на остановившегося рядом черноволосого воина:

– Надо же. Трезвый и серьёзный. Неужто на ярмарке закончились выпивка и веселье?

– Нет, – устало поморщился следопыт. – Просто отвык от подобных мероприятий.

– Я тоже. Да и вообще не очень люблю шум.

– Странно это слышать от человека, целый день стучащего по наковальне, – Джон усмехнулся.

– Обижаешь, – положив молот и клещи, кузнец взял со стойки меч, украшенный резной гардой и навершием в виде головы быка. – Это не стук, а музыка. Песня, рождающая великие творения, – он повращал клинок, позволив свету показать всё совершенство идеально отполированной стали.

– Да-а-а, впечатляет, – одобрительно покивал следопыт. – Пожалуй, соглашусь с тобой.

– То-то же, – кузнец с довольной улыбкой вернул меч на место. – Но ты же сюда явно не поглазеть пришёл. Чего хотел-то?

Джон указал глазами на помятый наплечник:

– Такое для тебя, наверное, вообще плёвое дело. Возьмёшься?

– Два серебреника, и к вечеру будет готово, – кузнец призадумался, перебирая пальцами рыжую бороду. – А если что-нибудь купишь, то поправлю при тебе и бесплатно.

Кузница была переполнена холодным оружием и латной бронёй, соблазнительно поблёскивавшими от пламени раскалённого горна. В каждом углу помещения стоял одетый в классические тяжёлые доспехи деревянный манекен. Между ними тянулись ряды суровых двуручных булав, клейморов и молотов. Самый верх занимали изящные кинжалы, утончённые рапиры и щиты. Каждое изделие было заботливо зафиксировано на специальных железных держателях, глубоко уходивших в каменную стену. Великолепие боевого металла поражало воображение. Взор следопыта остановился на тёмном треугольном щите с серебряным изображением дракона:

– Даже боюсь спрашивать о цене…

– О, я вижу ты понимаешь в искусстве! – воскликнул кузнец. – Тридцать серебреников или три золотых, и одна из моих лучших работ станет твоей. Лёгкий. Прочный. Удобный. Идеальный баланс чёрного дерева и булатной стали. Я уверен, что он не раз спасёт твою жизнь. На, дружище, сам подержи его…

Следопыт покрутил щит в руках, постучал по плоскости, внимательно осмотрел заклёпки и крепёжные ремни. Похоже, кузнец не врал про отменное качество изделия.

– Идёт, – сказал воин, и отсчитал нужное количество серебряных монет.

– Давай сюда свой наплечник. Сейчас будет как новый.

И по пустым улицам вновь разлетелась звонкая песня кузнечного молота.

* * *

Близился вечер. Треть горожан уже разошлась по домам, и на площади стало не так тесно. Джон неспешно прогуливался меж торговыми рядами. В его новой кожаной котомке были аккуратно уложены пресные лепешки и полоски вяленого мяса – отличный выбор для любого странника, собиравшегося в долгое путешествие. Увидев в конце ярмарки так называемый «уголок чародеев», следопыт, будучи прожжённым скептиком, направился прямиком туда. Он любил заглядывать в подобные места, всякий раз удивляясь нескончаемой изобретательности шарлатанов. В этот раз тоже было на что посмотреть.

За первым прилавком стояла бледная женщина, гнусавым голосом расхваливавшая свои особые исцеляющие зелья. Плававшая в одной из склянок муха прекрасно дополняла абсурдную картину. Чуть дальше расположился мужчина с клиновидной бородкой в чёрной расшитой серебром мантии. Он пафосно размахивал приносящими удачу талисманами, но судя по тому, сколько их лежало в ящике под ногами, они не сильно помогали ему в торговых делах. За ним, деловито восседая на бочке, беззубый старик продавал волшебный компас, по его смелому заявлению, отыскивавший любые закопанные клады. Несомненно, если бы не преклонные года, он и сам бы бросился на поиски несметных богатств. Ну а в конце, как и полагается, стояла закрытая повозка ворожеи. Висевшая над входом табличка обещала предсказание судьбы, снятие родовых проклятий и излечение души энергией солнца.

Купив всё необходимое и подняв себе настроение, Джон уже собирался покинуть ярмарку, как внезапно на городской площади затрубил рог. Множество глаз устремилось в сторону трибуны, на которую поднимался человек в золочёных доспехах. Оказавшись наверху, Люций Дорвертан остановился и обвёл взглядом толпу, ожидавшую его дальнейших действий.

– Жители Басторга! И его добрые гости, – начал свою речь капитан. – Как вы знаете, проблема преступности за последние годы достигла своего пика. Единственная дорога к городу стала смертельно опасной, а мы увязли в трясине собственного бессилия. Но сегодня ветер переменился…

Стоявший за спиной Люция солдат перевернул окровавленный мешок, и на дощатый пол упали две отрубленные головы.

– Печально известные Скрипучий Хэнк и Билли Бешеный шрам – давние члены банды «Бездушные». За свои многочисленные злодеяния они были давно приговорены к смертной казни, и наконец справедливость восторжествовала.

По площади прокатилась волна шёпота.

– Сегодня мы стоим на пороге новой эры… Эры храбрых и небезразличных людей. И в ней нет места страху! Отныне ворота нашего города будут всегда открыты. Я, Люций Дорвертан, объявляю войну всем, кто пытался сломить нашу веру! Всем, кто подло нападал на слабых и беззащитных!

Встревоженный гул толпы постепенно нарастал, и капитан приподнял руку, чтобы ему дали закончить речь. Когда разговоры затихли, он продолжил:

– Это не пустые обещания. С сегодняшнего дня дневной караул удваивается, а после заката улицы города будут патрулировать специальные ночные отряды. И я сделаю всё, чтобы разбойники, скрывающиеся в здешних лесах, оказались на плахе. В наших силах дать отпор преступности. Вступайте в ряды городской стражи и боритесь вместе с нами. За закон! За жизни своих близких! За будущее Басторга!

Толпа рукоплескала. Восторженные крики и свист едва не оглушили следопыта. Когда шквал оваций стих, Люций Дорвертан добавил:

– И не забывайте: любая помощь в поимке преступников будет щедро подкрепляться городской казной. Истребим эту заразу вместе!

После этих слов капитан в сопровождении двух стражников удалился, оставив людей возбужденно судачить об услышанном. «Город в надёжных руках», – подумал Джон и покинул ярмарку.

Теперь воин планировал найти место, где можно было бы снять комнату, пропустить пару глотков крепкого эля и, наконец, рухнуть в объятия сна. Кузнец посоветовал ему остановиться в «Постоялом дворе дядюшки Сэндерсона», что находился где-то на главной улице. Следопыт неспешно брёл по мостовой, попутно читая вывески на фасадах деревянных зданий. Первой ему на глаза попалась потрескавшаяся табличка с нарочито небрежной надписью «Травы и зелья». За ней следовала висевшая над входом бочка, на которой из вкрученных в неё винных пробок были выложены слова «Сухая кружка». Третья цельнометаллическая художественно выкованная вывеска в виде молота и наковальни говорила сама за себя.

Внимание воина привлёк человек с торчащими, невероятно длинными усами, облачённый в нелепую красно-белую тунику и крапчатые штаны. Он стоял у входа в трёхэтажное строение с деревянным щитом в форме подушки, украшенным по центру скрещенными ложкой и вилкой. При ближайшем рассмотрении обладателем тараканьих усов оказался молодой паренёк. Едва завидев Джона, он набрал побольше воздуха в грудь и нараспев задекламировал:

«Эй, путник усталый, нужен ночлег?

Места ты лучше не сыщешь вовек!

Дядюшка Сэндерсон любит гостей!

Здесь всё по уму и всё для людей!

Двор постоялый всех в гости зовёт!

Что же внутри тебя, странник, там ждёт?

Пир живота в свете ярких свечей,

Музыка лютни – услада ушей,

Мягкая койка, горячий очаг!

Вас отделяет от счастья лишь шаг!

А коли не веришь честным словам,

Друг, заходи – убедись во всём сам!»

Закончив своё выступление, паренёк поклонился и, задорно пошевелив усами, сделал приглашающий жест. Похоже, кузнец не приукрашивал: снаружи заведение выглядело достойно, а от спектакля зазывалы веяло столичной затейливостью. Джон усмехнулся, одобрительно кивнул и направился к входу в здание.

* * *

Сиреневые облака медленно ползли по красному зареву, когда дозорный, стоявший на башне над внешними воротами Басторга, заметил нечто странное: над лесом, недалеко от города, поднимался столб густого дыма.

– Это ещё что такое? – пробормотал арбалетчик, всматриваясь вдаль.

– Сырые листья, смола и немного древесины, – вдруг услышал он голос за своей спиной и резко развернулся.

Перед ним предстал незнакомец в кожаной чёрной как уголь броне: рельефном нагруднике с боковыми ремнями, лёгких клёпаных штанах и высоких сапогах. Голову воина покрывал капюшон, а на нижней части лица красовалась такая же чёрная маска. Висевшие на поясе кинжалы не оставили у стражника никаких сомнений.

– Ассасин! – хотел было закричать арбалетчик, но молниеносный удар в челюсть оборвал слово на корню, заставив его рухнуть на каменный пол.

* * *

Скучающие стражники у ворот тоже заметили дым. Не имея возможности покинуть пост, они спорили о том, что это могло быть.

– Кто-то разбил лагерь недалеко от города, – зевнув, сказал копейщик.

– Да брось ты, – отмахнулся усатый страж. – Какой дурень будет кормить комаров на болоте. Тут до ночлежки рукой подать.

– Тот, кто не может войти в город, – загадочно посмотрел на напарника подтянутый солдат.

– Разбойники? – уловил ход его мыслей алебардист. – Не думаю. Они не настолько тупые, чтобы ошиваться так близко. На пожар тоже непохоже. Уже бы полыхнуло и разошлось. А дым всё столбом стоит, да ещё какой густой. Нет там огня – тлеет что-то.

– Само по себе? – настаивал на своей версии второй страж.

– Вечно тебе везде бандиты чудятся, – усмехнулся усач. – Сегодня ярмарка открылась. Народ веселится и гуляет. Дети без надзора. Вот, небось, и балуются.

– Ну, может, и так, – неохотно допустил такой поворот событий копейщик. – А знаешь что? Давай спросим у Зандара. Ему с башни виднее, – он запрокинул голову и крикнул: – Эй, Зандар! – немного подождав, но так и не услышав ответа дозорного, стражник добавил: – Где ты там?! Уснул, что ли?!

– Не хотите купить арбалет? – вдруг раздался негромкий и вкрадчивый голос.

Часовые с удивлением опустили глаза на непринуждённо прислонившегося к стене человека. Некто в чёрном крутил в руках небольшой арбалет, изредка поглядывая на блюстителей порядка.

– Ты ещё кто такой? – насторожился алебардист, готовый поклясться, что ещё несколько секунд назад там никого не было.

– Я тот, кто продаёт арбалет, – ответил незнакомец и прицелился из него в небо. – Прекрасное дальнобойное оружие.

– Что за… Это арбалет городской стражи! – усач взял алебарду наискось и, готовясь к атаке, завёл её острый конец себе за спину. – Ты где его взял?!

– Там… на башне, – неизвестный указал пальцем вверх.

Стальная дуга со свистом разрезала воздух и, высекая искры, прочертила каменную стену, у которой только что стоял незваный гость. Изящный перекат позволил ассасину быстро оказаться за спиной у стражника. Лёгкая подсечка, удар арбалетом по голове и алебардист растянулся на земле без сознания. Незнакомец ловко поднял его оружие, наблюдая, как второй нападающий делает прицельный выпад копьём. Ассасин моментально выгнулся назад – ромбовидное остриё прошло над ним, сверкнув в опасной близости от подбородка. Уклонившись от атаки, неизвестный воин выпрямился, раскрутил вокруг себя алебарду и нанёс её тупым концом удар точно по шлему изумлённого копейщика. Тот зашатался и словно подкошенный упал наземь.

– Кого только понабрали город охранять, – проворчал человек в чёрном, оттаскивая часовых к близлежащим кустам. – Хотел бы я вас убить, вы бы меня даже не заметили.

* * *

В отличие от придорожных трактиров, где не затихали пьяные крики, звон бьющихся кувшинов и драки, «Постоялый двор дядюшки Сэндерсона» славился своим уютом и гостеприимством. Расставленные по периметру массивные латунные канделябры со множеством свечей озаряли самые дальние уголки просторного зала. Дощатые стены были украшены простенькими гобеленами с лиственным орнаментом. В дальней части холла, в противоположной стороне от стойки, на небольшой деревянной сцене играл лютнист. По центру стояло не меньше дюжины столов. Большинство из них пустовало, но за некоторыми, ведя негромкие беседы, ужинали припозднившиеся постояльцы.

Джон тоже не спешил подниматься в свою комнату: сидя за стойкой, он допивал вторую кружку эля, наслаждаясь спокойной мелодией лютни. Пальцы музыканта умело перебирали струны, и по душе струилось незримое умиротворение. Вскоре, взглянув на догорающий за окном закат, лютнист закончил игру красивым аккордом и откланялся. Вместе с ним разбрелись и постояльцы. Следопыт остался наедине с хозяином, неторопливо убиравшим грязную посуду с освободившихся столов. Слушая потрескивание камина, воин не заметил, как провалился в глубокие думы.

Вынужденный крюк из-за засады разбойников стоил страннику трёх дней пути. Похоже, планы Джона вернуться в родной край не позже Дня Урожая накрывались медным тазом. Там, на востоке королевства, пустовал оставленный им несколько лет назад дом. Было глупо полагать, что за долгие странствия жилище не обветшало и не припасло ряд неприятных сюрпризов, с которыми стоило разобраться до первых заморозков.

Скрип открывшейся двери вывел следопыта из размышлений. На пороге стоял невзрачный, лохматый мальчуган в светлой рубахе, зелёных мешковатых штанах и тёмных башмаках. Окинув холл беглым взором и нервно пригладив песочно-русые волосы, он проследовал к стойке.

– Эй, хозяин, плесни-ка мне винца, – деловито сказал юнец, усаживаясь на круглый табурет справа от Джона.

– Если надо, есть свободная комната и остатки ужина, – проговорил кудрявый мужчина, взяв кувшин с вином.

– Спасибо, учту, – лаконично ответил голубоглазый парнишка.

Пододвинув к нему наполненный бокал, хозяин вернулся к своим делам. Юнец взглянул в сторону следопыта и вдруг замер.

– Постой-ка… – он всем телом развернулся к Джону. – Ты же тот самый герой, что уложил двух головорезов из «Бездушных», – голос паренька был переполнен восхищением. – Слухи о тебе расползаются, как змеи от пламени.

Джон ничего не ответил и, наградив его лишь утомлённым взором, снова поднёс деревянную кружку к губам. Но приставучий собеседник и не думал униматься. Он подсел поближе и заглянул следопыту в лицо:

– Так сколько платят за голову разбойника? А то вдруг я завтра решу прикончить парочку подонков.

– Ты? – усмехнулся Джон, покосившись на худощавого мальчишку. – Меч-то хоть в руках удержишь?

– Я предпочитаю драться сразу двумя мечами, – серьёзно сказал юнец. – Не люблю оставлять противнику даже шанса на победу.

– И где же твои мечи? – как будто бы удивившись их отсутствию, поинтересовался следопыт.

– Ну-у-у… – помялся парнишка. – Мой оруженосец отчищает их от крови, – он сделал глубокий вдох и залпом осушил бокал. – Ладно. Мне нужно бежать. Готовиться к очередной схватке.

– Понятно, – рассмеялся Джон, допивая эль. – Что ж, удачи тебе, боец!

– Спасибо! Хозяин, запиши вино на счёт моего друга! – вставая протараторил мальчуган и быстро вышел на улицу.

Смысл последней фразы доходил до следопыта постепенно. Приблизительно с такой же скоростью сползала улыбка с его лица. Когда Джон обнаружил, что пропала и стоявшая у его ног котомка, то понял, зачем юнец заговаривал ему зубы, строя из себя деревенского дурачка. Перспектива потерять припасы, забравшие под себя большую часть оставшихся средств, быстро разогнала сонливость. Кинув несколько медяков на стойку, следопыт выбежал вслед за мелким воришкой.

Город находился во власти сумерек. На небе появлялись первые звёзды. На улицах не было ни души. После шумной ярмарки большинство горожан уже давно видело сладкие сны. Воин с превеликим удовольствием собирался разделить их участь, но гадкий мальчуган всё испортил. Заметив в темноте удаляющуюся спину, Джон грозно закричал:

– Эй, ты! А ну, стой!

Он и не ждал, что юнец останется стоять на месте, но надеялся, что тому хватит мозгов сбросить украденное, дабы избавиться от преследователя и не поднимать шума, на который рано или поздно сбежится стража. Однако, едва завидев хозяина котомки, вор рванул наутёк, крепко прижимая добычу к груди. Следопыт чертыхнулся и, гремя доспехами, бросился за ним, хотя понимал, что тяжёлая экипировка с болтавшимся сзади щитом и затруднявшими передвижение ножнами просто не позволит ему нагнать маленького негодяя. Но и выпускать его из вида он не планировал.

Это же надо было вляпаться в очередную историю, да ещё и на ночь глядя. Что же ему так не везло-то в последнее время? Стоило расправиться с одной проблемой, как на её месте тут же вырисовывалась другая. Впрочем, и сама кража поражала неслыханной дерзостью. Не в дневной толкучке ярмарки, а в опустевшей, сонной гостинице, нагло пуская пыль в глаза! Да за кого этот лживый парнишка его принимал?! Лишь праведный гнев придавал уставшему и захмелевшему мечнику сил не отставать от маячившей впереди спины.

Когда воришка приближался к воротам, запыхавшийся воин понадеялся на охранявшую их стражу: уж они-то должны были сцапать подозрительно удирающего юнца. Однако, к удивлению Джона, вход в Басторг никем не охранялся, и паренёк беспрепятственно выбежал из города. Запнувшись о торчавший на дороге камень, он чуть не упал, но быстро выровнялся и, обнимая котомку обеими руками, свернул в заросли. Следопыту ничего не оставалось, как последовать за ним.

За зарослями оказался травянистый склон, который заканчивался небольшой речушкой, таинственно серебрившейся в холодном свете луны. Увидев сбегающего по нему мальчугана, воин бросился за ним. Мечтавшие о мягкой кровати ноги уже не слушались, и Джон поймал себя на мысли, что не хватало ещё поскользнуться на росистой траве и кубарем покатиться вниз. Это было бы достойным завершением беспокойного вечера.

Шустрый юнец без оглядки домчался до реки, перебрался на «пришвартованный» плот и, вооружившись шестом, стал отталкиваться им от берега. Такой расклад дел совсем не устраивал Джона. Неужели он позволит обставить себя какому-то желторотому мальчишке? Собрав все силы, следопыт рванул вперёд, быстро сокращая расстояние до цели. С разбегу запрыгнув на плот, и тем самым ускоряя его движение, он завалил воришку на спину.

– Ты что творишь, сопляк?! – тяжело дыша, заорал мечник, сдавливая руками хрупкую шею негодника.

– Спасаю… тебе… жизнь… – отчаянно прохрипел юнец.

Удивившийся неожиданному ответу Джон немного ослабил хватку. Парнишка откашлялся и кивнул в сторону берега. Следопыт присмотрелся: в лунном свете очерчивались силуэты всадников. Один из них, загнав лошадь по грудь в тёмную воду, замер словно статуя. Спустя секунду справа от плота просвистела стрела.

– Какого… – изумлённо прошептал воин, отпуская шею воришки.

Плывущий по ночной реке плот – сложная мишень, но Джон решил не проверять мастерство лучников. Полагаясь на свою броню и сняв со спины щит, он укрыл за ним голову и загородил собой вставшего юнца. Никакая стрела не смогла бы пробить железо, а вероятность её попадания в незащищённые части ног была крайне мала. Но лучники больше не стреляли. Услышав на берегу крики, следопыт осторожно выглянул из-за щита. Всадники, подняв лошадей в галоп, скакали в сторону каменного моста, что темнел впереди над рекой в сотне метров от них.

– Чёрт… Они доберутся до моста быстрее нас, – мрачно сказал воин. – Едва мы приблизимся, нас изрешетят стрелами, а потом спрыгнут на плот, – он поднял длинный шест. – Нужно выбираться на берег.

– Нет! – воскликнул паренёк. – Доверься мне. Точнее… ему…

– Кому? – Джон вопросительно взглянул на худощавого юнца, но тот лишь напряжённо смотрел вдаль.

Следопыт стоял перед терзающим выбором: доверить жизнь неизвестному мальчугану или поступить, как подсказывает здравый смысл. Воин ещё раз покосился на взлохмаченного воришку: судя по всему, у него был какой-то план.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь…

Плывущие приближались к зловещему мосту, черневшему на фоне яркой луны. Джон с щитом стоял в готовности отражать шквал стрел, если вдруг сверху появятся недоброжелатели. Абсолютная тишина, нарушаемая тихими всплесками воды, неприятно щекотала нервы. Никого. Звёздное небо скрыла каменная арка. Неужели преследователи замыслили нечто более гадкое, чем он предполагал? Или же они решили воплотить задуманное после того, как плот преодолеет короткий тёмный туннель? Вдруг от основания моста бесшумно отделилась тень, заставившая брёвна чуть глубже погрузиться в воду. Рядом с парнишкой возник человек в маске, с ног до головы затянутый в чёрную кожаную броню. Ладонь следопыта скользнула к мечу, но незнакомец блеснул кинжалами в руках и строго проговорил:

– Не стоит. Всё равно не успеешь его достать.

– Что с погоней, Рэксволд? – встревоженно спросил юноша.

– Они отдыхают, Алан. Натянутая между деревьями верёвка пришлась им по вкусу. Видишь, мой простой план сработал… Интересно, хоть кому-нибудь сломало шею?

– Простой?! – заорал Алан. – Да я чуть лёгкие не выплюнул, пока бежал до плота! И дважды чуть не обделался, пока нёсся по городу! Один раз, когда он меня чуть не нагнал, а второй, услышав голоса патрульных стражников на соседней улице.

– Но всё же обошлось, – рассмеялся ассасин. – Я расчистил тебе дорогу.

– Зато эти уроды стреляли по нам, – возмутился юнец.

– Великая трагедия, – саркастически произнёс Рэксволд. – Вопишь, как будто в тебя попали.

– Что-то я никак не пойму, – Джон всё ещё держал ладонь на рукояти меча. – Вы меня спасли или похитили?

– Расслабься и не вынуждай меня отрубать тебе руку, – холодно сказал ассасин. – С обеими кистями ты будешь полезнее. Но это мы обсудим в более спокойной обстановке, когда сойдём на берег. В любом случае для тебя завтрашний день уже бы не наступил, – он пожал плечами. – Ты порешил двух ублюдков из опаснейшей банды этих земель, «Бездушных», а у них даже в городе есть глаза и уши. Ты бы и до рассвета не дожил. За тобой уже следили. Потому, наверное, всё же спасли… А теперь не отвлекай меня. Мне нужно сосредоточиться.

Рэксволд вогнал кинжалы в ножны, опустился на корточки и устремил свой взор в темноту. Судя по висевшей на его поясе фляге и заткнутому за ремень короткому факелу, он, как и Алан, передвигался без поклажи – налегке. Или же им пришлось бросить её в связи с погоней? И вообще, на кой чёрт этой странной парочке рисковать жизнью ради него? Немые вопросы выливались в угнетающее недоверие…

Джон осторожно уселся с другого края плота, чтобы видеть сразу обоих спутников. Алан пододвинул котомку к её законному владельцу и прошептал:

– Не обращай внимания. Он всегда такой, когда вынужден обходиться без убийств, – паренёк немного потупил взгляд и добавил: – Тебе доводилось раньше сплавляться на плоту?

– Доводилось, – вздохнул Джон. – И на плоту… и на лодке… и даже на коне. Последнее мне как-то не понравилось.

Дремучий лес зловеще нависал над рекой, протягивая разлапистые узловатые ветви к лунному небу. Поднявшийся прохладный ветер временами доносил из чащи вой стаи волков. Тёмная вода медленно уносила плот в ночную мглу, навстречу неизвестности.

* * *

Стояла глубокая ночь, когда зашелестевший подмятыми камышами плот ударился о прибрежные камни. Взорам странников открылась поросшая кустарником прогалина, за которой чернел густой лес.

– Сходим здесь, – Рэксволд бросил шест и ступил на сырую землю. – Желающий узнать, какой высоты водопад за следующим поворотом реки, может плыть дальше.

Все сошли на берег. Уставшим и замёрзшим путникам требовался привал. Алан сложил из камней кострище, быстро собрал хворост и разжёг огонь. После густого и сырого тумана обжигающее тепло танцующего пламени приятно согревало тело.

– Думаю, настало время ответить на твои вопросы, Джон, – ассасин откинул капюшон и снял маску.

Обладателем парных кинжалов, таких же острых, как и его язык, оказался человек с приятными чертами лица и короткими тёмными волосами, взлохмаченными в художественном беспорядке. В каждом движении воина читался негласный вызов, подкреплённый хорошей физической подготовкой. По мнению следопыта, ему было лет тридцать, не больше.

– Как ты уже слышал, меня зовут Рэксволд, – ассасин посмотрел на парнишку. – А его Алан.

– Откуда вы знаете моё имя? – подозрительно прищурившись, спросил Джон.

– Заявившись в город с головами разбойников, ты привлёк к себе внимание многих, в том числе и моё. Я наблюдал за тобой. Ты подходишь нам…

– Подхожу для чего? – в голосе прозвучало непонимание.

Рэксволд устало вздохнул:

– Мы держим путь в одно интересное место, сердце леса, так сказать… И, чтобы туда попасть, придётся пройти через земли друидов, будь они неладны. Для этого нам нужен человек, знающий их обычаи и ориентирующийся в непроходимой глуши.

Забредавшим в чащобы разведчикам иногда встречался относительно миролюбивый лесной народ. Чтобы избежать с ним конфликтов и недопонимания, всех следопытов обучали основам их культуры и языка.

– Я видел на твоей руке татуировку в виде медвежьего следа. Такие знаки отличия не раздают на каждом углу. А значит, ты не просто проходил службу следопытом в королевском легионе, но и совершил какой-то подвиг, – ассасин стянул чёрные перчатки и, положив их рядом с собой, бросил на собеседника внимательный взгляд.

Ночную тишину нарушал лишь тихий треск костра. Джон снял заплечный мешок и достал из него припасы:

– Я последний выживший в битве под Серыми Болотами.

– Звучит многообещающе, – Рэксволд встретился глазами со следопытом. – Не расскажешь?

Джон откусил полоску вяленого мяса и подтолкнул котомку к своим собеседникам:

– Угощайтесь.

Алан вытащил лепёшку, жадно вгрызся в неё, продолжая следить за развитием разговора. Ассасин одобрительно кивнул и положил около сумки потёртую флягу:

– Бренди. Прямиком из Тихой Лагуны.

– Это случилось ещё во времена гражданской войны, – понуро заговорил Джон. – Попытка государственного переворота разожгла по всему королевству очаги восстания. Люди обезумили, не зная, во что верить. Брат шёл на брата, отцы предавали своих сыновей, а женский плач стал привычной песней разворачивавшейся бойни. В один дождливый вечер мой разведывательный отряд подвергся нападению. Повстанцы устроили засаду в Ущелье Кардака. Не люблю это признавать, но нас застали врасплох. Схватка выдалась крайне ожесточённой. Очевидное преимущество врага не оставляло нам никаких шансов. Мы заметно проредили их численность, но потерпели поражение. Тогда я получил своё первое ранение и меня сочли мёртвым. Затаив дыхание, я не шевелился, пока не оказался в куче остывающих мертвецов. Их командир, довольный победой, что-то обсуждал со своим советником, медленно прогуливаясь по полю сражения. Совершенно случайно мне удалось подслушать некоторые планы противника: меньше чем через месяц замок Энсиля должен был пасть. Они знали, что из-за смутного времени король рассредоточил войска по всей стране. Неожиданная осада могла перевернуть не только ход войны, но и истории в целом. Я должен был добраться до Энсиля первым и предупредить королевский совет о надвигавшейся угрозе. Самый короткий путь пролегал через болота, куда даже местные охотники боялись ходить. Истекая кровью, без еды и воды, я три дня продирался через колючие заросли и чёртову бесконечную топь. Иногда я ненадолго засыпал, и по пробуждению всё происходящее казалось мне страшным сном. Но когда я открывал глаза, то видел покрытое грязью и кровью тело, неумолимо болевшее от острых шипов кустарника и укусов насекомых. Ранения к тому моменту я уже не чувствовал. Просто продолжал двигаться вперёд. Шаг за шагом… Кочка за кочкой… Хромая, спотыкаясь и падая… Но каждый раз я вставал и продолжал идти. Мой внешний вид напоминал чумного оборванца, в котором стражники Энсиля не сразу признали изнеможённого следопыта. Тем не менее мне удалось предотвратить неизбежное: осада не состоялась. Войска неприятеля были разбиты ещё на подходах к замку. После всего этого кошмара мне потребовалось время, чтобы вновь встать на ноги. В буквальном смысле. Когда проклятая война закончилась, я покинул легион и примкнул к «Гильдии воинов», но это уже совсем другая история…

Ассасин зааплодировал отрывистыми хлопками и спросил:

– Кто же ты теперь? Следопыт? Воин? Странник?

Джон пожал плечами:

– Уже неважно. Я иду на восток к тихой и спокойной жизни. Хватит с меня сражений.

– Я знал, что не ошибся в тебе, – Рэксволд подкинул кусочек вяленого мяса вверх и поймал его ртом. – Но, думаю, прежде чем продолжить свой путь, ты не откажешь нам в помощи? Тем более, если я прав, на восток ты отправишься с карманами, набитыми золотом.

– Кого вы собираетесь ограбить? – насторожился Джон.

– Никого из ныне живущих, – голос Рэксволда стал заметно тише. – Слышал легенду о «Мрачном короле», непризнанном первом правителе этих земель?

– Не припомню такой, – следопыт вытянул ноги вперёд, поближе к костру.

– Ну тогда слушай, – ассасин подкинул несколько веток в огонь. – Давным-давно, когда земли королевства были пропитаны магией, а в лесах ещё встречался след единорога, Эльтароном правил богатый король. Он души не чаял в своей подрастающей дочери и не знал печали. Но однажды она сильно заболела. С каждым днём жизнь в её глазах медленно угасала. Лучшие знахари со всех частей света не могли вылечить странную хворь, и мудрый правитель обратился к колдунам. Заклятиям удалось лишь замедлить болезнь, но в девятнадцать лет зараза снова начала иссушать юную принцессу. Король горевал, не зная, чем помочь своему чаду. Одним тёмным вечером в замок пришёл старый чернокнижник. Он узрел на девушке родовое проклятье смерти. Его нельзя было снять, но он мог поддерживать в ней жизнь древним отваром из крови магических созданий и пепла их сердец. Король издал указ, согласно которому за каждую пойманную магическую тварь можно было получить мешок золота или серебра. Первыми были истреблены единороги. Их доверие к людям сыграло с ними злую шутку. Затем феи, грифоны, василиски, виверны и многие другие. Последними пали драконы. Попытки друидов защитить волшебных существ не увенчались успехом. Более того, друиды, как неугодная помеха, сами часто становились жертвами охотников за чудовищами, чей промысел процветал на всех континентах. Через три года все и без того редкие магические создания канули в безвестность. У короля оставалось ещё немало несметных сокровищ, но даже они ничего не могли изменить. Через неделю принцесса умерла, заняв место в родовом склепе рядом со своей матерью. Король обезумел от горя и велел казнить всех ведьм и колдунов в стране. Когда голова старого чернокнижника упала на землю, поднялась страшная гроза и чёрные клубящиеся тучи затянули всё небо. После очередного раската грома замок стал проваливаться под землю. На следующее утро на его месте раскинулся гигантский непроходимый лес. Так закончилось правление Мрачного короля, – подвёл черту ассасин, вжившийся в роль великого рассказчика.

Раскатистый смех Джона эхом разнёсся по ночному лесу.

– Серьёзно?! Сказочные богатства несуществовавшего короля?! – выдавил из себя следопыт сквозь смех. – Пожалуйста, скажите, что вы шутите…

Рэксволд терпеливо ждал, пока Джон успокоится, затем что-то достал из кармана и молча кинул ему.

– Видел такое раньше? – спросил Алан, грея руки у костра.

В ладонях следопыта оказалась неровная, потёртая монета с гербом Эльтарона. На обратной стороне красовалось хмурое лицо, непохожее ни на одного из девяти правивших королей.

– Хм, – Джон внимательно разглядывал блестящий кругляш. – Вроде, не подделка.

– У друидов, обитающих в южной части континента, есть поверье о священном лесе, растущем прямо из пропасти. Не находишь сходства, Джон? – ассасин подкинул в огонь ещё несколько веток. – Знаешь, я не верю в магию и чудовищ, но как ты объяснишь происхождение золота, что сейчас держишь в руках?

– Ваша взяла, – Джон хлопнул себя по колену и улыбнулся. – Восток может и подождать. Я проведу вас в этот лес, если он вообще существует. Но только, чтобы посмотреть на ваши лица, когда вы там ничего не найдёте. В конце концов, не могу же я лишать вас мечты, после того как вы спасли мою шкуру от головорезов.

Алан радостно захлопал в ладоши, после чего встал и направился в сторону зарослей:

– Принесу ещё хвороста.

– С тобой-то всё понятно, но зачем ты тащишь с собой парнишку? – негромко спросил Джон, когда юнец пропал из виду.

– О-о-о, – протянул Рэксволд. – Ты зря недооцениваешь его. Под наивной простотой скрывается редкий дар: нет такого замка, который он не может открыть. Мне будет полезен его талант, когда я доберусь до сокровищницы. Не думаю, что она будет ждать меня с распростёртыми объятиями. Я вытащил юного воришку из одной передряги в Тихой Лагуне, и он решил помочь мне. Ты не думай, я никого ни к чему не принуждаю. Лишь даю вам шанс отправиться в увлекательное путешествие и, возможно, даже разбогатеть. Разве я не умею убеждать?

– Скорее заинтересовать, – ответил Джон, делая глоток бренди. – Я удивлюсь, если хоть что-то из этих легенд окажется правдой.

Спустя полчаса трое искателей приключений уже крепко спали у догорающего костра. Где-то на другом берегу реки ухал филин. Причудливые тучи медленно плыли по звёздному небу, изредка скрывая бледную луну.

ГЛАВА 3

В комнате царил полумрак. Тусклый свет свечи отбрасывал на стену дрожащие тени. За богатым резным столом, склонившись над потрёпанной картой, сидел седой бородатый мужчина крепкого телосложения. Почесав ухо о поблёскивавший шипованный наплечник, он запустил пальцы в спутанные длинные волосы и провёл грязным ногтем по тонким крестообразным пометкам. В дверь скромно постучали, словно это был не человек, а качавшаяся на ветру ветка, ненароком задевшая стену бревенчатого дома.

– Войди! – грубым голосом с металлическим оттенком скомандовал мужчина.

Перед его взором предстал молодой воин в грязной кольчужной броне и с разбитым лицом.

– Вы привели его? – спросил седовласый, зажигая ещё одну свечу.

– Он ушёл от нас по реке, Бальтазар, – раздосадованно сказал вошедший, робко поправив висевший за спиной лук.

– Это плохо, – бородач откинулся на спинку стула. – С твоего языка опять срываются слова, которые мои уши не хотят слышать. Помнишь, что я тебе говорил на этот счёт?

– Пощади… Дай мне ещё один шанс! – взмолился стрелок.

– Будь по-твоему, Льюис, – Бальтазар открыл ящик письменного стола и извлёк из него кинжал с волнистым лезвием. – Я больше не услышу от тебя плохих новостей: ты отрежешь свой язык. И не заставляй меня долго ждать, – он кинул клинок на пол и перевернул маленькие песочные часы на столе.

Первые несколько секунд воин стоял в ошеломлении. Потом, подняв дрожащими руками кинжал, он принялся за дело. Вытянутый пальцами язык постоянно выскальзывал и протестующе втягивался в рот. Рассекавшее плоть лезвие приносило мучительную боль. Сбивчиво дыша и время от времени постанывая, Льюис орудовал кинжалом. Однако, несмотря на стекавшие по подбородку струйки крови, ему хватило духу лишь немного надрезать язык.

– Время вышло, – сказал Бальтазар, когда верхняя колба песочных часов опустела.

Лучник припал на колени и, давясь кровью, невнятно проговорил:

– Я не могу… Пощади…

Бальтазар встал из-за стола, одёргивая коричневый камзол. На опоясывавшем его чёрном ремне висели небольшой молот и длинный остроугольный крюк. Последний напоминал боевой вариант гарпуна.

– Твой рот опять разочаровывает меня, – сказал седовласый, приближаясь к напуганному воину. – Встань с колен, червь! – он рывком поднял Льюиса за горло и прижал к стене.

– Я найду его, Бальтазар… Найду… – севшим от паники голосом прошептал стрелок.

– Льюис, Льюис… У последнего шанса есть одна особенность, – Бальтазар забрал клинок из его руки и похлопал дрожавшего лучника ладонью по щеке. – Его нельзя получить дважды, – он резко вонзил кинжал ему в живот.

Воин заорал от боли. Мощный удар молота, что пришёлся по искривлённому болью рту, оборвал его крик. По деревянному полу с шумом разлетелись осколки зубов. Нижняя челюсть лучника повисла вертикально, обнажив разорванные мышцы и заливая всё вокруг ручьями крови. В обрамлённом разбитыми губами багровом месиве извивался надрезанный язык, но вместо крика ужаса из недр глотки выходило лишь мерзкое бульканье. Стрелок упал, громко мыча и корчась в предсмертных муках. Бальтазар достал из кармана белый платок и, протирая им молот, крикнул в сторону двери:

– Грок!

В комнату вошёл северянин в броне из волчьих шкур и стальных вставок, что утопали в гладком сером меху. Тяжёлый взгляд Грока подчёркивали ярко выраженные надбровные дуги и татуировки в виде линий, искусно покрывавшие его лицо. Среди распущенных бурых волос варвара особо выделялась передняя прядь, заплетённая в небрежную косичку. Промёрзлые ветра Грондэнарка воспитали воинственный и бесстрашный народ. Даже в самые суровые времена, когда ломоть хлеба считался невиданной роскошью, северяне не только сохраняли свою непреклонность, но и одерживали победы в кровавых сражениях. Отгремело немало войн, прежде чем другие государства признали мощь и независимость ледяного королевства.

– Твой собрат по оружию разочаровал меня. Ты же не повторишь ту же ошибку? – бородач кивнул в сторону своей жертвы. – Прикончи его.

Льюис стонал и медленно отползал в дальний угол комнаты, когда секира варвара вонзилась ему промеж лопаток, хрустнув разлетевшимся на две части луком. Сгусток крови, вырвавшийся из подобия рта, забрызгал стену. Воин перестал шевелиться – лишь изредка подрагивали пальцы на руке. Грок выдернул оружие из спины убитого и посмотрел на бородача.

– Возьми Конрада, Гимли, Индрикена и двух новеньких. Принесите мне голову того смельчака, – Бальтазар повесил молот обратно на пояс. – И заставьте его помучаться перед смертью…

– Считай, что он уже покойник, – с северным акцентом негромко изрёк Грок и направился к выходу.

* * *

Новый день постепенно вступал в свои владения. Яркие лучи света, падавшие сквозь кроны деревьев, пронзали лёгкую дымку, что ещё оставалась после утреннего тумана. Радостные птичьи трели разносились по всей округе, предвещая ясную солнечную погоду. Путники поднимались на крутой холм, поросший молодыми деревьями и кустарником. Тёплый ветерок легонько развевал чёрные волосы Джона, когда он нарушил долгое молчание:

– «Бездушные»… Кто они?

– Серьёзно? – Рэксволд изумлённо посмотрел на следопыта и остановился. – Да ладно, не может быть! – глядя на невозмутимого мечника, он продолжил: – Ох… Кажется, он не шутит, Алан. Из каких же далёких краёв ты пришёл, раз не слышал о «Бездушных»?

– Из богами забытых далей, где я подыхал от жары, коченел в снегах, а одним днём чуть не сорвался в пропасть. Чужбина настолько же неприветлива, насколько удивительна, – усмехнулся Джон, на миг вспомнив своё путешествие.

Странствия увели следопыта далеко за Бескрайнее Море. Пять долгих лет его путь пролегал средь жарких песков Аль Херона, промёрзлых равнин Грондэнарка и пронзавших небо гор Виверхэля. Повидав немало диковинных мест и странных культур, Джон принял твёрдое решение вернуться в Эльтарон. Через неделю он уже находился на торговом судне, бодро рассекавшем огромные волны. А спустя месяц, когда его нога ступила на берег лесного королевства, он с радостью рухнул в объятья диких трав и наконец почувствовал себя дома.

– А чего вернулся? – поинтересовался Алан.

– Не знаю. Наверное, старый следопыт просто соскучился по родному шелесту лесов, – улыбнулся Джон.

– Только ветер, шелестящий листьями, уже совсем не тот, – Рэксволд покрутил головой, чтобы размять шею. – Теперь он разносит вонь зверей, что рыскают среди нас в человеческом обличье.

– Ты о «Бездушных»? – следопыт поставил ногу на небольшой замшелый камень. – Да, такой жестокости я не видел со времён гражданской войны…

– О них самых, – ассасин презрительно сплюнул. – Никто не знает, откуда взялись эти выродки, но они очень быстро подмяли под себя весь преступный сброд и запустили свои когти в большинство торговых путей. Чтобы не было сомнений в серьёзности их намерений, они сожгли несколько поселений вместе с жителями. Те оказались слишком бедными, чтобы заплатить за свои жизни. Теперь практически все деревушки Западного Побережья обеспечивают себе безопасность звонкой монетой. Запуганные крестьяне предпочитают жить впроголодь и трястись от холода, нежели заживо гореть на кострах. И их можно понять: бороться – бесполезно, уйти – некуда. Власти крупных городов пытаются изловить разбойников, но они, словно призраки, растворяются в дремучих лесах. Когда банда была ещё не так известна, в Энсиле публично казнили рекрута «Бездушных». Ответ не заставил себя долго ждать: уже на следующий день неизвестные отравили один из городских колодцев и повязали на его ворот серую ленту. Ядовитая водица выкосила немало народу. Узнав о столичном инциденте, король срочным указом утроил награды за их головы. Было много желающих пополнить карманы золотом, но на моей памяти ты первый, кто вернулся с головами подонков, а не потерял свою. С каждым годом эта проблема становится всё глобальнее.

– Не думал, что всё настолько серьёзно, – удивлённо произнёс следопыт.

– Серьёзнее, чем ты можешь себе представить. В Тихой Лагуне капитан стражи прилюдно назвал «Бездушных» помойными крысами. На следующую ночь он бесследно пропал, а по утру части его тела нашли развешенными на дереве напротив ворот города. Местные до сих пор вспоминают перевязанный серой лентой отрезанный язык. Не думаю, что Люций Дорвертан долго протянет после своего выступления в Басторге. Королевство на пороге новой войны. Добро пожаловать домой, Джон! – сказал ассасин и рассмеялся.

Путники продолжили восхождение. В какой-то момент следопыту показалось, что он увидел маленькую птичку с белыми глазами на одной из ближайших веток. Но рассмотреть её ему не удалось: птица вспорхнула и затерялась в зелёной листве.

* * *

В шатре царила абсолютная тишина. Клубящийся дымок, что поднимался струйкой от маленькой жаровни, наполнял помещение дурманящим запахом благовоний. Едва ощутимый сквознячок робко покачивал пучки свежих трав, развешенные по кругу под потолком. На взлохмаченной шкуре, закрыв глаза, сидела старая женщина. На морщинистом лице отражалась полная безмятежность. Седые волосы ведуньи украшали вплетённые в них зелёные ленты и разноцветные бусины. Женщина не шевелилась, лишь слабое дыхание выдавало в ней искорку жизни. Вдруг она подняла веки и, смотря в пустоту белёсыми, мутными глазами, прошептала:

– Resondre natsaro kondrokula.

Ведунья ударила в медный гонг – в шатёр вошёл юноша в набедренной повязке и с копьём в руке. Его голый торс покрывало множество точечных шрамов, образовывавших изображение огромного ветвистого дерева. Слепая женщина открыла плетёную корзину, вынула оттуда резную деревянную фигурку спящей девы и указала на неё юноше.

– Resondre natsaro kondrokula, – повторила она вновь.

* * *

Тишину в казарме нарушал лишь звук шагов, доносившийся из её глубин. Люций Дорвертан нервно расхаживал взад-вперёд, резко поворачиваясь на пятках. Напротив него с виноватым видом мялись трое стражников.

– Как?! – с негодованием воскликнул офицер. – Как вас троих смог одурачить и одолеть какой-то там… Как вы его назвали?

– Ассасин, капитан. В чёрных доспехах, словно из бочки с дёгтем вылез, – понуро ответил усатый алебардист.

– Ассасины не оставляют своих жертв живыми, пряча их в кустах, – Люций Дорвертан остановился и обвёл солдат напряжённым взглядом. – Но допустим, повторяю, допустим, что на вас напал ассасин.

– Я видел кинжалы на его поясе, – сказал арбалетчик.

– Только на поясе? – капитан подозрительно прищурился. – И при этом на вас всех нет ни единого пореза… Чем же он вас атаковал?

Стражники безмолвствовали, понимая, что сейчас выяснится самая печальная часть этой истории.

– Отвечать! – громогласный крик Люция заставил солдат подпрыгнуть на месте.

– Голыми руками, капитан, – дозорный опустил глаза в пол.

Другие промолчали, не желая сознаваться, что ассасин издевательски сражался отобранным у них же оружием. Повисла неловкая пауза. Лицо офицера краснело прямо на глазах.

– Голыми… руками? – тихий голос Люция немного дрожал от злости.

– Я предполагаю, это мог быть кто-то из «Бездушных», – добавил копейщик, норовя в более опасном свете выставить нападавшего.

– «Бездушный» бы развесил ваши кишки по всем деревьям, как гирлянды! – заорал Люций Дорвертан. – Это очевидно даже барану!

Капитану потребовалось время, чтобы прийти в себя. Он полминуты ходил по казарме, словно маятник, а после остановился и принялся рассуждать вслух:

– Итак. Некто, враждебно настроенный, побывал в городе и атаковал городскую стражу. И это после того, как я пообещал жителям безопасность! Уму непостижимо. Слава богам, сообщений об убийствах пока не поступало. Либо ваш «ассасин» так и не добрался до своей цели, либо он с кем-то здесь встречался. Но это не объясняет странного нападения…

– Возможно, мы его спугнули, капитан, – не подумав, ляпнул алебардист.

У Люция Дорвертана задёргался глаз. Он снова стал багроветь, после чего заорал:

– Спугнули?! Ассасина?! Тем что валялись в кустах, как дохлые хорьки?! Он вам все мозги отшиб, что ли?! Вам только ворон в поле пугать, да и с тем не справитесь. Я не знаю, каким чудом вы остались живы, но скоро сами будете умолять меня о смерти. Дополнительные два часа тренировок каждый день на ближайшие полгода! Я лично буду проверять ваш уровень подготовки! А теперь убирайтесь с глаз моих долой!!!

Стражники, бочком обойдя капитана, быстрым шагом покинули казарму. Люций Дорвертан дрожащей рукой поправил перекинутый через плечо плащ и неспешно направился в сторону выхода. Всем своим видом он вновь олицетворял спокойствие, и лишь небольшие красные пятна на лице выдавали его раздражение.

* * *

Лес становился всё гуще. За два часа заросли папоротника успели смениться колючим кустарником, и Джону приходилось прорубать дорогу мечом. В отличие от намотанного на руку плаща, висевший на спине щит неустанно цеплялся за шипастые ветви. И без того нелёгкое дело усложняли полчища комаров, слетевшихся со всей округи, чтобы закатить знатный пир. Если бы не помощь Алана, что взялся нести котомку с припасами, мечник бы уже разразился гневной бранью. Некоторые, особо звучные, выражения уже давно крутились на языке.

– Проклятая колючка, – взмахнув клинком, проворчал следопыт. – Не думал, что когда-нибудь буду снова продираться через неё.

– В каждом королевстве своя погань, – идущий за ним Рэксволд пренебрежительно отодвинул кинжалом недорубленную ветку. – У нас, в Виверхэле, например, житья нет от жгучего наскального мха. Все горы в нём.

– Да уж. Помню, – следопыт рубанул очередной куст и отогнал назойливых насекомых от лица. – Я тогда не сразу понял, отчего мои руки опухли так, словно их в улей сунули. А когда понял, перчатки на них уже не налезали. Даже наручи пришлось снять. Два дня стоял на месте и лечился местными травами.

– Если бы вы хоть раз побывали в Ардонэйзии, то уже никогда не забыли бы серые двустворчатые цветочки, – присоединился к разговору плетущийся позади Алан. – Их называют «губами мертвеца». Они неприметны для глаз, но, чтобы их найти, глаза и не нужны. Губы мертвеца источают запах сродни дохлой крысе. И на вкус та ещё мерзость.

Джон обернулся, и они с Рэксволдом переглянулись.

– И зачем ты тогда их жрал? – спросил ассасин, отгоняя пикирующих насекомых.

– Меня накормила ими тамошняя детвора… после того как избила палками, – с неохотой добавил юнец.

– Чем же ты их так разозлил? – следопыт со вздохом одёрнул щит, который снова за что-то зацепился.

– Они не оценили мой фокус с исчезающей монеткой, – Алан поймал на себе любопытные взгляды. – Это были сложные времена для одинокого сироты. Я выживал как мог, – он заложил пальцы за лямки котомки и улыбнулся.

– Монету хоть не отдал? – Рэксволд прихлопнул впившегося в руку комара.

– Нет, конечно, – возмутился воришка.

– Видишь, как здорово. Не только бесплатно поел, но и денег заработал, – ассасин изобразил на лице наигранное уважение, а Алан в ответ состроил ему передразнивающую гримасу.

Джон взмахнул мечом, и ещё одна большая колючая ветка упала на землю. Его взору открылась небольшая поляна.

– Привал? – следопыт положил клинок на плечо.

– Хорошо бы, – Алан упёрся руками в колени. – Целый день лес топчем.

– Надеюсь, хоть правильно идём. Тут легко заблудиться, – Рэксволд посмотрел на юнца. – Потому есть все шансы, что свои шестнадцать лет ты встретишь здесь обглоданным скелетом.

– Не пугай парня. Солнце по правую руку. Значит, двигаемся в верном направлении.

Ассасин рассмеялся и, перепрыгнув через небольшой ручеёк, вышел на поляну.

* * *

Привал пришёлся кстати. Яркое солнце помогло подсушить одежду и доспехи, промокшие от росистой травы и влажных веток. Даже в жару болотистая местность пребывала в абсолютной власти сырости. Чтобы хоть как-то распугать комаров, путники разожгли костёр, кинув в него громадную охапку листьев. Дымовая завеса немного разогнала летучих кровососов, и странники приступили к обеду.

– Так чем ты занимался раньше? До того, как решил гоняться за мифическими сокровищами? – Джон наколол вяленое мясо на палку и поднёс к костру.

– Убивал людей. Плохих людей, – ответил Рэксволд и, прожевав лепёшку, добавил: – Не задаром, конечно. Моё имя хорошо известно от Виверхэля до Грозовых Островов. Но именно в морском королевстве произошли события, заставившие меня свернуть с этой дороги.

Ассасин снял с пояса флягу. Сделав несколько жадных глотков, он жестом предложил выпить спутникам, но те отрицательно помотали головами.

– Не томи. Рассказывай, – следопыт продолжал коптить мясо.

– Тогда я начну с самого начала… Ты удивишься, но я родился и вырос в Эльтароне. Мне показалось странным, что ты никогда не слышал легенду о «Мрачном короле». Её часто рассказывали маленьким негодникам, добавляя, что неупокоенная душа короля уносит и пожирает непослушных детей, – ассасин еле сдержал смешок. – Сейчас это кажется нелепым, но раньше здорово пугало, даруя матери хоть какой-то контроль над моим непокорным нравом. Видать, твоим родителям повезло больше, и ты рос примерным ребёнком.

– Ты почти угадал, – кивнул Джон, осторожно откусывая горячее мясо с палки. – Не то чтобы я не хотел быть сорванцом, но строгий отец не давал мне спуску. Моё детство прошло под его чутким надзором и тяжёлой рукой. Но всё же стоит отдать ему должное. Он воспитал меня мужчиной, для которого слова «честь» и «отвага» далеко не пустой звук. Сейчас я ему за это даже благодарен. Как и матери, поддерживавшей меня в сложное время, когда отца не стало.

Рэксволд понимающе кивнул и отхлебнул из фляги:

– Отца я никогда не видел. Меня воспитывала мать. До девяти лет. Пока не умерла. И я остался один… Совсем один. Всё, что я хорошо умел, – это драться. Попрошайничать и воровать мне претило, но голодная смерть постепенно наступала на пятки. За объедки и крышу над головой я выступал на запрещённых детских боях, где мерзкие толстосумы делали ставки на сломанные жизни. Под звон монет я искалечил достаточно соперников, чтобы обо мне пошлая первая молва. Не помню и дня, когда кулаки не были бы разбиты. Чувство голода и ненависть ко всему окружающему миру стали постоянными спутниками моей жизни.

– Зверство людей порой не знает границ, – следопыт покачал головой. – Как ты выбрался из этого ада?

– Всё решил случай, – ассасин опустил голову. – К десяти годам я уже имел славу чемпиона и прозвище «Змеёныш» за скорость ударов и ловкие движения на арене. Весь в шрамах и синяках, но гордый собой, я продолжал отчаянно биться за право на существование. Тогда-то меня и заметил коренастый смуглый пират, непонятно каким ветром занесённый в те края. Из жалости или на потеху команде, он предложил буйному мальцу место на корабле, через три дня отправлявшемся бороздить морские просторы. Понятие дружбы мне было чуждо. Я в принципе не доверял людям и не ждал от них ничего хорошего. Но, сам от себя не ожидая, почему-то согласился. И, знаете, я ни о чём не жалею, – он улыбнулся. – Свежий ветер, крики чаек, скрипы мачт… После грязной бойцовской ямы о большем я не мог и мечтать. Даже корабельные обязанности совсем не удручали. В моей жизни наступила светлая полоса с отголосками надежды. Я чувствовал себя нужным, я чувствовал себя живым…

Рэксволд сделал небольшую паузу, допивая остатки бренди.

– Что же было дальше? – нетерпеливо спросил юнец, почёсывая искусанную комарами шею.

– Шло время. Восемь лет плаванья по Бескрайнему Морю не прошли зазря. Я не глядя вязал морские узлы, предсказывал шторм по поведению чаек и, конечно же, научился обращаться с холодным оружием. Бывалые матросы использовали сабли, но мне они казались неудобными и слишком длинными. Руки хотели чего-то более лёгкого и манёвренного. Так я открыл для себя кинжалы, оттачивая мастерство в тренировочных пиратских боях. Со временем мне дали добро на участие в абордажах. Мы никого не убивали. Только грабили. Наш устрашающий чёрный флаг заставлял мелкие одиночные суда сдаваться без боя. Серьёзных морских противников и военные эскадры мы обходили стороной. Жизнь била ключом, и в кои-то веки я ни в чём не нуждался. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. В одну злополучную ночь море не на шутку разыгралось и наш корабль налетел на рифы. Не знаю, выжил ли кто-нибудь ещё, но я очнулся на каменистом берегу, неприветливо встретившем меня жгучим мхом.

– Знакомые места, – вспоминая горное королевство, сказал Джон.

– Виверхэль, – кивнул ассасин. – Там и начался новый виток жизни, но со старыми, хорошо знакомыми правилами: зарабатывать себе на жизнь тем, что хорошо умел. Как и любой моряк, я знал, где всегда царил бардак и требовалась крепкая рука – ноги сами понесли меня на поиски трактиров, коих в ближайшем городе было предостаточно. Уже к вечеру я значился вышибалой в «Бешеном волке». Работа пришлась мне по душе: что могло быть проще, чем бить морды и выкидывать пьяных дебоширов на улицу? В общем, серые однообразные будни маленького прибрежного городишки. Но один день мне запомнился чертовски хорошо. Мы уже закрывались, когда в помещение ворвался пират с клинком наперевес. Он хотел разжиться суточным заработком трактира и явно не собирался отступать. Я попробовал решить проблему мирно, но грабитель даже не стал меня слушать. Завязалась драка. Пробил час, когда упорные тренировки наконец пригодились. Мой кинжал угодил ему прямо в сердце. Пират осел и выронил саблю. Я до сих пор помню его крик и застывший в глазах ужас. Когда впервые отнимаешь жизнь у человека, это сложно забыть.

На лице Рэксволда промелькнула едва заметная печаль перед тем, как он продолжил свою историю:

– Со временем жизнь обычного вышибалы мне наскучила. Хотелось уверенно стоять на ногах и видеть перспективы, а ежедневная однообразица со скромным жалованием этому не способствовала. Однажды, соблазнившись наградами за бошки местных разбойников, я, и сам того не ведая, ступил на тернистый и опасный путь ассасина. Поначалу был просто охотником за головами. Действовал тихо и скрытно: надеяться на помощь не приходилось, а бандиты редко ходили по одному. Но это не помешало мне вырезать всех ублюдков в округе. Работа закончилась, и я двинулся дальше. Путешествуя по побережьям горного королевства и истребляя разбойников, я заслужил репутацию неплохого убийцы. Вместе с ней пришли и первые заказы на особо опасных преступников. Большинство из них кочевало по континенту, и я не раз покидал Виверхэль – оплата того стоила, да и странствия помогали сменить обстановку. А за одним подонком – капитаном пиратского судна «Чумная лилия», за которым тянулся след из мёртвых торговцев и потопленных кораблей аж от песков Аль Херона, даже пришлось отправиться на далёкие острова. Когда его песенка была спета, в каюте на столе я обнаружил свиток на неизвестном языке и, не знаю зачем, захватил его с собой. Все, кто имел хоть какую-то власть на Грозовых Островах, очень хотели прибрать эту вещицу к рукам. Меня дважды пытались убить местные пираты. Я не понимал шумихи вокруг странного клочка бумаги, пока не вернулся в Виверхэль и не нашёл того, кто смог перевести часть иероглифов. Свиток вещал о первом короле Эльтарона… И им оказался вовсе не Ульфрик де’Монте. Корни истории лесного королевства уходили намного глубже. Я долго искал любые доказательства написанного, но всё было тщетно. Судьба просто смеялась надо мной. Потеряв надежду и почти что сходя с ума, я в отчаянии спалил рукопись и решил снова вернуться к наёмным убийствам. Оставалось лишь пополнить припасы перед долгой дорогой. Именно тогда у старого лавочника я увидел интересную монету, затесавшуюся среди остальных. Чем дольше я смотрел на неё, тем больше понимал: паскудная судьба играет со мной в какую-то извращённую игру. И я принял её вызов. Мой интерес вспыхнул с новой силой. Спустя неделю я вернулся на родину, чтобы получше изучить легенды и предания Эльтарона, лишь подтвердившие мои догадки. Ну а финал истории ты уже и так знаешь.

– Вот это да, – медленно и тоскливо протянул Алан. – А я-то думал, это у меня тяжкая жизнь.

– Надеюсь, ты найдёшь свои сокровища, – грустно сказал Джон. – Это твой шанс начать новую жизнь.

– Ты думаешь, я могу измениться? – ассасин внимательно посмотрел на следопыта. – Я палач, годами вырезавший жалкие душонки из самых ничтожных и прогнивших людей. В погоне за известностью и золотом, я делаю мир лучше, но сам лучше стать уже не смогу. Слишком поздно…

Джон посмотрел в его карие глаза. Похоже, Рэксволд ни на толику не сомневался, что тень мальчугана, дерущегося за жизнь, давно растворилась в холодных лучах славы убийцы, всё ещё пытающегося сохранить свой моральный облик.

– А что, если ты заблуждаешься? – предположил следопыт. – Что, если судьбой для тебя уготована иная участь?

– Не думаю, – с едва уловимым оттенком печали ответил ассасин. – Для вас же богатства станут ключом к новой жизни. Независимо от их количества, никто не останется в обиде. Мы всё поделим поровну. Когда растёшь в бедности и одиночестве, начинаешь больше ценить в людях добро, чем содержимое их кошельков. Это более редкая валюта. Поверьте, я видел достаточно, чтобы принять сказанное за истину, – он лениво встал, потянулся и двинулся в сторону леса. – Доедайте. Гляну пока, что там впереди.

Услышанное натолкнуло Джона на мысль, что ассасин затеял путешествие вовсе не ради сокровищ. Он бежал от самого себя.

* * *

Нищие – призраки любого большого города. Невзрачные тени, наблюдающие из закоулков за людьми, что их даже не замечают, а если и видят, то обходят стороной, словно прокажённых. И Басторг не был исключением… Близился вечер, когда у его главных ворот появился босоногий бродяга: замызганная рваная одежда, падавшие на плечи грязные волосы и огромное родимое пятно, что коричневело на правой стороне лица. Такого уродливого оборванца сроду не пустили бы в город, но ветхий пропуск местного жителя, оставшийся со времён лучшей жизни, делал его частью общества, поблёкшим кусочком яркой мозаики.

Опираясь на клюку, нищий проковылял через арку и остановился перед переполненной людьми площадью: приезд новых торговцев подлил масла в огонь ярмарочных страстей, а тёплая погода выманила из домов даже самых ленивых лежебок.

– Меченый вернулся! – подлетевшая толпа шумной ребятни принялась скакать вокруг бродяги. – Меченый! Меченый! – показывая языки, дразнились дети.

– Брысь! – оборванец стукнул концом клюки о мостовую, и детвора с заливистым смехом разбежалась.

Нищий обошёл ярмарку по краю, нырнул в малолюдный переулок. Прошкандыбав мимо кузницы и лавки пряностей, он остановился у продуктового склада, чтобы порыться в выставленных у стены отбросах. Большой треснувший ящик с горой мягких овощей источал кисловатый запах. Разогнав мух, бродяга перекопал подгнившую картошку и нашёл под ней раздавленный помидор. После застарелых сухарей и рыбной требухи, что ему довелось раздобыть с утра, томат можно было причислить к разряду вкусного обеда, пусть и весьма скромного. Полакомившись находкой и вытерев руки о штаны, оборванец похромал дальше.

Улица заканчивалась закутком с каменным колодцем – одним из девяти, расположенных в городе. Однако, в отличие от других, этот колодец пользовался меньшей популярностью: узкая тупиковая улица создавала массу неудобств владельцам телег, да и близость трущоб часто собирала вокруг него нелицеприятный сброд. Поэтому сюда ходили лишь жители окрестных домов и труженики заведений, что располагались неподалёку.

Нищий дошёл до конца улицы. Как он и предполагал, у колодца никого не было. Остатки воды из стоявшего на бортике ведра приятной прохладой прокатились по горлу. Можно было приступать к задуманному. Поозиравшись по сторонам, бродяга сунул руку за пазуху, но тут же отдёрнул её, моментально среагировав на скрип открывшейся за спиной двери. Из соседнего дома вышла краснощёкая, пышная женщина в жёлтом платье и с парой вёдер в руках.

– Нашла время выползти, – оглянувшись, пробурчал оборванец.

Он сместил на изуродованную половину лица свисавшие сосульками волосы, подпёр плечом ближайшую стену и поднял непринуждённый взор к порозовевшему небу. Подойдя к колодцу, горожанка сбросила в его недра стоявшее на краю ведро, отозвавшееся из тёмной глубины эхоподобным всплеском. Слыша, как быстро наматывается на ворот натянутая цепь, нищий скосил глаза на женщину. Круглолицая особа крутила железную ручку без единого усилия да с такой скоростью, что вся подъёмная конструкция ходила ходуном. «Такая, наверное, могла бы и быка голыми руками задушить, если бы тот ей чем не угодил», – подумалось бродяге. И он был недалёк от истины: Брунгильда, жена мясника, таскавшая и разделывавшая туши наравне с мужем, на недостаток силы не жаловалась.

Совершенно неожиданно она бросила встречный взгляд, и оборванец спешно отвёл взор к вечернему небу. Басторг, как и любой большой город, был многолик: не все соседи знали друг друга, не говоря уже о никому не нужных нищих, среди которых каждый второй страдал хромотой или притворялся колченогим для выманивания денег у сердобольных прохожих. Однако проклятая отметина на лице делала внешность бродяги слишком запоминающейся, и он надеялся, что надёжно спрятал её под волосами. От волнения державшая клюку ладонь вспотела – Меченый переложил палку в другую руку. Он уже устал пялиться на сиреневое небо и не мог дождаться, когда горожанка уберётся восвояси. Услышав наконец удаляющиеся шаги, оборванец уронил взгляд на спину несущей вёдра женщины. Мешкать было некогда: в любой момент на улице могла нарисоваться ещё одна нежеланная персона, а в предзакатный час стража уже плотно закрывала все колодцы. Нищий приблизился к зиявшей чёрной дыре и достал из-за пазухи холщовый свёрток. Он извлёк из него травы, когда резко упавшая на плечо рука развернула его неожиданным рывком. Перед ним стояла всё та же горожанка.

– Ты чего это удумал? – подозрительно спросила она, видя, как бродяга прячет руки за спину. – Что там у тебя? А ну, показывай! – строгий взор Брунгильды буквально сверлил его насквозь.

– Это-то? – оборванец достал из-за спины пучок длинных остроугольных листьев. – Хохотайка обыкновенная. Решил вот народ порадовать. Не серчай, красавица, я же не со зла…

Нечистые на руку владельцы таверн иногда использовали дурман-траву для увеселения своих посетителей, чтобы буйные завсегдатаи больше смеялись, чем дрались друг с другом, разнося всё вокруг. Добавленный в алкоголь, настой гарантировал хорошее настроение на два-три часа. По окончании эффект эйфории нередко вызывал сильную усталость, что тоже было на руку хозяевам: опустошив карманы, выпивохи сами брели домой, освобождая места для новых клиентов. Но облегчать себе жизнь могли далеко не все питейные заведения, считавшие приемлемым этот способ избегать погромов: пучок хохотайки стоил увесистую пригоршню серебра. Природа тоже ценила отменный юмор. Её внешнее сходство с дешёвой моровой травой, служившей прекрасным средством для травли крыс, доставляло немало проблем начинающим травникам.

Женщина упёрла руки в бока:

– Ты думаешь, я не смогу отличить хохотайку от моровой травы, скотина? Отравить тут всех решил, разбойничья рожа?!

Смотря ей в глаза, бродяга осторожно сдвинул большим пальцем верхушку клюки, обнажив сантиметр лезвия. Однако, заметив боковым зрением идущего неподалёку прохожего, бесшумно опустил ножны, позволив скрытому клинку и дальше покоиться в древесине.

– Что?! И сказать нечего?! – Брунгильда съездила ему кулаком по морде и закричала: – Стража! Разбойник! Отравитель!!!

Нищий хотел убежать, но вцепившаяся в лохмотья бой-баба стала отвешивать ему звонкие оплеухи:

– Я тебе сейчас устрою хохотайку, я тебе покажу красавицу, сучий ты потрох!

Подоспевшая стража застала лежавшего калачиком оборванца, над которым с закатанными рукавами стояла женщина.

– Вот, полюбуйтесь, – сказала она, указывая на рассыпанную по брусчатке траву. – Хотел яда в колодец сыпануть. Я этого дуролома быстро просекла: глазки бегают, ножки подгибаются, того и гляди, пакость какую сотворит.

– Я ж не знал, что она ядовитая! – негодуя завопил бродяга. – Человек у города предложил мне золотой за то, чтобы я подбросил веселящей травы в колодец. Он сказал, это лишь безобидная шутка.

– Капитан разберётся, – стражник поднял нищего за шиворот. – Если выяснится, что ты лжёшь, тебя повесят. А если и взаправду такой дурень, то лишь высекут плетьми.

Грязный мужичок демонстративно захромал, всем своим видом показывая, что не может стоять без клюки, и солдат разрешил ему поднять её. Второй стражник, аккуратно собрав траву, посмотрел на женщину:

– Благодарю за бдительность и неравнодушие. Зайди через час к Люцию Дорвертану. Расскажешь всё поподробнее. Ну и, скорее всего, получишь какое-то вознаграждение.

Горожанка кивнула и побрела в сторону стоявших неподалёку вёдер.

– Шевелись, – сказал первый стражник, толкая бродягу в спину. – Время шуток прошло.

* * *

На макушках деревьев алел безоблачный вечер. Верхушки крон ещё купались в остатках дневного тепла, но в глубине, под толщей листьев, уже давно веяло ночной прохладой. В потемневшем лесу пахло гнилыми растениями. Отчасти от того, что путники второй час подряд топтали обширное болото, так и норовившее утащить кого-нибудь под чавкающую сплавину. Едва они оставили его за спиной и порадовались твёрдой земле, как где-то поблизости раздался протяжный вой.

– Только волков нам и не хватало, – Рэксволд положил ладони на рукояти кинжалов.

– Это не волчий вой, – сказал Джон, поднимая руку вверх и подавая странный знак: четыре пальца были полусогнуты, а кончик большого прилегал к краю ладони. – Друиды, – пояснил мечник. – «Медвежья лапа» всегда обозначала следопытов. Мы им не враги.

– Коли они ещё это помнят, – пробурчал ассасин.

– Если бы не помнили, мы бы уже увидели предупреждающую стрелу, – Джон продолжал держать руку поднятой. – Они не очень любят чужаков.

– Меня мало интересуют их предпочтения, – раздражённо бросил Рэксволд. – Пусть они и считают эти земли своими, но по факту они принадлежат королевству.

Некоторые летописцы утверждали, что друиды не всегда были отшельническими племенами и несколько веков назад жили бок о бок с людьми. Поговаривали, что они ушли в глухие леса только после исчезновения магии, хранителями которой они когда-то являлись. Но за всё время никто из ныне живущих великих умов так и не смог найти следы существования магических чар. Все прорицатели и колдуны в итоге оказывались скользкими пройдохами или искусными фокусниками. Поэтому само понятие «магия» уже давно не воспринималось всерьёз и историков, поддерживавших эту теорию, с каждым десятилетием становилось всё меньше. Для большинства людей друиды были лишь обитавшими в глубинах леса дикарями.

К путникам из леса вышла маленькая девочка в светлом льняном сарафанчике и тонких верёвочных сандалиях. Заплетённые в две косички волосы украшал венец из болотного ириса. Она что-то несла в руках и широко улыбалась. Джон опустил руку.

– Серьёзно?! – воскликнул Рэксволд. – Они послали к нам ребёнка?

– Она вестник мира, – пояснил следопыт. – И ты сильно ошибаешься, если думаешь, что они не позаботились о её безопасности.

Девочка приблизилась и бросила под ноги путникам пригоршню пыльной земли.

– Они приветствуют нас на своей земле, – перевёл её жест Джон.

– А я только сапоги почистил, – проворчал ассасин, смотря на свои ноги.

– Что с тобой не так? – шепнул Алан. – Мне вот интересно. Никогда раньше не видел друидов.

– Я научился ценить свободу выбора, – наёмный убийца строго взглянул на парнишку. – Поэтому мне не нравятся навязанные знакомства…

Девочка медленно обошла странников и остановилась напротив Рэксволда. Внимательно рассмотрев его чёрную броню, она осторожно коснулась пальцем навершия кинжала с гравировкой змеи.

– Убери её от меня, Джон, – ассасин положил ладони на рукояти клинков. – Я не люблю, когда трогают моё оружие. Это выводит меня из себя.

Следопыт улыбнулся и уже собрался попросить её на друидском наречии не стеснять воина, как девочка, ещё раз окинув всех взглядом, убежала, скрывшись в зарослях. Оттуда же послышались шорохи и навстречу путникам вышла старая женщина в одеянии цвета земли с накинутым на плечи зелёным платком.

– Какое чудное перевоплощение, – съязвил ассасин.

– Ну всё понятно, – Алан покосился на убийцу. – Бренди закончился. Теперь будет ворчать без передыху.

– При чём тут бренди? Уже и возмутиться нельзя? – Рэксволд развёл руками. – Ночь не за горами, а эти чащобные дикари нас задерживают. Я вообще очень надеялся, что мы их не встретим.

– Поменьше ненужных движений руками, – Джон посмотрел на ассасина. – Ведунья может тебя неправильно понять.

Женщина стала неспешно обходить путников, разглядывая их с ног до головы. Каждый её шаг сопровождался тихим постукиванием ударявшихся друг о друга разноцветных бусин, что покрывали крапчатым узором седину распущенных волос.

– Боги, теперь эта будет глаза таращить, – убийца приложил ладонь к лицу и покачал головой.

– По-моему, она слепая, – тихо сказал Алан.

– О-о-о. Это воодушевляет. Сейчас она будет нас щупать до утра, – Рэксволд поймал на себе укоряющий взгляд следопыта и замолчал.

Ведунья остановилась напротив Джона и величаво произнесла:

– Resondre natsaro kondrokula.

– Что она говорит? – спросил Алан.

– Пророчеству суждено сбыться, – перевёл фразу следопыт.

– Resondre natsaro kondrokula, – повторила женщина и протянула Джону деревянную фигурку.

– Я не понимаю, – произнёс Джон на друидском наречии.

Она ничего не ответила, продолжая держать в протянутой руке резную фигурку девы. Следопыт осторожно взял поделку и тут же упал без сознания.

* * *

– Нет… Не умирай… Не смей! Слышишь!!!

Джон открыл глаза. Голос принадлежал прекрасной девушке с заплаканным лицом, что склонилась над ним, гладя его щёку. Её длинные каштановые волосы трепал ветер, а за ними угрюмо проглядывало пасмурное небо. Судя по всему, голова следопыта лежала у неё на коленях. Он хотел пошевелиться, но ощутил полное бессилие – язык и тот безропотным камнем лежал во рту.

– Прошу, не оставляй меня, – тихо сказала незнакомка, заключая воина в объятия. – Ты всё, что у меня есть…

От груди по телу разливалась тупая боль. Если бы он мог привстать и посмотреть, то без сомнения увидел бы там ужасное ранение. Джон с трудом перевёл взгляд в сторону. Сквозь моросящий дождь вдалеке проглядывалась затянувшая весь горизонт чёрная полоса. Ветер усиливался, и мгла стремительно приближалась, жадно пожирая серое небо. Следопыту никогда раньше не доводилось видеть такой странной бури. Внезапная вспышка молнии осветила небо, и над ними заклубились тёмные грозовые облака. Сквозь шум дождя и свист ветра он отчётливо слышал плач девушки, но ничем не мог её утешить. Звуки постепенно становились тише. Ещё одна молния озарила в небесах силуэт, сильно напоминавший парящего дракона. Джон сделал последний вдох, и пелена мрака окутала его глаза.

* * *

– Ты что натворила, старая карга? – кинжал Рэксволда застыл у шеи ведуньи.

Женщина, сохраняя полную невозмутимость, смотрела на ассасина широко распахнутыми белыми глазами. Он хотел указать ей на следопыта, но потом понял, что она всё равно ничего не увидит. Откуда-то из леса вылетела стрела, вонзившись у ног убийцы.

– Кажется, это предупреждение, – испуганно пролепетал Алан.

– Лучше не злите меня, – громко сказал Рэксволд, встав от своей заложницы с другой стороны, чтобы использовать её как живой щит.

Ведунья не шевелилась, чувствуя у горла холодную сталь. Рядом с ассасином воткнулась ещё одна стрела, на этот раз ближе. Стало очевидно, что скрывавшиеся в кустах лучники взяли их в кольцо.

– Они повсюду! – Алан лёг на живот, обхватив голову руками.

– Я сейчас доберусь до вас, кустарные бойцы, и посмотрю, чего вы стоите вблизи! – крикнул Рэксволд зарослям вокруг.

Он озирался в ожидании очередной стрелы, но ничего не происходило. Внезапно ассасин увидел на земле длинную тень, тянувшуюся из-за спины. Тело убийцы опередило его сознание. Ловким движением он перехватил копьё и дёрнул его на себя. У ног Рэксволда растянулся юноша в набедренной повязке, которого он тут же поставил на колени. Один из кинжалов упёрся в его горло, второй же снова занял место у шеи ведуньи.

– Ну?! Ваш ход! Ещё одна стрела и я перережу им глотки! – крикнул ассасин, не на шутку разозлившись.

– Что ты делаешь? – пробормотал Джон, постепенно приходя в сознание и поднимаясь с земли. – Опусти оружие.

Недовольно хмыкнув, Рэксволд задвинул кинжалы в ножны:

– Вы даже не представляете, как вам повезло…

– Фу-у-х, – выдохнул Алан, вставая с земли и отряхивая штаны. – А я уже с жизнью успел распрощаться. Хорошо, что ты очнулся, Джон.

– Что это за голодранец? – убийца кивнул на поднимавшегося с колен полуголого юношу. – Ему одежды не хватило?

– Трёхнедельный ритуал посвящения в охотники, когда мальчик становится мужчиной, доказывая силу своего духа, – следопыт посмотрел на юношу, коснулся двумя пальцами своего лба и опустил сжатый кулак к груди – жест миролюбия, призывающий забыть старые обиды.

Молодой охотник ответил аналогичным движением и перевернул копьё остриём вниз. Женщина указала пальцем на Джона, промолвив на друидском наречии:

– Отныне ты узрел.

Ассасин вопросительно посмотрел на своего переводчика.

– Теперь я видел, – ответил ему следопыт. – Но я не совсем понимаю, что она имеет в виду.

Ведунья сделала несколько шагов в сторону леса, но потом развернулась:

– Ты знаешь, что твой друг настолько же глуп, насколько искусен?

– Переведи, – сказал Рэксволд, заметив улыбку на лице женщины. – Я хочу знать, что её так веселит.

– Она говорит: они не хотели ничего плохого и восхищены твоей смелостью, – соврал Джон, ощущая тот самый миг, когда правда может привести к кровопролитию.

– Передай им, чтобы впредь не играли со смертью, – убийца бросил на друидов строгий взгляд.

– Мой друг передаёт извинения за своё невежество, – произнёс следопыт на друидском наречии.

Ведунья с юношей одобрительно закивали головами, и Рэксволд немного смягчил свой взор. Спустя полминуты друиды растворились в зарослях, и путники снова остались одни.

– Может поведаешь, что случилось? – ассасин вперил взгляд в мечника. – Ты чего рухнул как подкошенный?

– По дороге расскажу, – ответил Джон, загадочно смотря на деревянную фигурку. – Скоро стемнеет. Нужно найти место для ночлега.

Тихий вечер неторопливо вытеснялся шёпотом крадущейся ночи. До заката оставалось ещё полчаса, но многочисленные лесные тени уже сливались в густую непроглядную тьму. Уставшие путники остановились под небольшим утёсом, что одиноко возвышался на поросшем бурьяном пригорке. Ночь обещала быть холодной.

* * *

Во мраке сумерек группа хорошо сложенных воинов стояла у давно остывшего кострища. Мускулистый варвар с татуировками на лице присел на корточки и, зачерпнув рукой золу, негромко сказал:

– Они опережают нас на день.

На земле вокруг кострища ещё различались следы пребывания нескольких путников. Грок посмотрел в сторону реки. Из камышей предательски торчал угол спрятанного плота. Варвар встал и неторопливо прошёл вдоль опушки леса. Его взгляд зацепился за сломанную ветку:

– Бегите… Прячьтесь… Это вас не спасёт…

Немного погодя разбойники скрылись в лесной гуще, оставив после себя лишь запятнанный следами сырой берег.

ГЛАВА 4

Первые лучи рассвета осветили вершину утёса, разогнав последние остатки холодной ночи. Знал бы Алан, что в траве затаилось обилие острых камней, соорудил бы подстилку из елового лапника. В отличие от носивших броню спутников, наутро он отлично прочувствовал последствия такого сна. Новые синяки прекрасно дополняли вчерашние царапины от колючих кустов.

Охотники за сокровищами ушедшей эпохи слегка перекусили и снова двинулись в путь.

– Так мне это не приснилось? – зевая спросил Рэксволд. – Не верящий в сказки Джон вчера рассказывал про своё видение?

– Видение или же сон, но всё происходило как наяву. Даже после того, как я очухался, в груди ещё ощущалась слабая боль.

– Магия друидов, – ассасин нарочно придал голосу жутковатый оттенок, а после совершенно обычно продолжил: – Да головой ты при падении приложился. Вот и все дела.

– Может, ты и прав, – Джон посмотрел на солнце, выверяя нужное направление.

– Долго нам ещё до этого священного леса? – потягиваясь поинтересовался Рэксволд.

– Не думаю. Если ориентиры из рассказанных тобой преданий верны, то после утёса двигаемся на запад, пока не упрёмся в пропасть. Но что-то мне подсказывает: мы просто будем блуждать неделю, пока не дойдём до южного берега королевства.

– Тогда постарайся больше не падать без сознания при виде всякой ерунды, – с усмешкой произнёс ассасин.

– Будешь мне теперь всю дорогу это припоминать? – нахмурился Джон.

– Нет, если ты объяснишь, как солдат, прошедший самую бойню гражданской войны, мог упасть в обморок при виде друидской игрушки, – убийца наклонил голову набок. – Кстати, где она? Дай хоть на неё посмотреть. Может, она и вправду такая страшная.

Следопыт молча достал резную фигурку и кинул её Рэксволду. Ассасин остановился, покрутил деревянную поделку в руке, а затем шёпотом произнёс:

– В глазах потемнело… Кажется, я начинаю понимать, – Джон подозрительно посмотрел на Рэксволда, а тот продолжил: – Тьма рассеивается… Я вижу… небо… А по нему летит… клин драконов, и один из них машет мне лапой, – ассасин заржал аки заправский конь и кинул фигурку обратно следопыту.

– Смейся, смейся, – заговорщически произнёс мечник. – Я тебе обязательно всё припомню. Посмеюсь над тобой, когда выйдем к морю. Предполагаю, именно там я услышу новую историю про сокровища Радостной королевы или клад Одноногого пирата.

– О-о-о! – воскликнул Рэксволд. – Я знаю много историй. Жизнь моряка только из них и состоит. Хочешь, расскажу тебе про алмазы Злобного карлика?

Алан, не выдержав, прыснул. Джон улыбнулся, покачал головой и произнёс:

– До встречи с тобой ассасины мне всегда представлялись хладнокровными, безэмоциональными убийцами.

– Стереотипы, – пожал плечами Рэксволд. – Хотя в тайных гильдиях убийц по большей части именно такие и обитают. Понурые палачи, за достойную плату уничтожающие любую цель.

– Ты когда-нибудь состоял в таких гильдиях? – следопыт перелез через толстое упавшее дерево и обернулся.

– Нет, – упёршись рукой в ствол, ассасин легко перемахнул через препятствие. – Не в обиду будет сказано, солдат, но, что касается отнимания жизни, я никогда не выполнял чужих приказов. Не привык подчиняться. Меня вели вперёд исключительно принципы и амбиции. Если заказ на убийство шёл вразрез с моим моральным кодексом, то он посылался ко всем чертям. В гильдиях убийц за такое сразу же сносят голову. Там наёмник лишь инструмент без собственного мнения.

– Несладко им живётся, – сказал подошедший Алан, перебравшийся через дерево в более узкой части ствола.

– Ну это как посмотреть: поручений достаточно, платят хорошо, думать нужно только о выполнении заказа. Для большинства мастеров клинка – мечта, а не работа.

– И сколько таких гильдий существует в мире? – обернулся идущий впереди Джон.

– Немного. Как-никак они конкурируют между собой. Новые формирования появляются редко, и их очень быстро уничтожают крупные гильдии, веками восседающие на теневом пьедестале смерти.

– Веками? – удивился следопыт. – Раз гильдии убийц не истребили, значит, это на руку нашим правителям. Я прав?

– И не только королям, – с плутовской улыбкой подтвердил его догадку Рэксволд. – Любой обеспеченный и уважаемый человек может воспользоваться их услугами, чтобы не замарать свою репутацию. Гильдии ассасинов имеют влияние на всех континентах. Нет такой цели, до которой они не смогли бы добраться. Вопрос упирается исключительно в цену. Но стоит отдать им должное: при таких возможностях они никогда не пытались свергнуть действующую власть или захватить трон. Гильдии убийц вполне устраивает занимаемая ниша.

– А если ассасин не справится с заказом? – Алан поднял нерешительный взор на Рэксволда. – Вдруг его там убьют или возьмут в плен…

Обладатель кинжалов бросил на парнишку строгий взгляд:

– Ассасин скорее выберет достойную смерть в бою, нежели тюремные оковы. Серьёзно раненый, без возможности сражаться, он примет заранее приготовленный яд. Попасть в плен – навсегда опозорить своё имя. Для таких убийц дорога только на тот свет, и ему в этом помогут. А за проваленный контракт на убийство повысят вознаграждение и найдут другого исполнителя. Цель будет ликвидирована в любом случае.

– Откуда ты столько знаешь о гильдиях ассасинов, если никогда в них не состоял? – Джон переступил через узенький лесной ручеёк.

– Общие правила, в отличие от информации о заказах, не являются тайной.

– А убийцы могут работают парами? – Алан задумчиво почесал шею. – Или все одиночки?

– Могут, – отведя взгляд в сторону, сказал Рэксволд. – Хоть я и не состоял в гильдии, была у меня напарница. Идеальная техника владения двумя мечами. Сказать честно, я даже немного завидовал. Наша дружба длилась несколько лет. Но рано или поздно смерть забирает даже лучших. Это конечный удел таких, как я… – он покачал головой и ускорил шаг.

Беседа застыла на грустной ноте и, не получив продолжения, оборвалась. Дальше путники пошли молча. Берёзовая роща неспешно сменялась старой дубравой. Нарастающий птичий гвалт обещал тёплое утро.

* * *

В западной части Эльтарона затерялась маленькая деревушка, сокрытая от посторонних глаз. Даже самые подробные карты не могли поведать о её месторасположении. Ветхие деревянные домики, окружённые покосившимся частоколом, оставляли ложное ощущение незащищённости. Но жители этого поселения не нуждались в высоких заборах и крепких засовах. Суровый нрав, вопиющая жестокость и почти полная вседозволенность оберегали «Бездушных» лучше каменных стен.

На небольшом деревянном помосте стоял единственный человек, которого «Бездушные» боялись больше самой смерти. Он внимательно наблюдал за тренирующимися внизу бойцами, что, разбившись на пары, заняли почти всё пространство в кольце шести одноэтажных домов. Среди сражающихся воинов выделялся один щуплый парень в круглых очках с тонкой оправой. Не обращая внимания на объявший деревню лязг металла, он сидел, прислонившись спиной к расположенному в центре колодцу, задумчиво листая какие-то бумаги.

В голубом небе появилась едва различимая тёмная точка – почтовый голубь, стремительно приближавшийся к деревне с юго-восточной стороны. Сделав круг над поселением, птица спустилась на прибитую к перилам помоста деревянную клетку. Бальтазар незамедлительно взял голубя в руки и открепил от лапы маленькую, свёрнутую в трубочку записку. Сунув пернатого гонца в клетку, седовласый пробежал глазами сообщение и нахмурился: привыкший всегда добиваться своего, он люто ненавидел скверные вести. Главарь «Бездушных» спустился с помоста и крикнул:

– Квэлт, Дальер – за мной! Остальным продолжать тренировку!

Он зашёл в один из бревенчатых домов, уселся на стул и, немного откинувшись, забросил ноги на письменный стол. Последовавшие за ним воины смиренно остановились на затёртом ковре посередине комнаты.

– Дикая столица держит ухо востро, – недовольно сказал Бальтазар. – Отрава миновала колодцы Басторга. А значит, настало время более радикальных мер. Тащите сюда Пустоту.

Головорезы покинули помещение, и седовласый достал из ящика стола маленький пузырёк с вязкой сиреневой жидкостью. Каждый уважающий себя алхимик знал, что существовало лишь одно зелье подобного цвета и консистенции – «Лотос счастья». Под жизнерадостным названием скрывался сильнодействующий дурман, что крепко сковывал разум неистовой зависимостью, подгоняемой страшными муками. «Лотос счастья» готовился из смеси специальных настоев по старинному рецепту, известному лишь единицам. В его состав входили уникальные цветы с полей Ардонэйзии, редкие корни пустыни Аль Херон и специфические ягоды степей Рорха. Достать эти ингредиенты в Эльтароне не представлялось возможным. Никому, кроме Бальтазара, сквозь загребущие руки которого протекали все сделки контрабандистов лесного королевства.

Вскоре разбойники вернулись с закованной в кандалы девушкой в замызганной дырявой одежде. Они грубо поставили узницу на колени, вопросительно посмотрев на седовласого. Предводитель «Бездушных» щёлкнул пальцами и скрестил руки на груди. Квэлт, намотав растрёпанную пшенично-золотую косу пленницы на ладонь, рывком поднял её поникшую голову. Усталый замученный взгляд девушки встретила надменная улыбка Бальтазара:

– Как тебе спалось, красавица, с крысами в темноте сырого погреба?

Узница хотела опустить голову, но Квэлт ещё сильнее намотал волосы на руку, упёршись костяшками кулака ей в затылок. Несмотря на причиняемую боль, пленница безэмоционально смотрела на Бальтазара, явно не желая удостаивать его ответом. Молчаливая пауза разозлила разбойника, и он наотмашь ударил девушку по лицу:

– Отвечай, когда к тебе обращаются!

Узница нахмурила брови, предав и без того строгим чертам лица ледяную суровость с проглядывавшей за ней хищностью. В одно мгновение она, словно пружина, оттолкнулась от пола, перевернулась в воздухе и обхватила ногами голову своего обидчика. Прежде чем Дальер успел что-то предпринять, Квэлт упал замертво со сломанной шеей.

– Манерам ты так и не научилась, но форму не потеряла. Это радует, – Бальтазар похлопал в ладоши, лениво убирая ноги со стола.

Второй разбойник выхватил меч и сделал прямой выпад. Девушка отразила атаку цепью от кандалов и, опутав ею клинок, коленом выбила его из рук врага. Молниеносный удар головой в лицо заставил Дальера отшатнуться к стене, держась за разбитый нос. Завладев повисшим на цепи оружием, пленница замахнулась, чтобы добить врага.

– Довольно! – рявкнул Бальтазар, крутя в руках небольшой сиреневый флакончик, и узница покорно замерла. – Если он умрёт, ты не получишь свою порцию счастья.

Девушка опустила меч и сделала шаг в сторону обладателя дурманящего зелья.

– Ты же его так хочешь, правда? – с ухмылкой сказал седовласый, видя, как жадно загорелись её глаза. – И знаешь, что я тебе не по зубам. Что нужно сделать?

Пленница снова опустилась на колени, не отрывая взгляда от блестящего пузырька.

– Молодец. А теперь ответь на простые вопросы и получи заслуженную награду. Кто ты? – Бальтазар хитро прищурился и опёрся локтями на стол.

– Пустота, – тихо ответила узница.

– Что течёт по твоим венам?

– Пустота…

– Что остаётся после тебя?

– Пустота…

– Хорошая девочка, – Бальтазар кинул ей в руки заветный флакончик.

Девушка вытащила зубами деревянную пробку и залпом выпила его содержимое. На её лице промелькнуло облегчение, тут же сменившееся неподдельным умиротворением. За мимолётным экстазом последовал прилив сил. Шум в голове и ощущение объятых пламенем вен стали понемногу утихать. Вместе с ними отступил и окутывавший разум туман. Ярко выраженное раболепство сменилось нескрываемым презрением, и узница грозно взглянула в сторону Бальтазара.

– Не советую тратить силы на заведомо проигрышное решение, – седовласый расплылся в загадочной улыбке. – Через два дня эффект от нектара полностью покинет твоё тело. Его место займёт усиливающаяся жажда, обрекающая тебя на жуткие страдания. Глоток сиреневого напитка станет дороже всего золота мира. А уже через неделю ты снова будешь скрежетать зубами и молить богов о смерти. Но вся ирония в том, что «Лотос счастья» вселяет в человека ужас при одной лишь мысли о скорой кончине. Ты будешь до последнего бороться за свою никчёмную жизнь, моя девочка.

На лице Пустоты застыли злоба и отчаяние. Главарь «Бездушных» постучал пальцами по столу и продолжил свою мысль:

– Впрочем, у тебя есть шанс получить ещё порцию нектара. Что скажешь?

Пленница нехотя кивнула головой, и Бальтазар пнул в её сторону большой деревянный сундук, до этого стоявший у стола:

– Тогда у меня для тебя задание. Всё необходимое ты найдешь внутри, – он посмотрел на разбойника. – Сними с неё кандалы.

Утерев разбитый нос рукавом, Дальер достал из кармана ключ. Он с опаской подошёл к не сводившей с него глаз девушке. Несколько осторожных движений, и железные браслеты со звоном упали на пол.

* * *

Близился полдень. Путники передвигались по густому лесу, переполненному старыми упавшими дубами. Изредка над их головами сквозь листву проглядывали кусочки синего неба, но они этого не замечали, вымеряя каждый шаг в лабиринте из мёртвых деревьев.

– Паскудный бурелом, – не выдержал Рэксволд. Он остановился и немного покрутился на месте. – И не видно ж из-за него ни черта.

– Да, – согласился Джон, глядя на вездесущие горизонтальные дубы, скрывавшие весь обзор торчащими, кривыми ветвями.

– Я могу осмотреться, – Алан подошёл к единственному наклонному дереву, лёгшему на скрещенные трухлявые стволы. Балансируя руками и аккуратно переступая ветки, он взобрался на его середину и чуть не поскользнулся на оторвавшемся куске гнилой коры.

– Ты только не свались, – предостерегающе сказал Джон.

– Угу. Мы тебя не потащим, – с усмешкой произнёс ассасин.

Парнишка с предельной осторожностью дошёл до конца ствола и, поднеся ладонь к глазам, повертел головой. В просвете между стоявшими вдалеке дубами зеленело бескрайнее, ровное пространство с большими, причудливыми кустами.

– Недолго ещё волочить ноги по сучьям, – обнадёжил спутников юнец. – Там вроде поле.

– Поле? – удивлённо переспросил Джон. – В такой глуши?

– Туда, – указал странникам направление благополучно спустившийся Алан.

При ближайшем рассмотрении полем оказался необъятный провал, из которого росли могучие кедровые сосны. Их плотно прилегавшие друг к другу кроны создавали иллюзию равнины, а макушки более высоких деревьев – кустов.

Путники обнаружили священный лес друидов раньше, чем предполагал следопыт. Ночной сплав по реке и полтора дня пути по чащобе немного запутали Джона, но в целом он выбрал правильное направление. Рэксволд бросил победоносный взгляд на слегка удивлённого мечника.

– Ладно, ты прав. Лес существует, – неохотно признал Джон и подошёл к краю пропасти.

Стволы деревьев уходили вниз и пропадали в темноте. Все попытки солнечного света достигнуть глубин бездны разбивались о верхушки густых кедровых крон. Дно пропасти полностью скрывала тьма.

– Интересно, насколько она глубокая? – Алан посмотрел вниз.

Следопыт бросил в пропасть камень, но услышал лишь отдаляющийся звук скачущего по веткам булыжника, пока его и вовсе не поглотила тишина.

– Что-то смягчило удар. Скорее всего, дно поросло мхом, – разочарованно сказал Джон. – Или же она бездонная.

– Можно сбросить Алана, – ассасин похлопал паренька по плечу. – Орёт он знатно. Даже если она бездонная, мы будем его слышать не менее часа.

– Очень смешно, – юнец демонстративно закатил глаза. – Что дальше-то? Есть идеи, как мы будем спускаться?

– Есть одна, но она тебе не понравится, – Джон бросил взгляд на сплетение лиан, облюбовавших края пропасти. Вьющиеся растения свисали прямо с обрыва и ныряли в непроглядную тьму.

– Серьёзно? А если они не достают до дна? – недоверчиво предположил парнишка.

– Значит, тебе всё же придётся прыгать, – Рэксволд направился в сторону лиан. – Я проверю. У меня самая лёгкая броня. Да и за восемь лет плавания я достаточно налазился по канатным снастям. Мне не составит труда подняться наверх, если чёртовы растения окажутся слишком короткими.

– Ты понимаешь, что они могут оборваться? – встревожился Алан.

– Не боись, – со смешком ответил ассасин. – Если они оборвутся, я сварю из их остатков похлёбку, когда вскарабкаюсь обратно.

– Алан прав, – рассудил следопыт. – Здесь не место шуткам. Ты осознаёшь всю опасность затеи?

– Конечно, – ответил Рэксволд, хватаясь за лиану. – Именно поэтому это должен сделать я.

Алан и Джон с замиранием сердца смотрели, как проворный ассасин спускался в глубины бездны. Метр за метром. Всё ниже и ниже. Он ловко перебирал зелёные канаты, стремительно погружаясь в полумрак. Внезапно он сорвался и стал падать, но через пару мгновений снова схватился руками за сплетение растений.

– Зуб даю, вы купились! – крикнул он наверх, раскачиваясь на лианах. – Жаль, отсюда не видно ваших рож!

– Рэксволд, ты кретин! – донёсся звонкий голос откуда-то сверху.

– Зато мы теперь наверняка знаем, что они выдержат даже тяжёлую экипировку Джона. Не за что, кстати! – ассасин продолжил спуск, пока окончательно не скрылся во тьме бездны.

Томительные секунды ожидания прервал слабый крик, долетевший со дна пропасти:

– Ну, где вы там?! Спускайтесь!

«Спускайтесь», – тихо повторило эхо. Авантюристы переглянулись и взяли в руки лианы.

– Имей в виду, – строго сказал Джон. – В таких местах обычно водятся змеи и пауки. Есть вероятность встретить их ещё до того, как мы окажемся внизу. Как бы тебе ни было страшно или больно, ни при каких обстоятельствах не разжимай обе руки. Постоянно держи эту мысль в голове.

Алан кивнул и, тяжело вздохнув, ещё сильнее вцепился в лиану.

– Что ж, – улыбнулся следопыт. – Тогда вперёд. Навстречу приключениям. Мне уже самому интересно, что же таит в себе эта загадочная пропасть и почему друиды считают её священной.

Солнечный свет тускнел и отдалялся по мере того, как Джон с Аланом спускались в мрачные глубины бездны.

* * *

Прохладную темноту пропасти наполнял насыщенный запах грибов и сырой древесины, а царившая на дне тишина неприятно давила на уши. После светлого леса с пением птиц и свежим ветром на языке ассасина крутилось лишь одно слово – могила.

– Да, тьма, хоть глаз выколи, – недовольно сказал висящий на лианах Джон, нащупывая сапогом более или менее твёрдое место.

– Пожалуй, так будет лучше, – Рэксволд щёлкнул огнивом, и яркий свет моментально разогнал мглу.

Следопыт посмотрел на убийцу, державшего в руках небольшой факел.

– Всегда знал, что он когда-нибудь мне пригодится, – добавил ассасин и с видом спасителя провёл ладонью сквозь пламя.

Джон осмотрелся. Влажную землю бороздили поросшие мхами корни. Чёрные стволы кедровых сосен устремлялись вверх и пропадали во мраке. Основания деревьев облепляло бесчисленное множество различных грибов. Некоторые из них он видел впервые. Мечник приблизился к одному из стволов и осторожно срезал ножом большой бежевый гриб. Алхимики называли его вампирическим трутовиком за уникальное свойство древесного паразита проникать сквозь самую толстую кору и питаться смолой своей «жертвы». Среди охотников и следопытов прижилось другое название гриба: за лёгкую воспламеняемость и долгое горение они прозвали его огневиком, зачастую используя в практических целях.

Джон поднял сырую ветку, наколол на неё гриб и щёлкнул огнивом. Самодельный факел вспыхнул, и усилившийся свет выхватил из тьмы ноги слезавшего по лианам Алана. Следопыт усмехнулся, кивнув на факел ассасина:

– Сколько ты, говоришь, таскал его с собой?

– Мой поярче будет, – невозмутимо отпарировал Рэксволд.

– Так я могу второй сделать, – задорно сказал Джон.

– Ты нарываешься, – ассасин наклонил голову набок.

– Правда? А я и не заметил, – хитрые глаза Джона говорили об обратном.

Рэксволд покачал головой, подошёл к следопыту и натянуто улыбнулся:

– Хоть что-то ты умеешь делать лучше меня, – затем взгляд ассасина упал на с трудом спустившегося Алана. – Ну наконец-то. Я уж думал, ты так и будешь болтаться там до зимы.

Парнишка снял с себя паутину и посмотрел на Джона:

– Какой здоровский факел. А сделаешь мне такой же?

– Конечно, мой юный друг, – ответил следопыт и направился в сторону ближайшего дерева.

– Когда это вы уже успели спеться? – Рэксволд прищурил глаза. – Ну да ладно… Нужно двигаться дальше.

* * *

Три дрожащих огонька разгоняли мрачный покой священного леса друидов. Гигантские чёрные стволы, словно колонны, подпирали беспросветно тёмный свод. Устилавшие землю корни деревьев напоминали застывших змей, то и дело подбивавших незваных гостей споткнуться и рухнуть в грубые объятия мшистых коряг.

– Мерзкое место, – произнёс Алан, слегка поёжившись.

– Наверно, именно так и выглядит загробный мир, если он вообще существует, – Джон посмотрел на спутников. – Никакого намёка на живность: ни пения птиц, ни признаков зверей. Комариного писка – и того нет. Лишь тьма и мёртвая тишина. Порой мне кажется, что последние несколько столетий сюда вообще не ступала нога человека.

– Пожалуй, да, – Рэксволд пнул торчавший из корней мухомор, и тот, развалившись на несколько частей, улетел в темноту. – Даже местный сюда не сунется. Окружающие пропасть леса полны хищников, разбойников и дикарей. Последние тоже вряд ли спускались в эту грибную могилу.

– И как мы отыщем здесь руины замка? – спросил Алан, почесав затылок. – Что, если он полностью разрушился при обвале и корни уже давно поглотили его развалины?

– Предания дикарей гласят о замке, провалившемся под землю, но что-то тут не сходится, – ассасин топнул ногой по хитросплетению корней. – Дно бездны слишком ровное. Рухнувший с такой высоты замок образовал бы подобие приплюснутого холма. А здесь я не вижу ни уклонов, ни возвышений. Это странно. Поэтому смотрите в оба.

– Или его вообще не существует, – без энтузиазма добавил Джон. – Впрочем, я и не надеялся здесь что-то отыскать. Отведу вас к центру бездны и буду возвращаться. Я увидел уже достаточно, чтобы удовлетворить своё любопытство.

– Как знаешь, – Рэксволд посмотрел на парнишку. – А ты?

– Не уверен, – юнец поднял факел повыше. – Вокруг лишь тьма и грибы. Припасы тают как снег на солнце, а тут их даже пополнить нечем. Наверное, через пару часов всё же нужно будет поворачивать назад.

– Чёрт возьми, неужто всё напрасно, – Рэксволд достал старинную золотую монету, что таинственно заблестела в свете огня. – Откуда же ты взялась… Жаль, ты не можешь говорить… Тебе, наверное, есть что рассказать… Фух… Что-то здесь становится душно…

– Душно? – удивлённо произнёс Алан. – А я совсем озяб. Не хочется относить факел далеко от тела. От огня хоть какое-то тепло.

– Здесь и правда прохладно, – поддержал его следопыт.

– Тихо, – вдруг сказал ассасин, сжав монету в кулаке. – Вы слышите?

Где-то в темноте слабо журчала вода. Странники пошли на звук и оказались у крохотного озерца, в которое с крутого берега падал тонкий ручеёк. Тёмная гладь воды посреди леса вечной ночи выглядела жутковато, и Алан сразу вспомнил, как в Ардонэйзии непослушных детей пугали шишигами, маленькими горбатыми чудовищами, что обитали в мелких водоёмах и болотах. Солнечным днём такие небылицы вызывали лишь улыбку, но сейчас, в беспробудной тьме пропасти, подобные воспоминания неприятно щекотали нервы.

– Как кстати. Можно освежиться, – Рэксволд воткнул факел между корней, наклонился и зачерпнул ладонями воду. – Хорошо-то как, – довольно изрёк он, умывая лицо. – Леденючая. Присоединяйтесь!

– Что-то не хочется, – поёжившийся Алан смотрел на ассасина, как на безумца.

– Я тоже пас, – сказал Джон, вглядываясь в зияющую над головой темноту.

– Не думал, что вы такие мерзлявые, – ассасин снова наклонился к воде.

Неожиданно тусклый свет факела выхватил на дне водоёма позеленевший человеческий скелет.

– Твою ж мать, – выругался Рэксволд, отпрянув назад.

– Что такое? – следопыт осторожно подошёл к ассасину.

– Похоже, мы не первые, кто забрёл в эти края.

– С чего ты взял? – не сводя глаз с убийцы, спросил Джон.

– Смотри, – ассасин взял в руки факел, чтобы получше осветить свою находку, но сквозь кристально чистую воду чернели лишь корни, устилавшие дно озерца. – Скелет. Здесь был скелет.

Следопыт провёл факелом над водой, но не заметил ничего необычного.

– Хорошая попытка, Рэксволд, – вдруг заулыбался он. – Я даже поверил поначалу. Хочешь заинтересовать меня, чтобы я передумал уходить?

– Я знаю, что видел, – ассасин пристально всматривался в воду. – Но теперь здесь ничего нет. Чертовщина какая-то.

– Из-за чего сыр-бор? – Алан подошёл к воинам, и свет трёх факелов слился воедино.

– Может, он помахал рукой и уполз? – ехидно спросил мечник.

– Иди к чёрту, Джон, – раздражённо сказал Рэксволд, покидая берег. – Доведи меня до центра пропасти, и я не смею тебя больше обременять. Я же задержусь здесь ещё на дня два-три, чтобы получше изучить это место. Водоёмы не дадут умереть от жажды, а пустой желудок я как-нибудь переживу. В конце концов, не зря же я проделал такой долгий путь.

– По моим расчётам, мы будем в центре очень скоро, – следопыт двинулся вперёд.

– Алан, у тебя ещё есть время, чтобы принять решение: возвращаться с ним или остаться со мной.

Едва ассасин закончил фразу, как все факелы потухли и его окружила тьма, из которой донеслось странное бульканье, плавно переходящее в шипение.

– Да вы издеваетесь, что ли?! – рявкнул опешивший Рэксволд, безуспешно всматриваясь в темноту.

В ответ на его слова шипение перетекло в глухой рык.

– Не знаю, как вы это делаете, но уже не смешно. Вы хотите меня разозлить?

Рык не умолкал и даже раздваивался, вызывая внутри зудящее ощущение дискомфорта.

– Хотите, чтобы я отрезал вам лишние конечности? – угрожающе изрёк ассасин. – Я могу…

Он надеялся на проблески сознания у своих спутников, но вместо этого рык стал сопровождаться протяжным воем, окончательно разгневавшим его. Убийца запустил потухший факел в сторону источника звука, и кинжалы с лязгом покинули ножны:

– Что ж. Вы сами напросились! Хотите поиграть?! Хорошо! Кто не спрятался, я не виноват…

* * *

Вооружённый кинжалами Рэксволд тихой поступью приближался к Джону, осторожно переставляя ноги, чтобы не запнуться о корни.

– Что с ним? – удивлённо спросил Алан, вглядываясь в остекленевшие глаза ассасина.

– Вдовий плен, – следопыт посмотрел вслед пролетевшему рядом факелу и отошёл в сторону, чтобы убийца не добрался до него. – Не думал, что когда-нибудь ещё столкнусь с этой дрянью.

– Что ещё за дрянь? – не зная, о чём пойдёт речь, юнец на всякий случай поморщился заранее.

– Самый опасный и непредсказуемый из всех грибов. Вдовий плен настолько редкий, что большинство алхимиков уже давно считает его канувшим в безвестность. Но, как видишь, нам неслыханно «повезло» нарваться на эту чёрно-коричневую гадость. Видать, Рэксволд где-то задел его, и он изрыгнул свои споры в воздух. Теперь разум ассасина пребывает в искажённой реальности.

Рэксволд остановился, пробормотал что-то нечленораздельное и бросил пустой взгляд в сторону Алана. У парнишки пробежали по спине мурашки, и он попятился назад.

– Не бойся, но и не подпускай его слишком близко. Он не видит и не слышит нас. Жар, бред, галлюцинации, слепота и повышенная агрессия – прекрасные симптомы для и без того не совсем адекватного убийцы. Его нужно как-то вырубить. Потеря сознания замедлит действие спор. Иначе рассудок скопытится раньше, чем мы сможем ему помочь.

Ассасин рассёк кинжалами воздух и уронил невидящий взор вниз, словно прислушивался к окружающим звукам.

– Но как к нему подобраться? – пролепетал юнец.

– Есть у меня одна идея, – не отводя глаз от убийцы, произнёс Джон. – Найди какую-нибудь ветку, а я пока присмотрю за ним. Хотел бы я знать, что он сейчас видит…

* * *

Рэксволд в боевой стойке старался уловить каждое дуновение ветра, каждое содрогание земли под ногами. В окружавшей его тьме что-то рыскало, и он чувствовал, как оно пыталось к нему подобраться. Ассасин уже не помнил, где находился и что делал, но инстинкты говорили ему выжить любой ценой. Все звуки уже давно смешались в безумный шум, отдававший в голову пульсирующей болью. Чьи-то костлявые пальцы коснулись его локтя, и лезвия кинжалов стремительно прошли сквозь гулкую пустоту мрака.

– Иди сюда, тварь! – заорал Рэксволд, делая хаотичные выпады в стороны. – Где же ты?! Давай! Возьми меня, если сможешь!

Перед лицом ассасина пронёсся лёгкий ветерок, и он на опережение совершил выпад в сторону предполагаемого врага. Один из клинков задел цель: с лезвия кинжала на руку стекла струйка крови.

– Как тебе виверхэльская сталь на вкус?! Ну же, покажись!

Незримая костлявая лапа упала ему на плечо, и Рэксволд совершил круговой удар кинжалами, именуемый «мельницей смерти». Отрубленные фаланги пальцев упали вниз и ударились о его сапоги.

– Я буду отрезать от тебя по кусочку, пока ты не сдохнешь у моих ног!

Вдруг тьму разорвал яркий мерцающий свет. Ассасина повело в сторону, и он рухнул вниз.

* * *

Рэксволд лежал без сознания. Тяжёлый удар следопыта пришёлся точно в подбородок.

– Всё-таки задел меня, – Джон посмотрел на порезанную ладонь. – И это будучи слепым и глухим. Если бы не фокус с веткой, мог бы ранить и посерьёзнее.

Алан забрал у ассасина кинжалы и взглянул на Джона:

– Ловко ты его уложил. У меня до сих пор ноги дрожат от увиденного. Что дальше?

– В моих вещах есть верёвка. Свяжи ему руки за спиной да потуже. Даже без оружия он представляет для нас опасность, – следопыт смахнул со лба пот. – От такого накала страстей мне уже и самому стало жарко.

Юнец связал Рэксволда, и Джон повернулся в сторону деревьев:

– Полдела сделано. Надеюсь, удача не подведёт и во второй раз. Нам нужно найти горькую синявку. Синеватый гриб на тонкой ножке с утолщением посередине. Ты его сразу узнаешь по круглым голубым пятнам на шляпке. Под ней – трубчатый слой. Обычно растёт с северной стороны ствола. Понял?

– Ага, – с готовностью кивнул парнишка. – Собирать все синие грибы и показывать тебе.

– Ну, можно и так, – следопыт почувствовал испарину на лице. – Вот же ж… У меня для тебя плохие новости… – он присел у мёртвого дерева. – Похоже, меня тоже зацепило…

– Ой-ёй, – растерянно пролепетал Алан.

– Не волнуйся, тебе не придётся бороться со мной. Если не совершать резкий движений, то я смогу избежать галлюцинаций и сам потеряю сознание. Правда, уже не проснусь без посторонней помощи…

– Но как я…

– Послушай, пока я ещё могу говорить, – прервал его Джон. – Растолчёшь гриб рукоятью кинжала на моём щите, добавишь воды и зальёшь эту жижу во флягу. Получившуюся смесь выпьешь первым. На вкус – гадость, как коровий навоз. Но если не хочешь присоединиться к нам, то уж как-нибудь переживёшь несколько глотков. Больше и не надо. Затем ты напоишь сначала Рэксволда, потом меня, вне зависимости от нашего состояния. Уяснил?

– Понял! Я мигом.

Паренёк побежал к деревьям, но Джон его окликнул.

– Эй, Алан, – следопыт кивнул влево. – Мы пришли оттуда. Это на случай, если я уже не очнусь, – Джон прислонил голову к трухлявой древесине и, тяжело дыша, добавил: – И не держи на меня зла за то, что я тебя тогда душил…

– Ты что, помирать собрался?! Даже и не думай! – завопил Алан и бросился к поросшим грибами стволам. – Северная сторона? Чёрт возьми, и где она тут? Ладно, собираем синие грибы со всех сторон дерева…

* * *

Пот градом катился по лицу следопыта. Он чувствовал, как невидимая пелена окутывает его разум. Чтобы не потерять сознание, Джон вспоминал самые яркие моменты своей жизни.

Первая любовь, вскружившая голову и оставившая тонкий шрам в юношеской душе. Тем не менее следопыт был благодарен судьбе за романтические вечера, волнительные прогулки под луной и нежные поцелуи. Пожалуй, толика истинного счастья стоила намного больше, чем впервые разбитое сердце молодого наивного парня. С годами плохое стало забываться, оставляя в памяти лишь приятный запах её длинных волос и радостный звенящий смех.

Смерть отца показала Джону всю глубину боли от потери близкого человека, безысходность, острые когти которой безжалостно полосовали сжавшуюся в комок душу. Но он не сломался. Ощущение собственной ничтожности перед неотвратимым пробудило в нём желание бороться за жизнь. И ни опускающиеся порой руки, ни слабая почва под ногами уже не могли загасить искру надежды. С каждым годом Джон всё увереннее принимал вызовы судьбы, нанося ответный удар по козням злого рока. Строгие напутствия отца стали основой личного кодекса чести, что помогал следопыту не растерять себя в этом нелёгком деле.

Сражение в Каменных Полях явило Джону хищный оскал беспощадной войны, пожиравшей всё на своём пути. Мандраж перед грядущей битвой прошёл не сразу. Но взявший себя в руки следопыт поставил конечную точку в жизни незрелого солдата, ступив на тернистый путь воина. Лишь в бою, отнимая чужие жизни, Джон смог понять их настоящую цену. Не каждому дано, держа меч над почти поверженным врагом, прочувствовать все муки выбора. Череда тяжёлых решений вскормила кровью семя первых ночных кошмаров, ещё долго преследовавших следопыта.

Образы прошлого развеял лохматый запыхавшийся паренёк, что высыпал перед ним охапку голубых грибов. Юнец что-то говорил, но его голос звучал совсем далеко, и монотонный гул не давал разобрать ни слова. «Кто он и чего хочет?» – Джон посмотрел на его встревоженное лицо, и ему почему-то стало смешно. Он засмеялся, но не услышал своего смеха. «Что со мной? Почему всё вокруг темнеет?» – следопыт бросил взгляд на парнишку, державшего что-то в руках, и провалился во тьму.

* * *

– Прекрасно. Просто великолепно, – Алан с досадой сжал в кулаке гриб и ещё раз посмотрел на лежавшего без сознания следопыта. – Так. Нужно взять себя в руки. Что он там говорил? Синяя шляпка. Голубые пятнышки. Или наоборот? И, кажется, что-то про тонкую ножку. Давай, Алан, вспоминай. Сейчас всё зависит только от тебя.

Паренёк начал перебирать россыпь синеватых грибов, методом исключения откладывая неподходящие под описание.

– Чёрные точки. Не то. Жирная ножка. Нет. Светлые полоски. Не припомню такого. Белые пятна. Непохоже. Двойная ножка. Серьёзно? А этот вообще какой-то слизью покрыт. Фу! – Алан с отвращением отшвырнул последний гриб подальше, и перед ним осталось четыре одинаковых гриба.

– Какая-то там синявка, – пробормотал Алан, поднося один из грибов к лицу. – Во имя всех богов, пусть это окажешься ты.

Юнец подтащил к себе щит, взял в руки кинжал и принялся за дело. Вечную тишину тёмного леса нарушали лишь быстрые глухие постукивания. Так билось невидимое сердце надежды.

* * *

Кровавый закат, словно недоброе знамение, нависал над безмолвной долиной. Грок стоял на вершине крутого холма и, подпирая плечом дерево, всматривался вдаль. На соседнем холме от леса к небу тянулась седая полоса. Дым от костра намекал на ночной лагерь уставших путников или чьё-то жилище. Огонь мог вполне греть и того, по чьим следам так долго и упорно шли разбойники. Но гадать не имело смысла: Грок знал, что с наступлением ночи он со своими людьми уже будет там.

ГЛАВА 5

Неясный шум постепенно преобразовывался в человеческую речь. Звучащие эхом слова сливались в непонятные фразы, а те, в свою очередь, неспешно складывались в разумные предложения.

– Так ты не шутишь? Я действительно сражался с веткой? – удивлённый голос ассасина заставил Джона открыть глаза.

Дрожащий свет очерчивал контуры могучих деревьев и, вступая в неравную схватку со мглой, рассеивался в чёрной пустоте. Рэксволд и Алан сидели у небрежного костерка, оживлённо беседуя о минувших событиях. Следопыт привстал, и мир вокруг него весело закрутился. Лёгкое головокружение, тупая боль в висках и временами подкатывавшая тошнота – последствия смеси горькой синявки и вдовьего плена.

– Надо же… Ты смог… – Джон сел, с трудом фокусируя взгляд на сидевших у костра силуэтах.

– Вот и вторая грибная марионетка очнулась, – обрадованно произнёс паренёк. – Один в беспамятстве сражался с призраками, пока его не уложили. Второй вместо помощи с грибами лишь безмятежно улыбался, пока не уснул. А что Алан? Алан всех спасай!

Ассасин рассмеялся и легонько стукнул его кулаком по плечу:

– Считай, что это твоё боевое крещение. Ты вырвал нас из цепких лап смерти.

– Да, ты молодец. Не растерялся и сумел изготовить исцеляющий эликсир. Не лучший, конечно, вариант. После него организм будет ещё какое-то время истощён. Не исключены даже потери сознания, поэтому о подъёме по лианам можно пока забыть. Однако выбирать не приходилось, – следопыт перебрался поближе к огню. – Сам-то как себя чувствуешь?

– Судя по всему, лучше вашего, – Алан посмотрел на отчётливые мешки под глазами своих спутников. – То ли меня миновало, то ли твоя вонючая бурда пресекла мерзкую заразу. Не знаю… Но я сделал этого снадобья прозапас. На всякий случай.

– Мудрое решение. А огонь откуда? Тут же всё сырое, – Джон недоумённо огляделся.

– Я видел, какие грибы ты срезал для факелов. Из них я и развёл костёр. Рядом с ним разложил хворост, чтобы просох, – гордый собой, юнец довольно улыбнулся.

– Похвально. Ты быстро учишься, – следопыт по привычке посмотрел наверх, но его взор потерялся в темноте. – М-да. Хотел бы я знать, сколько продрых, но без неба мне этого не понять.

– Думаю, сейчас уже ночь, – Алан широко зевнул. – Но здесь это не имеет никакого значения. Тем более, пока вы были без сознания, я тоже успел немного поспать. Теперь, когда все в сборе, можно и перекусить, – парнишка указал на котомку, до краёв забитую круглыми зеленоватыми ягодами. – Из еды остались только сухари, да и тех хватит от силы на день. Я пополнил наши запасы провизии. И только не говорите, что она несъедобная.

Джон взял ягоду, недоверчиво покрутив её в пальцах:

– Глазам своим не верю. Плоды сыроцвета. Более блёклые, чем обычно, но это точно сыроцвет. Та ещё кислятина, однако есть можно. Чаще всего он растёт на болотах. Где ты его тут раздобыл?

– Да здесь, недалеко, – Алан мотнул головой влево. – Целая вереница кустов. Заметил их, пока искал грибы. Потом всё равно делать нечего было, вот и решил собрать. И раз они съедобные, то предлагаю наконец поужинать. Не знаю, как ваши, но мой живот начал урчать уже давно.

Лес вечной ночи, словно коршун, нависал над маленьким огоньком, вокруг которого сидели странники. Ягоды, закусываемые сухарями, казались уже не такими кислыми, оставляя на языке слабое медово-лавандовое послевкусие. Не подвернись под руку сыроцвет, пришлось бы выискивать съедобные грибы, кои Джону здесь пока не попадались, или же и впрямь жевать лианы.

Рэксволд закинул в рот ягодно-хлебную закуску, осторожно коснулся пальцами челюсти и произнёс:

– Скажи-ка мне, Джон, когда ты понял, что совесть позволяет тебе бить беспомощных слепых?

Следопыт чуть не подавился сухарём и исподлобья посмотрел на ассасина.

– Это ты-то беспомощный слепой? – Джон продемонстрировал глубокий порез на ладони. – Чуть руку мне не оттяпал.

– Нет, вы посмотрите на него – ни капли сожаления, – ассасин осуждающе покачал головой.

– Я сожалею только, что ты упал с первого удара и я не сумел растянуть удовольствие от процесса, – следопыт изобразил разочарование, а после добавил: – Алан, тебе нигде там не попадался вдовий плен? А то я бы ещё вломил этому неблагодарному убийце, но, боюсь, без гриба это будет весьма проблематично.

Алан улыбнулся. Рэксволд же нахмурился, бросил дерзкий взгляд на Джона и внезапно рассмеялся:

– Ну наконец-то, нотки агрессии, которую ты всячески подавляешь. Такой Джон мне нравится больше.

Странники продолжили трапезу, обсуждая планы на ближайшие два дня. Приблизительно столько времени, по меркам следопыта, требовалось человеку на полное восстановление после специфического воздействия грибов. Карабкаться наверх раньше намеченного срока никому не хотелось: на высоте даже мимолётная потеря сознания означала неминуемую гибель. С учётом новых запасов провизии вынужденная задержка на дне пропасти несильно расстроила Джона с Аланом, и они решили составить компанию ассасину, который всё ещё намеревался отыскать затерянные богатства.

* * *

Полная луна ярко освещала ночное небо, проливая загадочный свет на спящую долину. В лесу, на поросшей редкой травой поляне, полыхал огромный костёр, окружённый пятью маленькими. Костры соединялись между собой линиями, выложенными из костей животных, цветов вереска и остроугольных камней. Ночь в середине лета друиды считали священной, и каждое племя ежегодно проводило древний обряд, призванный задобрить лесных Духов. Благосклонность высших сил даровала людям хороший урожай и удачную охоту, а порой лесные Духи даже могли являться в образе зверей, чтобы наставить заплутавшие души на истинный путь. По крайней мере, в это верили друиды.

Вокруг главного костра на коленях стояли женщины, время от времени вскидывавшие руки вверх. Вторым кольцом за ними располагались мужчины с примитивными музыкальными инструментами. Пусть топорный вид поделок и оставлял желать лучшего, но издаваемые ими звуки завораживали. Звонкие ноты арфы и флейты беспокойно перекликались друг с другом, изредка отступая перед низким тембром виолончели. Странная тревожная мелодия, сопровождаемая хоровым песнопением и тяжёлым стуком больших барабанов, постепенно ускорялась. Гортанное пение мужчин переплеталось с тонким высоким голосом друидской девушки, которой периодически вторили остальные женщины. Протяжный плач виолончели утонул в низком рыке горна, и на передний план вышла переливающаяся игра арфы. Мужской баритон занял лидирующую позицию, по очереди поддерживаемую тремя женскими голосами. Пламя костра покачивалось в такт музыке, изящно дополняя таинство ритуала. Рёв трубящего горна задал песне новый ритм, а непрерывная барабанная дробь объединила все инструменты в единую композицию, сложности которой могли позавидовать лучшие бард-ансамбли лесного королевства. Пульсирующий хор стал выкрикивать слова, значение которых было понятно лишь посвящённым.

Когда песня отзвучала, друиды вскинули руки вверх и резко опустили. Пламя огромного костра, на секунду став зелёным, внезапно потухло. Чарующую тишину нарушал лишь слабый треск оставшихся костерков. Ведунья встала с колен и подняла вверх ладонь, объятую зеленоватым огнём, не наносившим никакого вреда. Такое знамение друиды видели впервые и с трепетом созерцали дарованный свыше знак. Где-то неподалёку хрустнула ветка, и зелёное пламя на руке женщины тут же угасло.

На поляну осторожно вышли шесть крепко сложенных воинов. Четверо из них было вооружено арбалетами и луками, направленными на друидов. Один из мужчин племени поднял с земли копьё, и тут же упал с торчавшей из глаза стрелой. Раздался пронзительный женский крик, плавно перешедший в тихий всхлипывающий плач.

– Ksandak zi nur! – громко сказала ведунья.

Побросав музыкальные инструменты, все члены племени, которых было не меньше пятнадцати человек, сбились в группу и, смиренно опустив глаза, уселись на землю. Ведунья направила в сторону бандитов невидящий взгляд, оставшись стоять у большого тлеющего кострища. На её лице не было и тени страха, а вытянутые в полоску губы выражали осуждение.

– Удивительно, – выйдя вперёд, сказал высокий широкоплечий варвар. – Слепая понимает больше зрячих. Убедитесь, что среди дикарей не затесался чужак.

Двое разбойников начали с разных сторон обходить друидов. Напуганные люди жались друг к другу, стараясь не смотреть на головорезов, что держали ладони на рукоятях мечей и были готовы без зазрения совести убить любого даже за косой взгляд. Один из бандитов, с косым шрамом через всё лицо, остановился напротив молоденькой девушки и поднял её с колен:

– Милое личико для дикарки. Я возьму с собой трофей, Грок?

Варвар хладнокровно посмотрел на ухмыляющегося разбойника и растерянную друидку:

– Мне плевать, Гимли. Меня, как охотника, интересует лишь конечная цель. Ничто не должно мешать погоне. Будешь с утра хоть немного вялым – разрублю напополам. Уверен в своих силах – развлекайся. Это относится и к остальным.

Разбойник прижал к себе девушку и подмигнул Гроку:

– Пожалуй, я рискну. Не каждый день попадаются друидские красавицы.

Девушка засопротивлялась, отталкивая от себя весёлого бандита, но тот крепко держал её за талию. Вдруг один из молодых друидов вскочил с места и сделал замах для броска топора. Вонзившийся ему в затылок арбалетный болт моментально оборвал попытку внезапной атаки: веснушчатый парень замертво упал на землю. Судорожно подёргивавшаяся рука всё ещё сжимала метательный топорик, что зарылся остриём в почву, чтобы не видеть гримасу ужаса, застывшую на лице друидки. Девушка истошно закричала и бросилась было к убитому юноше, однако мускулистые сцепленные у неё на животе руки легко отдёрнули её назад.

Встревоженная ведунья что-то заголосила на непонятном языке, но почувствовав упёршийся в подбородок кинжал, замолчала.

– Хороший выстрел, Индрикен! – рассмеялся Гимли, разворачивая и прижимая к себе горько рыдавшую девушку.

– Кому ещё что не нравится?! – рявкнул арбалетчик, на ходу перезаряжая оружие.

Он приблизился к друидам и направил на них поблёскивающий наконечник наложенного на арбалет болта. Поникшие мужчины принялись осторожно демонстрировать пустые ладони, загораживая собой дрожавших женщин. Довольный их перепуганным видом, Индрикен опустил оружие:

– То-то же. Хотя постойте-ка… Кого это они там прячут посередине? А ну, расползлись! – он вновь вскинул арбалет, целясь в центр группы.

Лесной народ недоумённо переглядывался, боясь сделать что-нибудь не так и лишиться жизни.

– Они тебя не понимают, – изрёк Грок и, выдержав паузу, указал пленникам на мёртвых соплеменников. – Gezkamo ri fayan ruc brahsigen…

Слова были сказаны на древнем наречии «дракшаз». Начало этого диалекта, понятного большинству диких племён семи королевств, тянулось ещё с тёмных веков истории. Но разменная монета взаимопонимания не исключала факта, что большая часть отшельнических народов, благодаря оседлому образу жизни, разговаривала на своём специфическом наречии, всё дальше уходя от общих традиций. В итоге дракшаз почти канул в безвестность, став уделом старейшин, ещё не забывших далёкие корни и бережно передававших редкое знание своим детям.

Для обычных людей любое наречие племён являлось бессмысленным набором звуков. Цивилизованное общество признавало лишь несколько основных языков, определённых географическим положением соседствующих королевств. У государств, находящихся на одном континенте, всегда было много общего, и схожий говор не являлся исключением. Поэтому жители Эльтарона, Ардонэйзии и Рорха без труда понимали друг друга, как и обитатели Виверхэля с Аль Хероном. Удалённые от других, королевства Грондэнарка и Грозовых островов имели свои уникальные языки.

Друиды уловили суть сказанной фразы и нехотя расселись в стороны, явив разбойникам напуганную русую девочку с двумя косичками, которую они все вместе пытались спрятать за спинами.

– Эх, жаль, Билли уже нет с нами. Он бы не отказался от такой игрушки, – Гимли прижал к себе плачущую девушку и поцеловал её в губы. – А мне и тебя хватит.

– Ты знаешь дракшаз? – удивлённо произнесла ведунья на древнем наречии.

– И что из этого? – подойдя к ней, бросил северянин.

– Тогда позволь спросить тебя: зачем вы вторглись в наши земли и пролили нашу кровь? – она заглянула пустым взглядом в лицо Гроку.

– Для меня нет ни преград, ни законов и уж тем более я не чту чужих традиций, – ответил варвар на дракшазе. – Но я готов дать тебе один шанс спасти своё племя, – Грок хрустнул шеей. – Мы ищем беглеца, создавшего нам немало проблем. Если поможете найти его, то больше никто не умрёт. Что касается девки, – он посмотрел на молодую друидку, грудь которой уже начал лапать Гимли. – Её отпустят на рассвете.

Пять вооруженных разбойников с интересом наблюдали за странной беседой.

– Ни черта не понимаю, – раздосадованно прошептал Индрикен. – О чём вообще можно говорить с этими животными?

– Заткнись и смотри в оба, чтобы никто из них не выкинул какую-нибудь глупость, – тихо сказал Конрад, держа наготове лук.

– Что ж, – ответила старая женщина. – Похоже, у меня нет выбора, но есть возможность спасти свой народ. Глупо её упускать. Охотники, вернувшиеся с трёхдневной охоты, могли видеть чужаков. Позволь мне спросить их об этом.

– Дерзай, – кивнул Грок.

Ведунья повернулась к своему клану и заговорила на друидском наречии.

– Говори на дракшазе, – тут же оборвал её варвар.

– Они плохо знают древнее наречие, так как с малых лет общаются на своём родном языке, языке друидов, – ведунья коснулась ладонью груди. – Клянусь Духом леса, я не скажу им ничего, что могло бы навредить вам.

Грок призадумался: кучка сломленных людей уже не представляла особой опасности.

– Будь по-твоему, – твёрдо произнёс он.

Размеренные и спокойные слова ведуньи встревожили племя. Разговор тут же скатился в бурную полемику между некоторыми импульсивными мужчинами и слепой женщиной. Однако после того как она вознесла руки вверх, друиды смиренно умолкли и неохотно закивали головами.

– Ну так что? – северянин посмотрел в затянутые мутной пеленой глаза. – Они видели здесь чужаков за последние дни?

– Да, – загадочно вымолвила ведунья. – Но прежде, чем я отвечу, могу ли я дотронуться до тебя, чтобы узнать, как ты выглядишь?

– Это ещё зачем? – не понял её намерений варвар.

– Я хочу запомнить внешность того, кто желает оборвать жизнь черноволосого чужака. Всё же именно я отправлю убийц по его следу. Не откажи хотя бы в соблюдении этой традиции.

– Хм. Про чёрные волосы я тебе не говорил, – задумчиво произнёс Грок. – Похоже, ты и вправду что-то знаешь. Ладно. Только быстрее.

Ведунья улыбнулась и коснулась морщинистой ладонью грубого, словно вытесанного из камня, лица варвара. Неожиданно её пальцы вспыхнули зелёным пламенем, и на щеке изумлённого северянина тут же появился красный ожог. Разбойники бросились на помощь Гроку, что резко оттолкнул от себя захохотавшую колдунью. Не видя врагов, она во все стороны размахивала полыхающей рукой, повергая окруживших её бандитов в замешательство и корёжа их слух скрипучим смехом. Остальные друиды, воспользовавшись отвлекающим манёвром, ринулись врассыпную и скрылись в кустах.

– Проклятая ведьма! – заорал варвар, хватая слепую за седые волосы и таща к одному из небольших костров. – Любишь огонь? Я тебе сейчас покажу его поближе.

С этими словами он швырнул ведунью лицом в полымя костра и наступил ей на спину. Женщина кричала, раскидывая горящие угли руками и поднимая вверх ворох сверкающих искр. Ночной воздух наполнился тошнотворными запахами жжёной плоти и сгоревших волос.

– Ну как?! Тебе нравится?! Жри пепел, старая сука! – разъярённый Грок сильнее надавил ногой на поясницу, и до его ушей долетел отчётливый хруст ломающихся позвонков.

Беспомощные барахтанья ведуньи постепенно сошли на нет, и, издав последний вопль, она испустила дух.

– Они все сбежали. Нам отправиться за ними? – Индрикен ожидал любых приказаний.

– Забудь. Их уже и след простыл. Но рано или поздно они сюда обязательно вернутся, – Грок оттащил мёртвую колдунью от размётанного кострища и одним взмахом секиры отрубил её чёрно-красную дымившуюся голову. – Я оценил их юмор. Теперь мой ход.

Одинокая луна, плывущая по ночному небу, с печалью смотрела на ужасы земной жизни. Поднявшийся прохладный ветерок уже не застал ни единой живой души на осквернённой ритуальной поляне. Костры медленно догорали, отбрасывая последние вспышки меркнувшего света. На длинном деревянном колу зловеще красовалась обгоревшая голова ведуньи. Прямо под ней, прислонившись к палке, в позе лотоса и с окровавленной арфой в руках сидело её обезглавленное мёртвое тело.

* * *

Подрагивающий свет факелов разогнал тьму, осветив не меньше дюжины кустов сыроцвета. Листья растения были такими же блёклыми, как и плоды, но обилие последних радовало глаз.

– Да, с голоду в ближайшее время не помрём, – подметил Джон, прикидывая, что ягод хватит ещё на одну котомку. – На крайний случай можно и съедобные грибы поискать, но раньше времени лучше не рисковать. Никто не знает, сколько ещё здесь скверны по углам таится. Не хотелось бы угодить в очередной вдовий плен.

– Собрать – не проблема, – Алан посмотрел на заполненную ягодами сумку. – А вот куда их класть…

– Да пусть пока повисят, – взглянул на паренька следопыт. – Всё свежее будут. Вернуться-то всегда успеем.

– И правда, – на секунду задумавшись, проговорил юнец. – А знаете…

– Тихо! – вдруг шепнул Рэксволд, закрывая ему рот рукой. – Кажется, я что-то слышал.

Путники напрягли слух, но не услышали ничего необычного. Окружающую мглу сковывала абсолютная тишина, изредка нарушаемая нервным сопением парнишки и потрескиванием факелов.

– Алан, ты можешь дышать тише? – ассасин строго посмотрел на юнца.

– Ты, часом, не болен? Жара нет? – Джон коснулся тыльной стороной ладони лба Рэксволда.

– Да заткнитесь вы все хоть на минуту, – зло прошипел ассасин, отталкивая руку следопыта.

Путники вновь прислушались к долгому молчанию тьмы, и где-то вдалеке прозвучал тихий свист, переходящий в хриплый рёв.

– Если это слышу только я, то разрази меня гром на этом самом месте. После подобных звуков я и провалился в беспамятство. Проклятые грибы, – раздражённо выпалил Рэксволд.

– Я тоже это слышу, – поддержал ассасина удивлённый Алан.

– Олень, – ошарашенно произнёс Джон. – Это чёртов олень. Так они обычно предупреждают своё стадо об опасности.

– Олень? Здесь? Не надо мне стада, дайте хоть одного, – убийца посмотрел на Джона. – Ну почему у тебя нет с собой лука? Ты вообще следопыт или кто?

– Стереотипы. Не ты ли про них вспоминал вчера утром? – ехидно подметил обладатель щита и меча.

– Да, от жареного мяска я бы сейчас не отказался, – мечтательно вздохнул Алан.

– Хм. Я не силён в охоте на крупного зверя, но думаю, что меткий бросок кинжала в шею свалит животину, – ассасин подкинул клинок в руке и вновь взглянул на Джона, – Гоните оленя на меня. За всю жизнь я промахивался лишь пару раз и то по пьяни.

Следопыт негромко рассмеялся:

– А как у тебя с преследованием цели в кромешной тьме?

– Что-то я не улавливаю ход твоих мыслей…

– Неужто ты думаешь, что приближающийся свет факела не спугнёт его?

– Об этом я как-то не подумал, – Рэксволд почесал затылок. – И что ты предлагаешь?

– Хоть у меня и нет лука, но я всё же следопыт. Большую часть службы в королевском легионе я провёл в лесах Эльтарона. – Джон задумчиво провёл рукой по отросшей щетине. – К огню животное точно не подойдёт. Но, кажется, это самец. Я могу попробовать приманить его криком самки. После этого нужно будет запастись терпением и бесшумно сидеть в засаде в полнейшей темноте, а потом, подпустив его поближе, одновременно метнуть клинки в приближающийся источник звука. Также придётся запомнить расположение стволов и выждать момент, когда деревья не будут препятствовать летящим кинжалам. Что касается запаха, его можно заглушить, обмазавшись тем же снадобьем из горькой синявки. Идея обречена на провал, но попытаться можно.

Рэксволд накинул капюшон, надел маску и посмотрел на нож в сапоге следопыта:

– Надеюсь, ты умеешь им пользоваться…

– Конечно. Сам не промажь, – с шуточным вызовом ответил Джон.

– Тогда посмотрим, чей клинок настигнет зверя, – всерьёз произнёс Рэксволд, предвкушая интересное состязание.

– А что делать мне? – растерянно спросил Алан.

– Молись всем богам, которых знаешь, – кинул из-за плеча ассасин, отправляясь на поиск оптимального места для засады.

* * *

Шёл второй час ожиданий. Густая тьма уже казалась материальной: она тягучей массой заполняла лёгкие, сковывала тело и не давала вдохнуть полной грудью. У сидевших за огромным пнём охотников изрядно затекли ноги, и Рэксволд уже был готов отказаться от этой дурной затеи. Следопыт хотел в последний раз попытать удачу, приманив животное криком оленьей самки, как вдруг в тишине послышались глухие постукивания копыт – что-то осторожно двигалось по изборождённой корнями земле. И если это не одна из тех жутких тварин, что последний час рисовало разыгравшееся воображение Алана, то они получили шанс разжиться жареным мясом на ближайшие дни. Джон сжал в руке охотничий нож и легонько коснулся предплечья ассасина, чтобы тот тоже приготовился к броску кинжалов. Рэксволд, держа клинки за лезвия, завёл руки за голову, намереваясь угостить животное смертоносным дуплетом. Пленённые тьмой взгляды невольно следили за источником звука, хоть и не могли явить ничего, кроме сплошной черноты. Внезапно стук копыт сменился недоверчивым фырканьем: олень остановился и стал принюхиваться к посторонним запахам. Джон был уверен, что сейчас он почует замаскировавшихся в грибной горечи охотников и даст дёру. Однако, спустя несколько томительных секунд, во мгле вновь послышались шаги – благородное животное не чувствовало подвоха и шло прямо в уготованную ему западню. Настал миг, когда три клинка одновременно рассекли воздух, устремившись к цели, что успела лишь вздрогнуть от резкого шороха. В зияющей черноте раздался испуганный крик оленя и удаляющийся стук копыт.

– Н-да. Не с нашим везением, – проворчал ассасин. – Осталось только кинжалы не найти.

Джон щёлкнул огнивом, и яркий режущий свет сковал глаза узким прищуром. Подпалив от нанизанного на палку горящего огневика остальные два факела, охотники вышли из укрытия, направившись к месту, где предположительно последний раз находилось животное. Рэксволд молча забрал источники света у своих спутников и поднял их повыше. Напряжённо всматриваясь во мглу, он сделал несколько хаотичных шагов в стороны, пока не заметил вдалеке две тусклые точки – отблеск рукоятей кинжалов, вонзившихся в мшистый ствол дерева. Ассасин с хмурой миной вернул факелы и, лениво переставляя ноги, направился за клинками. Его агрессивно гулявшие плечи с лихвой передавали кипевшее внутри раздражение.

Джон осмотрелся в поисках своего ножа, но нигде его не обнаружил. Если он ненароком отскочил и завалился в какую-нибудь щель, образованную сплетавшимися под ногами когтями деревьев, то на нём можно было смело ставить крест: искать иголку в стоге сена мечнику совсем не хотелось. Взор следопыта зацепился за маленькое пятнышко, что поблёскивало на свившихся в бугор тёмных корнях. Он присел и, коснувшись его рукой, взглянул на обагрённые пальцы. Вереница кровавых капель уходила в темноту.

– И чего расселся? – спросил вернувшийся ассасин, поправляя ножны на поясе.

– Кажется, ещё не всё потеряно, – Джон продемонстрировал спутникам растёртую на пальцах кровь. – Я попал. И, похоже, мой нож остался в нём, – воин встал и посмотрел во мрак. – Хотя ловить подбитое животное без лука – та ещё задачка. Теперь олень к нам и близко не подойдёт. Остаётся надеяться на серьёзность ранения или что он, не разбирая дороги, поломает ноги о бугры и колдобины…

Рэксволд не слушал рассуждений следопыта. Он с горечью смотрел на кровь, понимая, что священный лес друидов продолжает всячески издеваться над ним.

– Я уже говорил, что ненавижу тебя? – изрёк убийца, искоса взглянув на Джона.

– Догадываюсь, – с улыбкой ответил следопыт.

– Не-е-т, – протянул Рэксволд. – Теперь ты знаешь наверняка, – он недоумённо развёл руками. – Вот скажи мне, как ты умудрился попасть в оленя?! Я – опытный ассасин, и оба моих кинжала пролетели мимо. Ты – обычный следопыт, и твой единственный нож настиг цель.

– Может, я не настолько обычный, как тебе кажется, – хитро улыбнулся мечник. – Но сейчас это не так важно, чтобы тратить драгоценное время на разговоры. Я сидел полтора часа в засаде не ради того, чтобы остаться без жареного мяса, – Джон пошёл вперёд, освещая себе дорогу факелом.

– Да что ты расстраиваешься, – обратился к ассасину Алан. – В конце концов, именно ты нашёл нам такого хорошего проводника.

– Угу, – ответил Рэксволд, но от утешающих слов парнишки его ущемлённому самолюбию не стало легче, скорее наоборот.

Охотники отправились по багряному следу, чтобы завершить начатое. Веру в успех подкрепляла обильно кровоточащая рана животного – олень не мог уйти слишком далеко.

* * *

Взмыленный жеребец, постоянно подгоняемый всадницей, казалось, летел над землёй. Встречный ночной ветер развевал светлую косу с вплетённой в неё серой лентой. То, что предстояло сделать Пустоте, было ужасно, но «Лотос счастья» уже давно стёр тонкую грань между добром и злом. Суровая действительность, залитая сиреневой краской, призывала девушку выжить любой ценой. Бледное тело, что скрывалось под лёгкой серой бронёй, хранило немало памятных меток. Запястья Пустоты украшали многочисленные шрамы, на ногах навсегда остались отметины от ржавых цепей, уносивших её на дно озера, а на шее виднелся свежий след от верёвки. Девушка много раз пыталась свести счёты с жизнью, но воздействие дурмана всегда заставляло её выживать на волоске от гибели. Каждый раз это забавило Бальтазара и погружало сознание Пустоты в омут отчаянья.

Человек, находящийся во власти «Лотоса счастья», готов на всё. Она сама видела, как мать на потеху разбойникам задушила собственных детей за глоток этого изуверского напитка. Тогда Пустота с отвращением и осуждением смотрела на происходящее из железной клетки, на долгое время ставшей её новым домом. Она и не думала, что ей, непреклонной воительнице, уготована судьбой похожая, не менее печальная участь.

Уничтожение девушки как личности происходило постепенно. Бальтазар тщательно продумывал каждый ход своей безумной игры. Едва он понял, что сильную духом пленницу проще убить, чем сломить физически, как телесные истязания сменили душевные муки. Её заставляли лицезреть кровавые расправы над посмевшими ополчиться на разбойников селянами. Зверски изнасилованные женщины, что ползали среди останков разорванного лошадьми мужа. Страдания детей, которых заставляли выбирать, кого из родителей оставить в живых. Но даже здесь выбор был лишь иллюзией: не щадили никого – с одобрения Бальтазара истреблялись целые семьи. И чем больше крови лилось на глазах девушки, тем чаще она задавалась вопросом: почему её просто не убьют? Ответ пришёл вместе с вязкой жидкостью, что однажды залили ей в горло. Беспощадный дурман запустил когти в измученное сознание и смешал яркие краски мира в беспробудную серость.

Пустота стала венцом долгого эксперимента, сделавшего из неё податливую марионетку, бледную тень самой себя. Осколки сознания и обрывки души всё ещё скрепляла татуировка в виде двух перекрещивающихся мечей, что изящно располагалась внизу живота. Она напоминала девушке о давно минувших днях, но с каждым новым рассветом тёплые, близкие сердцу образы неотвратимо отдалялись, безропотно тая на холодном горизонте небытия. Однако, сейчас это не имело никакого значения. Далёкое прошлое и туманное будущее заменило настоящее с перспективой получить заветный флакончик за выполнение грязной работы. Он на какое-то время избавит её от накапливающихся страданий, вызванных отсутствием «Лотоса счастья». Что будет потом, уже не важно.

Гул в голове Пустоты бил во все колокола: безболезненный период сиреневого рабства подходил к концу – нужно было спешить. Всадница несколько раз ударила жеребца плоскостью меча, и тот, рассекая грудью пшеничное поле, из последних сил рванул вперёд, оставив позади темнеющий лес.

* * *

Капли крови привели охотников к небольшим скалам, полностью заросшим мхом и бесцветными крючковатыми грибами. Дальше олений след мистическим образом обрывался, оставляя следопыта в полнейшем замешательстве.

– Ничего не понимаю, – озадаченно произнёс Джон. – Не мог же он улететь… Хотя я уже ни в чём не уверен. Этот лес сам по себе какой-то странный.

– Жутковато, – тихо сказал Алан, глядя на уходящие в никуда красные пятнышки.

Рэксволд не слышал их разговора. Его мысли были прикованы к необычным скалам, словно стеной, преграждавшим дальнейший путь. Тьма не давала рассмотреть их полностью: свет факела выхватывал лишь отдельные фрагменты. Ассасин прошёл вдоль скал, и его взгляд упал на замшелую каменную перемычку, смутно напоминавшую нечто знакомое. Рэксволду потребовалось время, прежде чем он признал в ней полуразрушенную арку. Сомнений не оставалось – развалины замка.

– Эй, где вы там?! – довольно крикнул ассасин. – А ну-ка, подойдите.

– Ты нашёл следы оленя? – спросил приближающийся следопыт.

– Лучше, – Рэксволд загадочно улыбнулся и указал рукой на скалу.

– Хм, – подошедший Алан провёл факелом под перемычкой. – Ты предлагаешь набрать грибов? Не похожи они на съедобные…

– Джон? – ассасин внимательно посмотрел на следопыта. – Надеюсь, твоя проницательность не разочарует меня…

– Но это же… Да нет… Не может быть, – следопыт подошёл поближе к скале и отковырнул несколько грибов, обнажив серо-зеленоватый камень.

– Ну?! Ты же тоже это видишь? Давай! Скажи! – рассмеялся Рэксволд.

– Да что вы здесь нашли? – в глазах парнишки читалось непонимание.

– Это замок, Алан, – Джон поднял факел повыше и свет очертил ровную высокую стену, которая с каждой секундой всё меньше казалась скалой. – Точнее то, что от него осталось.

Алан открыл рот, на какое-то время потеряв дар речи.

– Он существует, – наконец пролепетал юноша с благоговением в голосе. – Правда, я представлял его себе как-то иначе.

– Интересно, как? – Рэксволд посмотрел на тусклый свет своего факела. – Белокаменный дворец с красными коврами? Кому-то пора завязывать с детскими сказками.

– Сказал любитель друидских сказок, – проворчал парнишка.

– Любитель сказок? – хрустнув пальцами, оживился ассасин. – Не-е-т. Я знаток преданий, способный увидеть крупицу истины в мешке человеческих фантазий.

– Знаешь, – решительно сказал Алан. – Если мне где-нибудь попадётся корона, то я обязательно её тебе подарю.

– Без скипетра не возьму, – самодовольно кинул ассасин, подходя к следопыту.

Джон ещё раз коснулся рукой руин, словно всё ещё не веря в их реальность:

– Удивительно. Замок, построенный в глубокой пропасти, когда за её пределами столько холмов. Это неправильно со стратегической точки зрения. Сомневаюсь, что старинные тактики осад сильно отличались от современных. Предполагаю, его окружал целый город с деревянными строениями, но в такой сырости всё давно сгнило. Интересно, как он выглядел в былые времена…

Рэксволд хлопнул следопыта по плечу:

– Сейчас не время предаваться истории. Сокровища сами себя не найдут.

Путники прошли сквозь искорёженную временем арку. Свет трёх факелов потерялся в тёмном внутреннем дворе, заросшем огромными кедрами и молодыми засохшими деревцами. Верхняя часть замка пала под натиском природы, оставив после себя лишь горы мшистых камней, но нижние этажи почти не пострадали. Ассасин осмотрелся. Главный вход в замок преграждал потрескавшийся валун, но это его нисколько не опечалило: чуть правее могучие корни разворотили стену, проделав внушительную дыру во внутренние помещения. Чернота пролома приглашала приключенцев нарушить древний молчаливый покой.

– Алан, припасы ещё при тебе? – Рэксволд сменил огневик на гаснущем факеле. – Не сточил по дороге?

– Всё на месте, – похлопал по котомке юнец.

– Запасы огневиков? – убийца бросил взгляд на следопыта.

Джон молча продемонстрировал палку с двумя десятками плотно нанизанных грибов.

– Тогда вперёд, – ассасин осторожно поднялся по насыпи из камней прямо к бреши. – Надеюсь, замок не обрушится и не станет для нас общей могилой.

– Позитивный настрой, – буркнул Алан, наблюдая, как Рэксволд скрывается в темноте пролома.

– Да ты не переживай, – раздался голос из тёмной дыры. – Если всё обвалится, то ты даже испугаться не успеешь.

– Умеешь успокоить, – юнец робко поставил ногу на каменный пригорок.

– Ерунда, – уверенно сказал поднявшийся по насыпи Джон. – Он тут с бородатых времён. Ещё пару дней как-нибудь простоит.

Несмотря на поджидавшую впереди неизвестность, охотникам за сокровищами не терпелось уйти с открытого пространства. Владения Мрачного короля обострили чувство паранойи. Странники постоянно ощущали на себе посторонний взгляд, хоть и старались не придавать вольностям воображения особого значения. Когда они скрылись в бреши замка, где-то вдалеке закричала сова, но искатели приключений этого уже не слышали.

ГЛАВА 6

В холле замка царила сырость. Часть свода давно обрушилась, завалив лестницу и полностью отрезав пути к верхним этажам. Некогда роскошную мебель время превратило в труху, давшую начало грибной империи, устилавшей каменный пол. Внутренние стены зала украшали засохшие вьющиеся растения, покрытые налётом, сильно напоминавшим плесень.

– Какое прелестное место, – Рэксволд выдернул из объятий грибов опрокинутый медный канделябр и поставил его на ножки. – Почти как новый. Если не считать полтысячи поганок.

Алан, сделав десяток неуверенных шагов по грибному ковру, посмотрел на покрытые склизкой жижей ботинки:

– Только я привыкаю к одним гадостям этого леса, как он выдумывает всё более мерзкие места. Отвратительно.

Джон смахнул грязь с лика щедро покрытой мхом полутораметровой скульптуры. Правая рука статуи отсутствовала, но в ней ещё угадывалась стоявшая с кувшином женщина.

– Интересно, – следопыт провёл пальцем по мраморному лицу. – Что ещё может рассказать древний замок о культуре четырёхсотлетней давности.

– Особенно интересен объём их казны, – подметил ассасин, присматриваясь к позеленевшим стенам холла.

В дальнем конце зала виднелся неприметный дверной проём, и Рэксволд направился прямиком туда. Посмотрев, что находится за ним, ассасин присвистнул и издал короткий смешок:

– Да, Алан, тебе понравится.

– Судя по издевательскому тону, я в этом что-то сомневаюсь, – отозвался паренёк.

– Можешь не сомневаться: ты абсолютно прав, – сказал подошедший к Рэксволду следопыт.

Алан приблизился к дверному проёму и увидел усыпанные истлевшими листьями ступени. Лестница спускалась в тёмный полузатопленный коридор, сырые стены которого мрачно поблёскивали в свете огня.

– Ну нет же! – юнец отвернулся, а затем снова посмотрел на предстоящее испытание, будто ожидая, что при повторном взгляде проход окажется сухим. – Кажется, я проклят, – изрёк он, обречённо вздыхая.

– Точно нет обходного пути? – покосился на убийцу Джон.

– Не надейся, – Рэксволд сбил щелбаном торчавший из стены гриб, и он с бульком нырнул в затопленный проход. – Зато будет что вспомнить, когда вернёмся.

– Ржавь на доспехах? – улыбнулся следопыт. – Или очередной вдовий плен, что рано или поздно выковырнут твои беспокойные руки.

– Ой зануда, – ассасин с высоко поднятым факелом спустился по лестнице. Уровень воды дошёл до подбородка и остался на этой отметке. – Холодненькая. Бодрит! – восторженно произнёс Рэксволд, продвигаясь по коридору. – Присоединяйтесь!

– Нашёл кого пугать холодом, – Джон забрал у юнца котомку и, держа её вместе с факелом под потолком, без раздумий рассёк тёмную гладь.

Алан, который был почти на голову ниже своих спутников, немного помялся, собираясь с духом, после чего стал медленно спускаться по ступеням. Ноги парнишки, погружаясь в леденящий холод, выражали свой протест короткими судорогами. Вода коснулась его подбородка ещё до того, как он сошёл с лестницы. Парнишка мог преодолеть затопленный проход лишь одним способом. Следопыт с ассасином наблюдали весьма необычное зрелище: голова юнца выпрыгивала из воды, чтобы глотнуть воздуха, и снова скрывалась под ней, оставляя на поверхности лишь торчавшие с факелом руки. Ныряющая попрыгушка добралась до противоположного конца коридора, где на поднимавшихся вверх ступенях её встретили два улыбавшихся зрителя.

– Порой мне кажется, что сгинуть в Тихой Лагуне было бы не самым плохим поворотом судьбы, – безэмоционально сказал Алан, вытряхивая воду из ушей.

– Зато какие впечатления, – Рэксволд снял перчатки, заткнув их за рукоять кинжала.

– Ему их уже и так за глаза, – усмехнулся Джон, выжимая плащ. – Нам бы обсохнуть у костра, но сначала надо убедиться, что мы не упрёмся в завал.

– Что, не хочешь снова бултыхаться в этой луже? – ассасин пожал плечами. – А мне понравилось…

Воины двинулись дальше, чавкая сапогами и оставляя после себя длинный мокрый след на каменном полу. Алан вздохнул, обречённо взглянув на прилипшую к груди рубаху, что обволакивала тело неприятной прохладой.

– Чтоб я ещё когда-нибудь соблазнился сокровищами… – выжимая рукава, проворчал юнец и последовал за ними.

Новый коридор привёл странников в шестиугольный зал. Свет огня выхватил ряды ветхих полок, подпираемых полуразрушенными скульптурами. Старинная мебель из последних сил держала на себе истлевшие от времени книги. У стен стояли длинные столы, хаотично заваленные предметами быта тех лет. Убийца прошёл вперёд, и библиотеку наполнил хруст иссохшего ковра, что давно отвык от чьих-либо сапог и трескался от малейшего движения.

– Что тут у нас? – Рэксволд коснулся толстого тома на одной из полок, но он тут же рассыпался в пыль. – Не очень-то и хотелось, – немного разочарованно добавил он и направился к столам, по пути проведя факелом над небрежной стопкой книг на полу.

– Осторожнее с огнём, – предупредил Джон, проходя между высокими книжными шкафами. – Здесь всё сухое. Полыхнёт враз. Если не сгорим, то задохнёмся.

– Зато высохнем, – холодно подметил Рэксволд, открывая деревянные ларцы на старинном столе. – Это ещё что такое? – пробормотал он, извлекая потёртый свиток из шкатулки.

Алан с любопытством посмотрел на находку ассасина. Убийца держал примитивную карту семи королевств. Отсутствие рек, малых островов и ещё множества крохотных объектов делало её совершенно непригодной для использования. Рэксволд хмыкнул и провёл рукой по схематическому изображению Аль Херона.

– На глаз можно пересечь пустыню за пару дней. Вот только торговые караваны даже между ближайшими городами бороздят пески не меньше месяца, – ассасин сунул карту за пазуху. – Раритет. Пригодится на случай, если мне всё надоест и я захочу навсегда потеряться.

Находившийся в другой части зала Джон созерцал разбросанные по полу книги. Он наклонился и поднял из пыли чудом уцелевший фолиант в потрескавшемся кожаном переплёте с тиснением в виде пентаграммы. Со страниц гримуара на него смотрели диковинные рисунки, подписанные рядами остроугольных иероглифов. Следопыт аккуратно положил книгу в котомку, чтобы потом поподробнее изучить.

У библиотеки было несколько выходов, но лишь один оказался незаваленным. Странники, спустившись по винтовой лестнице, остановились перед закрытой деревянной дверью с решётчатым окошечком. Рэксволд попытался открыть её, но она не поддалась. Тогда он ударил дверь ногой, и та с грохотом слетела с петель.

– Другое дело, – переступая порог, с самодовольной усмешкой произнёс ассасин. – Никто не понимает по-хорошему.

Они оказались в просторном помещении, заставленном проржавевшими железными клетками, размер которых варьировался от совсем маленьких до невероятно крупных, почти что подпиравших высокий потолок. Центр зала был покрыт глубокими выбоинами и царапинами, на стенах висели изъеденные временем рыжие обрывки цепей, а в самом дальнем углу лежали пожелтевшие кости.

– Похоже на псарню, – сказал Алан осматриваясь.

– Только на первый взгляд, – Джон подошёл к огромной клетке, осветив толстенные прутья. – Я больше поверю, что здесь держали медведей.

– Или кого побольше, – ассасин стоял у массивных железных ворот, наискосок перекрытых упавшей колонной. – Так просто не открыть.

Следопыт приблизился к одной из стен и посмотрел на изорванный гобелен, слабо колыхавшийся от сквозняка.

– Здесь ещё один проход, – Джон отодвинул потрёпанную ткань и взглянул на своих спутников. – Кажется, его наспех пытались скрыть, – он окинул взором длинный коридор с низким расчерченным мелкими царапинами потолком. – Что здесь вообще происходило?

Коридор привёл странников к тяжёлой железной двери с выгравированным на ней гербом лесного королевства – раскидистым деревом с могучими корнями и дуплом в форме капли. Над ним располагалась увековеченная в металле надпись: «Увидимся на той стороне».

– Скорее всего, усыпальница, – Джон покачал головой. – Не хотелось бы осквернять покой мёртвых. Тем более принадлежащих к королевскому роду.

– Да. Что-то мне тоже не хочется туда идти, – тихо пролепетал Алан.

– Что я слышу?! – издевательски воскликнул Рэксволд. – Джон уверовал в первого короля Эльтарона!

– Да, – неохотно признал следопыт. – Я немного изменил своё мнение.

– Чтобы найти сокровища, придётся обыскать каждый дюйм этого замка. В том числе и склеп. Подождите, мы ещё и колонну будем двигать, если здесь ничего не найдём, – Рэксволд попытался открыть дверь силой, но она не поддалась. – Ладно, – ассасин постучал костяшками пальцев по железу. – Откройте. Мы вас не побеспокоим. Разве что самую малость…

– Хотел бы я посмотреть на твоё лицо, если бы тебе постучали в ответ, – усмехнулся Джон.

Парнишка присел у двери и указал пальцем на герб королевства:

– Хм. Обратите внимание на чересчур глубокое дупло. Я, конечно, могу ошибаться, – юнец тщательно осмотрел отверстие. – Да нет. Это потайной замок, – неуверенность на лице Алана тотчас же сменилась неподдельным азартом.

– Тогда твой выход, малец, – ассасин взглянул на горящие глаза парнишки и прислонился спиной к стене. – Сейчас увидишь, Джон, почему я взял его с собой.

Алан деловито исследовал сложный механизм и, задрав край рубахи, обнажил висевший на поясе футляр. Следопыт удивился, что не замечал его раньше. Внутри оказался набор различных отмычек, аккуратно заложенных за кожаные петельки. Громко хрустнув пальцами, парнишка выбрал подходящий инструмент и принялся за дело.

– Горсть червяков и глаз кабана… Бросить в котёл без краёв и без дна… – пробормотал юнец, что-то поддевая отмычкой.

– Сверху посыпать костной мукой… Сердце младенца выжать рукой… – взломщик провернул инструмент влево.

– Добавить немного мёртвой водицы… Лапы лягушек и язык птицы… – ловкие пальцы паренька продолжали орудовать в замочной скважине.

– Варить на костре, горящем без дров… И ведьмин супчик будет готов… – дверь щёлкнула, и Алан с победоносным видом встал.

– Что это? – изумлённо спросил следопыт. – У меня аж всё внутри похолодело от таких стишков.

– Это ардонэйзийская детская считалочка, – ответил юный взломщик, немного смутившись. – Помогает сосредоточиться.

– Ну хоть не колыбельная, – негромко рассмеялся Джон и кивнул на вход в усыпальницу. – Шустро ты. Впечатляет. Как тебе это удаётся?

Парнишка скромно пожал плечами:

– Все замки умеют разговаривать. Нужно лишь научиться слушать…

Рэксволд дёрнул дверь на себя, и она со скрипом приоткрылась:

– Великолепная работа, Алан. Держись меня, и мёртвые тебя не обидят.

* * *

Почти четыре столетия родовая гробница королевской семьи де’Рон не слышала биения живого сердца, но сегодня их стучало сразу три. Охотники за сокровищами внимательно осматривали небольшую комнату с каменным саркофагом на узком пьедестале. Покои мёртвых были более протяжёнными, но часть усыпальницы обрушилась, навсегда скрыв некоторые захоронения под грудой камней.

– Здесь ничего нет, – разочарованно произнёс Рэксволд. – Ни золота, ни драгоценностей, ни намёка на тайный ход. К чему тогда железная дверь со скрытым замком? Осталось лишь вскрыть саркофаг, чтобы убедиться, что в нём нет какого-нибудь рычага или подсказки на месторасположение сокровищ.

– Да брось ты, – отмахнулся Джон. – Это уже перебор. Дай усопшим и дальше лежать в забвенной тишине.

– Ну уж нет, – решительно ответил ассасин, воткнув факел в трещину на стене и примеряясь сдвинуть крышку саркофага. – Я не хочу остаться в дураках из-за глупых предрассудков. Им уже всё равно. Гляну одним глазком да закрою.

– Твоё дело, – бросил Джон, направляясь к выходу. – Я в этом не участвую.

– Я тоже пойду, – быстро сказал Алан, догоняя следопыта. – Не хочу, чтобы меня потом мучали кошмары.

– Как знаете, – ответил Рэксволд, со скрежетом сдвигая тяжёлую каменную плиту.

– Я просто боюсь мертвецов, – пояснил юнец Джону, когда они вышли из усыпальницы.

– И зря. Они лежат себе, никого не трогают, – следопыт коснулся рукой плаща, проверяя насколько он высох. – Живых лучше опасайся. Они всегда могут бед с лихвой подкинуть.

– А я и тех, и тех боюсь, – парнишка улыбнулся. – На всякий случай.

Джон усмехнулся и, разминая ноги, взглянул на потолок:

– Я смотрю, летучие мыши и пауки тоже сторонятся этого места. Ни одной паутинки в углу…

– Эй, вы ещё там? – послышался озадаченный голос ассасина из гробницы.

– Что случилось? – обернувшись, спросил Джон. – В одиночку крышку не можешь осилить? – он вернулся назад, подпёр плечом вход в усыпальницу и вопросительно посмотрел на убийцу.

– Если бы, – Рэксволд окончательно сдвинул плиту, и она, с грохотом упав на пол, разлетелась на куски.

– Какого демона ты творишь?! – возмутился следопыт. – Ты позвал меня, чтобы показать, как разносишь саркофаг?

– Кажется, у меня снова галлюцинации, – пробормотал ассасин, не отрывая взгляда от вскрытого захоронения. – Подойди сюда. Пожалуйста, – Рэксволд сделал акцент на последнем слове.

– С чего ты взял? – Джон приблизился к убийце и тоже остолбенел.

В саркофаге вместо скелета лежала девушка с аристократическими чертами лица. Бархатистая белая кожа покойницы казалась идеальной. Её каштановые волосы аккуратно лежали на тонких плечах, выглядывавших из-под когда-то великолепного платья, которое, в отличие от девушки, время ничуть не пощадило. Ассасин посмотрел на вытянутое от удивления лицо следопыта:

– Ты тоже её видишь? Это массовые галлюцинации? Такое вообще возможно? – Рэксволд поднял глаза на маячившего недалеко парнишку. – Алан, подойди-ка сюда.

– Да я тут постою, – боязливо ответил юнец, топчась на пороге усыпальницы.

– Иди сюда! – в один голос строго воскликнули ассасин и следопыт.

– Ну если вы настаиваете… – парнишка подошёл к своим спутникам и чуть не уронил челюсть на пол, ошарашенно выпучив глаза.

Рэксволд, следивший за реакцией юноши, понял, что версия с галлюцинациями уже неактуальна. Он недоверчиво потрогал руку девушки и, убедившись в её реальности, оценивающе произнёс:

– Холодная, но не окоченевшая. Словно умерла совсем недавно. Но что делает свежее тело в четырёхсотлетней гробнице?

– Может, друиды принесли сюда умирающую? – предположил юнец с дрожью в голосе.

– Через запертую дверь? – усмехнулся убийца. – Эти дикари и с ключом бы её не открыли.

– Почему она мне кажется такой знакомой? – задумчиво произнёс Джон. – Будто я где-то её видел, вот только не помню где…

– Здесь покоится Лайла де’Рон, принцесса Эльтарона и любимая дочь. Вечная память. Вечная скорбь, – сбивчиво прочитал Алан выбитую на саркофаге надпись. – Это что получается? Она и есть умершая дочь Мрачного короля? Хотел бы я так выглядеть через пару веков после смерти…

– Смерти, – загадочно повторил ассасин и подозрительно посмотрел на незнакомку. – Это, конечно, смешно, но всё же… – Рэксволд осторожно приоткрыл рот девушки, обнажив два острых клыка.

Возникла немая пауза, прерванная глухим звуком упавшего в обморок Алана.

– Твою ж мать! Вампир! – воскликнул ассасин, вытаскивая кинжал и замахиваясь им, чтобы нанести точный удар в сердце.

Опускающийся клинок остановила мускулистая рука Джона, крепко сжавшая запястье убийцы:

– Подожди… Я вспомнил… Это прозвучит странно, но именно её я видел в том видении.

– Не пори чушь и дай мне прикончить её до того, как она очнётся, – Рэксволд попытался выдернуть руку, но стальная хватка следопыта была непоколебима.

– Я серьёзно, – твёрдо произнёс Джон, стараясь отвести клинок в сторону. – Именно та девушка из видения. Что это может значить?

– Тебе не всё равно?! – импульсивно бросил ассасин и продолжил речь в более умеренном тоне: – Послушай. Если хотя бы часть того, что я слышал из баек о вампирах, – правда, то нам несдобровать. Я даже не уверен, что пронзённое сердце убьёт её. Ей нужно отрезать голову, а лучше сжечь! Поэтому просто отпусти. Я всё сделаю сам.

Следопыт продолжал удерживать запястье Рэксволда, и от напряжения порез на его руке вновь закровоточил. Маленькая алая капля неспешно стекла по ладони и упала на губы девушки, но воины были слишком увлечены спором, чтобы это заметить.

– Даже если ты прав, – с завидным хладнокровием сказал Джон. – Я не позволю тебе убить её, полагаясь лишь на сомнительные россказни. Ты представляешь, сколько может знать об истоках лесного королевства его первая принцесса?

– Да чтоб тебя… – взгляд ассасина постепенно свирепел. – Как можно убить то, что уже мертво? – он с усилием вернул кинжал на прежнее место, целясь острием в сердце.

– А если она мертва, то я не дам тебе измываться над телом королевской особы, – следопыт снова попытался отвести руку убийцы, но тот твёрдо держал клинок над её грудью.

– Джон, подумай головой. Её красота не стоит наших разодранных глоток. Доберёмся до города, и я лично найду тебе симпатичную девку, причём без паутины между ног. Принцессой она была или нет – уже не важно. Сейчас перед тобой лишь древнее зло. Не цепляйся за прошлое.

– Дело не в прошлом, Рэксволд. А в том, что происходит здесь и сейчас…

Обстановка быстро накалялась. Спорившие боковым зрением увидели, как мёртвая девушка открыла глаза, щурясь от яркого света факелов.

– Упёртый баран, она проснулась! – ассасин выхватил свободной рукой второй кинжал, чтобы завершить начатое, но Джон резко оттолкнул его в сторону.

Выдернув из ножен меч и обойдя саркофаг, следопыт преградил путь убийце.

– Серьёзно? – с насмешкой в голосе спросил Рэксволд. – Отдашь свою жизнь за клыкастую тварь? – он почесал щёку остриём кинжала. – Тебе не справиться со мной…

– Я готов рискнуть… Но не ради неё, а ради своих идеалов, – следопыт стоял с факелом и мечом в руках в готовности быстро воспользоваться висевшим на спине щитом. – Чем ты лучше «Бездушных», которых так презираешь, если, подобно им, хочешь без разбора лишать других жизни, исходя только из своих желаний?

Ассасин ничего не ответил, наблюдая, как вампирша выбралась из саркофага и, не удержавшись на ногах, тут же рухнула на пол. Девушка с трудом встала, опёршись руками на край пьедестала, но её моментально повело в сторону. Кое-как, шатаясь, она дошла до стены и сползла по ней вниз. Тяжёлое дыхание вампирши говорило о том, что после четырёхвекового сна она чувствовала себя далеко не лучшим образом.

– И вот это древнее зло? Она должна разодрать наши глотки? – с иронией в голосе спросил Джон. – Да она на ногах-то устоять не может.

Рэксволд молча переводил взгляд с девушки на следопыта, стараясь объективно оценить ситуацию. Нахмурившееся лицо Джона передавало всю серьёзность его намерений биться до конца. Вампирша сидела у стены, рассеянно осматривая свои дрожавшие руки.

– Что ж, – нарушил тишину ассасин. – Ты сравнил меня с «Бездушными» и обвинил в несправедливости решений… Будь по-твоему, – холодно сказал он и загнал клинки в ножны. – Я дам тебе шанс доказать, что ошибаюсь насчёт ожившей мертвячки. Но с одним условием! Ты привяжешь её к себе. А я посмотрю, насколько будет благодарна и добра к своему спасителю эта красавица, раз ты так доверяешь интуиции. Но если она попробует разинуть пасть на меня или Алана, я незамедлительно убью её, как и тебя, если ты снова встанешь на моём пути. Справедливо?

– Идёт, – ответил Джон, убирая меч в ножны.

Рэксволд снял с пояса небольшой моток верёвки, что обнаружил на запястьях после эпопеи с вдовьим пленом, и кинул к ногам следопыта:

– Теперь это твоя проблема.

Джон поднял верёвку и подошёл к вампирше. Увидев перед собой воина, она сразу испуганно вжалась в стену.

– Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Ты меня понимаешь?

Лайла ничего не ответила и отвела взгляд в сторону, словно её мысли находились где-то совсем далеко. Кожа девушки была бледноватой, но уже не такой белой, как в самом начале.

– Мои спутники видят в тебе угрозу. Позволишь привязать свою руку к моей? Это лишь меры предосторожности.

Принцесса подняла на следопыта пронзительные зелёные глаза и изобразила подобие кивка, после чего снова впала в отстранённое состояние. Рэксволд молча наблюдал за происходящим, стоя рядом с распластавшимся на полу парнишкой. Джон присел на корточки, чем вновь привлёк внимание девушки.

– Кусаться и царапаться не будешь?

Лайла сосредоточилась на его лице и отрицательно покачала головой. Ассасина пугала осознанность её действий и физическая форма, позволившая ей пройти около десяти шагов после бесконечно долгого сна. Сильно болеющий человек, лежащий в постели без движения несколько лет, обрекает себя на скудный удел калеки, неспособного ступить и шагу без посторонней помощи.

– Она убьёт его, – шепнул Рэксволд себе под нос, осознавая всю мощь вернувшегося из небытия существа, что пока ещё скрывалось под маской невинной и хрупкой девушки. – Это лишь вопрос времени.

– Можно? – обратился следопыт к принцессе, касаясь её запястья.

Джон ожидал почувствовать могильный холод, но под пальцами мелькнуло едва уловимое тепло. Лайла недоверчиво протянула ему руку, украшенную роскошным браслетом и филигранным кольцом с красным рубином.

Ассасин посмотрел на шею принцессы, заметив на ней золотую цепочку, что уходила под полуистлевшее платье неопределённого цвета.

– Ты не можешь говорить? – спросил следопыт, завязывая сложный узел на изящном запястье девушки.

Лайла попыталась что-то сказать, но не смогла воспроизвести ни звука. На её лице промелькнуло разочарование. Джон завязал на себе крепкий узел и посмотрел на верёвку, соединявшую их руки:

– Готово. Пойдём.

Девушка с трудом привстала и, опираясь на плечо следопыта, сделала несколько неуверенных шагов. Ноги принцессы стали подкашиваться, и она повисла на Джоне, обхватив его шею руками. На момент Рэксволду показалось, что вампирша делает это намеренно, стараясь поближе подобраться к уязвимым точкам своего помощника. Но ничего не произошло. Принцесса, поддерживаемая следопытом за талию, проковыляла в сторону выхода. Ассасин хмыкнул, недовольно сплюнул и приподнял за шиворот лежавшего на полу Алана:

– Проснись. Хватит валяться.

Вздрогнувший Алан с трудом открыл глаза, обнаружив себя в сидячем положении.

– Мне сейчас такой сон приснился… Вы не поверите… – парнишка потёр ушибленную при падении голову.

Взгляд юнца сфокусировался на девушке, что шла рядом с Джоном, и он снова упал в обморок, повиснув на руке ассасина, продолжавшего держать его за шиворот.

– Н-да, – вяло сказал Рэксволд, смотря вслед принцессе и следопыту, переступившим порог усыпальницы. – Не о таких сокровищах я мечтал.

Удаляющаяся Лайла, словно услышав его слова, повернула голову и бросила на убийцу недобрый взгляд, от которого ему впервые за долгое время стало не по себе.

* * *

Странники и принцесса сидели у костра в зале, заставленном по периметру ржавыми клетками. Сухие корни, местами торчавшие из стен винтовой лестницы, послужили хорошей альтернативой привычным дровам, а высокий потолок с громадной трещиной не давал дыму скапливаться в помещении. Алан с Рэксволдом сидели с противоположной стороны от Джона с Лайлой и не сводили глаз с мрачной бледнокожей принцессы, что в глубокой задумчивости грела руки у красного пламени. Следопыт, оставшись лишь в рубахе и штанах, разложил свои доспехи у костра, чтобы наконец просушить их. Железо, долго пребывающее в сырости, очень быстро становилось жертвой коррозии из-за влаги, скапливающейся в мягкой подкладке. Лёгкая броня ассасина, выполненная из пропитанной водоупорным маслом кожи, вполне позволяла ему просохнуть, не оголяя торса. Исключение составляли лишь снятые сапоги убийцы, что были повёрнуты голенищами к жаркому огню. А простая одежда парнишки высыхала прямо на глазах. Рэксволд перевёл взгляд на следопыта:

– Завтра, со свежими силами, попробуем сдвинуть колонну. Пламя факела пляшет перед воротами от сквозняка, а значит, там есть проход.

– Всё ещё надеешься найти сокровища? – спросил Джон.

– Я бы их не искал, если бы твоя клыкастая подруга подсказала, где они находятся, – ассасин снова посмотрел на вампиршу. – Ты всё же принцесса Эльтарона, хоть и бывшая, должна знать замок, как свои пять пальцев.

Словно очнувшись от забытья, Лайла подняла на убийцу молчаливый взор. Рэксволд достал старинную монету и показал вампирше:

– Знакомо?

Девушка с грустью посмотрела на потёртый золотой, будто он напомнил ей что-то родное.

– Вижу, что знакомо, – ассасин покрутил монету между пальцами. – Может, подскажешь, где такое найти? – с вкрадчивой улыбкой спросил он.

В ответ на вопрос Лайла снова уронила взгляд на пламя.

– Кто бы сомневался, – убийца сжал золотой в кулаке и провокационно продолжил: – Ты немая, потерянная, отставшая от жизни на четыре века девка, а не древний дракон. Зачем тебе богатства, которые ты не сумеешь потратить? Ведь ты не то что говорить, ты даже передвигаться сама не можешь.

Полоснув ассасина обжигающим взглядом, вампирша грозно встала. На лице Рэксволда заиграла надменная улыбка. Он держал руки у ножен, отслеживая каждое её движение: один неверный шаг и острые кинжалы отправят воскресшую обратно в могилу. Почувствовав натянутую верёвку, что поддёрнула лежавшую на колене руку, Джон немного напрягся. Возвышавшаяся над странниками вампирша не шевелилась. Мерцавшее в её глазах отражение пламени пугало, и Алан спешно отполз назад. Вопреки тревожным ожиданиям, по щеке принцессы скатилась кристально чистая слеза. Она медленно развернулась и уселась спиной к огню. До мужчин донеслись тихие всхлипывания. Испытав неловкость за свои опасения, паренёк снова вернулся к костру, стыдливо покосившись на подрагивавшие плечи девушки.

– И зачем ты её обидел? – следопыт бросил на Рэксволда укоризненный взгляд. – Она может ничего не помнить. Полежи четыре столетия в гробу, потом других суди. Да и вообще сокровища по праву принадлежат ей. Как принцессе.

– Бывшей принцессе.

– Джон прав, – вклинился в беседу парнишка. – Даже если мы найдём сокровища её отца, то ей решать, достойны мы их или нет.

– И ты туда же? – Рэксволд посмотрел на юнца и вздохнул. – Рановато вы делите шкуру неубитого медведя, – чёрный сапог подвинул котомку с припасами к следопыту. – Покорми её. Не то она отужинает ночью сначала тобой, а потом нами, и искать золото уже будет некому.

Джон повернул голову к затихшей девушке:

– Лайла… Не хочешь перекусить? Королевских изысков нет, но немного ягод с сухарями у нас найдётся, – вопрос был проигнорирован, и следопыт осторожно коснулся ладонью её плеча. – Согласен. У моего спутника развязный язык, но это не повод морить себя голодом. Я не думаю, что ты причинишь кому-либо вред, просто хочу, чтобы ты составила нам компанию, – сделав паузу, он добавил: – Если ты, конечно, не сочтёшь за оскорбление ужин с простолюдинами…

Рэксволд еле сдержался, чтобы не отпустить какую-нибудь шутку по поводу оборванского вида принцессы. Джон достал из котомки пару сухарей и насыпал в отворот рубахи ягод. Услышав шорохи, он повернул голову к насупленной вампирше, что пересела лицом к костру. Следопыт пододвинул к ней сумку и улыбнулся:

– Угощайся.

Лайла, как и остальные, не отказалась от ягод с сухарями, но снова стала вести себя отстранённо, задумчиво глядя в одну точку. После ужина все выказали намерение спать. Принцесса, ко всеобщему удивлению, неприхотливо улеглась на полу и уснула первой. Джон ещё раз проверил связывавшую их верёвку и расположился в метре от неё, подложив руки под голову. Наблюдая, как дым от костра засасывает в чёрную трещину на потолке, он и сам не заметил, как провалился в сон. Алан долго ворочался, нервно поглядывая на спящую девушку, но через полчаса притомился и засопел. Рэксволд остался бодрствовать в гордом одиночестве, поддерживая гревший их костёр остатками корней. Перед тем как отправиться на боковую, он отошёл в сторону и сел на одну из небольших ржавых клеток, неприятно скрипнувшую качнувшейся дверцей.

– Лайла… Лайла де’Рон, – тихо сказал убийца. – Ты же меня слышишь, верно?

Вампирша открыла сонные глаза и посмотрела на ассасина. Их взгляды встретились, и он негромко заговорил:

– Я долго думал о произошедшем и хочу извиниться за свою бестактность. Не суди меня строго. Я всего лишь убийца, запутавшийся в дебрях возможностей. Почему-то мне казалось, что карманы полные золота сделают меня другим человеком. Знаешь… Это не так. Хоть я и убивал преимущественно плохих людей, но каждая оборванная жизнь не прошла для меня бесследно… Проклятье… Наверное, я просто не заслуживаю второго шанса… Знаешь… Мне тяжко даётся признание собственных ошибок, и гордыня никогда не позволила бы мне сказать эти слова прилюдно, но всё же… Монстр среди нас я, а ты лишь жертва обстоятельств, попавшая под горячую руку.

Ассасин вернулся к догорающему костру и улёгся на бок, больше не проронив ни слова. Понаблюдав за ним ещё несколько секунд, Лайла закрыла глаза. Когда потрескивающая песнь огня замолкла, превратив пламя в горку красных углей, в тишине зазвучала мрачная мелодия подземелья. С разных углов зала доносилось тоскливое перестукивание падающих капель, изредка дополняемое робкими шорохами осыпающегося песка. В трещине на потолке тихо постанывал ветер, жалуясь немой пустоте на вечное заточение в развалинах замка. И каждый раз, не получая никакого ответа, он негодующе шуршал о каменную стену обрывками старинного гобелена.

* * *

Алан проснулся от громких стуков. Костёр уже потух, и зал заполнила густая непроглядная тьма. Едва юнец привстал, вокруг стало подозрительно тихо. Он покрутил головой, но ничего не услышал. Внезапно звякнувший во мгле металл заставил его вздрогнуть.

– Ребята, – испуганно проговорил парнишка. – Вы не спите? Может, зажжёте тогда факел?

Зал ответил неприятным молчанием. Нервно сглотнув, Алан отполз чуть в сторону, чтобы нащупать спавшего рядом ассасина. Шелестящие пыльным полом ладони коснулись липкой тёплой лужи, и он резко отдёрнул руки.

– Что ещё за… – юнец поднёс пальцы к носу, но не рассчитав в темноте расстояние, измазал верхнюю губу. – Тьфу! Вот же… – пробормотал он, вытирая лицо рукавом, как вдруг замер. – Кровь… это кровь… Рэкс! Джон! – истошно закричал парнишка.

Гробовое молчание предвещало беду. Алан стал в ужасе отползать назад, пока не упёрся спиной в прутья огромной клетки. Во мрачной тишине раздались осторожные мягкие шаги. Они неспешно приближались к нему.

– Прошу, не надо… – пролепетал юнец и заплакал. – Я же ничего не сделал… Пожалуйста… Умоляю… Я не хочу умирать…

Шаги затихли в полуметре от него, и, судя по шороху одежды, вампирша опустилась на колени. Ощутив на лице могильный холод, вздрогнувший парнишка зажмурился. Мёртвая игриво засмеялась, ласково провела ладонью по его щеке и с изящной сладковатостью произнесла:

– Никто не хочет… Но эти стены исполняют лишь мои желания…

– Прошу, – жалобно хныкнул Алан. – Я никому не расскажу об этом месте…

– И в этом ты абсолютно прав, – промурлыкала над ухом вампирша. – Не волнуйся… Скоро всё закончится…

Она наклонила голову юнца набок и, обдав вспотевшую шею холодным дыханием, вонзила в неё острые клыки. Парнишка почувствовал резкую боль. Вслед за ней по плечам побежали горячие ручейки крови. Однако он и не думал сопротивляться. Если её жертвами пали даже опытные воины, то какие шансы на спасение были у тщедушного мальчишки? Стиснув зубы и давясь слезами, Алан смотрел широко распахнутыми глазами в черноту подземелья, что навеки станет его безымянной могилой. Вампирша же, жадно припав губами к шее юнца, наслаждалась кровавым пиршеством.

С каждым выдохом в подрагивавшем теле оставалось всё меньше тепла. Оно вытекало в никуда, подобно нагретому воздуху из распахнутой на морозе избушки, с одним лишь отличием – место очага занимало слабо бившееся сердце. Леденящий холод струился по жилам, затекал в душу, гоня прочь щербатый ужас и заполняя пустоту немой апатией. Угасающий разум опустил тяжёлые веки, и в незримом мраке вырисовалось благоухающее великолепие цветов… Родной край… Как же он любил вёсны Ардонэйзии… Дивные ароматы жизни… Нежное сияние солнца… Парнишка был готов поклясться, что видит его лучи даже сквозь закрытые глаза…

* * *

Темноту зала разогнал яркий свет факела, упавший на лица спящих, бесцеремонно ворвавшись в их сон. Подскочивший в холодном поту Алан с прищуром выставился на ассасина, что, воткнув палку с горящим грибом в трещину пола, принялся натягивать сапоги. Переведя взгляд на зашевелившихся Джона и Лайлу, юнец недоверчиво коснулся шеи и с радостным облегчением прошептал:

– Сон… Всего лишь сон…

Рэксволд увидел пробудившуюся вампиршу, которая, усевшись, зевнула, прикрыв рот ладонью. Он достал кинжал и направился прямиком к ней.

– Что ты задумал? – следопыт быстро встал, преградив ему дорогу широкой грудью. – Кажется, мы вчера договорились…

– Успокойся. Я не причиню ей вреда, – убийца обошёл Джона, взял руку девушки и перерезал верёвку на запястье. – За ночь никто не умер, а значит, в мерах предосторожности уже нет никакой нужды. Она больше не пленница. Времена рабства давно прошли. Я не сторонник этих традиций.

Лайла с удивлением посмотрела на ассасина и признательно кивнула головой. Потерев окольцовывавший руку след, принцесса поймала на себе взгляд парнишки, и он спешно отвёл глаза.

– Едим, собираемся и уходим, – твёрдо сказал Рэксволд. – К чёрту этот замок и этот лес. Я уже соскучился по выпивке. Доберёмся до города, отметим интересное путешествие в таверне, да каждый пойдёт своей дорогой.

– А как же колонна? – растерянно произнёс Алан и обернулся на ворота.

– Бесполезно. Она неподъёмная. А остальные закоулки мы уже обыскали. Лучше приберегите силы для взбирания по лианам. Оно будет намного сложнее спуска.

– Я что-то пропустил? – ничего не понимая, спросил Джон. – Почему ты так резко изменил своё решение? – следопыт отвязал болтавшуюся на запястье верёвку.

– Просто понял кое-что для себя. В Виверхэле есть поговорка: «Каждая разлившаяся река рано или поздно возвращается в своё русло», – Рэксволд развёл руками. – Если мне на роду написано убивать людей до последнего вздоха, то зачем противиться…

– И что? Это конец? – с тоской спросил парнишка.

– Так иногда случается, Алан… Если бы мы могли воплощать все наши желания, то были бы богами, а не людьми, – на лице ассасина застыла грустная улыбка и он отвернулся. – Пойду умоюсь…

– Не знаю, что ему приснилось, но, похоже, он сдался, – шепнул Джон, наблюдая отсветы пламени на ступенях винтовой лестницы. – Что-то мне его даже жалко, – следопыт подпалил факел и посмотрел на юнца.

– Мне тоже, – вяло произнёс Алан. – А если уж он потерял надежду, то и пытаться уже не стоит… – парнишка вздохнул и еле слышно произнёс: – Привет, бродяжничество…

Сидевшая у холодного кострища вампирша обняла колени руками. Её взор застыл на чёрно-сером пепле, таком же угрюмом, как и царившая вокруг атмосфера.

* * *

Завтрак получился весьма скудным. Остатки ягод мгновенно улетучились, оставив странников с лёгким ощущением голода. Алан с надеждой заглянул в пустую котомку, выгреб оттуда пригоршню хлебных крошек и забросил её в рот. Затем, отряхнув ладони, юнец посмотрел на свою сухую одежду и обречённо вздохнул:

– Снова тот коридор…

– Да уж, – Джон застегнул последний ремешок наруча. – Как вернулся в Эльтарон, только и мокну. Скоро точно проржавею.

– Тоже мне проблема, – ассасин кивнул на лежащий нагрудник. – Перетаскай доспехи в несколько заходов…

– Я думал над этим. Но мне лень ходить туда-сюда. Проще потом у огня разложить.

– Вот так и приходит старость, – усмехнулся Рэксволд.

– Да иди ты, – отмахнулся следопыт. – Твоя броня вообще ничего не весит. Сам бы перенёс её над головой…

– Исключено, – без раздумий ответил убийца. – Для тебя это лишь защита, а для меня уже вторая кожа, не раз спасавшая мне жизнь. Не хочу остаться без неё в самый неподходящий момент.

– Ты перегибаешь палку, – Джон взял в руки нагрудник. – Мы на дне пропасти, в глухом лесу, в заброшенном замке.

– Ну, это не помешало нам прийти сюда втроём, а оказаться вдруг вчетвером. Поэтому есть свод правил, которого я всегда придерживаюсь в странствиях. И тебе советовал бы, – Рэксволд многозначительно посмотрел на его оголённую шею, а затем украдкой покосился на вампиршу, что продолжала сидеть у давно потухшего костра.

– Я больше доверяю интуиции, чем холодному металлу, – сухо изрёк Джон.

– О боги, – закатив глаза, произнёс ассасин. – Ума не приложу, как ты дожил до своих лет с таким подходом. И мне прям жутко интересно, как бы ты пережил ту ночь в Басторге без нашей помощи…

– Придумал бы что-нибудь, – пожал плечами следопыт. – Как-то же я уложил тех разбойников до встречи с вами.

– Нашёл чем гордиться, – с язвительным смешком ответил ассасин. – Если тебе свезло разок, то это ещё ничего не значит.

– Три убитых головореза не похожи на везение, – парнишка посмотрел на Рэксволда.

– О-о-о, вот и мастер военного искусства высказался. Знали бы вы, сколько подонков на моём счету… А, ладно, – лениво махнул рукой убийца. – Хватит чесать языками. Собирайтесь лучше резвее, а то я вижу, разговоры вас только замедляют.

* * *

Вскоре странники были готовы покинуть замок. Перед затуманенным взором принцессы появилась ладонь следопыта. Выйдя из размышлений, она подняла глаза на черноволосого воина.

– Мы уходим, – проговорил Джон. – Ты с нами?

Вампирша осторожно вложила ладонь в грубую руку мечника, и он помог ей встать. Ответив благодарным кивком, принцесса недоверчиво взглянула на свои ноги.

– Точно, ты же не можешь идти, – Джон подставил закованное в железо плечо. – Можешь опираться на меня.

Лайла останавливающе вытянула ладонь и сделала робкий шаг. Затем ещё один, но чуть более смелый. Пройдя несколько метров уверенной поступью, она обернулась на удивлённого следопыта и впервые улыбнулась.

– Ты быстро поправляешься, – впечатлённо покивал Рэксволд. – Почапали тогда, чего время терять…

Три ярких огонька уже дошли до винтовой лестницы, когда обнаружили, что Лайла по-прежнему стоит на середине тёмного зала. Один из факелов отделился и проследовал обратно.

– Почему ты не идёшь? – спросил Джон, подойдя к принцессе. – Что ты будешь здесь делать одна в кромешной темноте?

Девушка колебалась. Она сжала в кулаках подол изорванного ветхого платья и отвела взгляд в сторону.

– Я, конечно, не знаток вампиров, но кое-что слышал. Если ты боишься, что солнечный свет опасен для тебя, то не волнуйся: я дам тебе свой плащ с капюшоном. Что касается всего остального, – Джон заглянул в её зелёные глаза. – Я могу помочь тебе познать новый мир, освоиться в нём. Считай это данью уважения первой принцессе Эльтарона.

Лайла окинула всех напряжённым взором, явно принимая какое-то непростое решение. Тяжело вздохнув, она подошла к одной из стен и нажала на чуть выступающий камень. Прямо перед ней с тяжёлым скрежетом открылась потайная дверь. Принцесса стряхнула с волос осыпавшуюся с потолка пыль и изобразила приглашающий жест рукой. Странники переглянулись. Первым в открывшийся проход проследовал Джон, за ним, бочком обойдя вампиршу, прошмыгнул Алан. Ассасин остановился около девушки и бросил на неё внимательный взгляд.

– Это сокровищница! – донёсся из глубины восторженный голос юнца. – О-хо-хо, сколько же здесь золота!

– Ну и кто кого переиграл? – Рэксволд шлёпнул Лайлу по заднице, и она от удивления открыла рот, обнажив кончики клыков. – Не ты одна можешь манипулировать другими.

Ассасин демонстративно потянулся и неспешно проследовал за своими спутниками. Изумление, застывшее на лице Лайлы, быстро сменилось негодованием. Гневно сверкнув глазами, она тоже скрылась в темноте тайного прохода.

* * *

Инкрустированные жемчугом, серебряные сундуки, россыпи золотых монет и артефактов чарующе сверкали в свете трёх факелов. Оторопевшие герои любовались богатым великолепием маленькой комнаты.

– Неужели это всё настоящее, – тихо произнёс Джон, смотря на драгоценную вазу с гербом Эльтарона. – Уму непостижимо, – он подошёл к висевшим на стене церемониальным латам и провёл пальцами по украшенному рубинами нагруднику. – Сколько же тайн хранит эта старина…

Упав на колени, Алан зачерпнул пригоршню блестящих золотых из огромной горы монет:

– Да тут сокровищ на всё королевство хватит! Я сейчас ослепну от их сияния…

Рэксволд же не мог полноценно насладиться окружавшей его роскошью. Стоявшая рядом Лайла буквально прожигала его взглядом и неимоверно действовала на нервы. Он решил игнорировать её, но вдруг почувствовал, как неведомая сила заставила его попятиться назад. Принцесса, взяв ассасина за ремень в области поясницы, осторожно выволокла его в зал. Алан и Джон, увлечённые исследованием богатств, даже не заметили разыгрывавшейся за их спинами драмы.

– И что ты мне сделаешь? – рассмеялся Рэксволд, смотря на вампиршу. – Видишь ли, я разбираюсь в людях, поэтому, понаблюдав за тобой, кое-что понял: в тебе скрыт огромный потенциал, но ты не убийца. Ты можешь быть тихой стервой, хорошей актрисой или же загадочной принцессой, но не более того. Твоя мистическая природа меня больше не пугает.

Лайла выбила у ассасина факел, взяла его одной рукой за горло и прижала к стене.

– Кажется, я тебе нравлюсь, – весело произнёс Рэксволд, всматриваясь в её лицо, озаряемое отсветами горевшего на полу гриба.

Девушка отрицательно покачала головой и усилила хватку.

– Перестань, – устало сказал ассасин. – Я ведь могу и разозлиться…

По глазам вампирши пробежал насыщенный красный отблеск, и она подняла Рэксволда за горло, оторвав его ноги от пола. Молниеносное движение её второй руки оставило убийцу с пустыми ножнами – оба кинжала отлетели в сторону, с лязгом проскользив по пыльному полу.

– Хочешь поиграть? – прохрипел ассасин. – Хорошо, – упёршись ногой ей в живот, он резко оттолкнул покойницу и, опустившись вниз, сделал перекат к своим клинкам.

От неожиданного толчка принцесса сложилась пополам и припала на колено. Однако она быстро поднялась и недобро взглянула на своего обидчика.

– Я обещал Джону тебя не трогать, но ты сама напрашиваешься, – Рэксволд погрозил Лайле кинжалом. – Лучше не вынуждай меня…

Вампирша демонстративно зевнула, изящно показав клыки, и приблизилась к лежавшему факелу. Старая потрескавшаяся туфля наступила на горящий огневик, и под шипение умирающего пламени зал погрузился во мрак.

– Я уже начинаю жалеть, что не прикончил тебя, – сказал ассасин, глядя на вспыхнувшие в темноте две красные точки.

* * *

– Вот и всё! – Алан убрал отмычки в футляр. – Все сундуки вскрыты. Ну, кто молодец, Рэксволд? – в ответ последовала тишина, и взломщик осмотрелся. – Не понял. А где Рэксволд?

– И Лайлы тоже нет, – произнёс Джон, кладя на место украшенный сапфирами золотой посох.

Не успел он сделать и шага, как в проходе показался прихрамывающий ассасин. За ним в сокровищницу грациозно вошла принцесса, таинственно улыбнувшись настороженному Джону.

– Где ты был? – с подозрением спросил следопыт. – Ты так стремился найти эти богатства и внезапно пропал.

– Общался с Лайлой на высокие темы, – Рэксволд посмотрел на вампиршу. – Её контраргументы меня вполне убедили.

– И как же ты понимал её? – юнец уселся на сундук. – В связи с её… м-м-м… особенностями это весьма затруднительно.

– О-о-о, поверь, она очень красноречиво выражает свои мысли и без слов, – усмехнулся ассасин и тут же закашлялся.

– А что с твоей ногой и почему ты весь в пыли? – продолжал недоумевать следопыт.

– Хотел впечатлить принцессу красивым сальто, но что-то не задалось…

– Ты какой-то странный сегодня, – Джон не отводил глаз от убийцы, чувствуя в его голосе нотки фальши. – У тебя точно всё в порядке?

– Не сомневайся, – Рэксволд кинул на принцессу многозначительный взгляд.

– Ладно. Рад, что вы с ней наконец поладили, – сказал следопыт, понимая, что ему что-то явно не договаривают.

Ассасин осмотрелся, всё ещё не веря, что сиявшее великолепие не являлось дивным сном. Он достал свой потёртый золотой, положил его на указательный палец кулака и в последний раз взглянул на круглую искорку надежды, долгое время ведшую его вперёд.

– Теперь ты дома, – Рэксволд подкинул монету большим пальцем, и она со звоном улетела в недра сокровищницы.

* * *

Бальтазар, сидя верхом на мышастом жеребце, сквозь пальцы смотрел на зависшее над поселением «Бездушных» полуденное солнце. Через несколько дней у него была запланирована важная встреча на побережье, и он в сопровождении двух десятков вооружённых всадников уже намеревался выдвинуться в путь.

– Торвальд! Дальер! – седовласый, придерживая лошадь, взглянул на подошедших разбойников. – Вы останетесь здесь до конца недели на случай, если вдруг объявится Пустота, – он поморщился и сплюнул. – С таких заданий ещё никто не возвращался. Но если вдруг случится чудо, то добейте её, когда она будет наслаждаться последним в своей жизни глотком дурмана. Ни раньше ни позже. Иначе она вас выпотрошит. Уяснили?

– Мне дважды повторять не нужно, Бальтазар, – узкие глаза Торвальда сощурились в едва заметную щёлку. – Как говорят у нас в Рорхе: смерть не скатерть – накроет, что не встать.

– Вот и славно, – улыбнулся главарь разбойников, явно пребывавший в прекрасном расположении духа. – Напомни, как там тебя по-вашему?

– Торвалиситаки, – гордо ответил головорез. – «Быстрый, как тень», – добавил он значение имени со старорорхского языка, что преобладал в степном королевстве до тесных контактов с соседствующими государствами.

– Здесь это звучит так, будто тебе что-то оторвали, – с усмешкой изрёк Бальтазар, и бандиты рассмеялись. – Оставайся ты лучше Торвальдом, – он повелительно щёлкнул пальцами.

– Что нам делать потом? – поинтересовался Дальер, распахивая деревянные ворота.

– Ждите распоряжений, – бросил седовласый и выслал коня в рысь.

Остальные, пришпорив лошадей, резво последовали за ним. Топот копыт унёс всадников вдаль, и они растворились в густом лесу.

ГЛАВА 7

Стены сокровищницы снисходительно слушали нескончаемые возгласы восторженного юнца, изредка сменяемые довольным шёпотом ассасина и задумчивым хмыканьем следопыта. В большинстве сундуков хранились золотые кубки, ювелирные украшения и драгоценные камни. Два здоровых ларца были доверху забиты изысканной одеждой, а ещё в одном лежали рулоны шёлка, бархата и парчи. Вездесущая сырость обошла потайную комнату стороной, и дорогие ткани почти не пострадали.

Принцесса посмотрела на себя в высокое овальное зеркало с позолоченной рамой и не смогла скрыть разочарования. Полуистлевшее платье и старые, разваливавшиеся туфли выглядели даже хуже, чем она предполагала. Наблюдавший за этим Рэксволд отметил, что, несмотря на легенды, вампирша всё же отражалась от посеребрённой зеркальной поверхности. Лайла поочерёдно исследовала все сундуки и выбрала несколько вещей. Взяв их, она грациозно удалилась прочь.

Спустя двадцать минут в сокровищницу вошла девушка в элегантном тёмно-зелёном платье с фигурным вырезом. Из-под подола виднелись расшитые золотом носки коричневых сапог, на запястьях и предплечьях принцессы блестели завитушчатые браслеты, а ложбинку груди украшал кулон в виде цветущей розы. Серьги с изумрудами и тонкая фероньерка на лбу, скромно выглядывавшая из-под волнистых волос, изящно подчёркивали её непревзойдённую красоту.

– Ой! – растерянно произнёс Алан, выронив шкатулку с алмазами, рассыпавшимися по полу искристыми каплями росы.

– Да уж, – следопыт не сразу смог подобрать подходящие слова. – Воистину принцесса.

Рэксволд улыбнулся и похлопал в ладоши:

– Это, конечно, здорово, но если мы возьмём её с собой в таком виде, то соберём всех воров Карстэнура…

– После всего, что мы уже пережили, – это меньшая проблема, – махнул рукой следопыт. – Сейчас нужно побыстрее брать желаемое и выбираться отсюда. Запасы огневиков на исходе и пополнить их нечем. А без огня мы очень скоро превратимся в слепых котят.

– Тогда за дело! – Рэксволд бросил взгляд на сундук с тканями. – Настало время сложных узлов…

Ассасин проявил смекалку, превратив рулоны с парчой в примитивные вещевые мешки, призванные помочь странникам захватить с собой как можно больше драгоценностей.

– Ловите! – кинул он сделанные котомки своим спутникам, после чего подошёл к принцессе и деликатно поклонился. – Ваше высочество соизволит взять с собой часть казны? – наигранно сказал Рэксволд, протягивая ей вещевой мешок. – Зелёный. В тон Вашему чудесному платью.

– Ты хочешь, чтобы хрупкая девушка несла тяжёлую сумку? – осуждающе спросил Джон. – Так ты выражаешь свою признательность принцессе, любезно разрешившей нам пополнить карманы королевскими богатствами? Во имя справедливости каждый из нас должен будет отдать ей треть тех сокровищ, что унесёт отсюда.

– Ладно. Ты прав, – нехотя признал Рэксволд. – Но сделаем проще. Я лично понесу всю её долю. Тебе не позволят этого сделать доспехи, а Алану – мышцы. Возражения не принимаются.

Лайла коснулась своей груди ладонью, чуть наклонив подбородок в знак благодарности.

Неоднозначная четвёрка, готовившаяся к последнему путешествию, по максимуму заполнила новоиспечённые сумки золотом и драгоценными камнями. Купленную в Басторге котомку, в которой одиноко болтались книга с деревянной фигуркой, следопыт практично оставил под будущие припасы. Взгрузив на спины тяжёлую, но приятную ношу, странники покинули сокровищницу. Девушка нажала на шероховатый камень, и скрытый механизм опустил массивную каменная плиту, что тут же слилась с серой стеной – ни единого намёка на тайный проход, будто всё увиденное было только сном. Путники неспешной походкой направились к винтовой лестнице.

– Надеюсь, вы ещё не передумали пировать в Карстэнуре? – поинтересовался ассасин. – Такой улов стоит отметить, прежде чем каждый пойдёт своей дорогой.

– Конечно отметим, – Джон посмотрел на идущую рядом принцессу. – Затем помогу Лайле освоиться, а дальше – восток. Скромный домик на берегу залива. Возможно, займусь земледелием. Всегда мечтал о собственных виноградниках.

– Виноградники? Удивил. Признаю, – Рэксволд обернулся на парнишку. – А ты что надумал?

– Ещё не решил, – юнец похлопал по тугой сумке за спиной. – Для начала нужно свыкнуться с мыслью, что я больше не нищий. А у тебя какие планы?

– Как обычно – грандиозные. Сперва в Виверхэль. Быть может, найду кого-нибудь из старых друзей у Крылатого Хребта. Потом вспомню, как я ненавижу палящее солнце Аль Херона. Вместе с караваном доберусь до Храма Войны. Мне памятно это место. Там я обрёл единственную родственную душу, полностью понимавшую меня. К сожалению, наши дороги разошлись: она ушла за грань, а я остался среди живых… Но прошлое есть прошлое. Я отдам ему дань и начну с чистого листа. На всех парусах прямо в сердце Грозовых Островов. Там всегда бурлит жизнь…

– Знаешь, что я скажу тебе… – Джон поднялся на первую ступень лестницы, и на него посыпался песок, сопровождаемый нарастающим рокотом. – Назад! Назад!!! – заорал следопыт, прижимая к себе Лайлу и закрываясь щитом от падающих камней. – Обвал!!!

Зал задрожал, и обрушившийся проход с грохотом изрыгнул серое облако, в мгновение ока затушившее все факелы.

* * *

Горючий гриб вновь охватило красное пламя, осветив изобилие частичек пыли, летавших в воздухе. Факел убийцы озарил груду камней, полностью заваливших выход из подземелья. Джон попробовал разобрать завал, но неподъёмные глыбы даже не пошевелились.

– Хорошо сели. Намертво, – следопыт развернулся, взглянув на полуметровую трещину в высоком потолке. – Если составить из клеток пирамиду, то можно посмотреть, что там…

– В твоём плане один изъян, – Рэксволд подошёл к большой клетке и лёгким движением руки вырвал кусок толстого прута. – Они прогнили насквозь, – смяв в кулаке полую трубку, он продемонстрировал на ладони россыпь ржавчины. – Эта рухлядь даже Алана не выдержит.

– Они все такие? – спросил Джон, глядя, как ассасин стряхивает на пол подобие чёрно-рыжего песка.

– Кроме одной, и та накренилась от того, что я на ней немного посидел.

– А ворота? Они, часом, не сгнили? – встретился глазами с убийцей следопыт.

– Ты будешь смеяться, но нет. Там такая толща железа, что ржавчине и не снилось.

– Значит, у нас только один путь, – Джон снова взглянул на трещину. – Хм… А если притащить сундуки? Лайла, сможешь ещё раз открыть сокровищницу? – его взор упал на вампиршу, и она ответила коротким кивком.

– А толку? Деревянные ларцы поиссохлись и развалятся, как только ты на них встанешь, а одни серебряные нам погоды не сделают: слишком высоко, – безрадостно констатировал Рэксволд. – Если принцесса не знает ещё одного секретного хода, то можешь распрощаться с виноградниками.

Странники с надеждой посмотрели на девушку, но она лишь печально помотала головой.

– Вот и ответ, – с усмешкой изрёк ассасин. – Так что располагайтесь поудобнее. Мы тут надолго.

– И еды совсем не осталось, – с тоской произнёс Алан.

– Ну, это у кого как, – Рэксволд покосился на вампиршу, что тут же наградила его недовольным взглядом. – В целом я ценю иронию судьбы. Сдохнуть с такими богатствами на руках под силу только одарённым неудачникам. Ладно вы, но как я-то затесался в ваших рядах.

– А тебе всё лишь бы шутки шутить, – Джон сел на валун. – Впервые я действительно не вижу никакого выхода… Кроме зала с потайной комнатой и низкого коридора, ведущего в усыпальницу, здесь ничего нет. Возможно, за воротами и скрыт проход, но без десятка желающих сдвинуть чёртову колонну ничего не получится. Никогда не предполагал, что помру замурованным в древнем замке на закате четвёртого десятка.

– Хочешь серьёзно? – Рэксволд небрежно бросил факел и прислонился к клетке. – Я всегда думал, что паду в неравной схватке с толпой врагов, забрав половину из них с собой и увековечив своё имя в истории легендарных ассасинов. А оно вон как оказывается… Остаётся только расслабиться и наслаждаться падением с вершин…

– Значит, надежды нет? – юнец удручённо плюхнулся на пол.

– Никакой. Равно как и выпивки, а она сейчас бы не помешала, – убийца развёл руками. – Потерпи, Алан, скоро станет чуть попроще…

– Почему?

– Догорят последние огневики, и мы не будем видеть разочарованных лиц друг друга…

В зале повисло леденящее душу молчание. В мрачной тишине монотонно капала вода. Приковав взгляды к тусклому огоньку лежавшего на полу факела, каждый из странников думал о чём-то своём. Алан вспоминал свой ночной кошмар, с ужасом осознавая, что неприятный сон может оказаться вещим. Рэксволд, крутя в пальцах кроваво-красный рубин, мечтал о бокале терпкого вина. И лишь нахмурившийся Джон пытался найти неожиданный выход из западни, но с каждой минутой всё больше ощущал себя попавшимся в капкан зверем.

Лайла посмотрела на поникших спутников и проследовала к перекрывавшей врата колонне. Некогда прекрасный мрамор давно укрыл многовековой слой пыли, и благородный камень превратился в неприметный наклонный столб, что с сожалением смотрел на своего павшего брата-близнеца, позеленевшие части которого понуро лежали у стены.

Колонна прочно прижимала массивный железный засов, что, несмотря на имевшиеся полметра пространства, не позволял приоткрыть ворота. Девушка осторожно зашла за препятствие и положила ладони на гладкую округлую поверхность. Упёршись спиной в холодный металл, она попыталась сместить столб, но тот и не думал поддаваться.

– Бесполезно. Она слишком тяжёлая даже для нас четверых. Тебе одной уж точно не справиться, – взглянув на Лайлу, сказал Джон, но принцесса продолжала отчаянно упираться в колонну. – Остановись, ты себе сейчас что-нибудь сорвёшь. Не стоит усугублять своё положение раньше времени. Я обязательно что-нибудь придумаю, – он направился к Лайле, но её внезапно изменившийся облик заставил его замереть на месте.

Глаза вампирши вспыхнули переливающимся красным светом, словно в них тлели раскалённые угли. Тонкие руки девушки задрожали от напряжения, и огромные ворота за её спиной издали тихий скрежет. Демонстрируемая хрупкой принцессой сила поражала до глубины души. Однако оторопь следопыта была недолгой. Очнувшись от изумления, он решительно приблизился, поднырнул под колонну и занял место справа от Лайлы.

– Давай, Рэксволд! – мечник последовал её примеру. – С такой мощью у нас есть все шансы!

Вампирша издала низкий звериный рык, и её круглые чёрные зрачки, окружённые красным заревом, приняли жутковатую вертикальную форму.

– Чёрт, Джон, я ещё не успел прочувствовать вкус медленной неизбежной гибели. Но если она сожрёт меня, я на том свете обязательно надеру тебе задницу! – подошедший ассасин воткнул факел в настенный держатель, встал слева от принцессы и тоже упёрся в столб.

– Алан! – хрипло крикнул мечник в ужасе забившемуся в угол парнишке. – Сейчас тот самый миг, когда ты нам нужен, как никогда!

– Да, нечего там в темноте трястись, – недовольно прокряхтел Рэксволд. – Помоги нам, если не хочешь навсегда остаться в каменном склепе с разъярённой кровосоской. Тебя, как самого беззащитного, она разделает первым!

Лайла смерила убийцу горящим взглядом и снова зарычала, прикладывая нечеловеческие усилия к остававшейся непреклонной колонне. На аристократически белой коже принцессы проступили синие прожилки вен. Алан с трудом переборол страх и, стараясь не смотреть на мертвецки зловещий облик вампирши, подбежал, присоединившись к остальным.

Четыре пары рук усиленно упирались в столб, и он чуть поддался, резко сдвинувшись на полдюйма.

– Враскачку! – скомандовал Джон, задавая ритм прикладываемым усилиям.

Командная работа начала приносить плоды, и по центру колонны побежали мелкие трещины, что моментально забились скатывавшейся по ней лавиной пыли. Воины почувствовали, как от участившегося дыхания девушки повеяло могильным холодом.

– Давайте! Раскачиваем! – прохрипел следопыт. – Сильнее! Все вместе! Ещё! – снова заметив движение столба, он из последних сил упёрся в мрамор, ощутив, как заломило вжавшуюся в ворота спину. – Поднажмите по моей команде! Раз! Два! Три! Продавливаем!

Под рык вампирши и крики мужчин колонна наконец рухнула. Она раскололась на цилиндрические куски, заставив вздрогнуть пол и сердца странников, что опасливо возвели взоры к посыпавшемуся с потолка песку.

Глаза принцессы потухли, вернув себе круглую форму зрачков и зеленоватый оттенок. Даже не взглянув на спутников, девушка покачиваясь отошла в сторону и присела у стены.

– Лайла… – уперев руки в колени и пытаясь отдышаться, произнёс следопыт. – Я не знаю, что сейчас видел, и уж точно не ведаю, что за этими воротами, но спасибо. Ты дала нам надежду.

Рэксволд снял толстый засов и распахнул большие тяжёлые двери. Ветерок, вырвавшийся из уходящей вглубь пещеры, приятно обдул лицо убийцы:

– Похоже, она и вправду нас спасла. Зуб даю, это потайной ход на случай осады… Я прав?

Воины посмотрели на вампиршу. Она сидела неподвижно, опустив голову вниз и никак не реагируя на происходящее.

– Лайла? – Джон, чуя неладное, быстро подошёл к принцессе, и от увиденного у него ёкнуло сердце.

Её бархатистая белая кожа покрылась мелкими трещинками и напоминала глинистую почву в период засухи, а тёмно-каштановые волосы заметно потускнели. Следопыт осторожно приподнял голову девушки: на веках закрытых глаз заискрился иней, посиневшие губы покрывал едва уловимый восковой блеск. Вампирша напоминала мрачное изваяние, отражавшее остатки былой красоты.

– Нет… – растерянно пробормотал Джон. – Очнись! – он потряс спасительницу и почувствовал, как её тело коченеет.

– Что с ней? – ассасин подошёл к Лайле, стянул перчатку и коснулся её лица тыльной стороной ладони. – Холодная… Как лёд… И не дышит… Да, даже когда мы её нашли, она выглядела более живой, – Рэксволд положил руку на плечо следопыта. – Жаль, что так вышло… Но ты же сам понимаешь… Она мертва…

– От увиденного у меня до сих пор дрожат ноги, но я бесконечно признателен ей за то, что она сделала, – печально сказал Алан, стоя за спинами воинов.

– Проклятье! – следопыт зло саданул кулаком по стене. – Всё это похоже на какое-то безумие! Таинственные видения, исчезающие животные, мифические сокровища, а теперь и вампиры… Я старался гнать от себя эти мысли, но правда слишком очевидна, – он посмотрел на разбитые костяшки пальцев. – Мой привычный мир окончательно рухнул. Не знаю, почему вы так спокойны…

Джон потянул за рукоять своего меча, обнажив часть лезвия, и провёл по нему ладонью. Капли тёплой крови упали на пыльный пол. Он закинул голову вампирши назад, плотно приложив свежий порез к холодным губам:

– Вера уже меня предала. Пусть не предаст хотя бы надежда.

* * *

Волнистая рябь облаков украсила небо причудливым узором. Грок с разбойниками стоял у края тёмной пропасти, заросшей гигантским лесом. Солнечный свет падал в бездну и рассеивался во мраке, не долетая до дна. След его цели обрывался где-то здесь, и варвар никак не мог найти новых зацепок. Грок повернулся лицом к северу, снял со спины покрытую руническими символами секиру и вонзил её в землю. Он припал пред ней на колени, заговорив на наречии грондэнаркских племён:

– Пусть Духи, спящие во льдах, не оставят своего сына в сложный час. Пусть морозное дыхание в поисках истины обожжёт моё каменное сердце. Пусть вольный северный ветер, сотканный из снега, снизойдёт до чужих земель и направит стопы охотника на путь жертвы, – варвар закрыл глаза и замер у обрыва.

Стоявшие немного поодаль разбойники безмолвно наблюдали за происходящим.

– Что он делает? – прошептал Индрикен. – Чем нам поможет ритуал дикарей?

– Придержи язык, пока он тебе его не вырвал, – тихо ответил Конрад. – Его мать родом из северных племён. А ледяные волхвы – это тебе не жалкие друиды… Их обычаи лежат в основе истории Грондэнарка. Большинство северян считает верования волхвов пережитками прошлого. Но даже они без раздумий убьют любого, кто осмелится оскорбить их истоки. Представляешь, что сделает с тобой Грок, если услышит подобное?

– Даже знать не хочу, – Индрикен поёжился и как бы невзначай отошёл подальше.

Грок открыл глаза. Одинокое белое пёрышко пролетело перед его лицом и зацепилось за ободранную лиану.

* * *

Острые сталактиты пристально наблюдали за бредущими по пещере странниками. Гулкие шаги разлетались по тёмной пустоте, разгоняемой тусклым светом единственного факела. Хоть путники и с умом расходовали ценные грибы, в запасе оставался лишь один огневик. Долгое молчание первым нарушил Рэксволд.

– Ты хочешь знать, почему я так спокоен? Да потому, что мне до сих пор кажется, что я нахожусь в каком-то диковинном сне, – он посмотрел на Джона, нёсшего на руках мёртвую принцессу. – Пираты за кружкой эля частенько вспоминали различных мифических существ. И всех чудовищ объединяло слепое желание полакомиться человеческой плотью.

– Прямо всех? – не поверил следопыт. – Про вампиров ещё слышал, а так я не особо знаком с фольклором.

– Заманивающие на дно моряков сирены, жрущие плоть гарпии, обескровливающие людей вампиры и прочие твари. Я никогда не допускал серьёзной мысли о существовании чего-то подобного, но её торчащие клыки ввели меня в ступор, давший волю защитным инстинктам убийцы, – ассасин кисло улыбнулся и пожал плечами.

– Я сам не понял, с чем столкнулся, – сухо заметил Джон, – но мой кодекс чести никогда бы не позволил дать в обиду беспомощную, ни в чём не повинную девушку.

– Да… По этому поводу… – Рэксволд вздохнул и нехотя продолжил: – Ты прав, что вмешался: я чуть не совершил ошибку. Она не похожа на кровожадного зверя. Не так я себе представлял вампиров… – он внимательно посмотрел на следопыта. – Как она? Есть изменения?

– Не уверен, но, кажется, кожа стала не такой холодной… Или же мои руки просто привыкли.

– Думаешь, она очнётся? – судя по ровному голосу ассасина с едва уловимыми нотками грусти, он не питал особых иллюзий и задал вопрос лишь для поддержания разговора.

– Нашёл кого об этом спрашивать, – Джон опустил взор на мёртвую принцессу. – Я всю жизнь был чёрствым скептиком, а оказывается, мир полон пугающих загадок… Если моё видение действительно отражает будущее, она должна очнуться вопреки здравому смыслу… Коли таковой вообще существует – я уже ни в чём не уверен. Ежели нет, то хоть похороню её достойно на каком-нибудь живописном холме. Не место ей в незакрывающемся саркофаге полуразрушенной усыпальницы.

– Щитом будешь рыть? – окинув взглядом следопыта, проговорил Рэксволд. – Будет непросто. Я помогу. Немного.

– А я могу насобирать камней – обложить могилу, – тоскливо произнёс несущий факел парнишка. Он обошёл обросшие грибами сталагмиты и задержал над ними пламя, чтобы идущие позади воины заметили их и не запнулись.

– Да, – тихо проговорил Джон. – Паршивое начало дня… Или ночи… Чёрт здесь разберёт…

Печальная участь принцессы свела на нет всю радость от найденных сокровищ. Не меньше удручала и пещера, сырые тёмные стены которой сужались до проходов в пару-тройку локтей, что в слабом свете огневика казались безысходными тупиками. Следопыту приходилось осторожно протискиваться боком, прижимая к себе мёртвую девушку, чтобы случайно не поцарапать её об острые камни. После очередного изгиба подземелья стены пещеры расползлись в стороны, и странники оказались во мраке просторного грота.

– Ребята, – внезапно остановившийся Алан с подозрением смотрел на две светящиеся в темноте зелёные точки. – Скажите, что это не то, о чём я думаю, а всего лишь светлячки…

Следопыт устремил свой взор вперёд. Чей-то изумрудный взгляд пристально следил из тьмы за незваными гостями.

– Это зверь… Большой зверь… И, скорее всего, хищник…

Предположение Джона подтвердил жуткий рёв, и в свете факела показалась голова огромного медведя.

– Не вздумайте бежать, – тихо сказал следопыт. – Он всё равно быстрее любого из нас. Не делайте резких движений и не смотрите ему в глаза.

Лохматый хищник сделал несколько тяжёлых шагов в сторону странников, и Джон понял, что недооценил его размеры.

– Вот это громадина… – пробормотал мечник, не в силах отвести взгляда от вырисовавшихся из темноты могучих когтистых лап. – Сколько ж ты весишь, дружок…

– Да, мне тоже интересно, на ком он отъел такую ряху, – негромко произнёс Рэксволд. – Однако это нам на руку. Можно заманить его к узкому проходу и убить.

– Они не настолько глупые, как ты думаешь, – сказал следопыт, украдкой наблюдая, как медведь принюхивается к их запахам. – Мы там сами раньше с голоду помрём. Пока он не настроен враждебно, можно попробовать разойтись, если сообразить где выход… Только вот, чую я, мы вторглись в его жилище и скоро берложник заставит нас об этом пожалеть…

– А может, свалит? – со слабой надеждой спросил Рэксволд.

– Не думаю, – заметив, как вздыбился загривок зверя, и скользнув взором по его зажатым ужам, Джон быстро проговорил: – Скидывайте поклажу. Он сейчас бросится.

Едва следопыт успел опустить Лайлу на землю и стянуть с плеча увесистую сумку, как медведь сорвался с места, стремительными скачками сокращая расстояние до незваных гостей. Воины выхватили оружие и отпрыгнули назад, прихватив с собой оторопевшего Алана. От резкого манёвра встрепенувшееся пламя факела чуть не погасло, на секунду погрузив пещеру в зловещую мглу. Вернувшийся свет очертил хищника, что стоял между котомками и телом девушки.

– Если пойдёт вразнос, попробую взять на себя, – ледяным голосом изрёк Джон, держа наготове щит и меч. – Но даже с бронёй я долго не продержусь.

– Ты, главное, отвлеки, а я метну кинжал ему в шею, – проговорил ассасин, крепко сжимая рукояти клинков. – Если попрёт на меня, попробую проскользнуть под брюхом и выпустить кишки.

Зверь обнюхал сумки, громко чихнул и повернул косматую голову к мёртвой принцессе. Видя, что внимание шерстяной махины обращено на неё, Джон сделал осторожный шаг вперёд. Медведь резко развернулся, поднялся на задние лапы и, сбив головой несколько сталактитов, свирепо заревел. Попытка подобраться незамеченным с треском провалилась, а жёлтые клыки разверзнутой пасти и вовсе вынудили следопыта неспешно отступить. Сверкнув отсвечивающими зелёным глазами, хищник снова опустился на четыре лапы и принялся обнюхивать волосы Лайлы.

– Джон, если он начнёт её жрать, я не сдержусь и будь что будет, – Рэксволд перевернул пальцами один из кинжалов, взяв его за лезвие.

– Не ты один, – клинок следопыта застыл в полузамахе, готовый к рубящей атаке. – Но он явно больше заинтересован, чем голоден.

Медведь провёл языком по щеке девушки, и Джон всем нутром почувствовал напряжение ассасина – неужто это и был тот легендарный бой, которого так жаждал Рэксволд или им двигало что-то другое? Исподлобья взглянув на странников, пещерный зверь снова лизнул принцессу. Убийца завёл руку для броска кинжала.

– Смотрите, – вдруг изумлённо шепнул Алан, указывая на ладонь вампирши.

Пальцы Лайлы несколько раз дрогнули. Её грудь стала чуть подниматься и опускаться. Рэксволд с Аланом затаили дыхание, не зная, чего ожидать от нависшего над ней хищника. Следопыт же отчётливо понимал, если девушка испуганно завизжит, то медведь, с большой долей вероятности, вцепится ей в лицо, и предсмертный душераздирающий крик принцессы будет ещё годами преследовать его в кошмарах. Нужно было действовать, пока она не открыла глаза. Выставив перед собой щит, Джон приготовился к отчаянному переходящему в атаку рывку. Однако… он не потребовался.

К его удивлению, зверь издал тихий утробный рык, развернулся и тяжёлой поступью пошёл прочь. Только сейчас следопыт заметил, что он немного прихрамывал на правую лапу – из лохматого бедра торчал какой-то штырь, но полутень не давала толком рассмотреть ранение. Когда медведь скрылся во мраке пещеры, в темноте что-то брякнуло.

Джон тотчас же приблизился к девушке и не поверил своим глазам: растрескавшаяся кожа принцессы исцелилась и приобрела светло-кремовый оттенок, а к потускневшим волосам вернулся насыщенный каштановый цвет. Вампирша открыла глаза, щурясь от потрескивающего пламени факела, озарявших настороженные лица обступивших её странников.

– Как камень с души, – следопыт облегчённо вздохнул и преклонил колено, чтобы снова взять девушку на руки.

– Слишком ярко, – слабый, но приятный голос принадлежал Лайле.

Рэксволд с Аланом удивлённо переглянулись.

– Что? – поразился мечник. – Ты можешь говорить?

– Кажется… да… теперь, – девушка заглянула в серые, словно грозовое небо, глаза черноволосого воина. – Что произошло?

– Даже не знаю, с чего начать… – почесал затылок Джон. – Что последнее ты помнишь?

– Упавшая колонна… Затем мне стало холодно… И всё померкло…

Металлический привкус во рту заставил Лайлу провести пальцами по губам, и она увидела на них следы крови.

– Не волнуйся. Это не твоя, – тут же успокоил её следопыт. – Мне показалось, что ты умираешь, и я… подумал, что кровь может помочь…

Вампирша посмотрела на наспех перевязанную ладонь Джона:

– И это после того, что ты увидел? Ты совсем меня не боишься… Почему?

– Я… Я не знаю, что тебе ответить, – немного замявшись, пожал плечами следопыт.

– Не хотел бы вклиниваться, – неожиданно сказал ассасин, закидывая за спину котомки. – Но где-то здесь бродит огромный жуткий медведь… Нужно выбираться отсюда.

– Пожалуй, Рэксволд прав. Не стоит снова испытывать судьбу, – Джон помог девушке встать. – Если неважно себя чувствуешь, могу понести тебя, – всё ещё держа её прохладную руку, предложил воин.

– Думаю, я смогу идти сама, – вымолвила Лайла, и следопыт отпустил её ладонь. – Тем не менее благодарю за предложение, – она признательно улыбнулась.

Убийца забрал факел у поднявшего сумку Алана и посмотрел на вампиршу:

– С возвращением, Лайла. Я действительно рад, что ты с нами, – он кивнул себе за спину. – Как знал, что нужно было захватить и твои сокровища. Понесу их, как и обещал.

Принцесса усомнилась в искренности ассасина, но всё же одарила его сдержанной улыбкой. Алан с Рэксволдом пошли вперёд, оставив Джона с Лайлой чуть позади. Судя по обрывкам долетавших фраз, следопыт рассказывал ей какую-то смешную историю, чтобы хоть чуточку разрядить обстановку.

– Удивительно, – сказал юнец, услышав звонкий смех девушки. – Такое впечатление, что они знают друг друга целую вечность.

– Да, – совсем тихо ответил Рэксволд. – Джон явно запал на неё. Если поначалу я ещё сомневался, то теперь могу поставить на это все свои сокровища, – убийца украдкой посмотрел назад. – Перед такой фигурой и нежным голоском мало кто сможет устоять. Ох, разобьёт она ему сердце… или вырвет.

– О чём ты? – на полтона ниже спросил парнишка.

– Ну не могу я поверить в доброту четырёхсотлетнего вампира. Может, она и не кровожадное чудовище, но явно не такая простая, какой хочет казаться… И, если это её первое пробуждение, откуда у неё столько знаний о своих мистических возможностях? Чую, хлебнёт Джон горя с этой тёмной лошадкой…

– А может, и нет, – Алан поправил врезавшиеся в плечи лямки тяжёлой импровизированной котомки. – Даже мне она уже не кажется настолько пугающей.

– Время рассудит, – загадочно произнёс ассасин, резко остановившись. Под его ногами что-то блеснуло, и он поднял потерянный охотничий нож следопыта. – Похоже, я знаю, как он сюда попал, – Рэксволд стряхнул с него шерсть и свежую кровь. – Видимо, мишка слопал нашего недобитка, – он оглянулся на беседовавшего с вампиршей Джона. – Ладно, позже ему отдам.

Пещера постоянно петляла, устремляясь куда-то вверх. Несколько раз её ответвления заканчивались тупиками, но странники не теряли надежды, непрерывно продвигаясь вперёд. Пламя последнего факела почти угасло, когда четвёрка добралась до отверстия, сквозь которое проглядывало лазурное небо. Скорее всего, когда-то его закрывал люк, но время беспощадно растоптало маскировку тайного лаза, теперь щедро заросшего свисающими растениями. Лайла первой поднялась по грубо выбитым каменным ступеням и протянула руку к солнцу. Странники смотрели, как её пальцы, вопреки легендам, беспрепятственно купались в золотом свете. Принцесса улыбнулась и вышла на поверхность. Миновав узкий проход между скалами, девушка оказалась на цветущем лугу. Густую зелень трав украшали синие васильки, нежно-розовый кипрей, воздушные белые одуванчики и небесно-голубые колокольчики. Буйство красок заставило вампиршу прищуриться. Ощутив ласкавший волосы свежий ветер, она и вовсе прикрыла глаза, отдавшись мимолётному блаженству.

– Ты в порядке? – прозвучал голос Джона за спиной.

– Да, – оглянулась Лайла и провела ладонью по великолепию цветов. – Я уже и забыла, насколько прекрасен мир… Каково вдыхать все эти чудесные ароматы полной грудью…

– Я лучше бы вдохнул запах жарящегося мяса, – проворчал приближающийся Рэксволд. – У меня уже желудок сводит от голода, а до Карстэнура ещё идти и идти. Нужно раздобыть поесть и желательно чего-нибудь посущественнее ягод. Но сперва разобьём лагерь, – он посмотрел в сторону возвышавшегося за полем леса. – Где-нибудь вон там, на опушке.

– Костёр, как обычно, за мной, – сообщил Алан, проверяя, на месте ли заткнутое за пояс огниво.

– Тогда идите, – махнул рукой следопыт. – А я порыскаю по окрестностям. Возможно, наткнусь на чей-нибудь след. Жаль только, что я потерял свой нож…

– Кстати, об этом, – ассасин достал из сапога охотничий нож и протянул его Джону. – Нашёл в пещере. Похоже мишка был сыт – перекусил нашим оленем…

Принцесса прикрыла глаза и сделала глубокий вдох:

– Я могу помочь выследить зверя. Глаза и уши кормят охотника не меньше твёрдой руки, но, думаю, прекрасное обоняние не будет лишним. Даже сейчас я чувствую больше сотни различных запахов. Мне не составит труда выделить нужный. Правда, у вас нет луков… Кто-нибудь умеет метать клинки? – взглянув на нож в руках следопыта, спросила она.

– Я пойду, – опередил мечника Рэксволд. – Должен же я отыграться за оленя. Присмотришь за сокровищами, Джон?

– Ну… хорошо. Мы будем прямо за полем.

Рэксволд скинул с себя сумки:

– Дотащите или помочь?

– Идите уже, – со смешком отмахнулся следопыт. – А то мы с Аланом с голоду помрём, пока вас дождёмся.

Джон с юнцом побрели по полю в сторону берёзовой рощи, а Рэксволд с Лайлой вошли в ближайший перелесок.

– И зачем ты вызвался идти со мной? Судя по всему, Джон метает ножи не хуже тебя, а, может, даже и лучше, – вампирша холодно посмотрела на ассасина. – Я слышу твоё сердце… Оно бьётся быстрее обычного… Ты нервничаешь… Неужели наконец решился убить меня?

– Нет. Я хочу извиниться…

– Я не попадусь на уловку во второй раз, – принцесса закатила глаза и уже двинулась вперёд, но ассасин взял её за руку. – Тебе преподать ещё один урок хороших манер? – она остановилась, пронзив его недобрым взглядом.

– Серьёзно, – Рэксволд отпустил запястье девушки. – Я могу принести извинения?

– За что? За свой гадкий язык, не раз оскорбивший меня? За злоупотребление моим доверием и последующий обман? Мне не хотелось, чтобы сокровища попали к человеку, от которого за версту веет надменностью. Жаль, что я на минуту усомнилась в этом и поверила в красивые слова… А может, ты вспомнил своё непристойное поведение с распусканием рук? Ах, чуть не забыла, ты же хотел меня убить… Так за что ты хочешь принести извинения?

– За всё, – ответил пристыженный ассасин. – Не могу сказать, что полностью доверяю тебе, но я хотел бы попробовать начать наше общение с чистого листа.

– А стоит ли? – на лице вампирши застыло непонимание. – Через пару дней каждый пойдёт своей дорогой и всё случившееся будет уже неважно.

– Тем не менее, – Рэксволд изобразил подобие простодушной улыбки. – Я не такой плохой, каким могу казаться…

Смерив его оценивающим взглядом, Лайла тоже улыбнулась, правда как-то загадочно.

– А вдруг ты прав и плохая здесь я, – девушка стала медленно обходить ассасина, нежно проводя пальцами по его спине. – Ты пытаешься понять меня как человека, вот только я не совсем человек… – Рэксволд повернул голову, увидев красный отблеск в её глазах. – Что, если ты заблуждаешься, совершая одну из самых роковых ошибок в своей жизни? – вампирша остановилась напротив воина и, грациозно приблизившись к нему, прошептала на ухо: – Вдруг грядущая ночь станет для тебя последней? Может, стоить убить меня прямо сейчас?

Рэксволд не ожидал такого поворота событий. Он стоял в раздумьях, совсем не зная, как реагировать на услышанное.

– Нет? – Лайла отошла, игриво засмеялась и сделала глубокий вдох. – Тогда пойдём охотиться. Я чувствую кролика…

* * *

В Басторге выдался обычный солнечный денёк, постепенно перетекавший в тёплый вечер. Люди занимались привычными делами, даже не предполагая, что сегодняшний день навсегда оставит кровавый след в истории города.

Наконечник стрелы, со свистом разрезав воздух, вошёл в глаз одного из четырёх стражников, охранявших ворота. Прежде чем остальные караульные поняли причину падения своего боевого товарища, сражённый метким выстрелом, рухнул ещё один страж. Пыльное облако, стремительно приближавшееся к Дикой столице лесного королевства, выпустило ещё несколько стрел, отнявших жизни запаниковавших на башне стрелков. Оставшиеся у ворот часовые выхватили копья, но успели лишь поцарапать пронёсшийся мимо лошадиный круп, щедро обдавший их лица шлейфом пыли.

– Мы атакованы! – надорванно заорал закашлявшийся стражник патрулировавшим стены дозорным. – Живо! Закрываем ворота! – схватив за плечо тёршего глаза собрата по оружию, он рванул к арке.

Серая всадница на таком же сером коне ворвалась в город и галопом помчалась по оживлённой площади. Взмыленный жеребец, не разбирая дороги, пролетел прямо через шумную толпу, оставив после себя цепочку из стонущих раненых и трупов. Какая-то женщина издала нечеловеческий крик, увидев раскуроченное копытами тело своего ребёнка. Грузный мужчина с вывернутым плечом пытался отползти в сторону. Захлёбываясь кровью, отчаянно хрипел дряхлый старик с продавленной грудью. Рядом с ним в расползавшейся багровой луже неподвижно лежала его престарелая супруга.

Арбалетный болт, просвистев рядом с всадницей, сломался о камень мостовой. Резким прыжком она пересела задом наперёд и сделала несколько прицельных выстрелов по атакующим на стенах города. Вернувшись в исходное положение, Пустота закинула лук за спину и обнажила клинки, чтобы достойно угостить сталью приближавшихся стражников. Не сбавляя скорости, всадница снесла голову бегущему навстречу воину и направила обезумевшего жеребца в узкие улочки города. Мощное животное, подгоняемое ударами плоскостью меча по крупу, с лёгкостью таранило любого, кто, слыша лихо нарастающий стук копыт, не удосуживался или не успевал отскочить в сторону. С каждой минутой Басторг всё больше утопал в криках боли и ужаса. Стражники пытались перехватить серую убийцу, преследуя её по веренице кровавых следов, но сделать это было весьма проблематично: разбойница хаотично носилась по городу, не забывая сокращать количество его жителей и число защитников Дикой столицы Эльтарона.

– Она так весь город вырежет! – заорал Люций Дорвертан, увидев запыхавшегося капрала, который смотрел вслед скрывшейся за углом всаднице. – Стена щитов! Отсекаем южный квартал, берём её в кольцо и сужаем круг! В вашем распоряжении треть пехотинцев! – он заметил быстро шагающего офицера, что привёл за собой отряд тяжело экипированных воинов, обычно охранявших стратегически важные объекты. – Отлично, лейтенант! Берите с капралом боковые улицы. Я пойду по центральной, – капитан поднял взор на стоявших сверху солдат. – Дозорные! Рассредоточиться по стене! Если она сумеет прорваться через оборону, стрелять по лошади.

Закованная в латные доспехи пехота перекрыла несколько улиц, отрезав ту часть города, где в последний раз была замечена смертоносная всадница. Стрелки заняли позиции, держа под прицелом все выходы из южного квартала.

* * *

Улицы Басторга заметно опустели. Большинство жителей в ужасе попряталось по домам, задвинув скрипучие засовы и плотно захлопнув ставни. Люций Дорвертан с пятью воинами шёл по городу, лицезрея последствия страшной бойни. Он переступил лужу крови, полную осколков зубов, и посмотрел на лежавшее рядом тело молодой крестьянки. Её голова была наполовину раздавлена, а вылетевшие из сплющенного затылка мозги разбросало по булыжной мостовой серо-розовыми ошмётками. Дальше по улице, среди поломанных деревянных ящиков, валялся труп купца с торчавшим из живота обломком доски. Размазанная прозрачно-красная лужа, напоминавшая разведённое скупым трактирщиком вино, говорила о том, что он умер не сразу, а успел помучаться в предсмертной агонии и обмочиться. Сразу за ним, у лавки травника, распласталось тело стражника с промятыми доспехами. Его левый глаз вывалился и, повиснув на мышце, смотрел на алеющее месиво, ещё полчаса назад бывшее кричавшим младенцем. Никто не мог поверить, что это всё дело рук одного человека.

Приближающийся стук копыт стал сигналом копейщикам приготовить щиты. Из-за угла постоялого двора вылетела серая всадница и устремилась прямо на живую баррикаду.

– Держать строй! – капитан поднял башенный щит, сжимая в другой руке палаш.

Несущуюся лошадь встретили острые пики. Они моментально пронзили грудь ронявшему пену животному, а сверкнувший клинок поразил переднюю ногу, перерезав сухожилие. Жеребец смял стройный ряд воинов и, разбросав людей по сторонам, врезался в стоявшую посреди улицы телегу. Перекувыркнувшись через неё, лошадь рухнула на мостовую, устремляя за собой падающую светловолосую девушку.

– Добейте её! – крикнул с трудом поднимающийся Люций Дорвертан двум оставшимся на ногах пехотинцам.

Воины, гремя доспехами, добежали до тяжело дышавшего израненного жеребца, всё ещё пытавшегося встать. К удивлению копейщиков, всадницы в поле зрения не оказалось. Капитан доковылял до стражников, посмотрел на умирающее животное и точным взмахом палаша прекратил его страдания. Взглянув на валявшийся сломанный лук и удаляющиеся капли крови, он зло процедил сквозь зубы:

– Я объявляю комендантский час. В Басторг никого не впускать и не выпускать. Досматривать любого постороннего. При сопротивлении убивать на месте. Если потребуется, мы обыщем каждый уголок города, но найдём эту тварь!

ГЛАВА 8

Вечерело. Джон с Аланом сидели у небольшого костерка, разведённого на опушке берёзовой рощи. Лёгкий ветерок играл шелестящими травами, облетал стройные ряды чёрно-белых стволов и поднимался в высокие кроны деревьев, ненадолго затихая, чтобы вновь спуститься к путникам и раздуть оранжевое пламя. После тишины тёмной пропасти и мрачного подземелья, шёпот леса умиротворял. Заметив подросший огонь, парнишка потормошил палкой ещё не тронутые им дрова и покосился в сторону набитых драгоценностями котомок, что были аккуратно уложены рядом, в высоких зарослях:

– Надо же, я до сих пор не придумал, что делать со своей долей…

– А ты куда-то спешишь? – следопыт усмехнулся, достав изо рта сорванный стебелёк. – У тебя вся жизнь впереди.

– Не уверен. Я подозреваю, с такими богатствами она может оказаться весьма короткой, – юнец печально вздохнул.

– Так уж завелось: либо ты страдаешь от пустоты в кармане, либо переживаешь за его наполненность. В любом случае часть золота тебе придётся припрятать, если, конечно, не хочешь быстро лишиться его после того, как останешься один.

– Кажется, я начинаю понимать закапывающих клады пиратов, – Алан задумчиво почесал ногу. – Я думал они с жиру бесятся, а оказывается, не от хорошей жизни…

Следопыт различил тихие шаги, и его рука невольно сползла на рукоять меча:

– Кто-то идёт…

Вскоре из кустов вышли Лайла, встретившая их тёплой улыбкой, и хмурый Рэксволд, нёсший две кроличьи тушки.

– Развлекайся, – ассасин кинул добычу следопыту. – Не зря же я тебе нож вернул.

– Как прошла охота? – Джон посмотрел на севшего у костра убийцу. – Ты какой-то нерадостный.

– Могло бы быть и лучше, – скупо ответил Рэксволд.

Он выдернул из ножен кинжал, достал из бокового кармана небольшой исцарапанный камень и принялся точить лезвие. Поняв, что ассасин не хочет разговаривать, следопыт взялся молча разделывать кроликов. Расположившаяся рядом с Джоном вампирша осторожно скатала налипшую на рукав паутину и, сняв с зелёной ткани белый комок, стала украдкой наблюдать за его работой.

Ловко орудовавший ножом мечник изредка косился на принцессу: судя по промелькивавшему на милом лице отвращению, она находила зрелище малоприятным и иногда даже отворачивалась. Однако банальное любопытство брало своё и спустя несколько секунд Лайла вновь следила за его руками. А может, она просто боролась с жаждой крови? В последнем следопыт почему-то сомневался.

Освежевав тушки, Джон передал их Алану. Тот наколол ободранных и выпотрошенных кроликов на собранные из палок вертелы и оставил жариться на огне, время от времени переворачивая. Через полчаса вкусный запах пригласил всех к ужину.

– Лайла, ты что-нибудь помнишь из своей прошлой жизни? – следопыт отрезал кроличью ножку и передал её вампирше.

– Лучше бы не помнила, – девушка с тоской взглянула на Джона.

– Неужто так плохо быть принцессой? – удивился Алан.

Лайла аккуратно откусила кусочек мяса, прожевала его и посмотрела на спутников:

– Сладкая королевская жизнь с её высшим светом, прекрасными балами и роскошными пирами всего лишь золотая оболочка чёрного клубка распрей, козней и интриг. Шаткое положение первого королевства после эпохи Великого Раздора породило множество лицемеров, скрывавших под благородными масками гримасы зависти и злости. Впервые я столкнулась с этим, когда лучшая подруга из знатного рода оказалась шпионкой вражеского государства. Столь неожиданное разоблачение сильно подкосило мою веру в людей. После её казни отец стал усиленно оберегать меня от всевозможных напастей. Но его любовь была абсолютно слепа к моим желаниям, и за двадцать два года жизни я не видела ничего, кроме замка и его окрестностей. А мне всегда так хотелось посмотреть мир… Будучи узницей своего высокого положения, я могла лишь с интересом разглядывать диковинные одежды иностранных делегаций. В тайне я всегда мечтала умчаться прочь на единороге и больше никогда не возвращаться в эту обитель лжи, ставшую для меня темницей.

Чуть не подавившийся едой Рэксволд постучал кулаком по груди:

– На ком умчаться? Я не ослышался? Ты сказала «единороге»?

– Почему тебя это так удивляет? Издревле единороги относились к людям c доверием и теплотой. Один из них часто приходил к замку, и я всегда угощала его яблоками из нашего сада. Хоть какие-то светлые воспоминания.

– Хм, – ассасин посмотрел на принцессу. – Каких ещё необычных существ ты видела своими глазами?

– Дай подумать, – Лайла подняла сосредоточенный взор к берёзовым ветвям и коснулась губ указательным пальцем. – Ручной мефит придворного мага. Пожалуй, это первое создание, которое мне довелось узреть. Тогда необычная крылатая зверюшка поразила меня до глубины души. Пару раз видела фей в лесу… Но вовеки не забуду изловленного охотниками детёныша мантикоры. Небольшого полускорпиона-полульва привезли в замок в качестве дара королю. Чаще всего они продавали подобную добычу на север страны для участия в боях существ, – на лице девушки проскользнуло презрение. – Никогда не понимала столь отвратительного развлечения. Мантикора была поселена в подземелья замка, охранять сокровищницу. Иногда по ночам я слышала её глухой вой, и моё сердце обливалось кровью. Теснота каменных стен удручала даже меня – стоит ли говорить, каково было привыкшему к свободе существу? Через год подросшая мантикора задрала кормившего её стражника и всё же была отправлена на север, где, по слухам, пала на арене от когтистых лап грифона. Незавидная судьба… После этого я две недели не разговаривала с отцом… – принцесса помолчала и с грустью продолжила: – Люди делят магических созданий на добрых и злых. Последних нещадно истребляют, не понимая, что есть виды просто не предназначенные для близкого контакта с человеком.

– И, похоже, они в этом весьма преуспели, – убийца покачал головой. – За четыре века мир сильно изменился…

– О чём ты? – Лайла попыталась понять, что кроется за пристальным взглядом ассасина.

– Рэксволд, можно тебя на пару минут? – вдруг сказал следопыт.

– Нет уж, говорите как есть, – недовольно вымолвила вампирша. – С моим слухом вам придётся отходить очень далеко.

– Ой, не к добру это, – буркнул себе под нос Алан.

– Я не уверен, что ты к этому готова, – мечник посмотрел в её взволнованные зелёные глаза. – Да и не знаю, можно ли к такому вообще подготовиться.

– Может, вы просто объясните, в чём дело? – нахмурилась принцесса.

– Хватит, Джон. Она имеет право знать правду, – Рэксволд перевёл взор на девушку. – Я расскажу тебе всё… Но сначала ответь на один единственный вопрос: что последнее ты помнишь из своей прошлой жизни?

– Кажется, я тяжело болела. Даже не могла встать с постели… а дальше… всё как в тумане…

– Тогда слушай, – ассасин, откинувшись назад, прислонился к берёзе. – Но, боюсь, тебе совсем не понравится то, что я сейчас поведаю…

* * *

С высоты птичьего полёта Басторг напоминал вскрытый муравейник. Переполох, вызванный всадницей, поднял на уши всю городскую стражу. Багровый след убийцы обрывался на перекрёстке. Очевидно, она зажала кровоточащую рану рукой и где-то спряталась. Отряды стражников методично проверяли все дома, питейные заведения, торговые лавки и амбары в то время, как улицы патрулировала кавалерия, а стены и главные ворота города охраняли расставленные по периметру часовые.

– Докладывай! – нетерпеливо приказал Люций Дорвертан подбежавшему запыхавшемуся воину.

– Капитан, мы проверили весь южный квартал! Опросили всех жителей. Никаких следов. Никто её не видел, – он виновато потупил взгляд.

– Она не могла просто раствориться! – протестующе рубанул ладонью воздух Люций Дорвертан и сцепил задрожавшие от злости руки за спиной. – Значит так… Возьмите собак и проверьте каждую бочку, каждый ящик, каждый тёмный уголок. Обыщите все остальные кварталы, наконец! Делайте что хотите, но найдите её! К утру разбойница должна болтаться в петле!

* * *

По мере того как Рэксволд рассказывал легенду о Мрачном короле, Лайла становилась всё грустнее: каждый новый виток истории больно ранил душу незримым клинком. Под конец она и вовсе не могла сдержать слёз.

– Нет! Нет! Этого не может быть! – принцесса вскочила, и её глаза запульсировали красным светом. – Мир без существ и магии? И мой отец приложил к этому руку? Ненавижу его! Ненавижу!!! – грубо вытерев слёзы, она постаралась подавить подкатывающие всхлипы. – Тысячи существ загублены из-за меня… Как мне с этим жить?

– История может быть не до конца правдивой, – попытался успокоить её Джон.

– Правда? – с иронией спросила Лайла, продемонстрировав спутникам клыки. – У вас есть другое объяснение, почему я такая? Почему я до сих пор жива, а не покоюсь рядом со своей матерью? – никто ничего не ответил, и принцесса вновь почувствовала бегущие по щекам слёзы. – Я так и думала. Мне нужно побыть одной.

С этими словами вампирша пошла прочь. Она добралась до середины поросшего бурьяном поля и пропала из виду, вероятно, сев в траву. Проводив её взглядом, Джон печально произнёс:

– Действительность беспощадно ломает наши жизни, независимо от того, с какой стороны мы на неё смотрим.

– Признаюсь, я тоже больше ни в чём не уверен, – устало вздохнул Рэксволд. – Единороги… мантикоры… какие-то мефиты… Что, чёрт возьми, творилось с миром четыре века назад?

– Эх, хотел бы я это всё увидеть воочию, – с грустной мечтательной улыбкой произнёс Алан. – И желательно не упасть в обморок…

– Нет, спасибо, – холодно сказал ассасин. – Я и так не могу переломить устоявшееся мировоззрение. У меня пару минут назад перед глазами сидела древняя принцесса-вампир, рассказывавшая про свою жизнь в дивной сказке. Сейчас, когда она ушла, хочется больше поверить в то, что мне на голову упала большая ветка, из-за которой временно помутился рассудок.

Следопыт продолжал смотреть в сторону поля:

– Для неё всё это не меньшее потрясение. Может, сходить за ней?

– Я понимаю твои порывы, Джон, но чем ты сейчас поможешь? – Рэксволд оторвал ещё один кусок крольчатины. – Дай ей время собраться с мыслями и хоть немного успокоиться, – он закинул мясо в рот и многозначительно взглянул на воина: – Если, конечно, ты не преследуешь цель усугубить истерику. Тогда план вполне сносный – дерзай.

– Пожалуй, ты прав… – нехотя согласился следопыт. – Пусть побудет одна…

Путники продолжили трапезу и, перекинувшись парой фраз о предстоящем маршруте, смолкли, отстранённо слушая громкое пение цикад. Вдалеке, заходясь алым заревом, догорал закат, бросая пламенные взоры на выплывшую из глубокой синевы бледную луну, что с каждой минутой всё выше взбиралась на темнеющий небосклон.

* * *

На Басторг опустились сумерки, а вместе с ними город захлестнула волна страха. Тревожно протрубивший рог объявил о начале комендантского часа. Это означало лишь одно – несмотря на позднее время, разбойница по-прежнему была на свободе. Запершиеся в домах люди шёпотом обсуждали ужас минувшего дня. Они неохотно открывали двери даже блюстителям закона, боясь увидеть на пороге безнаказанно разгуливавшую убийцу. Лишь грубые мужские голоса и лай собак убеждали их отворять плотные засовы, позволяя патрульным осматривать жилища. Подобных мер здесь не помнили со времён гражданской войны. Равно как и скрипевшую в полумраке города телегу, что собирала трупы, оставляя за собой вереницу кровавых капель и бередя память старожилов о давно минувшей эпидемии чумы. Как и тогда, погибших незамедлительно убирали с улиц, но время от времени в узких дворах и тёмных закоулках попадались ещё тела. Застывшие в неестественных позах, брошенные перепуганными близкими, они одиноко лежали на холодном камне мостовой. И пока гробовщики делали своё дело, конвойные следили, чтобы сотворившая всё это не шагнула из тьмы навстречу новым жертвам. В отличие от той же чумы, поражавшей плоть и скрывавшейся в дыхании больных, она могла быть где угодно.

Однако объявленное в Басторге чрезвычайное положение никак не отменяло повседневных обязанностей стражников. Два воина обошли раскинувшего руки мёртвого старика, приблизились к колодцу и водрузили на чёрную дыру огромный кованый диск, что, как обычно, дожидался их у соседней стены, будучи приставленным к трёхэтажному зданию гостиницы.

– Уже ночь на дворе, – проворчал один из стражей, проворачивая ключ в замке бокового крепления. – Если бы не эта сумасшедшая, уже давно бы закончили, – он подёргал стальную крышку, проверяя, надёжно ли закрыт колодец.

– Нам ещё повезло, – монотонно проговорил другой и помахал факелом едущей вдалеке телеге. – Эй! Здесь ещё один! – крикнул он, а затем более тихо добавил: – Не то собирали бы трупы, шныряли по подвалам да стога сена копьями ворошили. Уж лучше я колодцы позапираю. Пойдём к следующему.

Стражники побрели дальше по улице, даже не ведая, что с соседней крыши за ними наблюдал чей-то пристальный взор.

* * *

Уходящий день скинул с себя сумеречный шёлк, нарядившись в бархат ночного платья. На небе уже давно загорелись первые звёзды, но Лайла по-прежнему не возвращалась. Со стороны поля доносилось лишь стрекотание одинокого сверчка, когда Джон встал размять ноги:

– Пойду посмотрю, как она.

– Сам также не пропади, – отхлебнув воды из фляги, сказал Рэксволд. Почувствовав на горлышке тонкий запах бренди, он несколько раз провёл им у себя под носом и, сделав жадный вдох, добавил: – Я вас искать не буду.

– Не волнуйся – не придётся, – бросив беглый взгляд на чистившего отмычки Алана, следопыт направился к месту, где последний раз видел принцессу.

Струящийся лунный свет чарующе поблёскивал на колышущемся море тёмных трав. Ветер обдавал кожу ночной прохладой, лишь изредка донося слабые оттенки тепла, что ещё поднимались от нагретой за день земли. Зайдя по пояс в бурьян, Джон осторожно позвал девушку:

– Лайла… Ты где?

– Здесь… – ответил тихий голос откуда-то справа.

Пройдя десяток шагов в сторону, он обнаружил принцессу, лежавшую на спине в объятиях васильков, плотно сомкнувшихся в маленькие синие бутоны. По заплаканному лицу Лайлы было видно, что она успокоилась совсем недавно. Вампирша даже не посмотрела на приблизившегося воина. Её печальный взгляд устремлялся к небесам и таял в бескрайней черноте бархатного полотна, щедро усыпанного звёздным жемчугом.

– Как ты? – не скрывая беспокойства, спросил Джон.

– Любуюсь тем, что всегда прекрасно и неизменно, – промолвила девушка и грустно вздохнула.

– Я могу присоединиться? – с лёгкой неуверенностью поинтересовался следопыт.

Не отрываясь от созерцания небосвода, Лайла провела рукою по траве, и Джон улёгся рядом. Звёздная ночь и вправду обещала быть великолепной. Низкое небо, что, казалось, лежало на верхушках окружавшего поле леса, поражало взор россыпью застывших во времени искр. Большие и маленькие, яркие и тусклые, они заставляли глаза разбегаться, заполняя душу восхищением пред незримой грандиозностью вечности.

– Разбираешься в созвездиях? – вдруг спросила принцесса.

– Нет, – честно ответил следопыт. – Знаю лишь звёзды, не дающие сбиться с пути.

Вампирша пододвинулась к нему поближе и указала рукой на группу светящихся точек, отдалённо напоминающую орла:

– Видишь эти яркие звёзды? Созвездие Феникса. Прекрасной огненной птицы, символизирующей вечную жизнь. Говорят, фениксы существуют вне времени и пространства, являя себя лишь достойным, как предзнаменование чего-то грандиозного… Чуть ниже находится созвездие Гидры. По слухам, эти многоголовые чудовища обитали в болотах, охраняя порталы в другие миры…

Джон хотел полюбопытствовать про другие миры, но слыша, как оживился голос девушки, не стал сбивать её увлечённый настрой. Лайла же указала рукой в другую часть неба:

– А вот это Пегас. Думаю, ты не мог ничего не слышать о крылатых конях. В детстве мне рассказывали, что однажды какой-то смельчак оседлал пегаса и улетел на нём далеко за горизонт. Спустя десять лет отважный всадник вернулся на родину искусным целителем и смог остановить поразившую его край эпидемию оспы. Не знаю, правдивы ли легенды, но поверье гласит: оседлавший пегаса уже никогда не познает хвори… Немного правее созвездие Дракона. Могучие и величественные создания, что, согласно сказаниям, жили высоко в горах на другом континенте. Испокон веков они олицетворяли мудрость и первозданную мощь… Я тебя не утомила? – вдруг резко прервала повествование вампирша.

– Конечно нет. Мне правда интересно, – Джон взглянул на смотрящую в небо принцессу и заметил слабую улыбку на её лице.

Лайла продолжила рассказывать о созвездиях, но следопыт поймал себя на мысли, что уже не может оторвать от неё взгляда. Она восхищалась великолепием звёздного неба, а он зачарованно смотрел на её лик, освещённый льющимся лунным светом.

* * *

К полуночи улицы Басторга уже были избавлены от трупов, но, несмотря на все усилия стражников, раненая разбойница по-прежнему была на свободе. Злой и уставший Люций Дорвертан отдал распоряжения солдатам и пошёл в сторону своего дома. Он был уверен, что её поимка – лишь вопрос времени: с каждой минутой в городе оставалось всё меньше мест, где могла укрыться безумная всадница.

Капитан открыл ключом дверь своего дома, грубо толкнул её вперёд и сделал шаг в тёмное помещение. В нос тут же ударил привычный спёртый воздух. Мужчина на ощупь дошёл до стола и зажёг тусклую свечу в медном подсвечнике. Посмотрев на графин с вином, Люций осознал, что больше семи часов ничего не пил. Он смахнул со лба пот и небрежным движением наполнил позолоченный бокал. Терпкий напиток прокатился по горлу, немного утолив жажду и оставив после себя странное послевкусие. Капитан с подозрением взял в руки сосуд и понюхал его содержимое. Царящая в доме духота вполне могла заставить прекрасное вино подкиснуть, постепенно превращая его в вяжущую рот бурду.

– Сложный день? – вдруг раздался тихий голос из темноты дальнего угла.

Глиняный графин упал на пол, покрыв его множеством осколков и пунцовых брызг. Люций Дорвертан схватил со стола подсвечник и, резко повернувшись, обнажил палаш:

– Кто здесь?!

Ответа не последовало, но дрожащий свет подчеркнул чей-то силуэт в кресле-качалке. Мужчина сделал несколько шагов к центру комнаты, чтобы получше разглядеть наглеца, посмевшего вломиться в дом капитана стражи. Узрев златовласую девушку в серой броне, что сидела уперев взор в пол, Люций Дорвертан буквально затрясся от злости. Судя по тому, как разбойница держалась за бок, падение не прошло для неё бесследно. Об этом говорили и влажные багровые следы на коленях, поблёскивавшие сквозь разодранные штаны.

– Ты… – процедил сквозь зубы капитан, но тут же взял себя в руки, осознав всю опасность находящегося перед ним врага.

Девушка подняла голову, и Люций Дорвертан увидел на её лбу тянувшуюся из-под волос засохшую струйку крови. Пустота взяла в руки растрёпанную косу, стряхнув с неё пыль.

– Ты, конечно, можешь выбежать и позвать стражу, но я исчезну намного раньше, чем она здесь появится, – разбойница посмотрела в сторону окна и распустила волосы.

– А что, если я тебя прикончу прямо здесь? – прорычал капитан, направив на неё палаш.

– Мог бы, уже бы прикончил, – девушка начала неспешно заплетать косу. – Ты боишься меня. И не зря. Ты знаешь, кто я такая…

– Бездушная… – тихий голос был переполнен презрением.

– Не совсем, – безэмоционально ответила Пустота, – но это не столь важно… Я полагаю, у тебя есть ко мне вопросы?

– Зачем?! – остервенело воскликнул Люций. – Ты хоть понимаешь, скольких невинных лишила жизни?! Детей! Женщин! Стариков!

– Ничего личного. Я лишь выполняла приказ. Город должен был утонуть в хаосе и крови…

– Чей?! Что за зверь стоит за всем этим?! – Люций Дорвертан сделал осторожный шаг в сторону разбойницы, отводя палаш для рубящей атаки.

– Тот же, что приказал убить тебя, – абсолютно по-простецки пожала плечами девушка.

– Убить? Меня?! – потрясённо рявкнул капитан. – Ты правда думаешь, что, будучи раненой, сможешь одолеть одного из лучших воинов Эльтарона? Того, под чьим командованием был положен конец гражданской войне на Западном Побережье. Того, кого на поле боя прозвали «Седой смертью»?!

– Так я уже это сделала, – Пустота улыбнулась и отбросила за спину аккуратно заплетённую косу.

– Ошибаешься. Именем короля я приговариваю тебя к… – Люций Дорвертан неожиданно закашлялся, – немед… ленной… – он так и не смог закончить предложение, почувствовав подкатывающую к горлу жидкость и нарастающую боль в животе.

– Тебе не показалось. Вино и вправду было не очень, – разбойница кинула к его ногам пустой флакончик.

Капитан, вонзив в пол палаш, упал на колено и, отхаркивая пену, прохрипел:

– Тебе… всё равно… не выбраться… из города… живой…

Покинув закачавшееся кресло, Пустота подошла к окну:

– Я бы поспорила с тобой на счёт этого, но нам не по пути. Тебя уже заждались за гранью… – она лёгким толчком распахнула створки и поставила ногу на узкий каменный подоконник.

Не сводя с неё ненавистного взгляда, Люций рухнул, из последних сил сжимая в руке клинок, словно у него ещё был шанс вонзить сталь в задвоившуюся в глазах спину разбойницы. Но предательски ослабевшие руки отказывались слушаться. По полу покатилась потухшая свеча. Через несколько мгновений угасла и его жизнь…

* * *

Рэксволд и Алан сидели у ночного костра. Убийца без умолку травил байки о своих морских похождениях, и парнишке только и оставалось, что сидеть с открытым ртом, дивясь необычной пиратской жизни. Не то чтобы ассасин был рад своему преступному прошлому, но и не стыдился его, рассказывая наиболее яркие моменты матросской юности.

– Помню и другой случай, – сказал Рэксволд, играючи крутя пальцами кинжал. – Поверь, не зря говорят, что женщина на корабле несёт несчастье. Мы как раз зашли в порт Дей-Руна. Наверное, одно из самых паскудных мест, что я встречал, – не город, а помойка. Больше всего мне запомнились полуразрушенные таверны, переполненные пьяными девками и дешёвым пойлом. Там наш капитан и нашёл эту шлюху, – ассасин вдруг замолк и посмотрел на два выступивших из темноты силуэта. – Ладно. В другой раз расскажу.

– Всё языками чешете? – спросил следопыт, устраиваясь у костра.

Девушка села рядом с ним и протянула замёрзшие руки к пламени.

– Не только, – Рэксволд прокрутил кинжал на кончике указательного пальца и лёгким движением загнал его в ножны. – Я от скуки пошарился по округе, пока Алан хворост собирал. Здесь недалеко есть ручей.

– Ручей? – Лайла задумчиво посмотрела на убийцу.

– Да. Сотня метров в глубь леса. Прямо за оврагом.

– Не хочется уходить от тепла, – вкрадчиво промолвила принцесса. – Но мне не мешало бы умыться. Проводишь меня, Рэксволд?

Ассасин смерил вампиршу внимательным взором.

– Хм… Ну, если ты просишь, – он лениво встал и бросил взгляд на стену тёмных зарослей. – Правда, у меня нет факела…

– Не беда, – сказала поднявшаяся девушка. – Я хорошо ориентируюсь в темноте. Буду сообщать тебе, что вижу, а ты будешь говорить, правильно ли мы идём.

– Ладно, – тихо вздохнул убийца. – Пойдём…

– Смотри, не потеряй её, – усмехнулся следопыт, подбросив в огонь пару веток.

– Ага, – загадочно ответил Рэксволд и направился к тесной поросли молодых берёзок.

Лайла последовала за ним. Когда свет костра остался за спиной, она стала придерживать ассасина за предплечье:

– Не споткнись. Здесь бревно.

– Значит, нам чуть правее, – флегматично изрёк убийца, осторожно переставляя ноги в абсолютной темноте.

– Я знаю, – уверенно ответила вампирша. – Слышу журчание ручья.

Рэксволд остановился:

– Вот как? Ну и замечательно. Дальше доберёшься сама. А я пошёл обратно.

– Бросишь девушку одну в ночном лесу и вернёшься к костру? Ты покажешь себя не в лучшем свете перед друзьями… Хотя чего от тебя ещё ожидать…

– Друзьями? – удивился ассасин. – Ты заблуждаешься. Я не настолько хорошо знаю их. Алана я встретил порядка двух недель назад, а Джон с нами всего несколько дней. Похоже, тебе всё-таки не дано разбираться в людях, – откуда-то из глухой чащи донёсся пронзительный вой, и, чувствуя, как вампирша напряглась, убийца тяжело вздохнул. – Так и быть, провожу тебя до ручья. А то ещё волки утащат, буду потом крайним.

Они двинулись дальше по березняку, настолько плотному и тёмному, что светившая на небе луна не могла пробиться сквозь потолок сомкнутых крон, а блуждавший во тьме взор Рэксволда не различал ни единого светлого ствола. Если бы он вслепую не перебирал ладонями тонкие деревца, чтобы ненароком не встретиться с ними лицом, то и вовсе решил бы, что вновь очутился в священном лесу друидов.

– «Друзья определяются не временем, а поступками», – многозначительно промолвила Лайла, продолжая направлять ассасина, придерживая его за предплечье.

– «Но лишь время даёт им возможность проявить себя», – закончил цитату Рэксволд. – Монси Виррей. «Мудрость бытия».

– А ты начитан, – в голосе принцессы промелькнула тень уважения. – Нетипично для простого убийцы. Как я понимаю, ты хорошо знаком и с историей моего замка. Скажи, ты рассказал всё, что знал о моём прошлом?

– Зачем ты спрашиваешь? Недостаточно слёз на сегодня?

– Достаточно… Но если придётся их снова лить, то я предпочту это сделать за одну ночь. Остальные дни я оставлю под тоскливые мысли, воспоминания и размышления о будущем.

– К сожалению, мне тебя нечем больше расстроить, – печально произнёс ассасин.

– К сожалению? – с неким непониманием переспросила принцесса. – Тебе так нравится причинять людям боль?

– Ты сама сказала: ты – не человек… Да, и поведай-ка мне лучше, что там на счёт ближайшей ночи? Я не переживу её? Может, пора переходить к действиям? Обстановка-то располагает… – руки Рэксволда скользнули вниз и замерли вблизи ножен.

– Так вот в чём дело, – с лёгким оттенком осуждения проговорила Лайла. – У кого-то явные проблемы с чувством юмора. Тебе не говорили, что ты принимаешь всё близко к сердцу?

– Обычно я без раздумий наказываю тех, кто мне угрожает. И если они вовремя не признают свою вину, то рискуют расстаться с жизнью, – холодно изрёк ассасин. – По-твоему, такое тоже нетипично для убийцы?

– Твоя правда, – с незримым воину кивком согласилась девушка. – Но тогда почему я ещё не ощутила заслуженный гнев? – она посмотрела на Рэксволда, да так, что он почувствовал её пронзительный взгляд даже сквозь густую черноту.

– Я задаю себе тот же вопрос… – хмуро бросил убийца.

Они дошли до тихо журчащего ручья, шириною метра полтора, оказавшись на небольшой лунной поляне, сплошь поросшей земляникой – последние ягоды опали ещё месяц назад, оставив под ногами лишь ковёр из крупных тройчатых листьев. Тянувшийся из недр леса тёмный поток лениво выходил на прогалину, отражал ночное небо и вновь скрывался под сенью деревьев. Принцесса осторожно присела на берегу. Она зачерпнула воду ладонями, и звёздную гладь исказили расползающиеся круги.

– Мог бы догадаться, что я приняла твои извинения, – умываясь произнесла Лайла. – Хотя, судя по всему, поспешила…

– Спасибо, – холодно ответил Рэксволд. – Я в них уже не нуждаюсь. У меня вообще пропала охота извиняться перед кем-либо на ближайшие лет десять.

– А может, просто стоит вести себя так, чтобы потом не приходилось просить прощения?

– Будешь учить меня жизни? – усмехнулся ассасин. – Хотя да, ты же старше меня на несколько веков…

– Мог бы вести себя и поучтивее, – с упрёком вымолвила принцесса, – Хотя бы за то, что я соизволила поделиться с тобой золотом даже после всех твоих выходок. А могла бы и не пустить тебя в сокровищницу, – она закончила умываться и встала, уронив взор на медленное течение ручья.

– Вот только не надо строить из себя благородную леди! – возмущённо воскликнул Рэксволд. – Считай это платой за то, что я вскрыл саркофаг, иначе так и лежала бы в каменной могиле до скончания времён.

– Вот как? – оскорблённо поджав губы, вампирша едва заметно покачала головой. – В таком случае ты забываешь: это я вызволила нас из той западни. И тебя в том числе.

– Велики заслуги, – отмахнулся убийца. – В первую очередь ты спасала себя. Разве нет?

– Ты ведешь себя как напыщенный дурак, – ответила принцесса, не отводя взгляда от воды.

– Знаешь что? – Рэксволд подошёл к ручью, повернул девушку на себя и тыкнул в неё пальцем. – Я пробовал с тобой по-нормальному, но в ответ получил лишь двусмысленную шутку с привкусом угрозы. Видать, жизнь в королевских покоях накладывает отпечаток, нестираемый даже четырьмя столетиями. И это меня ты называешь надменным? Сними маску лицемерия и посмотри в зеркало. Благо ты в нём отражаешься. Знаешь, кого ты там увидишь? Заносчивую высокомерную сучку, – ассасин смерил её дерзким взглядом и развернулся, чтобы пойти обратно.

– Тебе пора охладиться, – по глазам вампирши пробежал красный отблеск, и, положив руку ему на плечо, она без малейших усилий опрокинула убийцу назад, незамедлительно отойдя в сторону.

В последний момент Рэксволд успел схватить её за запястье, и они вместе упали в ручей. Вынырнув почти одновременно, ассасин и принцесса оказались по пояс в воде. Лайла посмотрела на свои мокрые волосы, прилипшее к телу холодное платье, и её глаза заполыхали красным светом. Убийца, вымокший не меньше её, окинул себя взглядом и сурово произнёс:

– Я больше не буду давать тебе поблажек: каждое действие будет иметь свои последствия. Пусть ты быстрее и сильнее, но у тебя нет боевого опыта, а у меня за плечами сотни схваток. И на твоё несчастье сейчас я тебя вижу о-о-очень хорошо. Так что, клыкастая? Хочешь продолжить?

После пары секунд размышлений глаза вампирши потухли и, полоснув воина осуждающим взором, она выбралась на берег.

– Что, и сказать нечего? – с вызовом произнёс Рэксволд, глядя, как она молча выжимает волосы.

– Есть, – негромко ответила Лайла, смотря на стекающую с платья воду. – К примеру, что обратно ты пойдёшь один. И, надеюсь, соберешь лбом все стволы.

– Ты так добра, – ассасин улыбнулся. – А тебе идут мокрые волосы. Подчёркивают милую мордашку. Да и платье… Так даже лучше.

Принцесса зарычала, покачала головой и грациозно растворилась в тёмных зарослях. Спустя полминуты в том же направлении побрёл и Рэксволд.

Лесной ручей опустел. О недавнем присутствии посторонних напоминали лишь поблёскивавшие мокрые листья земляники. Плывущее по звёздному небу кучерявое облако заключило в объятья луну, и поляна утонула во мгле.

* * *

Алан дремал, прислонившись к берёзе, а Джон чистил лезвие ножа пучком травы, когда в свете костра появилась хмурая девушка, что сразу же уселась греться у огня.

– Тут осталось ещё немного мяса, – оторвавшись от своего занятия, сказал следопыт. – Подожди… Да ты вся мокрая… – удивлённо изрёк он, окинув её беглым взором. – Кажется, ты хотела только умыться… Что случилось?

Принцесса не желала рассказывать о неприятном инциденте: правда могла затеять спор между мужчинами, который с горячим характером Рэксволда быстро перерос бы в конфликт, а то и того хуже – в драку.

– Скользкий берег, – сконфуженно ответила Лайла, – Будь осторожнее, если пойдешь к ручью.

– Учту, – понимающе закивал Джон. – Не ушиблась?

– Нет. Миновало, – девушка натянуто улыбнулась.

– Я бы там точно навернулся и шею сломал, – проснувшийся парнишка шмыгнул носом. – Особенно ночью-то.

– Давай плащ дам. Укроешься хоть, – сказал следопыт, глядя, как принцесса ёжится от холода.

– Благодарю, но не стоит. Так быстрее высохнет платье.

– Тоже верно… А Рэксволд-то где? – опомнился Джон, и ответом на его вопрос стали приближающиеся шаги. – Идёт. Слышу. Я уж думал: заблудился…

Немного погодя из кустов вышел ассасин, мокрый с ног до головы, что показалось странным даже Алану. Юнец настороженно покосился на следопыта, и тот, поймав его взгляд, вдруг неожиданно спросил:

– Так вам медведь привиделся? Поэтому вы сиганули через ручей?

– Что-то вроде того, – убийца посмотрел на вампиршу, а та лишь тяжело вздохнула, приложив ко лбу ладонь.

– Я так и понял, – Джон взглянул на Лайлу, и она виновата отвела глаза в сторону. – Ладно. Это не моё дело, – воин продолжил счищать с охотничьего ножа засохшую кровь.

– Кажется, мы всё только усложняем, – печально сказала принцесса, остановив взор на севшем у костра ассасине. – Нет смысла утаивать это и дальше, Рэксволд. А то их мысли могут пойти в совсем другое русло. Нам придётся признаться…

– Мне всё равно, – со скукой бросил убийца. – Делай, что хочешь…

– Он тренирует меня, – внезапно выдала Лайла. – Рэксволд сразу понял, что чужой мир не встретит беззащитную девушку с распростёртыми объятиями, и предложил мне научиться азам боевого искусства, чтобы я могла давать отпор недоброжелателям. Особе из королевского рода не пристало заниматься подобным делом. Как вы понимаете, мне не хотелось это афишировать. Я попросила Рэксволда хранить молчание, но, боюсь, время секретов подошло к концу…

– Неожиданно, но благородно, – явно впечатлённый Джон посмотрел на убийцу. – Это поэтому в прошлый раз ты был пыльным, а в этот раз мокрый? Неужто она тебя уделала?

– Я быстро учусь и делаю успехи, – принцесса хитро улыбнулась.

– Это правда, – наконец изрёк Рэксволд, не отводя от неё глаз. – Она не перестаёт меня удивлять.

Лайла оживилась и нарочито тише произнесла:

– Он, конечно, говорит, что сражается только в полсилы, чтобы не поранить меня… Но порой мне кажется, что это его предел.

– Знаешь… – начал было ассасин.

– Да шучу я, шучу, – девушка засмеялась. – Никто не сомневается в твоих непревзойдённых способностях. Меня даже поражает, что в груди столь грозного воина стучит такое доброе сердце. Фальшь тебе не к лицу. Не стоит постоянно носить страшную маску дерзкого, безжалостного убийцы, если в душе ты совершенно другой. Здесь никто тебя за это не осудит. Я же права?

Алан и Джон закивали головами. Рэксволд сохранял спокойствие, хотя ему крайне хотелось отрезать ей язык. Волнение ассасина выдавало лишь нервное постукивание пальцев по бедру. Рука просто сама тянулась к кинжалу, но он решил отогнать дурные мысли и принял её игру. Почесав щёку, убийца посмотрел на следопыта:

– Все мы где-то внутри добрые молодцы, наивно верящие в торжество добра над злом. Но жизнь оказывается абсолютно несправедливой, и нам приходится меняться, обрастать бронёй из шрамов и осколков надежд. Ты же меня понимаешь?

– Не просто понимаю, я и сам порой задумываюсь об этом. Кровь можно смыть с клинка, но не с рук. Каждый взмах меча заставляет нас прикладывать всё больше усилий, чтобы не растерять свою человечность, – с грустным смешком ответил Джон.

– Вот и я о том же, – дружески хлопнул его по плечу убийца и, украдкой взглянув на вампиршу, почти незаметно ухмыльнулся.

Лайла оценила сдержанность и находчивость Рэксволда, но не подала виду. Она зевнула, аккуратно прикрыв рот рукой, и устало промолвила:

– Хоть тренировка и была короткой, но забрала мои последние силы. Если никто не возражает, я съем вон тот кусочек мяса и пойду спать.

– И правда. Что-то мы засиделись, – Джон подал ей лопух с разложенной на нём жареной крольчатиной. – Надо набираться сил. Завтра сложный день.

– Очередной сложный день, – монотонно сказал Алан. – Кажется, сегодня я буду спать как убитый…

– Не ты один, – ассасин снял сапоги и положил их у костра. – Лайла, ты что, собираешься спать в мокром платье? Сегодня холодно – простынешь. Может, стоит его снять, чтобы оно хоть немного просохло, пока ты будешь ужинать? Могу даже помочь… А то я чувствую вину за то, что по неосторожности уронил нас в ручей.

– Благодарю за заботу, но оно уже подсохло. Огонь хорошо справляется со своей задачей, – вампирша улыбнулась и приступила к трапезе.

Через десять минут, перекусив сами и щедро накормив дровами огонь, странники улеглись у костра. Лайла расположилась поближе к Джону и, созерцая звёздное небо, быстро уснула. Немного погодя засопели и Алан с Рэксволдом. Следопыт, видя, что принцесса едва заметно дрожит, осторожно укрыл её своим плащом. Следуя его примеру, крепкий сон вскоре окутал Джона своим мягким одеялом.

* * *

– Сколько лет этим развалинам? – Индрикен переступил расколотую статую, проходя между полуразрушенными рядами книжных шкафов. – И за какой облезлой вшой сюда запёрлись те, кого мы преследуем? – он осветил факелом истлевшие книги и провёл по ним рукой.

– Когда я доберусь до этих неугомонных мразей, то с удовольствием выпущу им кишки, – Конрад пнул деревянную шкатулку и посмотрел на Индрикена. – Почему они не могут остановиться где-нибудь на пару деньков, чтобы нам не приходилось разыскивать их по всему королевству? Так ещё и шастают по таким дорогам, что хочется вздёрнуться, – он покосился в сторону. – Но наши страдания не напрасны. С нами Грок. Говорят, от него ещё никто не уходил. Не зря же Бальтазар поставил его во главе отряда.

Варвар молча стоял у потрескавшегося стола, крутя в руках старинную астролябию. Он положил прибор на место, проведя глазами по удалявшимся отпечаткам чьих-то сапог на пыльном полу. Следы довели северянина до прохода, заваленного грудой камней. Грок провёл рукой по колючему подбородку и вернулся в библиотеку. Он принялся неспешно обходить зал, смотря на колышущееся пламя факела, пока оно не потянулось к одной из стен. Варвар поднял факел повыше, и свет выхватил глубокую извилистую трещину, выглядывавшую из-за огромного книжного шкафа. Воин Грондэнарка снял со спины секиру. Обрушенная на ветхие деревянные полки, сталь моментально превратила их в кучу пыльных щепок. На шум сбежались остальные разбойники, и свет нескольких факелов упал на высокую трещину, шириной в добрый десяток дюймов. За ней явно таилось ещё одно помещение. Грок указал рукой на стену и сказал:

– За работу. Через десять минут я хочу видеть здесь полноценный проход.

Бандиты принялись выворачивать камни из стены, и вскоре щель заметно расширилась. Протиснувшись боком в пролом, северянин оказался в новом зале, переполненном столами с сосудами, перегонными кубами и другими алхимическими приспособлениями. Под ногами сразу же захрустели осколки разбитых колб. Грок дошёл до центра, задумчиво остановившись перед длинным провалом в полу. Звон сброшенной вниз склянки поведал ему о том, что покинутый чертог хранил в себе больше тайн, чем он предполагал. Варвар извлёк из вещей верёвку и привязал её к трёхметровой мраморной статуе, изображавшей человека в мантии с капюшоном, державшего в руках книгу и пучок трав. Наблюдавшие за ним головорезы не сомневались, что, если придётся, за преследуемой целью Грок спустится даже в ад.

ГЛАВА 9

Сопровождаемое радостным птичьим гвалтом утро вытеснило угрюмую ночь, и солнечный свет упал на спящих рядом Лайлу и Джона. Они умиротворённо лежали на боку, вплотную друг к другу, частично укрытые плащом. Рука следопыта обнимала девушку на уровне талии. Пробудившийся первым Рэксволд поначалу не поверил своим глазам и даже больно хрустнул пальцами, дабы убедиться, что уже не спит. После этого он растормошил Алана и с довольной ухмылкой кивнул на Джона. Ещё толком не проснувшийся юнец не сразу понял куда смотреть, но потом тоже заулыбался. Ассасин закашлял, желая разбудить спящих и поглядеть, как принцесса отвесит следопыту звонкую пощёчину. Действие не принесло желаемого результата и Рэксволду пришлось покашлять погромче.

Лайла зашевелилась, на её лице промелькнуло недоумение. Она повернула голову к всё ещё обнимавшему её Джону и осторожно коснулась ладонью его плеча. Воин встрепенулся и растерянно посмотрел на находящееся подозрительно близко лицо девушки. Отследив глазами свою руку, следопыт резко отдёрнул её и тут же отодвинулся:

– Прости. Я честно не знаю, как так вышло…

– Ничего страшного. Ночь, и правда, была холодной. Возможно, это и не твоя вина, – принцесса смущённо отвернулась.

Ехидную ухмылку Рэксволда сменило мимолетное разочарование, затем его лицо снова приняло серьёзное выражение. Он покосился на Алана, но тот лишь пожал плечами. Лайла встала и взглянула на кроличьи кости у кострища:

– Интересно видеть жизнь с другой стороны. В замке я и подумать не могла, что вопрос продовольствия может являться настолько насущным.

– Очень интересно, – сказал ассасин с неприкрытым сарказмом. – Уже через неделю все эти мирские заботы набьют тебе оскомину…

– Не думаю, – вампирша подняла взор на солнце. – Сейчас я себя чувствую более живой, чем когда-либо. Я свободна и могу сама выбирать свой путь. Это главное. К остальному можно привыкнуть.

– Ну да, ну да, – скептически произнёс Рэксволд. – Что-то мне подсказывает, что ты изменишь своё мнение ещё до Карстэнура.

Девушка ничего не ответила, взглянув на поднимающегося Джона.

– Без лошадей путь до города не близкий. Чтобы больше надолго не задерживаться, неплохо бы пополнить запасы еды и воды впрок, пока рядом есть леса с живностью и ручей, – следопыт проверил наличие ножа в сапоге. – Я, конечно, могу отправиться на охоту один, но, пожалуй, не отказался бы от твоей помощи, Лайла. Твоё особое обоняние оказалось бы весьма кстати.

– Утренняя охота? – принцесса улыбнулась. – Я не против.

– Тогда я пока наполню все фляги, – Алан зевнул и потёр кулаками глаза. – Где там, вы говорите, ручей?

– Я тебе покажу, – ответил Рэксволд. – А также присмотрю за сокровищами, – он кинул взгляд на Джона. – Надеюсь, твоя меткость нас не подведёт и ты хотя бы пару белок набьёшь.

– Хех, – усмехнулся следопыт. – Точность твоих бросков я уже видел, когда мы охотились на оленя… И тем не менее вчера ты вернулся не с пустыми руками.

Ассасин рассмеялся:

– Что ж, удачной охоты, Джон. Покажи, чего ты стоишь!

* * *

Смешанные леса в этом краю были весьма необычными. Редкие деревья постоянно чередовались с непроходимыми зарослями. Иногда взор, стрелою пролетая мимо стволов, устремлялся вдаль, порою же безнадёжно упирался в густую зелень. Словно невидимый великан, не ведая меры, когда-то слепо разбросал семена по волнообразному ландшафту. Лайла шла рядом с Джоном, время от времени задумчиво посматривая в его сторону.

– Что-то не так? – наконец спросил следопыт.

– Просто интересно… Как ты оказался в компании скромного юноши и наёмного убийцы? – принцесса провела рукой по мягким иголкам молодой пихты. – Насколько мне известно, вы познакомились сравнительно недавно.

– Если бы не они, то меня могло бы уже и не быть в живых. Никто не знает, чем закончилась бы та ночь, – ответил воин, косясь на обгрызенную кору узловатого деревца.

Он подошёл ближе и провёл пальцами по высохшей потемневшей древесине. На редкость старый след. Судя по высоте и отметинам зубов, он принадлежал какому-нибудь лосю, обгладывавшему дерево минувшей зимой.

– О чём ты? – осторожно полюбопытствовала девушка.

Джон остановился, ненадолго встретился с ней взглядом и двинулся вперёд.

– Несколько дней назад я подвергся нападению разбойников, после чего их головы упали к ногам капитана стражи Басторга. Тогда я даже и не предполагал, с кем мне довелось встретиться, – воин мрачно покачал головой. – Они принадлежали к банде, известной в западной части королевства своей жестокостью. «Бездушные», как они сами себя называют, привыкли держать всех в страхе. Им совсем не понравилось, что некто не просто дал отпор, а ещё и заявился с головами бандитов за наградой. Нахождение за высокими стенами расслабляет – грядущий рассвет я мог бы уже и не встретить. Эти двое выманили меня из города и помогли избежать погони, окончательно сорвав все козни разбойников.

Следопыт пересёк лесной ручей по выступающим камням и подал руку девушке, чтобы она не оступилась. Лайла, воспользовавшись предложенной помощью, проследовала за ним.

– Так получается они тебя спасли? – в её голосе прозвучало лёгкое удивление.

– Похоже, что так, – воин хмыкнул и добавил: – План Рэксволда оказался хорош. Видимо, он мастак в подобном. До этого вытащил Алана из какой-то передряги.

– Просто так? Бескорыстно? – с сомнением спросила принцесса.

– Не совсем… Ассасин прознал о сокровищах твоего рода, и ему требовались взломщик и, как оказалось, следопыт. Честно, я не верил в существование королевского золота и согласился помочь ему только из чувства благодарности, хоть он и обещал мне долю. Но, прежде чем ты про себя посчитаешь нас ворами, учти: мы и не предполагали, что спустя четыре века у богатств всё ещё останется законный владелец.

– Были бы вы обычными грабителями, я бы сейчас здесь не стояла. Особенно после того, как показала вам сокровищницу. Это была финальная проверка, и она могла закончится для меня печально. Но, смотря на развалины родового имения, я поняла, что мне уже нечего терять, – Лайла пристально взглянула в его глаза. – Мне не ясно другое… Почему ты единственный, кто не просто не испугался меня, но и был готов сразиться за мою жизнь? За незнакомую девушку-вампира, которую даже в моё время большинство людей без раздумий назвало бы чудовищем?

– Не происхождение определяет человека, а его поступки, – Джон помолчал и продолжил: – Ну и… я видел тебя раньше, ещё до того, как мы переступили порог замка… В видении…

– Видении? – удивилась принцесса.

– Да… Это звучит дико даже для меня. Я не совсем понял, что за картину явил мне мой разум, но хорошо запомнил твоё лицо и летящего по небу дракона.

– Как странно…

– Да. Особенно для обычного солдата, не верящего в магию, волшебных существ и пророчества. Но, после того как друиды вручили мне ту фигурку, моя жизнь стала меняться… Я покажу тебе её по возвращению.

– Интересно будет взглянуть, – внезапно вампирша остановилась и сделала глубокий вдох. – Я что-то чувствую. Животное. Скорее всего, кабан, – она чуть повернула голову, поймав встречный ветерок. – Да, точно кабан. Где-то в полумиле от нас.

– Прошу, удовлетвори моё любопытство, – поражённо изрёк Джон. – Как у тебя это получается?

– Я ощущаю множество запахов, и все они мне знакомы. Могу сконцентрироваться на одном из них или сразу на нескольких. Как узнаю, кому он принадлежит? – девушка неуверенно пожала плечами. – Никогда не задумывалась над этим. Просто знаю. Животные, птицы, цветы и даже грибы имеют свой уникальный аромат. Потому я могу с лёгкостью назвать всё, что нас окружает.

– Всё? – негромко произнёс воин, осматриваясь по сторонам и пытаясь представить какое хитросплетение недоступных для его носа потоков должно переполнять воздух. – Как ты не сходишь с ума от всего этого?

– Ты прав. По пробуждению мне пришлось нелегко, – вампирша издала утончённый смешок. – Пока я случайно не поняла, что могу полностью абстрагироваться от окружения, сведя силу восприятия к обонянию обычного человека.

– Да-а-а, – впечатлённо произнёс следопыт. – Мне бы такие способности в годы гражданской войны…

– Что? В Эльтароне была война?! – Лайла изменилась в лице. – Кажется, я безнадёжно отстала от действительности, – она отвела взор к проглядывающему сквозь листву солнцу и печально вздохнула: – Могу ли я рассчитывать на краткий экскурс от тебя, пока мы не добрались до Карстэнура?

– Конечно. Но почему именно до города? – в голосе Джона промелькнуло непонимание. – Ты уже решила, куда направишься потом?

– Мне некуда идти. Замок превратился в тёмные руины, а все, кого я знала, давно мертвы, – вампирша вновь повернулась к воину. – Но я думала, ты поспешишь домой с сумкой полной золота, чтобы обрадовать ту, кто ждёт твоего возвращения…

– У меня есть небольшой дом на востоке, но, думаю, за годы странствий он давно обветшал, если вообще не обрушился. И последние десять лет меня уже никто не ждёт… Война забирает не только солдат.

– Извини, – виновато сказала принцесса. – Я не знала…

– Всё уже в прошлом. Как видишь, необязательно просыпаться после четырёхвекового сна, чтобы не иметь ни дома, ни семьи, – Джон натянуто улыбнулся. – Веди меня к вепрю. Будем надеяться, это лишь подсвинок, иначе одним броском ножа его не одолеть, а меч против взрослого кабана союзник так себе.

Лайла сделала ещё один глубокий вдох и, поймав дуновение ветра, посмотрела на стену высоких зарослей:

– Нам туда. Следуй за мной.

* * *

Вместе с первыми лучами зари, Дикую столицу лесного королевства накрыла чёрная вуаль боли. Закрытые ставни домов таили за собой стоны раненых и стенания скорбящих. Мёртвые же безразлично молчали, смотря сквозь опущенные веки в тёмную вечность. По пустым улицам, нервно озираясь, спешили в лавки сонных лекарей первые прохожие. Последние сутки резко востребованным целителям было не до сна. После тяжёлого рабочего дня они всю ночь напролёт оказывали помощь пострадавшим. Одни шли на такой подвиг из сострадания, другие же малодушно наживались на чужой беде, беря тройную плату за свои услуги. Не меньше устали и добровольцы, старательно помогавшие ночным патрулям в поисках разбойницы, к их разочарованию, абсолютно безуспешных.

Среди прохожих были и те, кто уже никуда не спешил. Терзаемые болью потери они выходили из тёмных домов навстречу рассвету и со стеклянным взглядом потерянно скитались по городу. Одной из таких отрешённых была девушка в грязном голубом платье с распущенными спутанными волосами. Она медленно брела по площади и тихо рыдала, прижимая к груди комок кровавых тряпок. Горожанка приблизилась к закрытым воротам, но ей дорогу преградили два стражника:

– Никому не положено покидать город до поимки разбойницы. Приказ капитана.

Она подняла заплаканное лицо и, давясь всхлипами, произнесла:

– Мой малыш… Его больше нет… Муж на охоте… и даже не знает… об этом. Я должна его найти… Он хотел бы… попрощаться с сыном… до погребения…

– Сожалею о твоей утрате, – с сочувствием произнёс страж с копьём. – Но я не могу нарушить приказ.

Опустив голову и зарыдав пуще прежнего, девушка медленно пошла обратно. Дойдя до середины площади, она затихла и упала на колени, уперев пустой взгляд в пыльную брусчатку.

– У меня сердце кровью обливается, когда я вижу подобное, – алебардист заскрипел сжатой в кулак перчаткой. – Надеюсь, ту тварь изловят и четвертуют. Разбойничья сучка…

– Успокойся, Гауст. У неё нет обратного пути, – холодно заметил второй защитник врат. – Город оцеплен. Где бы она ни пряталась, её казнь лишь вопрос времени, – он сомкнул обе руки на упёртом в пол копье, непринуждённо оперевшись на него.

– Даже если и так. Этого мало, – сквозь зубы процедил Гауст. – Её разорвут лошадьми или повесят. Справедливее было бы отдать на растерзание народу, – он поморщился и сплюнул. – Зря мы отошли от старых законов. Лучше уподобляться варварам, чем даровать всякому дерьму лёгкую смерть, – алебардист перевёл хмурый взгляд на собеседника. – Скажи ещё, что я не прав, Ларри?

– Прав, – почесав лоб о древко, грустно признал копейщик.

Звон подков привлёк внимание стражников. Узнав белую лошадь сержанта Кромвеля, Ларри перестал сутулиться и вытянулся во весь рост, словно хотел соответствовать своему оружию. Всадник быстро приближался. Угрюмая печать на его лице навевала догадки о плохих новостях. Длинногривый жеребец достиг ворот, и Кромвель, натянув поводья, остановил коня.

– Мне поручено довести до вашего сведения, – начал сержант, игнорируя военное приветствие, – Капитан Люций Дорвертан убит. Командование гарнизоном взял на себя лейтенант Освальд Котрано, – он достал из седельной сумки листок с назначением и продемонстрировал его стражам.

– Убит? – растерянно произнёс копейщик.

– Он пал в бою с серой всадницей, забравшейся в его дом. Её тело, пронзённое палашом, обнаружено рядом с ним. Скорее всего, разбойница всё это время скрывалась там. Она отравила капитана, но он таки сумел её прикончить. В полдень о его подвиге объявят на главной площади и посмертно наградят Орденом Светлого Паладина.

– Мы не забудем тебя, Седая смерть, – прошептал Ларри.

– Что касается врат, – Кромвель с опаской посмотрел на каменную арку, единственную преграду между Басторгом и бандитской угрозой, таившейся в окрестных лесах. – Приказ лейтенанта: оставить их открытыми, – он опустил взгляд на внимательно слушавших его караульных. – Однако, страже запрещено нести дозор за пределами городских стен. Исполняйте свой долг и ждите новых распоряжений.

– Будет сделано, – в один голос кивнули стражники, вытянувшись, как струны лютни.

– Храни нас удача, – тихо бросил в сторону сержант, развернул коня и поскакал по направлению к казармам.

– Если даже легенды умирают, что же будет с нами? – копейщик проводил его печальным взором.

– Мы выстоим, – уверенно сказал Гауст. – Ради тех, кто ещё жив, – он взглянул на поникшие плечи светловолосой девушки, всё ещё сидевшей посреди площади. – Эй! – его окрик остался неуслышанным. – Вся в себе… Эй!!! – что есть мочи крикнул стражник.

Девушка вздрогнула и повернула голову. Встретившись с ней глазами, алебардист подзывающе махнул рукой. Горожанка встала с колен и, утирая слёзы рукавом, направилась к часовым. Приближаясь, она вопросительно всматривалась в их лица, совсем не понимая, зачем её окликнули.

– Убившая твоё дитя мертва, – Гауст заметил на лице скорбящей матери тень облегчения. – Ты можешь идти… если хочешь. Но я бы не советовал. За чертой города небезопасно. Особенно сейчас, – предостерёг караульный.

– Я должна, – выдавила из себя горожанка, прижала к груди тряпичный ком и решительно шагнула к закрытым воротам. Понимая, что отговорить её не получится, алебардист лишь приглушённо вздохнул. Стражники сняли огромный засов. В расширяющемся просвете тяжёлых створок стала проглядывать залитая утренним солнцем дорога. О вчерашней бойне напоминали лишь тёмно-багровые пятна на земле. Осторожно обойдя их, девушка медленно побрела вдаль.

– Проклятые «Бездушные», – процедил Гауст, смотря ей вслед. – Сколько ещё матерей должно похоронить своих детей, прежде чем всё это закончится? – горестный вопрос не нашёл ответа в устах собеседника.

Горожанка неспешно скрылась за поворотом дороги. Оставшись в полном одиночестве, она небрежно бросила наземь тряпьё. Из-под заляпанной кровью ткани выглянуло крыло мёртвой курицы. Девушка быстро свернула в лесные заросли, попутно заплетая волосы в косу.

* * *

Лайла, идущая на запах вепря, отчаянно продиралась сквозь высокие кусты. Кружевные рукава с вырезами на плечах и длинный подол платья постоянно цеплялись за ветки, изрядно отвлекая от выслеживания добычи. Вампирша желала как можно скорее покинуть неприятные заросли, через которые они с Джоном пробирались последние десять минут. Увидев долгожданный просвет, она ускорила шаг. Внезапно почва под сапогом девушки просела, заставив её пошатнуться, чуть не потеряв равновесие. Чувствуя неладное, Лайла быстро раздвинула ветви, обнаружив себя балансирующей на краю обрыва. Едва она попятилась назад, как земля под ногами стала проваливаться. Через секунду принцесса устремилась бы за ней, но крепкая рука поймала её запястье и отдёрнула назад. Вампирша, держась за предплечье следопыта, ошарашенно смотрела, как осыпается место, на котором она только что стояла.

– Ты в порядке? – Джон перевёл взгляд на испуганную девушку.

– Вроде, – ответила Лайла после небольшой паузы.

– Больше первой ты не пойдёшь, – спокойно констатировал воин. – Леса могут быть очень коварными…

– Похоже, ты снова спас мою жизнь, – принцесса благодарно улыбнулась, но, поймав его строгий взор, виновато отвела глаза. – Понимаю… Моя беспечность могла погубить нас обоих.

– Нет. Это моя ошибка, – признал Джон недовольный самим собой. – Я военный следопыт. Сохранять людей в походе целыми и невредимыми – моя задача. Позволить тебе идти вперёд через такую поросль было крайне непредусмотрительно. Подожди здесь, – он осторожно подошёл к обвалившемуся краю. – Расщелина. Широкая, ничего не скажешь. Да и в глубину не меньше семи метров. Так… Как я понимаю, нам нужно на ту сторону? – воин посмотрел на вампиршу, и она ответила утвердительным кивком.

Справа трещина сужалась, утопая в зелени резных папоротников. Решив, что там получится перебраться без лишнего риска, Джон отошёл от обрыва:

– Обойдём вдоль. Не отставай.

Он свернул с проложенной тропы и, придерживая за собой ветки, стал углубляться в кусты. Лайла подобрала подол и последовала за ним. Укрывшись за спиной воина, она не оставила никаких шансов цепким ветвям, всё так же норовящим схватить её за платье. Немного погодя они уже стояли на противоположной стороне.

– Куда дальше? – тихо спросил следопыт, понимая, что большую часть обозначенного расстояния они уже прошли.

Принцесса указала на далёкий просвет между деревьями. Джон несколько секунд вглядывался в недра леса, прежде чем заметил преследуемую цель. Коричневое пятно, копошащееся у толстого ствола, практически сливалось с корой.

– Вижу… Чёрт возьми, да это секач… Судя по размеру клыков, молодой ещё. Насадить не насадит, но пропороть может, – воин посмотрел на свои кожаные штаны с защитными пластинами, закрывающими лишь бёдра.

– Тогда не будем рисковать, – взволнованно шепнула Лайла. – Тем более здесь я ощущаю и запах кролика. Пойдём, приведу тебя к нему, – она ненавязчиво потянула следопыта за руку, но тот остался стоять на месте.

– Подожди, – Джон задумчиво свёл брови.

Шанс заполучить весомую добычу и одновременно утереть нос Рэксволду казался крайне заманчивым. Нужен был план. Да такой, чтобы кабан при виде охотника не бросился наутёк. Самым простым казалось разозлить животное, ранив его метким броском ножа. Но если не добить разъярённого зверя умелым ударом меча, то можно получить серьёзные увечья. Особенно если атакующий вепрь умудрится подбить под ноги. Или и того хуже – заметит девушку и переключит своё внимание на неё. Не то чтобы воин сомневался в своих способностях, но и вероятности незапланированного поворота событий не исключал.

Внезапно хмурое лицо следопыта посветлело. Обрамлённый хитрым прищуром взгляд коснулся Лайлы, долетел до обрыва и вернулся к кабану. Одобрительно покивав и улыбнувшись, он вновь посмотрел на заинтригованную принцессу.

– Судя по постоянно опущенной голове, секач нашёл в земле что-то интересное. Мы тоже могли бы насобирать кореньев и червей, – Джон выдержал паузу, оценивая игру эмоций на лице вампирши. – Но у меня есть идея получше…

Воин стал отстёгивать боковые ремни нагрудника, чем вызвал ещё больше непонимания в глазах своей спутницы.

– Боюсь даже спрашивать, – подозрительно вымолвила принцесса.

– Да ничего особенного. Ты спрячешься, а я подкрадусь и раню его. Очень надеюсь, что он погонится за мной. А то, полагаю, во второй раз мне не посчастливится отыскать свой нож, – следопыт усмехнулся и кивнул на узкую часть разлома. – С этой стороны есть заросли папоротника. Я заманю его прямо в них. Для меня они слишком низкие, но для обзора вепря станут серьёзной помехой. Он будет преследовать меня, не разбирая дороги, и упадёт в расщелину. Мне не составит труда её перепрыгнуть. А там дело за малым. Обойти, спуститься и добить зверя – сущий пустяк. Единственное, нужно снять с себя всю броню, иначе она будет сковывать движения.

– Знаешь, Джон, – с сомнением в голосе произнесла Лайла. – Я не сильна в охоте, но мне кажется это плохая идея. А если он догонит тебя раньше? Или ты споткнёшься? В конце концов, край обрыва может просто осыпаться…

– А ещё может измениться направление ветра и завтрак, почуяв нас, убежит восвояси, – воин успокаивающе подмигнул. – Верь мне. Я знаю, что делаю.

Он, стараясь не шуметь, снял с себя всю защиту, оставшись в штанах, рубахе и сапогах.

– Может, я всё же могу как-то помочь? – тихо спросила вампирша, глядя на разложенные в траве доспехи.

– Нет, – негромко ответил следопыт, поставив ножны с клинком в хвою низенькой ёлки. – Ты привела меня к зверю. Этого достаточно. Теперь дело за мной. Но сперва нужно найти тебе укромное место, – он внимательно огляделся, остановив взор на толстом ветвистом дереве. – Вон тот старый клён подойдёт. Спрячься и не высовывайся.

– Поняла…

Укрывшись за стволом, Лайла напряжённо вздохнула. Ей совсем не нравился рискованный план Джона, но повлиять на ситуацию принцесса никак не могла. Он же, убедившись, что девушка в безопасности, крадущейся походкой направился в сторону зверя. Отточенная мягкая поступь умело обходила подлые козни валежника, ждущего одного неловкого движения, чтобы сообщить вепрю о приближающемся охотнике. Не в силах оставаться в неведенье, принцесса осторожно выглянула из-за дерева. Следопыт на полусогнутых ногах подбирался к цели. Он медленно приседал среди высокой травы, если кабан поднимал голову, и продолжал движение, когда животное вновь увлекалось своим занятием. Сократив расстояние до возможности броска, воин спрятался за трухлявым замшелым пнём. Прежде чем потянуться за ножом, Джон тщательно размял руку и сосредоточился. Как-никак, наличие завтрака теперь зависело только от него. Возвращаться с пустыми руками было нельзя, а бродить по лесам в поисках новой цели следопыту совсем не хотелось. Лезвие извлечённого из сапога клинка легло в тёплую ладонь, обдав её стальной прохладой. Настал момент броска. Охотничий нож устремился в вепря и, блеснув напоследок крутящимся остриём, жадно вонзился в его бок. Испуганный визг кабана разлетелся по всей округе. Лайла вздрогнула и, впившись ногтями в кору, продолжила наблюдать за происходящим. Закончив верещать, животное лихо развернулось в сторону своего обидчика, уже опрометью бежавшего к разлому. Начав издавать глухие хрюкающие звуки, раненый зверь бросился за ним. Он стремительно нагонял Джона, перемахнувшего через огромный муравейник и ворвавшегося в заросли папоротника. Подобно тарану, разъярённый секач снёс полмуравейника и, разбрасывая головой его куски, влетел в гущу растений. Ожесточённо следуя за мелькавшими в зелени сапогами, вепрь заметно ускорился. Слишком близко. Следопыту даже показалось, что на миг он почувствовал его горячее дыхание сквозь кожаные штаны. Видя перед собою разверзнувшуюся землю, воин что есть мочи оттолкнулся от края. Принцесса, увидевшая прыгнувшего за ним кабана, затаила дыхание. Джон перелетел разлом, закончив прыжок перекатом, подмявшим под себя молодые кустарники. Секачу не хватило толчка, и он, ударившись о почти отвесный склон, с визгом устремился вниз. Вампирша облегчённо выдохнула, прислонившись виском к дереву. Следопыт отряхнулся и с осторожностью подошёл к обрыву. Зверь неподвижно лежал на дне, неестественно подвернув голову. Довольный своей изобретательностью воин обошёл расщелину, вернувшись к вышедшей из укрытия принцессе.

– Готов кабанок. Даже добивать не нужно. Я же говорил, что всё обойдётся, – недавний забег никак не позволял Джону выровнять дыхание.

– Не всё так гладко, как ты говоришь, – вампирша приблизилась к следопыту. – Ты ранен.

– Что? С чего ты взяла? – удивлённо поинтересовался воин.

– Запах крови. Твоей крови.

Лайла окинула его взором, но не заметила никаких повреждений. Тогда она обошла вокруг Джона и тут же приметила багровое пятно на одежде в области поясницы.

– Здесь, – девушка аккуратно коснулась пальцем его спины. – Похоже, ты поранился при кувырке. Снимай рубаху.

– Да брось ты, – отмахнулся следопыт. – Какая-то царапина. Я даже её не чувствую. Потом разберусь.

Он направился к своей броне, но вампирша остановила его, положив ладонь на плечо:

– Согласись, имея на руках столько золота, будет глупо умереть от обычного заражения.

– Хм. Так-то оно так. Но откуда такие познания у принцессы? – Джон удивлённо приподнял бровь.

– А по-твоему я должна быть глупой избалованной девчонкой? – в голосе Лайлы прозвучали нотки оскорблённости.

– Этого я не говорил. Просто меня поразила твоя осведомлённость в делах, никак не связанных со светским обществом.

– Когда мне было скучно, я читала книги: в основном исторические и мемуары путешественников. Для меня, узницы своего происхождения, это был единственный шанс прикоснуться к неизведанному миру, увидеть его чужими глазами, – девушка проводила взглядом пропорхавшую рядом бабочку. – А до того, как болезнь обрекла меня на бессознательное состояние, я часто вела беседы с приходящими ко мне знахарями… Я ответила на твой вопрос?

– Похоже на то.

– Тогда дай мне промыть рану.

– Будь по-твоему, – вздохнул воин. – Кабан всё равно уже никуда не денется.

– Где-то там журчит вода, – вампирша посмотрела в сторону стройных берёзок.

Следопыт сосредоточенно замер.

– Ты не услышишь. Звук едва приметный даже для меня. Пойдём.

Лайла привела воина к крохотному роднику, бьющему из небольшой песчаной ямки, спрятавшейся между двух молодых берёзок. Он снял с себя рубаху, оголив мускулистый торс, и повернулся к ней спиной. По меркам разведчиков, где всегда ценились юркие сухощавые солдаты, Джон был немного крупноват. Но нестандартное телосложение не только не мешало черноволосому следопыту передвигаться без лишнего шума или искусно маскироваться, но и делало его одним из самых сильных разведчиков королевского легиона. Принцесса проскользила взором по массивным плечам и узкой талии воина, оценив его складную фигуру. Затем она набрала в согнутую ладонь воды и принялась промывать рану, попутно вытаскивая из неё мелкие древесные щепки.

– Это что же получается? – вдруг произнёс следопыт. – Хрупкая девушка обладает недюжинной силой, прекрасным обонянием и отменным слухом? Ты превосходишь меня практически во всём.

– В таком случае не забудь про светлый ум, – вымолвила Лайла, и Джон почувствовал, как она улыбается. – Я, по крайней мере, знаю, что не стоит легкомысленно относиться к полученным ранениям.

– Пожалуй, добавлю к твоим достоинствам хорошее чувство юмора, – он рассмеялся и взглянул на принцессу.

Вампирша ничего не ответила и, одарив его тёплым взглядом, вновь сосредоточилась на ране.

* * *

Пустота осторожно пересекла перелесок и остановилась у поросшего чертополохом оврага. Ни то родники, ни то не сошедшая дождевая вода, образовали на его дне крохотное озерцо. Разбойница, ощущая сухость во рту, покосилась на солнце и синее безоблачное небо. День обещал быть тёплым, и отказываться от возможности утолить жажду было непрактично. Спустившись к водоёму с менее заросшей стороны, Пустота оказалась на травянистом берегу. Тяжело рухнув на колени и наклонившись вперёд, она зачерпнула воду ладонями и сделала несколько жадных глотков, обдавших горло приятной прохладой. Разбойница уже хотела встать и двигаться дальше, но взгляд, случайно брошенный на зеркальную гладь, заставил её завороженно замереть. Из отражения на неё смотрела растерянная девушка в голубом платье.

Техника перевоплощений являлась одним из аспектов профессиональных наёмных убийц. Но сменить амплуа и слиться с толпой, ничего не имея под рукой, было не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Погибшую от удара в висок женщину разбойница заприметила ещё по пути к дому Люция Дорвертана, следуя простенькой карте, выданной ей подручным Бальтазара. Пустота вернулась к припрятанному телу уже после убийства капитана, минуя стражников тёмными ночными переулками. К этому времени многочисленные полученные при падении ссадины уже перестали кровоточить. Оставалось лишь ополоснуться в бочке, чтобы на относительно чистом платье, снятом с мёртвой горожанки, ненароком не проступили вызывающие лишние вопросы красные пятна. Всё остальное зависело от мастерства актёрской игры. Игры между жизнью и смертью.

Разбойница потянулась к своему отражению, но раздавшиеся вдалеке детские голоса заставили её отдёрнуть руку и быстро встать. От секундной умиротворённости не осталось и следа. Взгляд Пустоты снова стал холоден и суров.

– Отец нас вылупит, если узнает, что мы ушли так далеко от дома, – констатировал звонкий голосок.

– А он и не узнает, – ответил мальчишка постарше. – Если ты, конечно, сам не проболтаешься.

– Вот ещё…

– Ну и славно. Мяту со зверобоем мы ему собрали, теперь можно и лягух половить. Я тебе сейчас такое место покажу…

На краю оврага возникли два сорванца. Тот что повыше деловито поцокал языком и указал вниз палкой, которую до этого использовал как клюку:

– Вон там…

Мальчуган помладше попытался протиснуться между двумя кустами чертополоха.

– Да обожди ты лезть… Спустимся с другой стороны… Там колючек поменьше.

Они обошли овраг и спустились к бережку, даже не заметив, что остановились на уже примятой кем-то траве.

* * *

Близился полдень. Над лесом, высматривая добычу, медленно кружил ястреб. Увидев идущих по полю людей, он закричал и устремился в небесную высь, потерявшись в облаках. Рэксволд тоже заприметил принцессу и следопыта, несущего на плечах кабана. «Да она издевается,» – донеслась в сердцах воскликнутая фраза ассасина до чуткого слуха вампирши.

– Какая клыкастая тварь, – сказал убийца, когда добытчики приблизились.

Лайле эти слова показались двусмысленными, и она с прищуром посмотрела на Рэксволда, но тот не удостоил её ответным взглядом.

– Да-а… здоровенный, – впечатлённо произнёс Алан, когда восьмидесятикилограммовая туша упала на землю, – Это ж сколько хвороста нужно, чтобы всё пережарить. Пойду собирать…

– Тебе помочь? – спросила девушка.

– Я справлюсь, – бодро ответил юнец. – Ты только вернулась. Отдохни лучше.

– Я и не сомневаюсь, что ты справишься, но в четыре руки всё же быстрее. Да и с чего мне уставать? Я лишь привела Джона к цели, а он уже сделал всё остальное, – вампирша поправила волосы и улыбнулась.

– Ну, если ты настаиваешь… Тогда лучше начать оттуда, – парнишка указал на стоявшие вдалеке мёртвые деревья. – Там много сухостоя.

Воины проводили глазами удаляющихся собирателей хвороста.

– И чего ты теряешься? – вдруг спросил Рэксволд.

– В смысле?

– Думаю, даже Алан заметил, как ты на неё смотришь, когда она не видит. Она же тебе нравится. И, судя по всему, ты ей тоже.

– Даже если так, – тихо произнёс следопыт. – Она принцесса, а я простолюдин.

Ассасин приложил ладонь к лицу и покачал головой:

– Мне бы твои проблемы… Её королевское происхождение не имеет значения. У неё нет ни замка, ни подданных, ни официального титула.

– Так приударь за ней, если для тебя всё так просто, – с долей вызова бросил мечник.

– Нет, спасибо. Она ясно донесла до меня, что я не в её вкусе. Поверь, Джон, Лайла сложнее, чем кажется. Но с другой стороны она не дала бы тебе заскучать в тихой жизни на востоке.

– С чего ты взял, что меня никто не ждёт?

– Потому что ты зануда, – усмехнулся Рэксволд. – И на твоём месте я не упускал бы шанс, пока она сама пытается тебя заинтересовать.

– О чём ты? – осторожно спросил следопыт, встретившись с ним взглядом.

– Джон, скажу тебе честно, иногда твоя проницательность меня удивляет, но сейчас ты слеп, как старая подвальная крыса. Думаешь, она пошла собирать ветки, чтобы помочь Алану? Нет. Она хочет показать тебе, что не белоручка.

– Да брось ты. Ты переоцениваешь её хитрость.

Ассасин рассмеялся:

– Похоже, ты безнадёжен.

– Тоже мне… Знаток человеческих душ, – следопыт кивнул на кабана. – Расчехляй кинжалы. Пора бы уже заняться мясом.

Рэксволд извлёк кинжалы и изящно прокрутил их в руках. Клинки, словно крылья мельницы, сделали несколько быстрых оборотов, после чего ассасин с лязгом вогнал их обратно в ножны:

– Я убийца, а не охотник. И твой сегодняшний улов лишь доказывает это. Так пусть каждый занимается своим делом.

Рэксволд зевая прислонился к дереву.

– Я-то займусь, но и тебе скучать не дам, – Джон достал меч и кинул его ассасину.

Убийца поймал клинок и вопросительно посмотрел на следопыта. Тот кивнул в сторону молодых ясеней:

– Наруби палок. Нам же нужно на чём-то жарить мясо.

Рэксволд вздохнул, положил меч на плечо и лениво направился в сторону рощи:

– Так уж и быть…

* * *

Алан не ошибся. На окраине леса, и правда, затаилось много мёртвых серых деревьев, стоявших вперемешку со старыми, но ещё живыми соснами. Лайла собирала валежник, принося его юнцу, а он осторожно укладывал хворост в подобие вязанок, переплетая их гибкими ветками кустарника. Подбирая сухие палки около стройной сосенки, принцесса услышала звук цепких коготков. На репейный куст осыпались крохотные кусочки коры, украсив листья лопухов мелкой крапинкой. Девушка подняла глаза и увидела сидевшую на низком суку белку. Вампирша её совсем не чувствовала. Ветер дул в другую сторону, ничем не выдавая присутствие рыжего зверька. Белка, растопырив лапки, замерла, с любопытством наблюдая за непонятным ей существом. Лайла улыбнулась и помахала лесной обитательнице рукой. Животное покрутило головой, после чего, потеряв интерес, устремилось вверх по стволу. Принцесса наблюдала, как добравшийся до верхушки пушистый комок юрко скакал по веткам, ища возможность перебраться на другое дерево. К его несчастью, все соседние сосны находились на отдалении. Белка осторожно проследовала по тонкой раскачивающейся на ветру веточке, замерев на самом кончике. Даже с такой отчаянной позиции до ближайших деревьев было слишком далеко.

– Ты же не будешь прыгать, – с тревогой прошептала Лайла.

Не имея должной опоры, шанс сорваться был действительно высок. Оценив ситуацию, зверёк направился обратно. Ощутив облегчение, принцесса уже хотела отвести взгляд, но внезапно животное остановилось. Резко развернувшись, разогнавшись и что есть силы оттолкнувшись, белка сиганула в воздух. Видя её дугообразный полёт, вампирша зажмурилась, предполагая, что ей не хватит какой-то пары десятков сантиметров до намеченной цели. Пролетая мимо хвои соседнего дерева, рыжая акробатка ловко уцепилась за тонюсенькую веточку передними лапками, подтянулась и окончательно взобравшись, скрылась в колючей зелени сосны. Услышав удаляющееся по верхам цоканье, Лайла улыбнулась и продолжила собирать валежник, размышляя о том, откуда у столь маленького зверька столько храбрости.

* * *

Прошло несколько часов. Странники уже успели поесть и за разговором наблюдали, как дожаривается последняя партия мяса. Алан продолжал рассказывать о своих злоключениях в Тихой Лагуне:

– Тогда я ещё не знал, что забрался в дом городского судьи, иначе обошёл бы его десятой дорогой.

– Как тебя так угораздило? – удивленно спросил Джон.

Парнишка пожал плечами.

– Наверное, не хотелось рисковать по мелочам в незнакомом городе, а этот дом единственный в округе выглядел достойно. И вместо того чтобы покумекать мозгами, я по глупости обрадовался богатой обстановке жилища. Набив мешок ценностями, я вылез через окно и довольный собой пошёл по улице. К несчастью, оказалось, что один из стражников видел, как я взламывал входную дверь, и уже поджидал меня за углом. В одно мгновенье он оказался рядом и схватил меня за заплечный мешок. Я навсегда запомню, как внутри всё похолодело, – юнец поёжился. – Но тело опередило мысли. В миг сбросив с себя наворованное, я дал дёру. Стражник погнался за мной, обласкав мой слух бранной тирадой. Но, нет, никакие угрозы не заставили бы меня остановиться! Знание, что ворам в Эльтароне отрубали руки или отправляли пахать на рудники, придавало мне сил. Стражник, как назло, оказался молодым и не думал выдыхаться. Он что-то крикнул патрульным, и к погоне присоединилось ещё несколько человек. В тот момент мне показалось, что это конец. И тогда появился он, – Алан взглянул на Рэксволда. – Чёрный всадник в капюшоне на вороном коне. Незнакомец легко обогнал преследователей, поравнялся со мной и крикнул: «Давай руку!». Так как иного выхода я не видел, то протянул руку и тут же оказался на лошади, у него за спиной. Мы стрелой пронеслись по Тихой Лагуне, стремглав вылетев из городских ворот. На тот момент мне было всё равно, кто мой спаситель и зачем он меня вытащил из этого кошмара. Ведь это вряд ли было хуже, чем остаться калекой или сгинуть на рудниках.

– Не похоже, что ты оказался там случайно, – Лайла покосилась на ассасина.

– Ты права. Парнишка, ошивавшийся около дома судьи, привлёк мое внимание задолго до этого. Я наблюдал за ним из окна гостиницы. Мне было интересно, что он будет делать с тяжёлой дубовой дверью, и не поверил своим глазам, когда он открыл её, совсем недолго поковырявшись в замке. Тогда-то я и понял: вот как раз тот, кто мне нужен, – Рэксволд похлопал Алана по плечу. – Без него мы бы никак не попали в склеп.

– Вот как? – удивилась принцесса. – Железная дверь усыпальницы была сделана лучшими мастерами королевства, и ключи от неё имел лишь узкий круг доверенных лиц. Я и не предполагала, что столь сложный замок можно взломать. Как ты открыл в себе такой талант?

– Ну, – смутился Алан, – Это произошло ещё до того, как мой дом сгорел и я стал бродяжничать. Однажды мне довелось потерять ключ от входной двери. Погода, как назло, обещала долгую дождливую ночь. Сироте, живущему одному, было не на что надеяться, и мне пришлось долго ковыряться в старом замке кусочками металла, подобранными около кузницы.

– Почему ты не попросил помощи у стражников? Вряд ли бы они отказали нуждающемуся, – Лайле и правда была интересна жизнь обычного люда, протекавшая далеко за пределами замка.

– Помогли бы, – юнец улыбнулся. – Выломав дверь или выбив окно. Но, имея пустые карманы, я не мог позволить себе починку разрушенного, а зимы, в Ардонэйзии, я скажу, бывают очень холодными, – Алан пожал плечами. – И глупо было бы остаться без двери, когда после эльтаронской гражданской войны в цветущее королевство бежали остатки недобитых мятежников. Большинство из них, не имея никаких прав в чужой стране, превратилось в грабителей, рыскающих в поиске одиноких жертв, и мародёров, то и дело растаскивающих заброшенные жилища.

– А твои родители, – попыталась осторожно спросить принцесса.

– Чума, – опередив её вопрос, ответил парнишка. – Когда я остался один, меня хотел забрать к себе сиротский приют, вокруг которого ходили нехорошие слухи о рабском труде, жестоких воспитателях и пропавших без вести детях. Я отказался от их опеки, так как мог себе это позволить, имея законную крышу над головой. Спустя неделю, пока я помогал кузнецу в качестве ученика, мой дом сгорел, лишив меня права выбора на свободное существование. Думаю, это произошло не случайно. Не успело ещё пепелище остыть, как ко мне заявился тот хмырь из приюта с двумя стражниками, напомнив мне о том, что бродяжничество в Ардонэйзии находится вне закона. Они знали, что мне некуда идти, и мне ничего не оставалось, как броситься наутёк. А дальше всё по накатанной… Вечные бега, воровство, новые города и лица. До Тихой Лагуны я справлялся своими силами, а дальше… вы уже знаете…

– То, что ты рассказываешь, ужасно, – с сочувствием произнесла Лайла, глядя на поникшего парнишку.

– Да уж, – согласился Джон.

– Знаю, – ответил юнец. – Я пролил немало слёз из жалости к себе, но ни облегчения, ни сытости они мне не принесли. Пришлось взять себя в руки, – он натянуто улыбнулся.

– Правильное решение, – утвердительно сказал Рэксволд. – Но мне вот интересно другое: как ты сумел пересечь границу и попасть в Эльтарон?

– Вам рассказать, как я убегал от патрульных с собаками по болоту? – оживился Алан.

– Было бы неплохо, раз ты разговорился, – ассасин хрустнул пальцами. – А то из тебя и слова порой не вытянешь.

– Тише, – вдруг подняла руку принцесса, прислушиваясь. – Шелест травы… и топот… Это шаги, – она обвела спутников удивлённым взором. – Ещё я слышу скрип кожаных ремней и глухой скрежет металла…

Убийца встал осмотрелся. Его взгляд остановился на группе людей, шедших вдалеке по полю:

– Пять-шесть человек. Судя по всему, воины. И они направляются сюда.

После этих слов все встали, устремив свои взоры к приближавшимся незнакомцам.

– Не нравится мне это, – Джон сжал рукоять меча на поясе. – Такие встречи в глуши не сулят ничего хорошего.

– В таком случае говорить тебе, – Рэксволд накинул капюшон и одел маску, непринуждённо прислонившись к берёзе. – Я не мастак в спокойном общении и куда лучше разговариваю на языке стали.

– Надеюсь, он нам не понадобится, – следопыт посмотрел на ассасина. – Возможно, они просто заблудившиеся наёмники, – затем он бросил взгляд на Лайлу. – Но лучше сними с себя украшения, чтобы не искушать судьбу. Никто не знает, что у них на уме.

Принцесса кивнула, и Джон, как бы невзначай, заслонил её спиной, чтобы её действия не вызвали подозрений у приближавшихся незнакомцев.

Через несколько минут шестеро крепко сложенных мужчин уже стояли в пятнадцати метрах от лагеря. Из группы незваных гостей вышел высокий воин с татуировками на лице. В его броне, украшенной мехом, угадывался стиль северных народов. Он остановился между людьми, с которыми пришёл, и странниками. Взгляд варвара неспешно проскользил по находившимся у костра путникам. Рэксволд подпирал спиной дерево, ненавязчиво держа руки около кинжалов. Джон тоже выглядел расслабленным, хоть и стоял в полной готовности выхватить клинок. Алан старался скрыть испуг и, чтобы отвлечься, нервно мял пальцами рукав своей рубахи. Лайла находилась позади следопыта, слушая как участилось сердцебиение её спутников. Молчание лишь добавляло напряженности обстановке, и Джон заговорил первым:

– Чем обязаны?

– Пока ещё не знаю, – низким голосом произнёс северянин. – Я ищу одного человека, и его след привёл меня сюда… – он внимательно вглядывался в лицо черноволосого мечника. – Откуда вы?

– Это так важно? – спросил Джон, на секунду скосив взор на стоявшую за ним группу воинов.

Грок сплюнул в сторону и, не отводя глаз от своего собеседника, неохотно кивнул.

– Карстэнур, – солгал следопыт. – Мы наёмники. Недавно в этих краях.

– Хм, – варвар нахмурился и перевёл взгляд на Рэксволда. – Ассасин? Никогда ещё не встречал мастеров убийств в Эльтароне, – затем он посмотрел на девушку и парнишку. – Что ж… Значит, я ошибся, – северянин развернулся и двинулся в сторону своих людей, явив странникам висевшую за спиной огромную секиру.

Алан с облегчением выдохнул и ощутил скользнувший по лицу дым. Почуяв вместо приятного аромата жареного мяса откровенный запах гари, он чертыхнулся и бросился к костру. Пока юнец переворачивал нанизанные на палки куски кабанятины, Джон, Рэксволд и Лайла молча смотрели вслед уходящему северянину. Вдруг до уха девушки долетело едва различимое потрескивание. Источник странного звука находился где-то рядом, и это был вовсе не костёр. Принцесса покосилась на лежавший на земле заплечный мешок следопыта и увидела фигурку, торчавшую из рваной дырки. Она издавала тихий треск, с трудом улавливаемый даже тонким слухом вампирши. Лайла приблизилась к котомке, присела на корточки и осторожно вытащила маленькую деревянную деву из отверстия. К удивлению девушки, фигурка прямо на глазах стала чернеть и превращаться в пепел, словно истлевая от невидимого пламени. Принцесса встала, заворожённо смотря, как ветер сдувает с её ладони серую пыль, оставляя лишь несколько кусочков золы.

Грок остановился возле разбойников, повернул голову к странникам и громко сказал:

– Я действительно ошибся… что засомневался. Билл, Хэнк и Торин передают вам привет!

После этих слов головорезы выхватили луки и арбалеты, сделав несколько прицельных выстрелов по странникам. На лицо Лайлы брызнуло что-то тёплое. Прежде чем она успела понять, что происходит, Джон прижал её к себе и, упав на колени, закрыл их щитом, в который моментально вонзились две стрелы. Пробившие древесину острые наконечники зловеще поблёскивали в паре дюймов от лба следопыта. Почувствовав резкий запах крови, вампирша посмотрела вправо и увидела, как с арбалетным болтом, торчавшим из затылка, распласталось безжизненное тело Алана. Рэксволд увернулся от летевших в него стрел перекатом и укрылся за деревом.

Грок поднял кулак на уровень головы, и разбойники бросили дальнобойное оружие, обнажив мечи и топоры.

– Вперёд! – варвар указал рукой на Рэксволда. – Ассасина убейте первым, – Девка из знати. Раз выжила, пригодится для выкупа. Гимли, не дай ей уйти! – он посмотрел на следопыта. – А с этим я разберусь сам.

Джон сунул Лайле в руку свой охотничий нож:

– Беги в лес. И не оборачивайся, чтобы не случилось… Если всё будет хорошо, я сам тебя найду.

– Я буду сражаться, – твердо сказала девушка.

– Беги! – крикнул следопыт, обрубая мечом стрелы на щите. – Иначе последуешь за ним! – он взглянул на мёртвого парнишку, лежавшего в растекающейся луже крови.

– Я сказала: нет! – гневно ответила вампирша, и по её глазам пробежал красный отблеск.

– Чёрт тебя подери, упрямая девчонка, – зло прошипел Джон, принимая боевую стойку и готовясь встречать приближающегося варвара. Грок шагал тяжёлой поступью с секирой наперевес. Сделав резкий рывок вперёд, он с рёвом обрушил своё оружие на щит следопыта.

Рэксволд вышел из-за дерева, и его тут же окружили четыре разбойника. Ассасин прокрутил в руках кинжалы и безэмоционально произнёс:

– Ну что, поиграем?

Он приподнял правую руку, держа клинок острием вверх около плеча, а левую, с кинжалом, направленным назад, завёл за спину. Один из головорезов сделал подлый выпад мечом. Убийца ушёл от атаки перекатом под ноги нападавшему и без раздумий вонзил кинжалы в живот врага. Разбойник, ошеломленный рискованным ходом ассасина и молниеносностью его движений, осел на землю и завалился на бок. Рэксволд встал, выпрямился и хладнокровно спросил у изумлённых бандитов:

– Кто следующий?

Бездушные переглянулись, готовясь окружить убийцу и одновременно атаковать его с трёх сторон. Когда головорезы стали сжимать кольцо, ассасин сделал круговой удар кинжалами, заставив их отпрыгнуть назад и держаться на расстоянии.

Гимли, вооружённый боевым топором, медленно подбирался к Лайле, державшей двумя руками нож:

– Не делай глупостей и останешься живой.

Девушка ничего не ответила, направив лезвие на грудь разбойника. Гимли рассмеялся:

– Думаешь, у тебя есть шансы? Брось его на землю, или я отрублю твои дрожащие ручонки.

Принцесса попыталась пырнуть противника, но он ловко отразил атаку топорищем и ударил её обухом топора по лицу. Лайла вскрикнула и упала, чувствуя, как струйка крови пересекает её подбородок.

Услышав крик Лайлы, сражающийся с Гроком Джон тут же закрылся щитом и обернулся, кинув на неё беглый взгляд. Увидев лежащую девушку и поднимающего её за волосы разбойника, следопыт перешёл в наступление. Он отбросил варвара неожиданным ударом щита и сделал несколько колющих выпадов, один из которых сильно порезал запястье северянина. Грок, не обращая внимание на ранение, сделал замах секирой, но Джон метнул в него щит, ударивший его ребром по лицу и начисто рассёкший ему лоб. Варвар припал на колено, но быстро встал, и, пытаясь сориентироваться в пространстве, хаотично размахивал двуручным оружием. Поняв, что его противник отдаляется, он щёлкнул рукоятью секиры, разъединив её на два одноручных топора.

Увидев приближающегося следопыта, Гимли спрятался за спину едва стоявшей на ногах принцессы, приставив к её горлу острый кинжал:

– Только рыпнись, и я перережу ей глотку! Бросай меч!

Джон замер, лихорадочно соображая, что можно предпринять. Но вне зависимости от его действий ситуация предвещала печальный исход.

Рэксволд, проворно уклонившийся от пролетевшей около лица булавы, с лязгом скрестил кинжалы для отражения приближающегося меча слева. Отбив очередную атаку, ассасин в прыжке нанёс три быстрых колющих удара замешкавшемуся головорезу и добил его, дуплетом вонзив лезвия в шею.

– Вот же ж, падаль, – процедил сквозь жёлтые зубы Конрад, видя, как у ног убийцы упало изрешечённое острой сталью окровавленное тело.

– Да… Он мне тоже не понравился. Тот ещё урод, – Рэксволд стряхнул с кинжалов кровь и посмотрел на раздражённого разбойника. – Впрочем, ты не лучше.

Конрад агрессивно сплюнул и жестом показал Индрикену обойти ассасина сзади. Но прежде, чем головорезы сдвинулись с места, убийца внезапно рванул в сторону. Желтозубый бандит тут же бросился за ним. Рэксволд ловко взбежал по наклонному дереву, оттолкнулся и, сделав сальто назад, оказался за спиной у влетевшего в ствол Конрада. Неудачливый преследователь тут же ощутил два кинжала в своих лопатках и повалился на землю. Убийца заметил застывший в глазах Индрикена ужас и, зловеще улыбнувшись, тихо произнёс:

– Как ты думаешь, сколько секунд тебе осталось жить?

Внезапно разбойник изменился в лице и ухмыльнулся:

– Я могу задать тебе тот же вопрос…

Прежде чем Рэксволд смог что-либо понять, он почувствовал удар по икрам и уходящую из-под ног землю. Брошенный Гроком топор не был предназначен для метания и смог лишь подкосить убийцу.

– Добей его! – крикнул варвар Индрикену и направился в сторону следопыта.

Ассасин лежал на спине, пытаясь прийти в себя. Острая нарастающая боль в левой ноге указывала на явный перелом. Стиснув зубы и собрав волю в кулак, он сделал попытку подняться, но тут же упал, получив мощный удар ногой по лицу. Вслед за ним Рэксволд ощутил, как топор Индрикена с хрустом прорубил его плечо.

Лайла и Джон наблюдали финал бойни, разворачивающейся по ту сторону костра. Следопыт не мог ничего сделать, так как принцесса находилась в лапах головореза, а его от ассасина отделял неспешно приближающийся Грок, который крутил в руках оставшийся топор, перекидывая его из ладони в ладонь.

– Он уже покойник, – с усмешкой сказал Гимли. – Подумай лучше о девке. Если ты сейчас же не бросишь проклятый меч, то я украшу её нежную шею длинным разрезом, – он сильнее прижал лезвие к горлу, и из-под него проступило несколько капель крови. – От уха до уха.

Джон чертыхнулся, воткнул клинок в землю и зло посмотрел на разбойника.

– Хороший мальчик, – Гимли, продолжая держать Лайлу левой рукой за талию, указал ножом вправо. – А теперь отойди.

Глаза девушки вспыхнули красным, но разбойник, стоявший у неё за спиной, этого не видел. Воспользовавшись моментом, вампирша перехватила руку головореза, резко повернулась к нему и, подняв его за горло, со звериным рыком швырнула вниз, знатно приложив бандита оземь. Прежде чем Гимли сумел встать, его грудь пронзил меч подоспевшего следопыта. Грок, наблюдавший эту странную сцену, ускорился и вступил в схватку с Джоном, с опаской и непониманием косясь на девушку с ярко горящими глазами. Топор северянина, высекая искры, столкнулся с клинком воина, и звон металла вновь наполнил горячий воздух. Лайла видела, как левая рука следопыта непроизвольно дёргается в желании отразить атаку, и быстро сообразила, чего ему не хватает. Она уже бросилась к лежавшему в траве щиту, как вдруг неожиданная вспышка боли заставила её согнуться пополам. Изумлённая принцесса схватилась рукой за бок и нащупала торчавший из него болт. Перед тем как упасть, она заметила перезаряжавшего арбалет Индрикена.

Липкая кровь, текущая со лба, попадала в глаза, и Грок протёр лицо ладонью, попутно парируя очередной выпад Джона. Тихий стон Лайлы отвлёк следопыта, вынудив на секунду отвернуться. Совершенно внезапно варвар схватил меч за лезвие и, пользуясь беззащитностью противника, атаковал снизу, вонзив топор в пах свой жертвы. Джон заорал от нечеловеческой боли, но его крик тут же оборвал удар головой в лицо. Следопыт отшатнулся, его клинок предательски выскользнул из ослабевшей руки. Северянин выдернул топор и рубящим ударом, сопровождаемым резким поворотом корпуса, сбил врага с ног.

Лайла лежала на ковре зелёных трав, держа руку на расползающемся по платью сыром пятне. Стойкий запах собственной крови пугал вампиршу не меньше блекнущих и темнеющих с каждым вдохом красок мира. Затихшие звуки битвы и тяжёлые приближающиеся шаги северянина означали лишь одно: всё кончено. Прямо над ней в синем небе, временами исчезая в низких облаках, безмятежно парил одинокий ястреб. Не в силах больше сдерживать слёзы, принцесса протянула к нему руку и издала отчаянный крик. Следом за ним её разум провалился во тьму.

ГЛАВА 10

День выдался жарким. Солнечные блики радостно сверкали на поверхности широкой реки, томно вытекавшей из извилистого ущелья в объятья зелёного леса. В тени старого бука стояли два человека в лёгких одеждах из кожи и льна. Коренастый юноша в накинутом на голый торс жилете непонимающе посмотрел на мужчину с первыми признаками седины и тихо произнёс на друидском наречии:

– Отец, поведай, зачем мы каждый день приходим на это место?

Мужчина указал рукой в сторону реки и негромко ответил на языке друидов:

– Каждое новолуние являет мне один и тот же сон, в котором я вижу этот каменистый берег. Шаман сказал, что священные Духи снизошли до меня и даровали моему разуму око прорицания… Но я всего лишь обычный охотник и мне не постичь задумки высших сил. Я прихожу сюда в поисках ответа… Однако, по сей день вместо прозрения меня молчаливо встречают текущая вода и серые камни…

– Ты действительно веришь, что кому-то сверху есть дело до нас, обычных смертных? – с сомнением спросил парень.

Отец строго взглянул на сына:

– Оглядись вокруг, Тайли. Что ты видишь?

Юноша осмотрелся и пожал плечами:

– Солнце, река, деревья, камни… Я не понимаю…

– Ты видишь жизнь, – раскинув руки в стороны, многозначительно изрёк мужчина. – И это лишь крохотный фрагмент великого орнамента судьбы. Узреть его целиком можно только с небесных высот. И сейчас я говорю вовсе не о птицах… Когда-нибудь мы получим ответы на самые сокровенные вопросы, но пока нам остаётся лишь покорно ожидать часа истины, – он замолчал, устремив взор к игре света на водной ряби.

* * *

Взгляд Лайлы прояснился. Она стояла у котомки следопыта, держа на ладони рассыпающуюся в пепел статуэтку. Девушка с тревогой посмотрела на свой бок, но, к великому удивлению, не обнаружила никаких следов ранения. «Я действительно ошибся…» – услышала принцесса знакомые слова и с ужасом посмотрела на Алана. Паренёк, усердно спасающий подгоревшее мясо, и не подозревал, что через несколько секунд его жизнь оборвётся. Вампирша без раздумий сделала рывок вперёд и, сбив юнца с ног, упала вместе с ним. Страшно просвистевший арбалетный болт, не найдя цели, устремился в глубь леса и, судя по глухому стуку, обрёл покой в одном из деревьев. Через мгновение, закрываясь щитом от летящих стрел, рядом с ними упал на колени Джон. Он украдкой выглянул на разбойников, готовящихся пойти в наступление, и протянул Лайле свой охотничий нож:

– Бегите в лес и спрячьтесь где-нибудь. Если всё будет хорошо, я сам вас найду.

– Я должна остаться, – тихо произнесла девушка и нашла глазами укрывшегося за берёзой Рэксволда. – В этот раз всё будет иначе…

– Что происходит? – спросил Алан, потирая ушибленное плечо.

– Слушайте меня, если хотите жить! – рявкнул следопыт, обрубая мечом торчавшие из щита стрелы. – В лес! Живо!

Джон принял боевую стойку, готовясь встречать приближающегося варвара. Грок шагал тяжёлой поступью с секирой наперевес, затем разбежался и с рёвом обрушил своё оружие на воина. Следопыт отразил атаку щитом и сделал ответный выпад.

Со стороны ассасина раздался крик, и один из нападавших упал, схватившись за живот.

– Кто следующий? – хладнокровно спросил Рэксволд.

Разбойники переглянулись, готовясь окружить убийцу и одновременно атаковать его с трёх сторон. Когда головорезы стали сжимать кольцо, ассасин сделал круговой удар кинжалами, заставив их отпрыгнуть назад и держаться на расстоянии.

Гимли, вооружённый боевым топором, медленно шёл к Лайле и Алану. Паренёк попятился назад, но девушка крепко взяла его за руку и заслонила собой.

– Верь мне, – едва слышно шепнула вампирша.

– Похоже, он тебе дорог, – Гимли с усмешкой посмотрел на принцессу. – Не делай глупостей и, возможно, я даже пощажу сопляка. Или ты хочешь, чтобы я отрубил ему голову? Брось нож!

– Прошу, не надо, – девушка смиренно бросила оружие и испуганно обняла оторопевшего Алана.

– Умница, – довольно произнёс разбойник. – Кто он тебе? Брат? Друг? Впрочем, неважно. – бандит с ехидной ухмылкой подошёл к беззащитной девушке. – Неужели ты и вправду подумала, что я сохраню ему жизнь? Наивная. Для начала я вырежу ему глаза, – Гимли мерзко рассмеялся и убрал руку за спину.

Джон сделал несколько колющих выпадов, один из которых вскользь задел запястье северянина. Затем он отбросил Грока ударом щита и занял оборонительную позицию, чтобы обозреть происходящее вокруг. У следопыта ёкнуло сердце, когда он увидел Лайлу и Алана, почему-то не послушавшихся его указаний и оставшихся на поле боя. Рядом с ними стоял Гимли, уже тянувшийся к ножнам за спиной. Джон понимал, что просто не успеет ничего сделать. Совершенно неожиданно вампирша шагнула навстречу разбойнику и схватила его за горло. Гимли подлетел вверх и здорово ударился о землю, оставшись неподвижно лежать на спине. Почувствовав на себе взгляд, Лайла повернула голову и встретилась глазами со следопытом. Он кивнул ей на лес, увернулся от пронёсшейся рядом секиры и снова ринулся в бой, вынуждая варвара отступать под натиском рубящих ударов.

Рэксволд, подобно чёрной тени, ловко уклонялся от выпадов врагов. Смертоносные кинжалы ассасина сверкали словно молнии, нанося режущие и колющие раны разбойникам, поражённым мастерством своего соперника. Вскоре напротив него остался только один воин. Ассасин заметил застывший в глазах Индрикена ужас и, зловеще улыбнувшись, тихо произнёс:

– Как ты думаешь, сколько секунд тебе осталось жить?

Бандит взглянул на мёртвых разбойников и трусливо попятился назад, выставив перед собой клинок.

– Это тебе не поможет, – Рэксволд изящно прокрутил в руках кинжалы, неторопливо приближаясь к растерянному головорезу. – Кажется, у «бездушных» всё же есть душа… и я чувствую её трепет.

Занявший оборонную позицию Грок дождался, когда подуставший Джон сбавил темп, и перешёл в наступление, взяв инициативу в свои руки. Он разъединил хитроумную секиру на два топора и нанёс рубящий удар по бедру следопыта, совсем не ожидавшего такого поворота событий. Лезвие топора проскользило по защитной железной пластине, заметно смягчив удар. Следующая атака варвара была нацелена на голову противника, но Джон умело отразил её щитом и, сделав ловкий выпад, позволивший пробить кожаную броню северянина, вонзил острие меча в его бок. Грок бросил один из топоров и схватился рукой за лезвие, не давая следопыту проткнуть его насквозь или провернуть клинок. Из-под побелевших от напряжения пальцев разбойника по холодному металлу побежала алая струйка крови. Яростно рыча, варвар атаковал Джона вторым топором. Вовремя поднятый щит принял удар на себя. Северянину хватило выигранной секунды послабления, чтобы выдернуть меч из тела и вновь перейти в наступление.

Лайла и Алан стояли над лежавшим без сознания Гимли.

– Он мёртв? – с надеждой спросил юнец.

– Нет, – понуро ответила вампирша. – Я слышу его сердце.

Паренёк нахмурился, поднял охотничий нож и сделал неуверенный шаг к разбойнику. Пока Алан размышлял, хватит ли ему духа убить человека, пусть даже и мерзавца, Гимли открыл глаза.

– Заколоть меня хочешь, малявка? – ухмыльнулся головорез стоявшему над ним юнцу. – Что-то мне подсказывает, что у тебя кишка тонка.

Бандит резко вскочил и Алан от неожиданности выронил нож, который тут же оказался в руках Гимли. Принцесса оттолкнула юнца в сторону и, обнажив клыки, издала низкий рык. Глаза девушки вспыхнули кроваво-красным переливающимся светом, на фоне которого вытянутые чёрные зрачки смотрелись ещё более жутко. Разбойник замер, ошарашенно произнеся:

– Значит, мне тогда не привиделось… Кто ты такая? Хотя… какая разница? Сейчас ты…

Гимли так и недоговорил, упав замертво с кинжалом ассасина торчащим из виска. Лайла повернула голову и увидела Рэксволда, позади которого лежали четыре окровавленных тела. Он задумчиво смотрел прямо на неё. Вампирша благодарно кивнула головой, и убийца перевёл взгляд на следопыта.

Джон парировал вражеский выпад и сделал обманную контратаку. Грок, увидевший возможность лишить противника оружия, сбил удар наручем, схватил отскочивший клинок рукой, но следопыт неожиданно отпустил меч и припечатал лицо варвара тяжёлым кулаком, да так, что того аж повело в сторону. Получив ещё один крепкий удар, северный воин покачнулся и упал на колени. Прежде, чем он успел встать, свирепая сталь безжалостно пронзила его грудь. Давясь кровью, Грок пробормотал что-то на непонятном языке и рухнул вниз.

Джон услышал тихие шаги за спиной. Он резко повернулся, увидев ассасина, идущего с маской в руке. Рэксволд подошёл к следопыту, скинул капюшон и взглянул на пунцово-розовый ожог северянина.

– Долго же ты с возился с палёной мордой, – ехидно заметил убийца. – Я за это время успел вырезать всех остальных.

– Мне последнее время везёт на здоровяков, – Джон вытер меч о траву и убрал его в ножны.

– Да ты и сам не маленький, – усмехнулся Рэксволд, переведя взгляд на приближающихся Лайлу и Алана.

– Целы? – тут же спросил следопыт.

– Да, – ответил паренёк и посмотрел на вампиршу. – Кажется, ты два раза спасла мою жизнь, а я ещё так и не поблагодарил тебя…

– Считай, что уже поблагодарил, – принцесса улыбнулась.

– Хорошо, что вы не пострадали. Но почему вы не убежали в лес? – недоумённо произнёс Джон. – Вас могли убить.

– Могли, – Лайла посмотрела на тёмное пепельное пятно на своей ладони. – Но, ты же видел, я могу за себя постоять.

– Рад, что из меня получился неплохой учитель и наши тренировки не прошли даром, – неожиданно сказал Рэксволд, нагло воруя часть её славы. – Обращайся, если что.

Вампирша оценила издевательский юмор ассасина, и, с трудом подавив в себе недовольство, изобразила доброжелательную улыбку:

– Конечно. Непременно.

Рэксволд окинул взглядом валявшихся вокруг мертвецов:

– А они упорные ребята. И не лень им было тащиться за тобой от самого Басторга.

– Именно, – с тревогой произнёс Джон. – Похоже, моя смерть для них – дело принципа. Нужно собираться и быстрее убираться отсюда. Чем скорее мы окажемся в Карстэнуре, тем лучше. Возможно, это не единственный отряд разбойников, идущих по нашему следу. Ума не приложу, как они нашли нас. Придётся заметать следы и оставлять ложные наводки, – вдруг следопыт посмотрел на ассасина. – А ты не врал, назвав убийства своей стихией. Будь на твоём месте другой, всё могло сложиться иначе.

– Рад помочь, – бросил Рэксволд и направился в сторону котомок.

Странники собрали вещи и провиант, а Джон захватил с собой ещё и трофейный лук с полным колчаном стрел. Дальнобойное оружие расположилось у него за спиной вместо пришедшего в негодность щита, который следопыт решил не забирать. Вскоре они двинулись в путь, навстречу яркому солнцу и тёплому ветру, разносившему по редкому лесу ароматы цветущего поля.

* * *

Преодолев редколесье, путники спустились в поросшую причудливыми деревьями сырую низину. Пение птиц сменил монотонный писк вереницы комаров, неустанно преследовавших незваных, но весьма желанных гостей. Следопыт обратил внимание на тоскливо плетущегося сзади Алана. Он подождал его, пропустив Лайлу и Рэксволда вперёд.

– Чего загрустил? – спросил Джон у притихшего юнца.

– Да так, – не хотя ответил парнишка.

– И всё же?

Алан поднял взор на следопыта и вздохнул:

– Думаю, что никогда не стану мужчиной.

– Почему это? – с толикой удивления поинтересовался мечник.

– Даже держа нож, я не смог ничего сделать лежавшему передо мной разбойнику. Страх спутывает мои мысли, заставляет дрожать. В итоге меня, как последнего труса, защищала девушка… – поникший юнец всплеснул руками. – Я ничтожен…

– Ничтожен? Если бы не ты, мы бы так и остались лежать в том лесу в объятьях вдовьего плена. А кто взломал дверь в усыпальницу? Кто вскрыл запертые сундуки? – Джон посмотрел на шелестевшие кроны деревьев. – Нежелание убивать людей не делает тебя ничтожным или бесполезным человеком, – он немного помолчал и продолжил: – А по поводу страха… Открою тебе секрет: не боится умереть только дурак.

Лайла поравнялась с Рэксволдом.

– Чего тебе? – недовольно произнёс ассасин.

– Пытаюсь понять, – принцесса задумчиво намотала прядь волос на палец. – Если я тебя так раздражаю, то зачем ты спас меня?

– Ты была не одна, – устремив взор вперёд, бросил убийца.

– Значит, дело в Алане? – девушка недоверчиво прищурилась. – Мне кажется, ты бы успел его защитить. А до этого мог посмотреть, чем закончится моё противостояние с разбойником…

– Ещё чего, – проворчал ассасин. – Если кто тебя и прибьёт, то это буду я.

Вампирша уловила едва заметную улыбку на его лице.

– О чём беседуете? – спросил подошедший Джон.

– Ничего особенного, – как ни в чём не бывало ответила Лайла. – Рэксволд не хочет отдавать мой заплечный мешок с золотом потому, что вызвался нести его до города. Я же настаиваю…

– Держи, если так хочешь, – безразлично сказал убийца и стянул с себя одну из котомок.

– Может, я понесу? – предложил свою помощь следопыт.

– Я справлюсь, – девушка приспособила вещевой мешок себе на спину.

Она знала, что сумка для неё будет не такой уж и тяжёлой. В обычном состоянии сила вампирши ничуть не уступала силе крепкого мужчины, а с использованием своего тёмного дара её мощь значительно возрастала.

– Надо же, и впрямь хорошо гармонирует с моим платьем, – Лайла улыбнулась и пошла вперёд, но, лишь изменился ветер, она, почувствовав запах свежей крови, остановилась и оглянулась.

Сверху-вниз пробежав глазами по Джону, она присмотрелась к Рэксволду. Чёрная одежда на левом предплечье была чуть темнее, выдавая мокрое пятно. Принцесса уже было открыла рот, но по строгому взгляду ассасина поняла, что он не хочет афишировать полученное ранение. Убийца явно желал казаться неуязвимым и несокрушимым воином в глазах своих спутников. Рэксволд же ожидал, что Лайла не упустит возможности отомстить ему за колкости, но, к его удивлению, она лишь покачала головой и двинулась вперёд.

– Что она хотела? – не понял её телодвижений Джон.

– Может, чтобы мы быстрее шли? – ассасин ускорил шаг.

– Алан, не отставай! – бросил назад следопыт, догоняя Рэксволда.

Юнец смахнул со лба пот, отмахнулся от пикирующих комаров и прибавил темп.

* * *

Спустя четыре долгих часа странники решили устроить привал под ветвистой ивой недалеко от заросшего камышами озерца и подкрепиться. Рэксволда не особо радовало тесное соседство с облачками из вьющихся кусачих мошек.

– А получше места не нашлось среди всех чащоб, встретившихся на нашем пути? – обратился ассасин к Лайле, которая последний час вела их за собой.

– Это я попросил её об этом, – Джон огляделся. – Низина и водоём. Здесь можно будет смыть с себя грязь и кровь, искупаться и обсохнуть у костра без риска, что дым могут заметить. И я советую подкрепиться прежде, чем лезть в воду. Иначе быстро замёрзнете.

– То есть мы сначала покормим мошкару, а только потом пиявок? – ассасин пожал плечами. – Ладно. Не впервой. Главный по кострам, не спи. Без дыма эти твари и пожрать спокойно не дадут.

Алан спешно осмотрелся.

– Набрать валежника? – предложила свою помощь Лайла.

– Нет, – уверенно ответил юнец, глядя на ивовые ветки в траве. – Здесь хватит. Просто из-за осоки не видно.

Собрав охапку сыроватых палок, парнишка сложил их пирамидкой, поместив внутрь нехитрой конструкции ветки потоньше. Но, несмотря на все усилия, пламя категорически не хотело загораться. Робкие щелчки огнива превратились в отчаянное непрерывное щёлканье. Тяжело вздохнув, ассасин подпёр плечом дерево и устремил взор к веренице уток, вальяжно плавающей на середине озера.

– На, не мучайся, – Джон подошёл к парнишке и протянул ему несколько витков бересты.

Пара щелчков огнива, и крохотная искорка зацепилась за тонкую берёзовую кору. Юнец осторожно подул в кострище. Маленькие языки пламени стали лениво облизывать влажный хворост. Следопыт примял сапогами росистую траву около разгорающегося костра и застелил её плащом. Тяжело плюхнувшись на него, Джон жестом пригласил принцессу сесть рядом. Она тепло улыбнулась, воспользовавшись его предложением. Рэксволд и Алан расположились на набитых сокровищами заплечных мешках. Передавая по кругу сумку с запасами, путники приступили к еде. Жареное мясо с родниковой водой прекрасно восполняли потраченные силы. Закончив лёгкую трапезу, принцесса вытерла руки пучком травы и повернула голову к следопыту:

– Всё хотела тебя спросить, что это за странный лук я видела у разбойников? Не такой как этот…

– Арбалет что ли? – без задней мысли ответил Джон, дожёвывая кусок кабанятины.

– Арбалет? – особенно чётко произнеся незнакомое слово, переспросила Лайла. – Никогда не видела такого оружия.

Посмотрев на её вопросительное выражение лица, следопыт понял, что вампирша не шутит:

– Неужели четыре века назад для дальнобойных атак использовались только луки? А катапульты? Требушеты? Баллисты, в конце концов? – Джон бросил обглоданную кость в костёр и отряхнул ладони.

Девушка отрицательно помотала головой:

– Для чего всё это?

– Военные осадные орудия, метающие валуны и огромные стрелы. Успешно используются для разрушения стен и защитных построек. И если раньше строились замки, то должны были существовать и подобные устройства.

– Отнюдь, – промолвила Лайла. – Мы в этом просто не нуждались.

– Что и таранов тогда не изобрели? – в голосе Рэксволда прозвучало сомнение. – Как же воевали четыре века назад? Брали крепости измором? – не отводя от неё взгляда, он незаметно вытер жирные пальцы о котомку Алана.

– Я родилась в мирное время, но много читала о войнах эпохи Великого Раздора. Тогда осады были не редкостью и почётное место ваших чудных устройств занимали Боевые маги. Мощные заклинания могли без труда сломить и камень, и железо.

– То есть любое сражение лишь битва магов? – Джон провёл рукой по щетине, почти превратившейся в бороду.

– Не совсем. Боевые маги, невзирая на своё могущество, нуждались в защите во время чтения сложных заклинаний. Эта задача ложилась на плечи колдунов, именуемых Протекторами, которых в свою очередь охраняли Адепты и обычные воины. Адептами нарекали учеников, вставших на путь магии, и намеревавшихся дослужиться до титула Протектора. В их обязанности входила магическая защита солдат в самом разгаре сражения. Ведь никто в будущем не доверит ключевых функций Протектора, пусть и подающим надежды, теоретикам. Во многом исход битвы зависел от действий Боевого мага, и поэтому каждая сторона делала всё, чтобы устранить главного вражеского заклинателя первым. Порою для этого могли использовать крайне необычные способы. Не без помощи чар, конечно. К примеру, невидимые ассасины, незаметно пробиравшиеся даже через тесные ряды противника, или лучники-снайперы, поражавшие цель с огромного расстояния. Простым людям не под силу спасти Боевого мага от подобных убийц, и поэтому Протекторы держали оборону, развеивая любую чужеродную магию.

– Невидимые ассасины, – усмехнулся Рэксволд и пристально посмотрел на принцессу.

– Завидуешь? – Джон хитро прищурился.

– Нет. Просто удивляюсь, насколько раньше было проще отнимать человеческие жизни.

– А откуда берутся Боевые маги? – вдруг спросил Алан.

– Из Протекторов, примыкающих к «Колдовскому кругу».

– Почему тогда половину Протекторов не сделать Боевыми магами? Разве это бы не усилило мощь войска? – сказал юнец с ликующим видом первооткрывателя.

– Не всё так просто, – улыбнулась Лайла, и парнишка немного сник. – Боевой маг, черпающий часть энергии из союзных колдунов, должен быть лишь один. В противном случае может произойти наложение атакующих чар и последующий магический взрыв, способный начисто уничтожить всё живое на сотни метров вокруг. Даже окружающие Боевого мага Протекторы используют исключительно защитные заклинания. Это сложная наука. Я и сама, если честно, знакома с ней довольно поверхностно.

– Не верится, что маги не только существовали, но и имели свою иерархию, – задумчиво произнёс Джон. – Но тогда я не понимаю одного: почему это всё кануло в безвестность, оставшись на уровне детских сказок. Почему до наших дней не дошли книги и свитки, которые могли бы поведать нам всю правду о прошлом?

– Обучение магии было доступно лишь тем, кто поступал на королевскую службу, пройдя жёсткий отбор «Колдовского круга». Лишь единицы, обладавшие достойной твёрдостью характера, хорошей концентрацией и подходящим физическим развитием, допускались до гримуаров. Все писания хранились в зашифрованном виде под строгой защитой хранителей в личных библиотеках правителей. Меня, как будущую королеву, основам тайной грамоты обучал придворный маг, чтобы помимо истории я самостоятельно могла изучать общие сведения о магических науках. Конечно, были и те, кто всеми правдами и неправдами находил информацию для личного обучения. И если в некоторых государствах ещё терпели свободных заклинателей, то в большинстве королевств их без раздумий сжигали на кострах. Даже если они не делали ничего плохого.

– Не слишком ли жестоко? – с сочувствием спросил Алан.

– Возможно. Но на это есть свои причины. Что вы знаете об эпохе Великого Раздора?

– Ну, – хрустнул пальцами ассасин. – Если кратко и без прикрас, то это период войн диких племён с более цивилизованным обществом незадолго до того, как появились первые королевства.

– Диких племён? – недоверчиво переспросила вампирша. – Кто это?

– Отшельнические народы, – пояснил Джон. – Они есть в каждой стране, и везде их называют по-разному. Здесь это Друиды, в Виверхэле – Оракулы, в Аль Хероне – Номады, в Грондэнарке – Волхвы. Остальных не припомню.

– Впервые слышу о них. И с чем связана их обособленность?

– Последние приверженцы Старой Веры. Почитают Духов, в то время как большинство уже давно молится Богам.

– Одним словом, отщепенцы, – с презрением подвёл черту Рэксволд.

– Неужели люди отреклись от истоков, – недовольно вымолвила принцесса. – В моё время одинаково уважали и Духов, и Богов. Каждый верил во что хотел, не боясь быть заклеймённым изгоем. Но это не имеет никакого отношения к эпохе Великого Раздора. Складывается впечатление, что кто-то намеренно исказил историю. Вот только не понимаю зачем…

– Что же происходило на самом деле? – Джон поднял бровь.

Лайла обвела всех внимательным взглядом:

– Давным-давно в мире существовало два вида магии – Света и Тьмы. К первой категории относились чары Жизни, Природы и четырёх стихий: Огня, Воды, Земли и Воздуха. Магия Света была напрямую связана с волшебными созданиями, покровительствовавшими конкретным направлениям. К примеру, пироманты подпитывались от огненных элементалей, фениксов и иных пламенных существ. Без них их силы попросту бы иссякли. А вот всеми презираемая магия Тьмы держалась на человеческой крови. Её последователи творили немало гнусных дел для обретения могущества. Это привело к гонениям на чернокнижников, то и дело отравлявших чужие жизни. В итоге они резко пропали. Как оказалось, чародеи укрылись на далёких островах за морем. Но и это не спасло мир от их злодеяний. Магия Тьмы не только не зависела от волшебных созданий, но и позволяла искажать их суть, а также призывать чудовищ из других планов. Так в подчинении тёмных колдунов появились сирены, заманивающие моряков в их лапы, и фантомы, вселяющиеся в слабых людей для контроля сознания. Много кораблей не вернулось из плаванья, и те воды нарекли…

– Морем Призраков, – закончил за неё предложение Рэксволд.

– Верно, – кивнула Лайла. – Тёмные маги, желая поработить все остальные государства, накапливали силы для создания собственного королевства. Но по иронии судьбы этому не суждено было случиться, – она робко улыбнулась. – Среди них оказался предатель, в дальнейшем похитивший могущественные артефакты и разгласивший их планы влиятельным людям. «Альянс Света», состоявший из объединившихся лучших королевских магов, незамедлительно уничтожил обезоруженную армию Тьмы.

– А что стало с предателем? – спросил расслушавшийся Алан, неспешно пожёвывая мясо.

– Я и сама задавалась этим вопросом, но книги умалчивали его историю. Тогда я спросила об этом Дельвинуса, придворного и Боевого мага, личного стража моего отца, короля Архондара де’Рона. Он поведал мне, что мощные артефакты, заряженные чернокнижниками, могли легко скрыть его местонахождение. Потребовалось бы немало сил, чтобы развеять такие чары – слишком высокая цена для поиска одной сомнительной личности. «Альянс Света» принял решение всегда помнить о скрытой угрозе и в случае, если предатель объявится с недобрыми намерениями, уничтожить его.

– Что-то я не пойму, – задумчиво нахмурился Джон. – Если в «Альянсе Света» лежал союз магов, откуда все эти войны с участием заклинателей?

– Временное перемирие при общей угрозе никогда не перечеркнёт собственных планов каждого королевства. Боевые маги – лишь послушные десницы своих правителей. Без обоюдного согласия королей и королев, почувствовавших опасного врага, создание «Альянса Света» было бы невозможно. Именно после этих событий магия стала уделом избранных, а не любого желающего. Магическая литература изымалась, а жившие тогда колдуны и ведьмы попадали под строгий надзор «Альянса Света». С годами эти правила ужесточились и почти везде свободных заклинателей ждала казнь. Поэтому Великий Раздор – это период трёх войн, длившийся пять веков. Начало положили разногласия между сторонниками магий Света и Тьмы. Позже к войне добавилось противостояние королевских магов и вольных колдунов, отстаивавших свою независимость. А когда королевства окончательно взяли магию в свои руки, вспыхнула борьба за власть между восемнадцатью государствами, из которых в итоге осталось лишь семь, в дальнейшем разумно заключивших перемирие.

На какое-то время все замолчали, обдумывая услышанное.

– Вот что я вспомнил, – Джон подтащил одну из своих котомок. – Ты говорила про какие-то зашифрованные рукописи, – он достал из вещей старинный гримуар и передал Лайле. – Я нашёл её в библиотеке твоего замка. Единственная уцелевшая книга…

– Не может быть, – изумленно произнесла принцесса, открыв древний том. – Кажется, это практическое руководство по Магии Огня, – она завороженно провела рукой по иероглифам. – Никогда не держала в руках ничего подобного. Но этот язык мне знаком, нужно только немного вспомнить…

– Ещё я обещал показать тебе фигурку, но что-то не могу её найти.

Следопыт усиленно ковырялся в своей поклаже. Нащупав в заплечном мешке дырку, он просунул через неё палец и раздосадовано произнёс:

– Похоже, она потерялась…

– Не совсем, – загадочно промолвила девушка, захлопнув книгу.

И Лайла поведала им всё, что произошло с ней, пока Алан тушил подгорающее мясо, а Джон с Рэксволдом внимательно наблюдали за разбойниками. По мере её рассказа недоумение слушателей росло, а к концу повествования они и вовсе не могли скрыть своего изумления.

– Значит, у тебя было видение, в котором мы все погибли?! – с недоверием спросил Рэксволд.

– Да. Я не знала, как вам об этом рассказать… – принцесса почувствовала себя некомфортно и отвернулась. – Возможно, и не стоило…

– Так вот почему ты сшибла Алана с ног ещё до того, как я сдвинулся с места, – Джон усмехнулся. – Ты хоть понимаешь, что совершила героический поступок? Ведь ты видела, на что способна вражеская стрела, и, спасая его, могла легко погибнуть сама.

– Тогда я об этом не думала, – смущенно ответила вампирша.

– Как и когда вцепилась в глотку разбойнику, – добавил следопыт.

– Я хорошо видел ошарашенную рожу этого подонка, когда его ноги оторвались от земли! – восторженно воскликнул юнец. – Здорово ты его хлобыстнула!

Ощущая подступающую краску, Лайла опустила голову, скрыв лицо за волосами.

– Ладно, – Рэксволд встал, акцентировав внимание на себе. – Пора кормить пиявок. Алан, ты со мной? А то эти прорицатели будут до вечера делиться впечатлениями о своих видениях.

– Конечно, я иду, – отозвался парнишка.

Ассасин посмотрел на заросли вокруг озера:

– Тогда пойдем посмотрим, где камышей поменьше.

Намереваясь пройти вдоль берега, они скрылись в болотном кустарнике.

– Надо бы тоже сполоснуться, – сказал Джон, проводив их взглядом.

– Я никогда не купалась за пределами замка, – с грустью призналась принцесса.

– Тогда, думаю, тебе не понравится. Вода здесь не парное молоко и, бьюсь об заклад, противное илистое дно.

– Звучит удручающе, – шутливо поморщилась вампирша. – Не хотелось бы выставлять свои нелепые страдания всем на показ, ровно как и оставаться в одиночестве. Составишь компанию? – увидев сомнение на лице воина, она улыбнулась и добавила: – Я не собираюсь снимать платье.

– Ну, хорошо, – Джон встал и подал ей руку. – Осталось только подыскать подходящее место.

Следопыт и принцесса пошли в другую сторону. Пробравшись через густые кусты, они вышли к живописной крохотной бухточке, облюбованной редким рогозом.

– Может быть здесь? – Лайла осмотрелась. – Мне не хотелось бы вытаскивать тину из волос, а тут я вижу не заросший ряской водный пятачок. К тому же до костра совсем недалеко.

– Как хочешь, – улыбнулся воин. – Меня-то любые условия устраивают.

Девушка стянула с себя сапоги и взглянула на Джона, методично снимавшего с себя доспехи. Ей пришлось подождать, пока следопыт сложит на берег все элементы брони и рубаху, оставшись лишь в одних штанах. В свете последних событий воин решил не расставаться с оружием.

– Вот и всё, – Джон перевесил ножны с мечом на спину и приблизился к воде. – Готова?

Лайла сделала шаг, и её нога провалилась в холодный скользкий ил.

– Какая мерзость, – с отвращением произнесла принцесса.

– Согласен, – поддержал её следопыт, зайдя по пояс в озеро без лишних промедлений. – Но с годами привыкаешь.

Девушка тяжело вздохнула и морщась приблизилась к нему, ощущая, как уровень воды поднялся, намочив её платье до талии.

– Холодно, – вампирша поёжилась, скрестив руки на груди.

– И поэтому нужно делать всё быстро, – Джон зашёл немного поглубже и окунулся с головой.

– Я не пересилю себя, – с досадой сказала Лайла, смотря на расходящиеся от вынырнувшего воина волны. – Всё моё нутро хочет бежать на берег к тёплому костру. Проще ещё раз испытать удачу под стрелой, чем повторить это.

– Могу помочь, – улыбнулся Джон, откидывая мокрые волосы назад.

– Я не против, но пока не понимаю, чем.

– Тогда подойди. Здесь чуток поглубже.

Девушка приблизилась, и он положил мускулистые руки на её хрупкие плечи:

– Сделаем это вместе. На счёт три. Готова?

Лайла неуверенно кивнула.

– Тогда зажмурься и задержи дыхание. Раз. Два. Три, – следопыт приложил немного усилий, и они одновременно опустились вниз, скрывшись под водой.

Через секунду они вынырнули, смотря как по ним стекают журчащие ручьи.

– Видишь, – улыбнулся Джон. – Ничего сложного.

Лайла убрала волосы с лица и пронзительно взглянула в его серые глаза:

– Только потому, что ты рядом…

Она нежно провела рукой по подбородку следопыта и потянулась к его губам, но воин, уклоняясь от поцелуя, отвернулся.

– Я тебе не нравлюсь? – расстроенно спросила Лайла.

– Совсем наоборот.

– Тогда я не понимаю… Что тебя останавливает?

– Как минимум возраст, – Джон взглянул на девушку. – Я на шестнадцать лет старше. Не находишь, что я немного староват для тебя?

– Забавно… В девятнадцать лет меня пытались выдать за престарелого старика, короля соседствовавшего с нами государства. В отличие от него, у тебя даже ни одного седого волоса нет. Для меня ты мужчина в самом расцвете сил, – принцесса улыбнулась. – Это всё или есть иные причины?

– Ладно… Тогда происхождение, – Джон развёл руками. – Ты из королевского рода, а мне далеко до знати…

– А с чего ты взял, что мне нужен принц на белом коне? Я достаточно насмотрелась и на напыщенных представителей высшего света, и на простой люд, появлявшийся с просьбами на аудиенции у короля. Ты совсем не похож на них и больше напоминаешь благородного рыцаря, сошедшего со страниц книги. Твои сомнения лишь подтверждают это. В тебе есть что-то, чего нет в других.

– Надеюсь, это не наконечник стрелы после минувшей битвы, – усмехнулся следопыт, а затем серьёзным голосом продолжил: – Я не рыцарь из книжных романов, а воин, руки которого по локоть испачканы в крови. Тебе не кажется, что ты меня идеализируешь?

– Нисколько. Буду откровенна. Возле тебя я чувствую себя защищенной, с тобой легко общаться, и ты похож на человека, которому можно верить, – Лайла бросила на него игривый взгляд. – К тому же ты весьма недурно выглядишь, – она снова приблизилась к Джону, но он сделал шаг назад.

– Почему именно я? Уверен, такая красивая и умная девушка встретит ещё немало достойных мужчин… Да и вдруг твои выводы ошибочны, ведь ты знаешь меня лишь третий день. Может, не стоит бросаться на первого встречного? – Джон вздохнул и поднял взор на пролетающих над ними птиц. – Пойми меня правильно, я не хочу разрушить твоё будущее, потому что понимаю, чем это может закончиться. Ты выросла в аристократическом обществе, и это даёт тебе множество перспектив. Более заманчивых, чем связывать свою судьбу со странствующим воином.

Следопыт снял с себя ножны и чуть выдвинул клинок, позволив вылиться попавшей внутрь воде.

– Забудь о моей принадлежности к королевскому роду. Я никогда не была сторонницей пресловутых условностей и поэтому, несмотря на все недовольства отца, не приемлила брак по расчёту, отвергая всех выгодных королевству кандидатов. Наверное, я плохая дочь, неправильная принцесса и из меня получилась бы никудышная королева, – Лайла раздосадованно сжала кулаки. – Но я ничего не могла с собой поделать. Я к ним ничего не чувствовала.

– Вот как? – снова вешая за спину меч, сказал воин. – И что же такого необычного во мне?

– С тобой всё иначе, – девушка печально посмотрела на водную рябь, искажавшую отражение сине-сиреневатого неба и серых облаков. – Не знаю почему, но у меня складывается впечатление, что мы знакомы уже очень давно. Словно ты потерянная частичка моей души, как бы глупо это не звучало. Я поняла это там, в усыпальнице, когда в самый первый раз заглянула в твои глаза. Знаешь, что я увидела в них, даже несмотря на замутнённый рассудок? – Лайла пристально взглянула на Джона. – Свет. И я вижу его до сих пор. А если я ошибаюсь и это лишь обычное пламя, то позволь мне обжечься. Таков мой выбор.

Следопыт ничего не ответил, устремив взор к покачивающемуся рогозу. Он и сам сейчас, подобно болотной траве на ветру, колебался, не зная как поступить. Воцарилось молчание. Вампирша стояла неподвижно, лишь изредка подрагивая от холода. Она с трепетом следила за каждым движением воина, не ведая какие слова сорвутся с его губ. После небольших раздумий следопыт подошёл к Лайле и аккуратно убрал с её лица тонкую прядь сырых волос.

– Похоже, ты для себя уже всё решила, – Джон заглянул в изумрудные глаза девушки. – Раз ты не боишься во мне разочароваться, то… давай попробуем…

– И тебя вовсе не отталкивает, что я… вампир? – с волнением спросила принцесса.

– Нет. Это тебя не только не портит, но даже добавляет некий шарм.

Лик принцессы озарила нежная улыбка, и, обвив шею следопыта руками, она осторожно прильнула к его груди. Он обнял её за талию, их губы слились в поцелуе, после которого воин поднял вампиршу на руки и понёс к берегу:

– Ты вся дрожишь. Так и заболеть недолго.

Лайла ничего не ответив, лишь сильнее прижалась щекой к его тёплому плечу.

* * *

Вернувшись к костру, Джон уселся на расстеленный плащ и принялся отчищать доспехи от засохшей крови. Лайла, прислонившись к нему спиной, расположилась рядом, задумчиво листая гримуар. Доносившиеся из-за кустов голоса оповестили их о приближении Алана и Рэксволда. Юнец вышел из зарослей, потрясывая головой в попытке избавиться от залившейся в уши воды. Увидев сидящих спина к спине следопыта и принцессу, он не смог скрыть удивления. Вслед за ним появился мокрый убийца с сапогами в руках, который даже ухом не повёл, взглянув на греющихся у огня. Ассасин сел обсыхать у костра и многозначительно сказал:

– Мне кажется, я тоже могу видеть будущее.

– С чего вдруг? – спросил Джон, начищая наплечник.

– Сейчас Алан пойдёт обратно, – усмехнулся Рэксволд.

– А вот и, – юнец замолк, смотря как убийца демонстративно ставит свои сапоги поближе к пламени. – Ботинки! – парнишка скрылся в кустах, вспомнив забытую на травянистом берегу обувку.

Все рассмеялись.

– Какие у нас планы? – поинтересовался ассасин.

– Уже вечереет, – следопыт взглянул на золотой свет, озаряющий макушки деревьев. – Предлагаю остаться здесь: обсохнуть, выспаться, а с первыми лучами рассвета выдвинуться в путь.

– Замётано.

Лайла продолжила изучать старинную книгу, а Джон с Рэксволдом завели разговор о магии, размышляя какие возможности могут давать сверхъестественные силы. Позже к их беседе присоединился и Алан, изредка высказывавший свои скромные предположения о магических способностях.

* * *

В сумеречном свете бледное лицо мёртвого Грока выглядело зловеще. Покрытый запёкшейся кровью кулак павшего воина крепко сжимал рукоять топора, словно северянин не хотел признавать своего поражения. Его безжизненный взгляд застыл на куске земли с всклокоченной травой, что вырвал отражённый удар секиры. Если бы смерть не покрыла глаза Грока мутной пеленой, то в них бы отразилась неспешно приближающаяся тёмная фигура. Гробовую тишину нарушил таинственный шёпот. Внезапно поднявшийся холодный ветер стал безжалостно трепать волнистое поле. Тонущий в шелесте трав голос окреп, превратившись в монотонное бормотание. Когтистые пальцы начертили на лбу варвара странный символ и лёгким движением опустили каменные веки. С угрожающим скрипом закачались вековые деревья. Усилившиеся порывы ветра донесли из глубин леса нарастающее кроканье. Через несколько мгновений умирающее сумеречное небо заполонили слетевшиеся со всех сторон вороны. Загадочная фигура замолкла и сделала несколько шагов назад. Пикирующие птицы моментально облепили тело северянина. В свисте ветра возник леденящий душу, надрывающийся хриплый крик. Вороньё испуганно вспорхнуло в воздух, и мертвец распахнул глаза.

ГЛАВА 11

Одинокие лучи солнца пробивались через тёмную ивовую рощу, пронизывая клубящийся над озером туман. С дальнего берега, полностью утонувшего в молочной дымке, изредка доносилось скрипучее кряканье. Сладостный сон Алана прервался от лёгкого щелбана по носу.

– Ты проиграл спор и должен мне десять золотых, – довольно изрёк сидевший на корточках Рэксволд и кинул хитрый взгляд в сторону. – Думаю, теперь у тебя не осталось сомнений…

Лайла спала рядом с Джоном, положив голову ему на грудь.

– Ничего не понимаю, – тихо сказал паренёк, протирая глаза. – Но как ты узнал об этом ещё вчера? Ты что, и вправду прорицатель?

– Отвечу тебе, когда увижу свой выигрыш.

Алан запустил руку в мешок со своей долей сокровищ, вытащил оттуда горсть монет и отсчитал десять штук.

– Я слишком хорошо понимаю людей, – убийца сжал в кулаке полученное золото.

– И всё? В этом твой секрет?

– Даже не знаю, – Рэксволд встал, упёр руки в бока и потянулся. – Ну, может, я им немного помог… Чуть-чуть… Самую малость… Мне же интересно посмотреть, на что будут похожи их отношения, пока мы не разошлись.

– Эй, так нечестно! – возмутился паренёк. – А ну, верни всё обратно!

– С чего бы это? – издевательски улыбнулся ассасин. – Условий мы не оговаривали.

– Я тебе это ещё припомню! – тут же надулся Алан, но, скосив взор на ухмыляющегося убийцу, не удержался и кинул в него ботинком.

Ассасин ловко увернулся – брошенная обувь пронеслась мимо, закончив свой недолгий полёт в высоких камышах. Услышав всплеск, Алан выпучил глаза, а Рэксволд, глядя на его ошарашенное лицо, расхохотался. Поникший парнишка, что-то пробубнил себе под нос и вяло побрёл на поиски своего ботинка.

– Вы чего расшумелись? – проворчал проснувшийся следопыт.

– Что происходит? – сонно протянула Лайла, чуть приподняв голову.

– Пора в путь, голубки.

– Уже? – Джон взглянул на светлеющее небо.

– Ещё часок, – девушка обессиленно опустила голову на грудь следопыту. – Я вчера до ночи изучала гримуар.

– А ну-ка, проснулись! Не то я вас водой полью! – пригрозил Рэксволд, направив на них указательный палец. – Мне не терпится побыстрее добраться до Карстэнура. Слишком уж я соскучился по выпивке. И не только по ней…

Внезапно ассасин резко пригнулся и над ним, разбрызгивая капли, пролетел мокрый ботинок, тут же потерявшись в густых кустах. Юнец издал истошный вопль, насупился и обречённо двинулся в сторону зарослей.

– Что это с ним? – изумлённо спросил Джон.

– Понятия не имею, – с ухмылкой ответил убийца и принялся собирать свои вещи.

* * *

Пробудившаяся заря разгоняла последние остатки ночной мглы. Пустота брела по окрестностям крестьянских угодий, объятых розовыми тонами рассвета. Вокруг колосились пшеничные равнины со скромными бревенчатыми домишками, теснившие бескрайние зелёные леса. Девушка избегала встреч с людьми, выходящими работать в поля с первыми лучами солнца, неприметно двигаясь вдоль опушки. Пульсирующая боль в висках и шум в ушах усиливали и без того навязчивую мысль о лакомом глотке «Лотоса счастья». Временами неприятные ощущения в голове затихали и на передний план выступал ноющий бок, где в одном из рёбер, как минимум, затаилась трещина. Услышав лошадиное ржание, девушка прижалась к дереву и подозрительно осмотрелась. В её руках тут же оказался тонкий кинжал, до этого покоившийся в скрытых ножнах с внутренней стороны бедра. Беглянка знала, рано или поздно её обман будет раскрыт и стражники поймут, что рядом с телом капитана лежала не убитая разбойница, а переодетая мёртвая горожанка.

Но это была не погоня. Звук доносился из продолговатого сарая, подпиравшего раскидистый ясень. Сразу за ним, в тесноте стройных молодых берёзок, стоял ветхий покосившийся домик. Пустота огляделась: ближайшие крестьяне копошились в поле в двухстах метрах. Было непростительно глупо упускать возможность разжиться лошадью, значительно облегчив путь до тайного лагеря «Бездушных». Пригибаясь и лавируя между кустами, она осторожно подобралась поближе. Ни души. Никто, кроме сидевшей не ветке сороки, не заметил, как разбойница проскользнула в приоткрытые ворота сарая.

Девушка оказалась в объятиях полумрака. После яркого солнца глаза медленно привыкали к тёмному помещению. Сквозь прохудившуюся крышу на пол падали лучи света, покрывая его причудливым узором пятнышек. От запаха навоза с нотками прелого зерна защекотало в носу. Прояснившийся взор выхватил ряд пустых бочек, упиравшийся в столпотворение набитых грязных мешков. С другой стороны стояла ржавая наковальня, давно служившая подставкой для приросшей к ней горки рыжих подков. Прямо за ней грустил о мельнице приставленный к стене треснувший жёрнов. Услышав заинтересованное фырканье, Пустота посмотрела в глубину сарая. В дальнем углу, вытаращившись на незнакомого человека, жевала остатки соломы гнедая кобыла.

Девушка приблизилась, и животное, раздувая ноздри, недоверчиво задрало голову. Осторожно взяв лошадь за потёртый недоуздок, разбойница отследила глазами измочаленную верёвку, тянувшуюся от него к железному кольцу на вертикальной балке. Она уже вознамерилась перерезать её, но отчётливые приближающиеся шаги спутали все планы. В одно мгновенье беглянка отпрыгнула к мешкам и, прислонившись к стене, замерла. Вздрогнувшая от столь неожиданного манёвра кобыла осуждающе фыркнула и, вытянув голову, стала тревожно принюхиваться к незваной гостье. Убедившись в её неопасности, она встряхнула гривой и продолжила жевать сено. Смотря на вход сквозь закружившиеся в столпах света частички пыли, Пустота лишь крепче сжала острый кинжал.

На пороге сарая возник тщедушный кучерявый паренёк с упряжью в руках. Он растолкал спиной ворота, и внутри стало намного светлее. Устало вздохнув и положив упряжь на перевернутый бочонок, мальчуган проследовал к лошади.

– Ну что, старушка, пора немного поработать, – негромко сказал он, почесав животное за ухом.

Пока кобыла ласково тёрлась лбом о крестьянское плечо, боковое зрение парнишки вдруг уловило прятавшуюся у стены фигуру. Воры и беглые преступники были не редкостью в этих краях, и от них можно было ожидать всё что угодно. Боясь повернуть голову, напряжённый мальчуган сделал шаг назад, а затем резко бросился к выходу. Но ни через секунду, ни через минуту он так и не вышел из сарая.

* * *

Чащобные низины шли вперемежку с лесистыми холмами. И только нос привыкал к свежему ветру, как ему на смену вновь приходил надоевший запах болотной сырости. Не меньше удручали и подъёмы, изрядно замедлявшие передвижение и отнимавшие немало сил. Странники поднялись на очередную возвышенность, и Джон, смахнув со лба пот, посмотрел на залитое утренним солнцем простирающееся внизу редколесье:

– Да, долго ещё идти. Ни конца, ни края. Одно радует, холмов больше не видать. И почему разбойники передвигались пешком? Сейчас бы лошади пришлись кстати.

– Размечтался, – Рэксволд начал осторожно спускаться с крутого склона. – Каждый из нас должен ощутить все страдания от своей золотой ноши. Моя вот, кажется, стала тяжелее на десяток золотых, – он улыбнулся, чувствуя, как Алан буравит его взглядом.

– Ты что, их размножать научился? – усмехнулся следопыт.

– Почти, – ассасин упёрся рукой в тонкое деревце и остановился. – Но не спрашивай как. Это мой секрет, – он обернулся, остановив взор на вампирше. – Лайла, может, расскажешь что-нибудь интересное, чтобы развеять скуку?

– И что же ты хочешь услышать? – принцесса предположила, что у Рэксволда уже припасён конкретный вопрос, и не ошиблась.

– Ну, – завещала спина продолжившего спуск убийцы, – к примеру, поведай, почему все так ополчились на магию Тьмы ещё до того, как её последователи решили сплотиться и поработить весь мир? Неужели лишь из-за того, что колдунам для заклинаний требовалась человеческая кровь?

– Хороший вопрос, – девушка ступила на опасный склон, придерживаясь за локоть Джона. – Но, если ты хочешь узнать ответ, мне придётся сделать краткий экскурс по истории возникновения колдовства.

Предвкушая любопытный рассказ, Алан решил держаться поближе к принцессе, чтобы не упустить ни единого слова.

– Я весь во внимании, – отозвался спускающийся по диагонали Рэксволд.

Решив идти той же траекторией, Лайла начала повествование:

– Никто не знает, откуда появилась магия, но с давних времён освоение чар Света и Тьмы шло рука об руку. Словно две стороны одной монеты. Любой человек, нашедший в себе крупицу колдовской сути, выбирал магическое направление в зависимости от своих талантов. И пока кто-то учился повелевать стихиями, залечивать раны или приручать животных, находились и те, кто ударялся в довольно специфическую область знаний, позже наречённую магией Тьмы. Её первопроходцы использовали для заклятий кровь зверей и практиковали гипноз и наведение порчи. В основном они зарабатывали себе на жизнь истреблением полевых вредителей. Но самые ушлые чернокнижники тут же смекнули, что благодаря даже этому скудному набору чар можно взять под контроль крыс, поразить их мором и издалека управлять эпидемией чумы. Появились колдуны-мошенники, избавлявшие людей от насланных ими же напастей, и колдуны-шантажисты, устанавливавшие плату за отсутствие козней. При этом ни те, ни другие не гнушались забирать последние сбережения у честного люда. Поселения, которые не могли или не хотели идти на сделку, страдали от разного рода хворей, поражавших людей, скот и урожаи.

– Века идут, а ничего не меняется, – безрадостно подметил Рэксволд. – Только на смену магии пришла грубая сила, – он остановился перевести дух у покосившейся берёзы.

– А разве приручавшие животных, имея злые намерения, не могли сделать тоже самое? – Джон придержал руку принцессы, чтобы она успела заметить слившуюся с травой корягу. – В принципе у крыс и своей заразы всегда хватало.

– Нет, – вампирша переступила замшелый корень, – из-за непосредственной близости к происходящему и индивидуальности чар. Магия Тьмы временами схожа с магией Света, но одни и те же цели достигаются кардинально разными способами. К примеру, повелевание животными – это особое понимания их языка с последующим подбором индивидуального подхода, а гипноз – лишь насильственный контроль разума. Аналогично и для других типов заклинаний. Если маг Света отразит летящую стрелу магией воздуха, то чернокнижник предпочтёт использовать телекинез. Разница в том, что тёмная магия способна изменять сознание колдуна. И чем сильнее в нём магия Тьмы, тем сложнее ему даётся магия Света. Также, в противовес светлым чарам, опытные чёрные колдуны могут творить заклинания на огромных расстояниях и неважно, будет ли это телепортация или насылание проклятий. Поэтому большинство чернокнижников резонно выбирало тёмное искусство, как единственно верное направление. Так на чём я остановилась? – Лайла на секунду задумалась. – Ах да… Управление эпидемией чумы… С помощью несложных манипуляций у чёрных магов появились первые претензии на власть. Обнищание населения, гибель крестьян и неурожай сильно снизили налоговые сборы королевств, не на шутку разгневав правителей. Всего лишь за год магия Тьмы потеряла официальную поддержку большинства государств, заклеймивших всех её последователей изгоями. Это были вынужденные меры, заставившие некоторых добросовестных и не причинявших никому вреда колдунов бросить свой промысел. Другие же мастера тёмного искусства озлобившись, растворились в глухих лесах и глубоких пещерах, чтобы никто не мешал их экспериментам. Неизвестно как, но с годами чернокнижники научились оживлять мертвецов, создавая из них бездумных марионеток. Направляемые некромантами зомби забредали в селения и города, беспорядочно нападая на перепуганных жителей. Ни вилы, ни топоры не могли остановить агрессивную толпу разлагающихся тел. Оправившись от ужаса, люди научились давать отпор с помощью заклинаний магии Жизни, развеивающих чары контроля разума. Без них мёртвые вновь становились обычными трупами, и их повторно предавали земле. Позже истреблять нечисть научились и стихийные заклинатели, что сильно повысило всеобщую лояльность к магии Света. И, пока народ радовался победам, короли и королевы мрачно лицезрели шаткое положение своих государств. Они понимали, что действия тёмных колдунов – лишь проба пера. Над миром нависла угроза появления контролируемой армии мертвецов, оставляющей после себя смерть, разрушения и расползающуюся эпидемию чумы. Спасти от апокалипсиса мог лишь кардинальный пересмотр вооружения. Так в королевствах зародились первые Боевые маги, искусные мастера стихий, присягнувшие на верность своим правителям. В отличие от магов Жизни, они одинаково хорошо могли бороться как с нежитью, так и с людьми, становясь незаменимыми в любой битве. Но и умения чернокнижников не стояли на месте. Используя человеческую кровь, они научились извращать суть жизни, создавая разумную нежить, куда более опасную, чем неповоротливые зомби. Венцом их злого творения стали практически неотличимые от живых мертвецы. Идеальные ночные охотники, ведомые лишь жаждой крови и впоследствии наречённые… вампирами…

– То есть, – начал было Рэксволд, остановившись у выступающего из земли валуна.

– Да, – прервала его Лайла. – Ты всё правильно понял. Я создание Тьмы, призванное уничтожать людской род. Осознание того, кем я являюсь, пришло сразу, как я нащупала у себя во рту два острых клыка.

– Страшно, наверное, узнать о себе такую правду, – предположил Джон, не отводя глаз от профиля спутницы.

– Отнюдь, – девушка взглянула на следопыта. – Ни малейшего беспокойства. Словно я никогда и не была человеком, – она уронила поникший взор на травянистый склон и совсем тихо добавила: – Но я помню каждый день своей жизни…

– Нам повезло, что ты добрый вампир, – донёсся сзади звонкий голос Алана.

– Ответить тебе честно? – принцесса обернулась на насторожившегося юнца. – В библиотеке встречалось мало информации о вампирах. Но, поверь, в книгах о них не упоминалось ничего и близко стоящего с добротой. Опасные человекоподобные хищники, играющие со своей жертвой в «кошки-мышки». И настигнув жертву, вампир изопьёт её досуха. Даже если это ребёнок…

Красочно представляя себя на месте загнанной жертвы, парнишка нервно сглотнул.

– Не волнуйся, – Лайла мягко улыбнулась, – Вопреки зловещим хроникам, у меня не возникает желания кого-либо убивать, – наслаждаясь щекочущим ветерком, она прикрыла глаза. – Я просто хочу жить…

– Н-да, – Рэксволд покосился на разнежившуюся девушку. – Ты и впрямь не подходишь под образ классического кровососа из легенд. Насколько мне известно, они не могли свободно ходить под солнцем и отражаться в зеркалах. Похоже, ты особенная. Жаль.

– Жаль? – принцесса с недоумением взглянула на убийцу.

– Именно. Я бы посмотрел на Джона во время ваших объятий, если бы твоё тело было леденяще холодным, как гласят придания, – глядя на мимолётное смущение вампирши, ассасин рассмеялся.

– Тоже мне проблема, – с усмешкой отпарировал следопыт. – Мы бы перебрались в Аль Херон, и я бы никогда не изнывал от жары, – воин остановился около девушки и осторожно обнял её за талию. – Верно я говорю?

– Вне всякого сомнения, – Лайла улыбнулась, положив прохладную ладонь поверх руки следопыта. – Мы немного отклонились от темы. Если вы не против, я продолжу рассказ. Так… На чём я остановилась? Алан, как самый внимательный слушатель, выручай.

– Эм, – парнишка поднял глаза к небу. – Некромаги… Некроманты, – спешно поправился он, – создали вампиров.

– Верно. Спасибо, – странники, внимательно слушая принцессу, двинулись дальше. – Это предел, который они смогли достичь, используя человеческие тела. И пока люди учились истреблять нежить, чернокнижники продолжали свои эксперименты, вовлекая в них пойманных магических созданий. Под действием тёмных чар существа перерождались. Рукописи гласят, что именно стараниями безжалостных колдунов из добрых джиннов вышли злые ифриты. И с каждым новым экспериментом создания, поражённые магией Тьмы, становились всё ужаснее. Больше всего меня впечатлили записи о прекрасных дриадах, хранительницах лесов, обращённых в некронимф.

– Мёртвые мифические девы? – с усмешкой бросил назад ассасин. – Ну, после всех твоих рассказов этим нас уже не удивишь.

– Думаешь? – загадочно улыбнулась Лайла. – Представь себе красивую девушку, провалившуюся в болотную трясину в какой-нибудь глуши. Благодаря заклинаниям иллюзий ты бы и не заметил подвоха. Логично, что ты захотел бы ей помочь и в награду за спасение получил бы страстный поцелуй… Последний в твоей жизни, – холодно добавила вампирша.

– Яд? – тут же предположил Рэксволд.

– Нет. Вместе с поцелуем она изрыгнула бы в тебя рвотные массы, полные червей, моментально начавших поедать твои внутренности.

– Фу, – поморщился Алан. – Не продолжай, иначе меня сейчас самого стошнит.

– И, позволь спросить, зачем они вывели таких тварей? – с наигранной деликатностью поинтересовался Джон.

– Один из видов стражей, охранявших территорию, на которой находилось укрытие колдуна. В зависимости от предпочтений и возможностей заклинателя для этого использовалась нежить, поражённые тёмной магией создания, големы или существа из других планов. В любом случае ничего хорошего, – Лайла взглянула на ассасина. – Так я ответила на твой вопрос, почему магия Тьмы презиралась?

– Более чем, – Рэксволд отмахнулся от зависшей около лица мухи-журчалки. – Но я не поверю, что магия Света никогда не применялась во зло.

– Случались неприятные инциденты, – с сожалением признала принцесса. – Но они и близко не стояли с деяниями чернокнижников. Я могу рассказать намного больше. Всё это лишь малая часть грандиозной истории.

– И как ты умудряешься столько всего помнить? – удивлённо покачал головой следопыт.

– Меня готовили к роли королевы, – неторопливо ответила вампирша. – Невозможно удержать бразды правления, не разбираясь в политике и не зная истории. Но, признаюсь, книги, связанные с магией и существами, я изучала с особым удовольствием.

– И это прекрасно, – Рэксволд обернулся на уходящий вверх лесистый склон. – Я даже не заметил, как мы спустились с холма. Хорошая история всегда красит долгую дорогу. Оставь парочку на будущее. Скоротать время до следующих разбойников, – он опустил взор на поблёскивающие навершия кинжалов. – Будет хоть повод размяться.

– Типун тебе на язык, – шепнул в сторону Алан.

– Тогда настал ваш черёд, – Лайла обвела спутников выразительным взглядом. – Расскажите мне больше о современном мире.

– Чем и как сейчас живёт люд, в общих чертах ты уже знаешь. Про законы и порядки мы тебе уже рассказывали, – Джон развёл руками. – После твоих диковинных сказаний даже не знаю о чём таком тебе поведать, чтобы ты не заскучала.

– Ваша обыденность хранит достаточно тайн для девушки, чьи познания давно устарели, – на лице вампирши засияла обворожительная улыбка. – Я хотела бы побольше узнать о ваших военных чудо-устройствах. Но можешь начать с отличия лука от арбалета… Мне это тоже интересно.

– Ты допустила страшную ошибку, – загадочно произнёс Джон, и его глаза заблестели. – Попросила военного следопыта рассказать об искусстве войны. Готовься к долгой и познавательной истории. И дай мне знать, если твои уши завянут раньше времени.

Лайла звонко рассмеялась:

– Я готова к этой жуткой пытке. И не скупись на подробности.

Джон хмыкнул и хитро улыбнулся:

– Что ж, ты сама напросилась…

* * *

– Ну, сколько можно возиться? – в тёмный сарай протиснулся сухощавый крестьянин. – И чего ворота не распахнул? – проворчал он, покосившись на вход и почесав трёхдневную щетину. – Ау! Ты тут спишь, что ли?

Ответа не последовало.

– Оли? – в голосе мужчины прозвучала тревога.

Мрачную тишину нарушало лишь поскрипывание полуотвалившейся доски крыши. В падавших на усыпанный соломой пол столпах света витали одиночные частички почти осевшей пыли. Присмотревшись, крестьянин различил лежавшего около мешков парнишку. С силой толкнув ногой воротину, чтобы внутри стало светлее, он тотчас же бросился к нему.

– Оли, что стряслось?! – мужчина приложил ухо к груди мальчугана. – Живой…

Он похлопал мозолистой ладонью по щеке юнца. Парнишка медленно открыл глаза и, видимо, желая что-то сообщить, тут же закашлялся.

– Что? Что ты хочешь сказать? – с волнением бормотал крестьянин.

Паренёк привстал и, потирая красный след на шее, растерянно взглянул на пустой угол, где несколько минут назад стояла лошадь.

* * *

Полдень подкрался незаметно. Лесные птицы звонко щебетали, радуясь очередному тёплому деньку уходящего лета. Солистом крылатого оркестра, вне всякого сомнения, являлся жаворонок, выделявшийся из общего гама роскошными витиеватыми трелями. Странники вышли на пестрящую васильками и колокольчиками поляну, когда следопыт закончил долгий рассказ о новшествах военного ремесла.

– Надо же… Я и подумать не могла, что бочки с камнями когда-нибудь сменятся котлами с кипящей смолой, а длинные лестницы осадными башнями, – услышанное произвело на Лайлу неподдельное впечатление.

Джон лишь пожал плечами:

– Насколько мне известно, подобное практикуется уже не меньше столетия.

– И откуда ты столько знаешь об осадах? – Рэксволд усмехнулся. – Я всегда думал, что следопыты – скрытные лесные бойцы, а не сражающиеся в самом пекле воины.

– Ну, по сути, так и есть, – мечник посмотрел на свою татуировку, затем поднял взор на ассасина. – Но до того, как стать следопытом, я успел поучаствовать в нескольких осадах, отбивая стратегически важные крепости у мятежников.

– От чего же променял поле боя на глухие леса? – убийца встретился взглядом с Джоном.

– К середине гражданской войны восставшие, чувствуя своё неминуемое поражение, резко сменили тактику: укрылись в глубинах Угрюмых Болот. Отчаянный шаг. Но это позволило им совершать безнаказанные и неожиданные манёвры. Желающих отправиться на поиски врага, затерявшегося среди диких зверей и опасных топей, было немного. Я с группой смельчаков присоединился к разведчикам и провёл немало времени в нелюдимых чащах. Позже и вовсе вступил в ряды военных следопытов. Полюбились мне как-то леса.

Рэксволд хмыкнул, ничего не ответив.

– Мне не довелось видеть природу других королевств, но зелёными пейзажами Эльтарона я готова любоваться вечно, – согласилась с Джоном принцесса. – Даже здесь. Просто оглядитесь, – ладонь девушки описала дугу, указывая на окружавшее их сине-сиреневое великолепие цветов.

Краем глаза вампирша заметила еле плетущегося сзади юнца. Тяжёлая котомка тянула худощавые плечи парнишки к земле. Сгорбившись, словно старик, он медленно брёл за остальными, обречённо смотря себе под ноги. Лайла остановилась:

– А может, устроим привал? Я не прочь перевести дух и немного перекусить. Особенно в таком прекрасном месте.

– Поддерживаю, – устало проговорил Алан, подняв голову.

– Хм, – следопыт, нёсший на себе сразу две сумки, смахнул со лба пот и взглянул на солнце. – Надо бы. По такой духоте мясо скоро стухнет. Не вяленое как-никак, – он снял с себя сокровища, поставив на них запасы провианта. – Потому наедайтесь сейчас. Пока есть чем.

– Слабаки, – буркнул Рэксволд, сбрасывая с себя поклажу.

Странники расселись на небольших выступавших из густой травы камнях. Съев пару кусочков кабанятины, принцесса вновь углубилась в изучение гримуара, попутно совершая загадочные жесты рукой и что-то нашёптывая.

– Что это ты делаешь? – поинтересовался Джон, налегая на третий кусок мяса.

– Пытаюсь понять последовательность знаков.

Девушка перебирала различные комбинации движений и непонятных слов. В какой-то момент, подобно мареву над огнём, воздух вокруг её пальцев задрожал. Рука принцессы затряслась и опустилась вниз. Вместе с этим пропал и загадочный эффект.

– Как странно, – растерянно произнесла Лайла. – Я не могу удержать руку. Словно с каждой секундой она становится всё тяжелее и тяжелее, – она вновь заглянула в книгу. – Если я правильно перевела примечания, то это вызвано отсутствием концентрации.

Вампирша отложила гримуар и закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. В обступившей её темноте замелькали увиденные на страницах символы. Максимально абстрагировавшись от окружающих лесных звуков и цветочных ароматов, принцесса приступила к заклинанию. Изящные повороты ладони, сопровождаемые отрывистыми фразами, плавно переходили в колдовские жесты. Воздух вокруг её пальцев вновь заструился извилистыми волнами. Однако, в этот раз девушка без усилий удерживала выпрямленную руку на весу. Теперь не только Джон, но и остальные с любопытством наблюдали за происходящим. Лайла приоткрыла глаза, скосив взгляд в книгу. Уточнив последние движения, она перевела взор на сухой берёзовый листок, зацепившийся за травинку:

– Flamgnis entegvort! – более отчетливо и громко прозвучали последние слова принцессы.

Все посмотрели на листочек, но с ним ничего не произошло.

– Так и задумано? – со скукой спросил Рэксволд.

– Нет, – Лайла раздосадовано сжала кулаки. – Я надеялась вызвать хотя бы искру. Но, чтобы заклинание удалось, нужна совокупность множества факторов: отточенность движений, правильное произношение сложных слов, высокая концентрация и, конечно же, достаточное желание, исходящее изнутри, – девушка закрыла гримуар и печально добавила: – А может, это всё уже не имеет смысла, ведь магические существа канули в небытие. Я не знаю…

– Эй, – Джон взял ладонь принцессы в свои руки. – Не расстраивайся. Мне кажется, при должном упорстве у тебя всё получится. В любом случае сейчас даже это марево выглядит чудно. А книга попала к тебе лишь вчера. Такими темпами того и гляди уже через денёк-другой можно будет разводить костёр без огнива, – он подмигнул Лайле, и она не смогла сдержать улыбку.

– Ты мне льстишь, – вампирша кокетливо прищурилась.

– Нисколько, – более серьёзным тоном ответил следопыт. – Я верю в тебя. И небезосновательно. Я тренировал новобранцев и прекрасно вижу людей, способных добиться успехов благодаря своей целеустремлённости. Ты относишься к их числу, пусть и то, что ты делаешь, лежит за гранью моего понимания.

Посмотрев на них, Рэксволд утомлённо вздохнул, оттолкнувшись руками от ног, встал и закинул тяжёлый заплечный мешок за спину.

– Ладно, женщины, дети и старики. Я пойду вперёд. Догоняйте! – захватив с собой кусок кабаньей ляжки, ассасин устремился к лесу.

– Что-то я не понял, ты кого это в старики записал? – возмутился Джон. – Тебе где-то тридцатник, а значит, я старше тебя лишь на восемь лет.

– На девять, – не оборачиваясь, ответил убийца, откусывая мясо.

– Ох, это в корне меняет дело, – бросил ему вдогонку следопыт.

– Конечно, – ассасин остановился и встретился глазами с Джоном. – Мне лишь двадцать девять лет, а тебе меньше чем через два года пойдёт пятый десяток, – он сопроводил свои слова издевательской улыбкой.

Следопыт не нашёлся что ответить, и парнишка заговорщически прошептал:

– Дать тебе ботинок? Может, хоть ты в него попадёшь…

– М-да, Алан, кажется, я начинаю тебя понимать, – глядя на двинувшегося дальше убийцу, сказал Джон.

– И между прочим… – Рэксволд вновь обернулся, но, прежде чем он продолжил, что-то вырвало кабанятину из его руки и пригвоздило к ближайшему дереву.

– Извини, – следопыт повесил лук за спину. – Что-то пальцы с тетивы соскочили. Видимо, возраст сказывается.

Все, кроме ассасина, рассмеялись. Больше всех радовался Алан – его глаза аж блестели от морального удовлетворения. Убийца невозмутимо подошёл к дереву, выдернул стрелу с нанизанным на неё мясом, и, откусив, спокойно произнёс:

– Хватит рассиживаться. Время не ждёт.

* * *

Ватага бравых всадников обогнула потрёпанный ветрами лысоватый холм и въехала в бухту, хорошо известную среди контрабандистов и пиратов. По «Кодексу тринадцати черепов», установленному ещё первыми флибустьерами Грозовых Островов, в каждом королевстве было место, являвшееся нейтральной территорией для переговоров и заключения важных сделок между крупными игроками преступного мира. В Эльтароне оно именовалось Бухтой Четырёх Ветров. Даже враждующие группировки бандитов не могли обнажать здесь оружие без обоюдного согласия. Факт нарушения Кодекса рано или поздно выявлялся, и нарушитель наказывался крупным штрафом в пользу морского государства или полным уничтожением виновника вместе с его бандой. Вид наказания зависел от тяжести проступка. Каждый случай всегда рассматривался индивидуально.

Бальтазар щурясь взглянул на искрящееся в солнечном свете море. Он поднёс ладонь к глазам, чтобы получше рассмотреть покачивающийся на волнах корабль, над которым, совершая невероятные кульбиты, летали неугомонные чайки. Поднятый чёрный флаг с белым рисунком в виде ока, заключенного в треугольник из костей, выдавал в нём «Зависть», судно виверхэльского пирата Адвила Нильетти. На песчаном берегу, среди редких кустарников, расположился лагерь капитана. Не меньше десятка низких палаток, на фоне которых ярко выделялся стройный красный шатёр. Судя по тому, как позамирали силуэты матросов, отряд «Бездушных» не остался незамеченным. Седовласый хрустнул большим пальцем об указательный и направил лошадь вперёд. Разбойники, переглянувшись, молча последовали за своим предводителем.

Когда они приблизились к лагерю, из высокого шатра вышел стройный мужчина с изящной бородкой и баками. Поправив кружевные манжеты белой шёлковой рубашки, заправленной в тёмно-синие кожаные штаны, он приветственно поклонился. Человек, увидевший Адвила впервые, никогда бы не заподозрил, что за его любезной улыбкой и вычурными манерами скрывалась насквозь изъеденная корыстью душа. Но даже она была лишь песчинкой по сравнению со всепоглощающей бездной непреклонной натуры Бальтазара.

– Ну наконец-то. Я уж думал, «Бездушные» забудут почтить нас своим присутствием, – капитан погладил своё жабо и хитро улыбнулся.

– Я тоже рад, что свирепые шторма не разбили твою посудину, – спешиваясь ответил седовласый. – Надеюсь, мой товар тоже цел?

– Сразу к делу? – на лице Адвила промелькнуло лёгкое разочарование. – Как неучтиво. Неужели ты не желаешь отметить встречу старых друзей глотком изысканного вина?

– Мне нет дела до этикета, – нетерпеливо отрезал Бальтазар. – Пора бы уже запомнить, что я не из тех, кто задвигает дела на второй план в пользу веселья.

Седовласый махнул рукой, и лысый воин с козлиной бородкой поставил у его ног обитый железом сундук. По одобрительному кивку главаря «Бездушных» бандит распахнул ларец, явив присутствующим сияние золотых монет.

– Конечно, после успешной сделки можно будет откупорить бочонок вина, ну а пока я повторю свой вопрос: где мой товар? – бескомпромиссный взгляд Бальтазара заставил капитана тяжело вздохнуть.

Адвил Нильетти повернулся к двум десяткам пиратов, наблюдавшим за происходящим, и совершил уточнённый жест ладонью. Морские разбойники принесли внушительных размеров ящик и поставили рядом с капитаном.

– Сколько здесь золота? – с фальшивой безучастностью спросил Адвил.

– Вторая половина оговоренной ранее суммы, – Бальтазар стукнул носком сапога по сундуку. – Можешь пересчитать, если у тебя есть лишнее время… или повод мне не доверять, – последняя фраза прозвучала предостерегающе.

– Конечно, я тебе доверяю, – с невинной улыбкой заговорил капитан «Зависти», – но… – он немного помялся, – боюсь, этого не хватит…

– Я не ослышался, друг? – Бальтазар сделал упор на последнее слово, пронзив собеседника строгим взором. – Ты имеешь наглость менять условия нашей сделки?

– Как грубо, – Адвил Нильетти коснулся пальцами груди и закатил глаза. – Не пойми меня превратно, я в точности выполнил все твои указания: передал заказ лучшим мастерам Аль Херона, оплатил его твоим золотом, а позже забрал. Но пока я пополнял припасы в порту Васт-Клоча, встретил там старого знакомого из лесного королевства. Он поведал мне весьма занимательные слухи, и, сложив очевидные факты, я сразу понял, зачем тебе нужны столь необычные предметы, – капитан похлопал ладонью по ящику. – Ты втянул меня в очень серьёзную историю. Я буду рад, если твой план осуществится. Как-никак я всегда ценил сильных союзников. Но если нет… Когда королевские шпионы распутают этот клубок, награда за мою голову возрастёт в раз эдак десять. В связи с этим я настаиваю на дополнительном вознаграждении за риск.

– Так дело не пойдёт, – ухмыльнулся седовласый. – Хвали или проклинай свою прозорливость, но твои догадки – исключительно твои проблемы.

– Как грустно. Кажется, мы зашли в тупик. А я думал, ты понимаешь, что мои догадки могут стать и твоей проблемой, – с ехидной усмешкой заметил Адвил.

– Ты смеешь мне угрожать? – зловеще улыбнулся Бальтазар, смотря на костяшки своего кулака. – Похоже, буйное море повредило твой рассудок. Или ты забыл, почему на Грозовых Островах меня прозвали «Костоломом»?

– Не забыл, как и то, что ты чтишь Кодекс, а мы находимся в Бухте Четырёх Ветров, – словно не до конца веря своим словам, капитан на всякий случай положил руку на эфес висящей на поясе шпаги.

– Что ж, – задумчиво протянул седовласый. – Я рассматривал такой поворот событий. Ты не оставляешь мне иного выхода. Принесите остальные сундуки! – скомандовал он.

– Значит, ты принимаешь мои требования? – обрадовался Адвил.

– Не совсем, – с загадочной ухмылкой произнёс Бальтазар.

Через минуту на пиратов смотрели два ларца с золотыми монетами и ещё два с серебрениками. Лидер «Бездушных» вышел вперёд и громко заговорил:

– Я согласен удвоить сумму второй половины оплаты, чтобы ты остался доволен, мой старый друг. Также я накину сверху два сундука с серебром. Специально для твоих морских волков. Распутные девки нынче дороги. А заходить в порт и не порезвиться… Сам знаешь, это не способствует боевому духу. Итого четыре сундука с сокровищами.

Он сделал паузу, чтобы люди Адвила могли осмыслить сказанное. Реакция не заставила себя долго ждать. Глаза пиратов алчно загорелись, а по толпе разлетелся заинтересованный шёпот. Капитан ещё не понял, какую игру затеял Бальтазар, но влияние седовласого на команду ему совсем не нравилось.

– Весьма любопытное предложение, – Адвил пощекотал пальцами жабо. – Чего же ты хочешь?

– Пусть нас рассудит поединок! – воодушевленно крикнул бородач. – Если выиграю я, то условия сделки останутся прежними. Коли нет, ты получишь двойную оплату золотом и уважишь своих отважных воинов серебром, – он поставил ногу на один из сундуков. – Ты же не испугался старой сухопутной крысы?

Адвил Нильетти стиснул зубы, видя, как искусно глава «Бездушных» манипулирует его командой. На лицах пиратов вырисовывалось однозначное предвкушение пополнить карманы серебрениками. Капитан не планировал отстаивать свою точку зрения силой, но отказ мог поставить жирное пятно на его безупречном авторитете. Бальтазар являлся серьёзным соперником. В годы своей молодости он мог легко сражаться сразу с пятью атакующими. Однако седина и старые раны брали своё, и сейчас у Адвила были все шансы одержать верх. Победа над знаменитым Костоломом заметно бы утвердила положение в пиратском обществе. Капитан ещё раз взглянул на сундуки со соблазнительно сверкающими драгоценностями.

– Я принимаю вызов! – твёрдо ответил он и, тяжело вздохнув, добавил: – Жаль, что после всего мы уже не сможем остаться друзьями.

– Конечно, не сможем, – коварно улыбнулся Бальтазар. – Биться будем насмерть.

На лице Адвила промелькнул испуг, сменившийся неприкрытым сомнением. Но трусливый отказ от дуэли означал бесповоротное уничтожение собственной репутации. Вслед за ней рухнуло бы и большинство важных связей, над которыми он кропотливо трудился последние годы. Обратной дороги уже не было.

– Насмерть так насмерть, – вдруг рассмеялся капитан, с победоносным видом посмотрев на пиратов. – Принесите мой камзол и расчертите круг! Я с честью приму любой брошенный мне вызов, – он повернулся к морю, устремив мрачный взгляд к потемневшему на востоке горизонту.

Надвигающийся грозовой шквал угрожающе посверкивал молниями, собираясь обрушить на побережье всю мощь небес.

* * *

В шуме прибоя затаился зловещий шёпот приближавшегося шторма. Из-за усилившегося ветра, тянувшего с берега запах гниющих водорослей, воздух наполнился незримой тревогой. Подрагивая языками пламени, тринадцать длинных воткнутых в песок факелов образовали арену. Бездушные и пираты, разбившись на два полумесяца, обступили круг, в центре которого напротив друг друга стояли Адвил и Бальтазар. Удар в гонг символизировал начало поединка, у которого мог быть лишь один победитель.

– Пять долгих лет мы плавали в составе «Чёрной эскадры», грабили торговые корабли и бились плечом к плечу. Изволь спросить тебя, Бальтазар, неужели всё должно закончиться именно так? – с непониманием вымолвил капитан «Зависти», стоя с опущенной шпагой в руке.

– Наши дороги разошлись давно. И сегодня один из нас останется здесь, – седовласый снял с пояса молот и крюк. – И поверь, друг, это буду не я, – он расправил плечи и, повертев головой, размял шею.

– С тех пор как ты сошёл на берег, с каждым годом я узнаю тебя всё меньше. Говорят, ты продал свою душу демонам, – Адвил стряхнул крупицы песка с расшитого золотом синего камзола. – Похоже, они глаголют истину…

Бальтазар ухмыльнулся и стал размеренным шагом обходить противника, ведя острием крюка по песку:

– Это говорят предатели, потопившие мой корабль, протащившие меня под килем и бросившие моё окровавленное тело на корм акулам? Они знали, что трон Грозовых Островов мог достаться мне по праву Жребия и избавились от меня. Точнее, они так решили. Ублюдки слишком поздно осознали свою ошибку. Здесь, на суше, у них нет власти и я могу беспрепятственно собирать силы для ответного удара. Грядёт час расплаты, и они это знают. Им только и остаётся, что трястись от страха и подсылать ко мне наёмных убийц. К их ужасу даже они не могут свести меня в могилу. Когда задуманное свершится, я заживо посдираю с них кожу. Но ты этого уже не увидишь.

Лидер «Бездушных» сделал выпад крюком. Со звоном отразив атаку свистящей шпагой, Адвил отпрыгнул назад:

– Прискорбно тебе это сообщать, Бальтазар, но ты сошёл с ума. Жажда власти и одержимость местью подталкивают тебя ко взятию новых вершин, с которых ты рано или поздно сорвёшься.

Потешаясь понурым видом своего противника, бородач громко рассмеялся:

– Жизни меня учить вздумал? Не тебе рассуждать о вершинах, крысёныш. Вся заработанная тобой слава не стоит и моей тени. Решил, что ты вырос под крылом «Чёрной эскадры» в морского волка? Да. У тебя есть клыки, чтобы огрызнуться, правда, совсем не волчьи… И сегодня я докажу тебе, что ты по-прежнему лишь жалкий писклявый грызун, убегающий с тонущего корабля при первой же возможности.

– Вижу, конструктивный диалог с тобой не имеет никакого смысла, – Адвил Нильетти поднёс лезвие шпаги ко лбу. – Тогда пусть за меня говорит сталь.

– Давно пора! – седовласый совершил двойной выпад крюком, крест-накрест рассекая воздух.

Капитан чудом увернулся от боевого гарпуна и произвёл контратаку, успешно отпарированную Бальтазаром. Разлетевшаяся по округе симфония металла подняла в потемневшее небо бродивших по берегу чаек, и они, недовольно крича, закружили над бухтой. Молот бородача, в отличие от неустанно атакующего крюка, всё время был заведён за спину. Тяжёлый удар дробящего оружия мог переломить ход сражения, и он терпеливо ждал удачного момента. Сверкающая шпага Адвила, словно жало разъяренного шершня, пыталась пронзить врага, но Бальтазар каждый раз отбивал ловкие выпады противника.

Команда «Зависти» и отряд «Бездушных» наблюдали за жестокой схваткой своих лидеров. В отличие от пиратов, не ограничивавших себя в подбадривающих возгласах, сухопутные разбойники все, как один, молча били себя кулаком в грудь, образовывая глухой стук, напоминавший биение сердца.

На песок упали первые капли крови. Бальтазар посмотрел на стекающую по ладони красную струйку:

– Неплохо…

– Я моложе и быстрее, – Адвил Нильетти вновь опустил шпагу. – Но ещё не поздно остановиться. Капитулируй, прими мои условия, и оставим это неприятное недоразумение в прошлом.

Громогласный смех главаря «Бездушных» заставил капитана вновь принять боевую стойку и направить клинок на противника.

– Мне нравится твоя уверенность в том, что у тебя есть хоть какие-то шансы на победу! – Бальтазар демонстративно лизнул раненую кисть и жутковато улыбнулся, обнажив желто-кровавые зубы.

Не дав Адвилу опомниться, седовласый перешёл в наступление, удивляя его невиданной до этого прытью. Такой лёгкости и точности движений могли позавидовать даже молодые бойцы, а целеустремлённость в желании сокрушить противника вполне заслуживала уважения великих полководцев. Звенящая шпага с трудом отражала хаотичный шквал атак боевого гарпуна, тесня капитана к краю арены. Не ожидавший такого натиска Адвил едва успевал отводить от себя опасные выпады Бальтазара.

Темп схватки ускорялся с каждой секундой. Запутавшись в хитрых манёврах бородача, капитан на миг замешкался. Этого времени хватило, чтобы крюк захватил клинок. Рывком отведя его в сторону, седовласый обрушил стремительный молот на плечо врага. Под хруст раздробленных костей позолоченная шпага упала в песок, а вместе с ней рухнула и слабая надежда на победу. Но Адвила сейчас это не волновало. Пребывая вне себя от боли, он не мог мыслить трезво, с ужасом таращась на безропотно повисшую руку. Ловкий взмах гарпуна отправил шпагу за пределы арены. Звон поддетого крюком оружия пробился в туманные дали разума, напомнив о продолжавшемся поединке. Адвил повернул голову, и его тут же встретил летящий в лицо кулак. Крики флибустьеров затихли: они, затаив дыхание, наблюдали, как на сером песке в страданиях корчится их капитан. Бездушные же не прекращали отбивать кулаками монотонный ритм.

– Неважно выглядишь, – Бальтазар склонился над тихо постанывающим побледневшим врагом. – Я могу легко добить тебя, но, любопытства ради, дам тебе шанс спасти свою шкуру. По «Кодексу тринадцати черепов», с моего разрешения, ты можешь попросить помощи у команды. Вызвавшийся может заменить тебя в неудачной схватке. Я даю тебе эту возможность. В противном случае ты сдохнешь прямо сейчас.

Адвил Нильетти попытался встать, но бородач поставил сапог ему на грудь:

– Обратиться к команде ты можешь и лёжа.

Капитан «Зависти» повернул голову к своим людям и, сдерживая стоны, стал перечислять имена сильных воинов своей команды:

– Хальвард… Лейф… Нодфит… Сигурд… Шензи…

Пираты шептались и переглядывались, но, к разочарованию лежавшего на спине Адвила, на арену никто не выходил. Жуткая слава Костолома бежала впереди Бальтазара, одного из Грозовых лордов островного королевства. Тридцать семь выигранных дуэлей, десятки побед в морских боях и сотни убитых врагов. Потемневший от крови молот обрывал жизнь любого безумца, посмевшего встать у него на пути. И пока одни видели в Бальтазаре будущего непоколебимого правителя, способного расширить водные границы Грозовых Островов, другие искали способ устранить опасного соперника. И нашли. Предательство, подкреплённое золотом, позволило недоброжелателям взять дрейфовавший «Кракен» на абордаж. Той ночью не меньше десяти матросов полегло в попытке пленить предварительно опоенного капитана. Самосуд над претендентом на трон проходил быстро и без лишних свидетелей. Унизительно протащив легендарного Костолома под килем собственного корабля и оглушив рукоятью сабли, его, истекающего кровью, бросили за борт. Но даже пучины моря не смогли поглотить умирающего пирата. И теперь он стоял здесь, ожидая того, кто бросит ему вызов в смертельном поединке.

– Ну, сколько можно мешкать? – не отводя глаз от команды «Зависти», сплюнул в сторону Бальтазар. – Тяготы выбора? Я немного помогу вам с принятием решения! – он неожиданно вонзил крюк в живот Адвила, и душераздирающий вопль вновь разогнал только успокоившихся чаек. – Ну же! – рявкнул седовласый, неспешно проворачивая гарпун и наматывая на него кишки орущего от боли капитана. – Я жду!!!

Толпа морских разбойников загудела, но желающего сразиться с лидером «Бездушных» так и не нашлось.

– Похоже, я поспешил называть сборище обмочившихся щенков морскими волками, – Бальтазар вновь посмотрел на харкающего красной слюной поверженного противника. – Я бы ещё позабавлялся с тобой, но у меня нет на это времени.

Седовласый выдернул крюк из живота Адвила, и его надрывный крик захлебнулся в подступившей к горлу крови. Бородач встряхнул боевой гарпун, скинув с него зацепившиеся обрывки внутренностей. Зрачки капитана расширились от ужаса, когда над его лицом стал зловеще вздыматься молот. Лишь на секунду тяжёлое оружие замерло на фоне грозового неба, после чего молниеносно обрушилось на голову Адвила. По песку разлетелись кровавые ошмётки. Глухой стук, имитировавший биение сердца, затих. Главарь «Бездушных» извлёк из камзола белый платок, протёр забрызганное кровью лицо и презрительно взглянул на пиратов.

– Трусливые твари… Если бы мы находились за пределами проклятой бухты, то я сплёл бы из ваших жил уздечки для лошадей. Хотя, наверное, вы не сгодитесь даже для этого. Считайте, что вам повезло, – Бальтазар указал рукой сначала на ящик, потом на сундуки и отдал приказ своим людям: – Забирайте груз и сокровища! Мы уходим.

По команде «Зависти» прокатилось возмущённое бормотание, и они тут же преградили дорогу к ящику.

– Груз принадлежит нам! – выкрикнул кто-то из пиратов, и его тут же поддержали одобрительные возгласы других морских разбойников.

– Конечно, я забыл учесть ваше скудоумие, – Бальтазар кивнул на мёртвого капитана. – Согласно Кодексу с его смертью ранее заключенная сделка более не действительна. Я, как уже оплативший половину оговоренного вознаграждения за ваши услуги и стоимость самого груза, являюсь его владельцем. Поэтому вы не получаете ничего. У вас был шанс спасти Адвилу жизнь и набить карманы богатствами, но вы слишком сильно тряслись за свои задницы вместо того, чтобы пораскинуть мозгами. Оттого за вас раскинул мозгами ваш капитан. В буквальном смысле, – видя, как мрачнеют лица пиратов, бородач расплылся в самодовольной ухмылке. – Конечно, вы можете пойти против Кодекса, и я с великим удовольствием покромсаю вас на кусочки ещё до того, как вас за это покарает ваша же «Чёрная эскадра».

Речь Бальтазара оказалась более чем убедительна. Команда «Зависти» поникла и, потеряв всякую надежду чем-либо поживиться, направилась к своему лагерю. Из отряда «Бездушных» вышел щуплый мужчина средних лет и встал рядом с седовласым.

– Они могут что-нибудь знать, – негромко сказал он, поправляя небольшие круглые очки. – Может, стоит их перебить?

– Нет, Лаверт. Даже если они что-нибудь пронюхали, то слишком тупы и трусливы, чтобы сорвать наши планы, – после этих слов Бальтазар посмотрел на тёмное небо, смачно сплюнул в сторону изуродованного тела Адвила и направился к своей лошади. – Пошевеливайтесь. Шторм уже близко.

Раскат грома, утонувший в порывистом ветре, моментально подтвердил его слова. Нависшая над беспокойным морем грозовая длань почти добралась до побережья, собираясь обрушить на молчаливую бухту всю мощь стихии.

ГЛАВА 12

Преодолев заросшую высокими травами равнину, странники брели вдоль извилистой кромки леса. Давно оставшийся за спиной полдень, к великому сожалению путников, забрал с собой и солнечную погоду. Редкую возможность не продираться через заросли и не спотыкаться о корни вытесняло наступавшее на пятки ненастье. Пробегавшие серые облака роняли на подрагивающие листья одинокие мелкие капли. Небо бесповоротно отдавалось во власть бесцветной пелены и, с каждой минутой затягиваясь всё больше, вот-вот собиралось прохудиться. Очередной раз ощутив на макушке точечную прохладу, Рэксволд накинул капюшон:

– Треклятый Эльтарон со своими неуёмными ливнями…

Лайла бросила на ассасина осуждающий взгляд:

– Прекрасная зелёная страна. Никто не виноват в том, что тебе не нравятся дожди.

– Любишь дожди? Ну-ну. Я напомню тебе об этом, когда через полчаса ты станешь похожа на вымокшую кошку.

– Не надейся. Мокрое платье лишь подчеркнёт мою фигуру. Поэтому, если что, держи свои глаза при себе, – вампирша подмигнула убийце и ускорила шаг, чтобы догнать ушедшего вперёд Джона.

Рэксволд обернулся и посмотрел на, как обычно, плетущегося сзади Алана. Подслушавший разговор парнишка простодушно улыбался.

– Сотри эту довольную рожу и быстрее шевели ногами, – бросил назад убийца.

Ожидая в скором времени дождь, Джон предусмотрительно придерживался опушки леса. Ничто не делало путешествие настолько неприятным, как мокрая одежда. А в пору закрадывающейся в ночи осенней прохлады из-за этого можно было легко обзавестись такими нежеланными спутниками как жар, озноб и слабость. Смотря на мелькавшее под ногами разнотравье, следопыт не заметил, как погрузился в размышления о непредсказуемости жизненного пути. Неделю назад он и не предполагал, что скучное возвращение на восток обернётся опасным и удивительным путешествием. Теперь же мир раскололся напополам. Отторгая и сомнительный мираж, и знакомую истину, воин блуждал во мраке собственного разума. Сейчас бы ему не помешал тот свет, что увидела в его глазах принцесса – да где ж его только сыскать? Приближающиеся шелестящие шаги заставили Джона вернуться в реальность.

– Бежишь от меня? – игриво поинтересовалась Лайла, поравнявшись со следопытом.

– Что? – немного растерянно произнёс Джон.

– За тобой не поспеть, – пояснила Лайла, кивнув на идущих вдалеке ассасина с юнцом.

Обернувшись назад, воин остановился:

– Да… Что-то я разогнался. Давай подождём их.

Вампирша посмотрела на хмурое лицо следопыта:

– Ты какой-то нерадостный… Что за думы тяготят твою душу?

– А, – махнул рукой Джон, пытаясь изобразить улыбку. – Ничего особенного. Забудь.

– И всё же? Если хочешь, можешь не говорить, но мне, правда, хотелось бы знать, – проникновенный взгляд вампирши пронзал не хуже копья.

– Да так… – с оттенком некой понурости ответил воин. – Пытаюсь осмыслить всё услышанное и сложить полную картину действительности. Если честно, получается плохо. Разум цепляется за привычное прошлое, а поведанная тобой истина никак не укладывается в голове.

– В этом ты не одинок, – Лайла едва заметно пожала плечами. – Несмотря на внешнее спокойствие, меня всё равно не покидает чувство тревоги от пробуждения в совершенно чужом, живущем по другим законам мире, – она подняла глаза к угрюмому серому небу. – Если ты надумаешь полежать в поле, устремив взор в небеса, на этот раз моя очередь составлять тебе компанию. Я научу тебя, как правильно заниматься бесполезным самокопанием, – увидев, что следопыт улыбнулся, девушка добавила: – Но, как мне кажется, грёзы о будущем приятнее слёз о прошлом.

– А знаешь… Ты права! – Джон встретился с принцессой взглядом, неожиданно подхватил её на руки и понёс в изначальном направлении. – К чёрту хандру!

– Что ты делаешь?! – Лайла, придерживаясь за его шею, залилась звонким смехом. – Хочешь надорваться? У меня за спиной мешок с золотом. А у тебя даже два, если ты помнишь. А ещё броня…

– Разве похоже, что мне тяжело? – самоуверенно произнёс раззадоренный Джон, неся девушку вперёд.

– Ладно. Ты доказал свою силу, – вампирша нежно поцеловала его в губы. – А теперь верни меня на землю.

– А если нет? – с хитрым прищуром спросил следопыт.

– Тогда я дождусь, когда ты устанешь, а потом сама тебя понесу, – лукаво улыбнулась Лайла. – Представляешь, как нелепо это будет смотреться со стороны?

– Весомый аргумент. Убедила, – вздохнул Джон и опустил её вниз.

Принцесса, не отводя от воина озорного взгляда, ласково провела ладонью по его щеке.

– Если вам нужно уединиться, то мы с Аланом можем сделать привал, – с саркастической усмешкой предложил приближающийся Рэксволд. – Развлекайтесь. Мы подождём.

– Мне кажется или кто-то завидует? – невозмутимо отпарировал следопыт.

– Обзавидовался прямо, – ассасин заложил пальцы за лямки заплечного мешка.

– Знаешь, я могу и… – принцесса не договорив замолчала.

Нахмурившись, она отошла от Джона, устремив напряжённый взор вдаль.

– Скажи ещё, что обиделась, – причитающим тоном произнёс убийца.

Лайла взволнованно посмотрела на своих спутников:

– Дым…

Воины, рефлекторно положив ладони на рукояти клинков, настороженно заозирались.

– Запах совсем тонкий, – вампирша покрутилась на месте, чтобы определить направление ветра. – Где-то за пригорком, – она указала на раскинувшийся впереди пологий холм. – И, если моё обоняние меня не подводит, я чувствую лошадей…

Джон не мог прикоснуться к миру невидимых ароматов, но зато отчётливо ощутил, как от живописного облюбованного осинами холмика завеяло смертельной опасностью.

– Да неужели, – ухмыльнулся Рэксволд, постучав пальцами по кожаным ножнам. – Надеюсь, там лагерь разбойников, а то надоело уже пешком тащиться.

Услышав последнее предложение, подошедший Алан тихонечко заохал.

– Кто знает, – задумчиво протянул Джон и окинул присутствующих строгим взглядом. – Для начала нужно уйти с открытой местности. Все в лес. Живо, – недоверчиво посматривая по сторонам, он двинулся к бесконечной череде стройных деревьев.

Не проронив ни слова, Лайла последовала за следопытом. Алан опасливо покосился на зелёный склон. В памяти ожили сцены из недавней схватки с бандитами, неприятными мурашками пробежавшие по спине. Не желая оставаться последним, юнец трусливо засеменил по образовавшейся тропинке.

– Слушаю и повинуюсь, – развёл руками ассасин и ленивой походкой направился за остальными.

Странники вошли в осинник, тянувшийся от продолговатого оврага к соседствующему с ним холму. Текущий с пригорка родник вливался в рощу, распадаясь на множество маленьких ручейков. Вода превратила лесную подстилку в вязкую грязь, и идти дальше не было смысла.

– И что ты собираешься делать, Джон? – поинтересовался Рэксволд у остановившегося следопыта.

– Хм, – задумчиво нахмурился мечник. – Если это разбойники, то глупо оставлять такую опасность за спиной. Они лучше знают здешнюю местность и могут выйти на наш след, нагрянув в самый неожиданный момент. Да и лошади бы нам не помешали. Но с другой стороны, если бандитов там много, то мы можем попасть в западню. Поэтому я осторожно подберусь поближе и разведаю обстановку, а вы подождёте моего возвращения здесь.

– Чего это ты всё веселье на себя берёшь? – ассасин прокрутил в руках кинжалы. – Я с тобой. Не один ты умеешь бесшумно передвигаться.

– Нет, – следопыт посмотрел на убийцу. – Останься. На случай если нужно будет защитить Лайлу и Алана. Ты хорош в своём деле, и кому, как не тебе, я могу доверить их жизни. Да и в случае непредвиденных обстоятельств я не намерен ввязываться в ближний бой. На это есть лук и дюжина стрел.

– Так уж и быть, – с одалживающей интонацией ответил Рэксволд. – Но если уж заварухи не избежать, то отступай именно сюда, – он кивнул на дерево с толстыми ветвями. – Спрыгну сверху и убью последних.

– Засада лишней не будет, – согласился Джон. – Что касается вас, – он посмотрел на взволнованную принцессу и нервно теребившего рукав юнца. – Вы спрячетесь в соседних кустах, чтобы в случае беды Рэксволд мог защитить вас. Сидите там тише воды и ниже травы. И в этот раз без самодеятельности, – пригрозил пальцем следопыт.

– Всесильные боги, если это окажутся просто заблудившиеся торговцы, обещаю покончить с воровством, – вознеся взор к сеням деревьев, взмолился Алан.

– Куда тебе воровать, ты это сначала потрать, – сухо заметил Рэксволд, смотря на набитую котомку у него за спиной.

– Скорее всего, так и есть, – попытался успокоить юнца Джон. – Дважды нарваться на разбойников в такой глухомани надо ещё умудриться. Однако проверить стоит, – снимая с себя пару заплечных мешков, он поймал напряжённый взгляд принцессы.

– Будь осторожен, – взволнованного вымолвила она.

– А как иначе-то, – улыбнувшись, уверенно ответил следопыт.

Он зашагал в сторону лесистого склона, но внезапный крик заставил его замереть на месте.

– Куда это ты собрался, сукин сын!

Голос принадлежал непонятно откуда взявшемуся бородатому мужичку. Стоя на середине склона, он угрожающе целился в мечника из длинного лука. Неприметная зелёно-коричневая одежда, украшенная ястребиным оперением, имела отношение к «Гильдии охотников». В этом Джон даже не сомневался. Но кем незнакомец являлся на самом деле, оставалось ещё понять.

– Я вас всех четверых вижу, как на ладони. Хоть кто-то дёрнется – одного за другим укокошу. Я меткий стрелок! – в подтверждение своих слов он отпустил тетиву, и стрела вонзилась в тонкое молодое деревце рядом с Джоном. – Всё ясно? Тогда встаньте кучнее и держите руки на виду.

Странникам ничего не оставалось, как исполнить его требование.

– Торговцы… Как же, – косясь на следопыта, буркнул Рэксволд. – И как ты его не услышала, Лайла?

– Не знаю, – в полголоса виновато ответила вампирша.

– Возможно, его поступь слишком тихая и он подбирался, пока кто-то из нас говорил. Сейчас это уже не важно, – негромко сказал Джон. – Но я нутром чую, что это не бандит. С такой меткостью он без проблем бы нас перебил из укрытия. Но не стал…

– А ну, заткнулись! – продолжая целиться в странников, приказал незнакомец. – Теперь медленно снимайте с себя всё оружие и кидайте под ноги. И без резких движений. Я вижу там лук, а значит, колчан со стрелами отбросьте подальше.

– Делай, как он говорит, Рэксволд, – шепнул следопыт, чувствуя боевой настрой ассасина. – Не давай ему лишнего повода нервничать, а то ещё пристрелит кого-нибудь. Не знаю, чем мы так досадили бедолаге, но думаю, что смогу его успокоить.

– Таких бедолаг в колодцах топят, – строгий взгляд убийцы обжигал подобно пламени. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь… – Рэксволд медленно расстегнул тугую пряжку, позволив ремню с ножнами упасть вниз.

Следопыт осторожно положил на землю лук и меч. Неприметный нож он всё же решил оставить в сапоге. На самый крайний случай.

– Эй, мы не ищем неприятностей! – крикнул следопыт, снимая и откидывая в сторону колчан.

– Отлично, – незнакомец, не ослабляя тетивы и не отводя глаз от странников, спустился немного поближе. – А теперь поговорим. Вы кто такие и какого чёрта здесь забыли?

– Мы наёмники, защищающие дочь купца и её двоюродного брата. Держим путь в Карстэнур, но сбились с пути и вторые сутки блуждаем по лесам, – голос Джона звучал спокойно и уверенно.

– Правда? – недобро усмехнулся охотник. – А я вот видел с холма, как вы указывали в сторону моего дома, а потом углубились в лес. Что, держишь меня за идиота?! – лучник засадил вторую стрелу в тонкий ствол деревца, расщепив его напополам. – Ещё одна ложь и следующая войдёт в твою голову!

– Эй, полегче! – следопыт успокаивающе вытянул приподнятые ладони. – Мы не сделали тебе ничего плохого.

– Только где-то спрятали лошадей и намеревались ограбить меня! – гневно затараторил стрелок. – Я не для того забрался в такую глушь, чтобы выродки вроде вас лезли в мой карман! Но теперь вы добрались и сюда…

– Что? – на секунду опешил Джон. – Мы не разбойники.

– Тогда что у вас в этих набитых сумках?! – не ослабляя тетивы, охотник указал подбородком на топорщившуюся из травы поклажу Джона. – Готов поклясться, вы как-то связаны с «Бездушными» и отбираете последние ценности у населения! Показывай или сдохнешь, как собака!

Джон медленно поднял котомку с провиантом и вытряхнул из неё завёрнутые в лопухи остатки мяса:

– Немного продовольствия… Только и всего…

– Другую и поживее! – рявкнул стрелок, смотря на вторую котомку. – Остальных это тоже касается! Снимайте сумки!

– Теперь нам точно конец, – с ужасом прошептал Алан.

– Я что-нибудь придумаю, – нарочито долго возясь с набитым сокровищами мешком, буркнул следопыт. – Думай, Джон, думай, – донеслась до ушей вампирши едва слышная, переполненная отчаяньем фраза.

Через просветы между густыми кронами начал накрапывать мелкий дождь. Лайла подняла голову, и на её лицо сразу же упало несколько прохладных капель. Закрыв глаза, девушка постаралась насладиться приятным освежающим ощущением. Возможно, она чувствовала его в последний раз. Сделав глубокий вдох, принцесса подобрала подол платья и неожиданно для всех вышла вперёд.

– Ты что творишь? – прошипел ей вслед следопыт.

– А ну, назад! – уже целясь в девушку, скомандовал лучник.

– Ты называешь нас разбойниками, а сам угрожаешь нам и лезешь в наши вещи! – остановившись, осуждающе заговорила Лайла.

– Назад! – заорал незнакомец. – Не то убью!

– Тогда, перед тем как пустишь стрелу, рассмотри меня получше, – смотря ему прямо в глаза, принцесса сделала ещё несколько осторожных шагов вперёд. – Ты часто видел бандитов, собирающих дань вкупе с безоружными женщинами и детьми? Может, моё платье показалось тебе латной бронёй? Или ты сам просто ищешь повод ограбить нас, провоцируя на нападение, чтобы потом хоть как-то совладать с остатками своей совести?

– Чего? Я… грхм… – речь Лайлы обескуражила лучника, и он, собираясь с мыслями, замолчал.

– А она не промах, – тихо произнёс Джон. – Только бы получилось.

– О чём ты? – Рэксволд отследил его взгляд.

Пальцы стоявшей к ним спиной девушки лихорадочно совершали уже знакомые странникам магические комбинации. Вероятнее всего, вампирша при этом что-то нашёптывала.

– Серьёзно? – губы ассасина язвительно дрогнули. – Она хочет, чтобы я помер от смеха раньше, чем от стрелы?

– Дай ей шанс, – сказал следопыт и сам удивился своим словам. – О, леса, неужели я и впрямь надеюсь на магию?! – пронеслось у него в голове.

Странники напряжённо наблюдали за едва заметным маревом, появившимся вокруг ладони принцессы. До кульминации оставались считанные секунды, и каждый из них понимал, что любые непонятные или резкие движения лишь спровоцируют охотника.

– Что ты там бормочешь?! – вдруг раздражённо спросил лучник, прервав свои размышления.

– Flamgnis entegvort! – произнесла Лайла, вскинув руку и сосредоточив взгляд на луке.

Тетива задымилась, а через мгновенье лопнула, оставив незнакомца в лёгком замешательстве.

– Я смогла! – вампирша с блаженной улыбкой упала на колени.

Рэксволд ошарашенно посмотрел на удивлённого Джона, и они, подобрав клинки, ринулись вперёд.

– Не надо! – быстро проговорил следопыт, когда ассасин завёл руку для броска кинжала.

– Колдунья! – стрелок отбросил лук и снял с пояса кнут, намереваясь ударить им девушку.

Видя, как подобное длинной чёрной кобре оружие взмыло в воздух, Лайла закрыла лицо руками. Джон подоспел вовремя – свистящий конец кнута намотался на выставленный меч. Прежде чем незнакомец успел что-либо сообразить, следопыт взял клинок второй рукой за острие и резко дёрнул на себя. Охотник потерял равновесие и покатился со склона вниз, прямо к ногам Рэксволда.

– Ну же, паскуда! Прикончи меня! – завопил он, чувствуя холодную сталь у шеи.

– За то, что ты тут устроил, «Бездушные» бы заставили тебя молить о смерти. Но мы не разбойники. Тебе повезло… – убийца убрал кинжалы в ножны и, опоясавшись ремнём, щёлкнул пряжкой.

Джон подошёл к растянувшемуся на земле стрелку:

– Ничего сказать не хочешь?

– А чего ты ждёшь, патлатый? – поднимаясь злобно изрёк охотник. – Что я буду целовать тебя в зад за то, что ты не проходимец? Да как бы не так! – он демонстративно сплюнул под ноги воинам и принялся отряхивать одежду.

Рэксволд, чьё раздражение выдавали лишь раздувавшиеся ноздри, потянулся за кинжалами. Следопыт остановил его лёгким прикосновением руки и, олицетворяя само спокойствие, вновь обратился к грубияну:

– Давай попробуем сначала. Меня зовут Джон. Это Рэксволд, Лайла и Алан. Как я и говорил ранее, мы не ищем неприятностей. Почувствовав дым со стороны холма, мы подумали, что там мог располагаться лагерь разбойников, и я решил проверить эту теорию. Спишем всё произошедшее на взаимное недопонимание. Так как тебя зовут?

– Не твоего ума дела. Терпеть не могу людей. Если бы не торговля лошадьми, то вообще бы вас тварей никого не видел.

– Лошадьми говоришь, – задумчиво протянул следопыт. – А что, если мы купим у тебя парочку?

Мужичок мерзко рассмеялся:

– Даже если бы такое отребье могло потянуть ценник на моё прекрасное поголовье, то я всё равно бы вам никого не продал. Поэтому убирайтесь откуда пришли и ведьму с собой заберите, пока я не спустил на вас собак!

Стоявшая рядом с подошедшим юнцом Лайла наблюдала их разговор со стороны. За обманчивым хладнокровием Рэксволда скрывалось дикое желание изувечить щедрого на оскорбления отшельника. Участившееся сердцебиение ассасина только подтверждало крайнюю степень его раздражения. Даже у контролировавшего себя Джона на лбу проступила вздувшаяся вена.

– Пора это заканчивать, – прошептала принцесса и направилась к мужчинам.

– Ты, – процедил сквозь зубы мужичок, переключив внимание на девушку. – Хочешь напугать меня своими фокусами, кудесница? Видывал я подобную тебе в молодости. Хорошо, что её забили камнями.

– Нет… Ты заблуждаешься, – загадочно произнесла Лайла. – Таких, как я, ты ещё не встречал. Ненавидишь людей? Тебе несказанно повезло. Я не человек! – вампирша улыбнулась, показав отшельнику два острых клыка, и он тут же изменился в лице.

– Нечисть! – воскликнул севшим голосом мужичок и, плюхнувшись на задницу, стал отползать назад. – Чего вы стоите? – его расширившиеся зрачки растерянно забегали по присутствующим. – Это же демон!

Джон, Рэксволд и Алан лишь улыбались глядя, как побелевший грубиян мечется по сырой земле.

– Ты абсолютно прав, – смаковала момент Лайла, изящно приближаясь к отшельнику. – Ты правда думал, что можешь безнаказанно говорить всё, что тебе заблагорассудится? – глаза вампирши блеснули красным. – Так кого ты хотел забить камнями?

– Уберите её от меня! – в ужасе завопил мужичок, сжавшись в комок и обхватив голову руками.

– Хех. Ты просишь помощи у людей, которых ты минуту назад смешивал с грязью? Зачем нам останавливать её? – Джон наслаждался зрелищем.

– Я продам вам лошадей! По хорошей цене!

– Зачем нам платить тебе, если мы можем их просто взять после твоей смерти? – холодно заметил ассасин.

– Я помогу вам выбрать доброезжих! – истеричным фальцетом выдал охотник.

– Интересное предложение, – с притворной задумчивостью произнёс следопыт. – Что думаешь, Рэксволд?

– Даже не знаю, Джон. В принципе, мы можем и сами отобрать лошадей. У тебя глаз намётанный, у меня рука счастливая.

– Пощадите, – проскулил зажмурившийся мужичок, ощущая стоявшую над ним Лайлу.

– Как же нам поступить, Алан? – следопыт вопрошающе развёл руками.

– Ну… Если он вдобавок возместит нам выброшенную в грязь еду хорошим обедом, то пускай живёт, – подыграл парнишка.

– Я согласен! – уцепился за надежду отшельник. – Есть сочная утка! Вкусное вино!

– Значит, договорились, – утвердительно сказал Джон и обратился к вампирше: – Взываю к твоей милости, демон ночи, и прошу пощадить этого жалкого смертного. Он может быть нам полезен.

– Живи, – издав низкий рык, Лайла удалилась от него, встав рядом со следопытом.

Рэксволд рывком поднял мужичка на ноги:

– Ну, приятель, показывай дорогу! Не заставляй гостей ждать.

* * *

Дом отшельника, любезно представившегося Фасхадом, находился прямо за холмом в окружении высоких разлапистых деревьев. Рядом с ним раскинулась огромная левада с пасущимся табуном. Из-за непогоды лошади укрылись под заботливо сделанным навесом, пощипывая редкую траву. Одна кобыла, заинтересовавшись незваными гостями, вышла из-под навеса, но падающая с неба вода заставила её вернуться обратно. Всеобщую идиллию прекрасного места нарушал разве что периодический звонкий лай запертых в пристройке собак. Странники не успели застать, как окрепший дождь перешёл в откровенный ливень. Хозяин отворил скрипучую дверь и жестом пригласил всех во внутрь.

В тёмном помещении господствовал кисловатый запах сыромятной кожи, приукрашенный приятным дымком от потрескивающей каменной печи. Фасхад зажёг свечу, озарившую шероховатый дубовый стол и увешанные шкурами диких зверей стены жилища. Джон отметил, что отшельник неплохо сочетал охоту и коневодство, ведя максимально самодостаточный образ жизни. Сложив сумки в углу, странники взглянули на одинокую топорную табуретку.

– Похоже, придётся принести пеньки с улицы, – не видя других сидячих мест, сказал следопыт, приметивший распиленное дерево на углу дома.

Мужичок молча выдвинул из-под стола конец лавки и скрылся в маленькой комнатушке. Вытащив длинную скамью, гости уселись за стол. Рэксволд завёл руки за голову и непринужденно откинулся к стене. За расслабленной позой ассасина скрывался находящийся у затылка кинжал, готовый к броску, на случай, если Фасхад захочет выкинуть какую-нибудь глупость. Отшельник вернулся с глиняным кувшином и деревянными кружками. Молча поставив их на стол, он вновь ушёл в другую комнату. Сомнения в здравомыслии странного мужичка глодали и Джона. Следопыт внимательно наблюдал за его передвижениями, держа ладонь на рукояти меча.

Во второй раз хозяин пришёл с широким подносом, на котором лежали частично съеденная жареная утка, две буханки хлеба, брюква и пучок зелёного лука. Накрыв стол, Фасхад уселся на табуретку и недоверчиво покосился на Лайлу, с интересом рассматривавшую шкуры на стенах. За невинным взором, игравшим в свете огня насыщенными красками лета, скрывалось настоящее чудовище. Даже оба воина вместе взятые, что легко могли повесить отшельника рядом с этими же шкурами, не пугали его настолько, насколько девушка, пробудившая в нём неподдельный животный ужас. Почувствовав на себе взгляд, вампирша повернула голову, но застала лишь опускающийся лоб Фасхада.

– Чем богаты, тем и рады. Кушайте на здоровье, – выдавил из себя мужичок, совсем не желая встречаться с ней глазами.

Алан потянулся было к еде, но нога Джона, легонько толкнувшая его под столом, заставила юнца повременить.

– Хозяин в доме, ему и начинать, – сослался на старые эльтаронские традиции следопыт.

Догадавшись, что гости боятся быть отравленными, отшельник мерзко ухмыльнулся, но неожиданно воткнутый в стол кинжал стёр злорадную гримасу с его лица. Вздрогнувший Фасхад, а вместе с ним и Алан с Лайлой обратили напряжённые взгляды на Рэксволда.

– На удачу, – с беззаботной улыбкой пояснил ассасин. – Чтоб костью не подавиться, например, – добавил он, не отводя карих глаз от мужичка.

– Чествую твою заботу, – вновь состроив подобие доброжелательности, Фасхад потянулся за кувшином. – Гнида, – сказанное шёпотом слово, искусно укрытое в журчании вина, расслышала лишь вампирша.

Лайле захотелось осадить человеконенавистника, но она решила, что на сегодня с него хватит приключений. В конце концов, их столкнуло неприятное недоразумение, а не злой умысел. После встречи с разбойниками и теней сторониться начнёшь. А что касается нелюдимого мировоззрения – это исключительно его выбор, пусть и абсолютно чуждый её убеждениям.

Сделав жадный глоток из кружки, отшельник оторвал себе кусок утки и закинул его в рот. Только после этого воины приступили к трапезе. Девушка и парнишка последовали их примеру. Чтобы развеять неловкую тишину, Джон попытался завести беседу с хозяином, однако его старания не увенчались успехом. Даже близкая им обоим тема охоты больше походила на допрос. Односложные ответы Фасхада, с трудом маскировавшего свою истинную сущность, перетекли в долгое молчание, нарушаемое лишь журчанием вина и почавкиванием Алана.

Отобедав, путники вышли наружу. Дождь закончился, наполнив воздух бодрящей свежестью. Хмурое небо, посверкивая зарницей, ползло на север, оставляя после себя размытые светлые облака.

– Уговор помнишь? – Джон кивнул в сторону лошадей. – Обсудим цену?

Услышав посторонний голос, закрытые в пристройке собаки разошлись жутким лаем.

– Забудешь тут, – буркнул отшельник, поправляя сползшее полотно на прилегавшей к дому поленнице. – Да, друзья, как я вас понимаю, – видимо, обращаясь к лающим псам, вздохнул он. – Пойдёмте, – небрежно махнув рукой, Фасхад направился к сырой тропке, ведущей к леваде.

Любопытный табун уже тёрся у входа, просовывая головы между обтёсанных жердей. Животные выглядели здоровыми и ухоженными. Принцесса не удержалась и умилённо погладила нос особо любознательного жеребёнка. Тот нежно засопел, попытавшись поймать губами рукав зелёного платья. Радость девушки разделил лишь улыбнувшийся парнишка. Воины были слишком увлечены обсуждением сделки. Из почти двух десятков голов полноценно заезженными оказалось всего три. Путём нехитрых умозаключений Алану досталась низенькая буланая кобыла по кличке «Бульба». Рэксволд взял себе поджарого вороного жеребца, наречённого «Ветром». А Джону с Лайлой, которым предстояло ехать вместе, достался мощный серый конь «Бамбук», а, чтобы он не одурел от свалившейся на него тяжести, котомки с золотом следопыта и принцессы приторочили к рыжей вьючной кобыле «Плутовке». Фасхад сдержал слово, отдав четырёх лошадей со сбруей по приемлемой цене. Может, он бы и поторговался, но очень уж ему хотелось избавиться от свалившейся на него беды и быстрее спровадить надоедливых странников прочь. Глядя, что юнец сторонится своей кобылы, отшельник даже сам одел на неё седло и уздечку, накинув повод на луку. Хоть мужичок и пытался скрыть свои эмоции за натянутой улыбкой, таившаяся в глазах злоба выдавала его с потрохами.

Через десять минут животные были готовы к путешествию. Рэксволд запрыгнул на Ветра и с видом скучающего страдальца стал дожидаться остальных. Алан осторожно подошёл к Бульбе, опасаясь, что кобыла может его укусить. Однажды юнцу уже довелось прочувствовать на своём плече зубы злобного коня городского стражника. Тогда, неся тяжёлое ведро с водой, идея немного сократить путь, прошмыгнув под головой стоящей лошади, ему показалась вполне сносной. И хотя долго сходивший синяк давно остался в прошлом, парнишка стал иначе смотреть на верховых животных, зная, что даже с виду спокойные экземпляры могут обладать дурным характером. Бульба умиротворённо пощипывала траву, лишь изредка помахивая хвостом, чтобы отгонять назойливых мух и кусачих слепней. Однако, в её добронравии ещё предстояло убедиться.

– Боишься лошадей? – спросил наблюдавший за промедлениями юнца ассасин.

– Да… Больно они кусаются, – Алан нерешительно подошёл к кобыле, боязливо взял её под уздцы и подвёл к леваде, чтобы с ограждения перебраться в седло.

– Я бы на твоём месте не боялся зубов, – слова Рэксволда прозвучали обнадёживающе.

– Почему? – поставив ногу на жердь, поинтересовался парнишка.

– Куда больше вероятность, что она тебя лягнёт, затопчет или размажет по забору.

Бульба тряхнула гривой, чтобы отогнать докучающих насекомых, и юнец вздрогнул. Убийца рассмеялся, затем перевёл взгляд на подошедших к Бамбуку следопыта с принцессой. Чтобы вдвоём комфортно уместиться на одной лошади, Джону пришлось отказаться от седла. Он взобрался на коня и подал руку Лайле:

– Куда тебя посадить?

– Предпочитаю разместиться спереди, иначе за твоей спиной мне ничего не будет видно, – девушка робко улыбнулась. – Если ты, конечно, не против.

– Что ж. Спасибо за радушный приём и лошадей, – сказал следопыт, усаживая перед собою вампиршу.

– Рад, что вам понравилось, – Фасхад отвёл глаза к солнцу. – Скоро вечер. Вам пора в путь, если до заката хотите успеть добраться до Кривого Леса.

– А у тебя тут здорово, – Рэксволд огляделся. – Ты не против, если будем иногда тебя навещать?

От этих слов отшельника аж перекосило, но он быстро взял себя в руки и изобразил доброжелательную улыбку:

– Заходите-заходите. Буду ждать.

Всё время, пока всадники отдалялись, неприветливый взгляд Фасхада был прикован к их спинам, словно он хотел убедиться, что нежеланные гости вдруг не развернутся обратно. Когда путники растворились в объятиях сырого осинника, мужичок облегчённо вздохнул и, проверив надёжно ли закрыта левада, спокойно зашагал к дому.

* * *

В лесу веяло прохладой. Падавшие с мокрых листьев капли пытались убедить странников в продолжавшемся дожде. По земле, обтекая основания стройных стволов, тянулась тонкая поволока тумана. Издалека казалось будто всадники пересекали призрачное мелководье, оставляя после себя рваный клубящийся след.

– Какая же всё-таки мразь. Если бы мы остались на ночь, он бы зарубил нас топором, – ассасин обломил сухую ветку, метившую ему прямо в лицо. – Особенно пронюхав про золото. Зуб даю.

– Правильнее сказать: «голову на отсечение», – тонко подметил Джон, поудобнее перебирая поводья пальцами правой руки. – Но ты прав. Двуличности ему не занимать, – левой следопыт придерживал принцессу за талию.

– А мне его даже немного жалко, – поддержал беседу Алан, ёрзая на жестковатом седле. – Одинокий злыдень… Ведь что-то же заставило его стать таким…

– Угу, – Рэксволд придержал резвого коня, так и намеревавшегося сорваться в галоп. – Посмотрел бы я, как бы ты сочувствовал ему, если бы он в тебя стрелу засадил.

Не найдясь с ответом, парнишка отвёл противоречивый взор к толстому дереву с глубоким дуплом, отдалённо напоминавшему герб Эльтарона.

– Нехилое ты представление устроила, Лайла, – с улыбкой на губах произнёс Джон. – Обезвредила врага, а потом ещё и сделала сговорчивым, до смерти перепугав.

– Как же? Даже не отчитаешь меня? – вампирша повернула голову, чтобы видеть следопыта боковым зрением.

– Не вижу смысла повторяться, – сказал Джон, не отводя взгляда от утончённого профиля девушки. – Ты вновь пошла на осознанный риск. На сей раз это полностью наша с Рэксволдом вина. Два опытных воина могли бы быть более внимательными.

– Откуда ты знала, что всё получится? – ассасин поравнял Ветра с Бамбуком. – Я про эту твою… магию, – карие глаза убийцы жаждали ответа.

– Знала? – с неким удивлением переспросила Лайла. – Нет. Просто понадеялась, что очевидная угроза подтолкнёт мои инстинкты в нужном направлении. И, к счастью, оказалась права. Когда конец близок, желание жить только усиливается. С этим я столкнулась ещё, когда медленно увядала от болезни…

– Не обязательно лезть на рожон, чтобы ощутить угрозу, – кольнул её насмешливым взглядом убийца.

– Я вышла вперёд не только поэтому, – невозмутимо ответила Лайла. – Дальность действия заклинаний напрямую зависит от мастерства мага. Мне, как только вставшей на путь познания, важен каждый дюйм. Я и так переживала, что расстояние окажется слишком большим…

– И тем не менее ты справилась, – сказал Джон и тут же усмехнулся. – Да-а-а, не такую, наверное, жизнь ты представляла за пределами замка. Нас пытаются убить второй день подряд. Поверь, подобное вовсе не в порядке вещей.

– Возможно, прозвучит странно, но от этого всего я испытываю двойственные чувства: страх постоянно соперничает с эйфорией, – опустив взор на холку Бамбука, вампирша осторожно погладила белую гриву. – Меня, как принцессу, не допускали ни до охоты, ни до оружия. Я могла довольствоваться лишь конными прогулками в саду, любуясь цветами и фонтанами. В саду, где я знала каждый камень… каждый кустик… А там, за высокими стенами, лежал огромный неизведанный мир, из которого в замок прибывали диковинные подношения и удивительные истории о далёких землях. Мне оставалось лишь мечтать о приключениях, листая книги путешественников, представлять себя рядом с ними. Теперь же я и сама могу проникнуться духом авантюризма. По-настоящему, а не смотря на жизнь через замочную скважину, – девушка едва заметно дрогнула плечами. – Не уверена, что вы меня поймёте…

Не отводя от неё пристального взгляда, Рэксволд многозначительно хмыкнул:

– Не знал бы я, что ты принцесса, сроду бы не подумал. Вместо того, чтобы пищать от пышных нарядов и золотых побрякушек, ты рвёшься в сумасбродные авантюры.

– Сказал наёмный убийца, отправившийся на поиски золота из старинной легенды, – с улыбкой подметил следопыт.

– На себя посмотри, – пронзив пальцем воздух, указал на мечника Рэксволд. – Возвращался на восток, дабы в гармонии и тишине растить виноград, а теперь в самой гуще событий крутишься.

– Жизнь непредсказуема, – Джон посмотрел на сидевшую перед ним девушку. – От слова «совсем», – добавил он, чувствуя, как его взор теряется в шёлке тёмно-каштановых волос, волнами ниспадавшими по изящным плечам.

– Не думаю, что ты об этом жалеешь, – подмигнул ассасин и, пришпорив коня, поскакал вперёд.

– Редкий случай, когда с ним можно согласиться, – следопыт оглянулся на идущую на привязи Плутовку и выслал Бамбука в рысь.

Следом за ними, неуверенно держась на Бульбе, затрусил Алан. Наслаждаясь последождевой свежестью встречного ветра, всадники взяли курс на Кривой Лес.

* * *

Пульсирующая боль в голове Пустоты забивала последний гвоздь в гроб её здравомыслия. Всадница неслась, не разбирая дороги, видя перед собой лишь мелькавшее зелёно-коричневое окружение. Время в пути казалось вечностью. Душный воздух прилипал к лицу подобно паутине и с каждым вдохом всё больше наполнял тело угнетавшей разбитостью. Когда вдалеке замаячил покосившийся частокол, девушка, забыв про усталость, стала ещё пуще подгонять взмыленную кобылу. Впереди ждала заветная награда, и на языке уже играл сладковатый привкус «Лотоса счастья». Однако запертые ворота оказались для неё неожиданностью. Всадница буквально слетела с лошади и пнула их ногой. Закрытые на засов они возмущённо скрипнули, обиженно закачавшись.

– Открывайте! – крикнула Пустота, стуча кулаком по иссохшей древесине.

– Вы только поглядите, кого бесы привели! – раздался голос с приворотной небрежно сколоченной башни.

– Мне долго тут стоять? – недобро бросила наверх девушка, продолжая сотрясать ворота одиночными ударами.

– Да не тарабань ты. И так башка болит, – недовольно произнёс Торвальд, снимая с пояса флягу. – Сейчас спущусь…

Промочив горло сивухой, он неспешно слез со смотровой вышки и распахнул ворота. Не удостоив его ощетинившейся вытянутой морды и взгляда, Пустота тут же направилась к дому Бальтазара.

– Его там нет, – сказал идущий ей навстречу Дальер.

– Где он? – девушка только сейчас заметила, что в поселении непривычно тихо.

– Не здесь, – разбойник остановился, окинув её внимательным взором. – Надеюсь, ты вернулась с хорошими новостями?

– А то ты не знаешь, – слыша в голове звенящую наковальню боли, процедила сквозь зубы Пустота. – Ваш связной с Басторга уже давно должен был прислать весточку.

– Знаю. Просто хотел услышать это от тебя, – Дальер кивнул на потасканное платье и насмешливо произнёс: – Решила приодеться?

Почувствовав дикое желание умертвить тянувших время разбойников, Пустота нахмурилась.

– Кончай юлить. Где обещанная награда? – холодно сказала она.

– Не так быстро. Ты получишь её лишь после того, как станешь безопасна, – ухмыльнулся державший верёвку Торвальд. – И давай без фокусов, – смотря на сжавшиеся кулаки девушки, добавил он. – Пузырёк надёжно спрятан, и без нас тебе его не найти.

– Быстрее, чёрт бы вас подрал, – нервно закусив губу, Пустота протянула расслабленные руки.

Пока бандит связывал ей запястья, она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, напоминая страдающую от «медвежьей качки» лошадь. Впереди её неотвратимо ждала темнота сырого погреба, но за глоток манящего дурмана можно было пожертвовать даже свободой. В этот раз головорезы оказались предусмотрительнее, вдобавок одев на буйную бестию путы. Сидевший на корточках Дальер потуже затянул узлы, грубо задрал платье пленницы и, вытаскивая клинок из скрытых ножен, попутно погладил её обнажённое бедро. На лице девушки застыло презрение, перетекающее в нараставшую ярость.

– Будь паинькой и получишь своё сладкое пойло, – с приторной ухмылкой произнёс Дальер, ведя мозолистую ладонь ко внутренней стороне бедра.

Стараясь абстрагироваться от происходящего, пленница стиснула зубы, представляя, как сиреневый нектар разливается по уставшему телу. Поднимаясь всё выше и выше, Дальер получал несравнимое удовольствие от страданий Пустоты. Однако помня, на что способна смертоносная убийца, и чувствуя её приближающийся срыв, разбойник убрал руку и встал:

– Хорошая девочка. Пойдём.

Узница, передвигаясь короткими шажками, последовала за бандитами к обветшалому дому с дымившейся трубой.

– Стой, – Торвальд придержал девушку на стареньком крыльце, с натяжкой претендовавшем называться маленькой верандой.

Разбойники обменялись кивками, и Дальер скрылся в темноте дверного проёма. С этой секунды время стало тягучим, словно свежесобранный мёд. Предвкушение, утопавшее в томительном ожидании, лишь усугубляло и без того плачевное состояние девушки. Множество оттенков боли сливалось в единый колючий ком, разрывавший голову изнутри. Нахлынувшая волна безумия снова призывала Пустоту убить разбойников и перевернуть всё вверх дном в поисках лакомого напитка. Она уже хотела оглушить Торвальда ударом головы, но голос Дальера, приглашающий их войти, заставил её двинуться вперёд. Пленница переступила порог и, преодолев полутёмный коридор, оказалась в мрачной комнате. На стоявшем посередине стуле поблёскивал сиреневый флакончик. Бросившись к нему настолько быстро, насколько позволяли путы, узница, упав на колени, схватила дурман связанными руками. Подобно оголодавшему нищему, вцепившемуся в пойманный сухарь, она вытащила пробку зубами. Дрожащие губы жадно припали к перевёрнутому пузырьку, и бархатистые глотки «Лотоса счастья» объяли истерзанную душу коварной сладостью. Но вдруг в безмятежное блаженство врезалась тупая боль. Даже ощущая неминуемое падение, девушка до последнего пыталась удержать заветный пузырёк. Угасающее окружение переворачивавшейся комнаты сменилось тьмой, и склянка, щедро расплёскивая недопитое содержимое, покатилась по полу.

* * *

Нависшая над равниной дымка обещала туманную ночь. В траве, поблескивавшей алыми отсветами заката, размеренно пели сверчки. Красное солнце неумолимо сползало к черневшей вдалеке гряде косых сосен. Выглядывавшие из тёмной чащи изогнутые деревья напоминали вырвавшихся из земли огромных змей, что застыли, извиваясь в предсмертной агонии. Джон остановил коня, оглянувшись на следовавших за ним всадников:

– Похоже, это и есть Кривой Лес. Выглядит чудно. Надеюсь, чертей там не водится…

– Чертей? – обернувшись переспросила Лайла. – Вы не первый раз упоминаете это слово. Какие-то звери?

– Просто образное выражение, – следопыт обратил внимание на вьющийся недалеко от лица рой мошек. – Но ты почти угадала. Лохматые, рогатые твари с копытами и хвостами. – он осторожно подул на насекомых, сместив живую тучку в сторону.

– Лоси, что ли? – спросила девушка и Рэксволд рассмеялся. – Что я такого сказала? –принцесса озадаченно покосилась на повеселевшего ассасина и заулыбавшегося Алана.

– Нет, совсем не лоси, – Джон тоже не смог сдержать улыбку. – Это двуногие злобные мистические существа, – пояснил он, припоминая классический фольклорный образ.

– Неужели ты встречал их? – на лице Лайлы промелькнуло удивление. – Вы же говорили, что все существа…

– Так и есть, – кивнул следопыт, покороче подбирая поводья.

– Тогда откуда ты знаешь, как они выглядят?

– Ну, – Джон пожал плечами, – такими их рисуют художники.

– Получается, они их видели? – продолжала допытывать мечника вампирша.

– Сомневаюсь, – следопыт направил Бамбука вперёд и усмехнулся. – Если только изрядно надравшись.

– Как интересно устроен ваш мир, – недоумение вампирши сменилось улыбкой. – Говорите о том, о чём даже не ведаете.

– А, – махнул рукой Джон. – Не бери в голову. Обычные россказни пьянчуг. Им и не такое может привидеться.

– Ну почему же, – задумчиво вымолвила девушка. – Моё любопытство небезосновательно. По описанию очень похоже на существо, наречённое «сатли», получившееся в результате скрещивания безобидных сатиров с агрессивными троллями. Похоже, семя истоков способно прорастать даже сквозь века.

– О, боги, сатиры и тролли не выдумка?! – поравнявшийся с ними Рэксволд приложил ладонь к лицу.

– Дай угадаю, – хмыкнув, произнёс Джон. – Без магии Тьмы не обошлось?

– К сожалению, – принцесса печально вздохнула. – Тёмные колдуны были всегда падки на эксперименты с человекоподобными созданиями. В книгах сатли изображали как мощных лохматых зверолюдей с рогами, хвостами и копытами. Они обитали в глубоких подземных норах, куда часто утаскивали своих жертв. Из-за боязни солнечного света сатли выходили на охоту лишь ночью, хотя по некоторым заметкам встречались в пещерах и тёмных непроходимых лесах даже днём.

– Я смотрю, чёрные маги были теми ещё затейниками, – с усмешкой проговорил ассасин.

– А меня давно мучает вопрос, – возникший слева от принцессы Алан чуть натянул поводья. – Насколько вообще разумными были существа?

– Раз позволили себя истребить, то, видимо, не очень, – Рэксволд закончил фразу заразительным зевком.

– Ошибаешься, – Лайла с осуждением взглянула на убийцу. – Как и животные, любые существа в той или иной мере разумны. Но если склониться к общепринятому понятию интеллекта, человекообразные создания стояли на одной ступени с людьми, хоть и были крайне малочисленными. И подобно людям одни могли олицетворять светлый ум, а другие – ограниченность. Как отмечали странствующие учёные, двуногие существа общались между собой на одном и том же диалекте, названном «кантару». Поэтому если какой-нибудь тролль захотел бы проломить тебе голову камнем, издавая непонятные звуки, то это ещё не означало бы его примитивность. Он мог иметь свои скрытые мотивы. К примеру, защищать своё жилище или возмущаться тем, что ты спугнул зайца, которого он выслеживал несколько часов, – ощущая неуютную вечернюю прохладу, вампирша скрестила руки, обхватив локти ладонями. – Скажу даже больше: у человекообразных существ была своя культура, пусть и совсем не похожая на нашу…

– Как интересно… Но нашу речь они при этом не понимали? – задумчиво перебирая пальцами поводья, высказал своё предположение Рэксволд.

– По большей части. Но, согласно заметкам, иногда встречались виды, частично освоившие язык людей.

– Значит, остальные существа – это просто магические животные? – Джон повращал корпусом, чтобы размять спину, наблюдая, как солнце опускается за колючую кромку приближавшегося леса.

– Можно сказать и так, – повернув голову, кивнула Лайла. – Исключение составляют драконы и создания, порождённые чёрной магией или призванные из других планов.

– Ну ладно, последние какие-то мудрёные, а чем крылатые ящерицы-то отличились? Ну, кроме того, что бездумно стерегли несметные богатства, – по строгому взгляду принцессы Рэксволд понял, что скоро попадёт в немилость.

– А ты не задумывался, откуда у них эти сокровища? – вкрадчиво вымолвила девушка, не отводя глаз от ассасина.

– Понятия не имею, – честно ответил Рэксволд. – В легендах об этом как-то не говорилось.

– А жаль, – Лайла отвела взор к раскалённой дуге, таявшей за макушками сосен.

Последний отсвет полоснул сизые облака, и над лесом осталось лишь размытое розовое пятно. Девушка подняла голову. На пурпурно-синеватом небосклоне тусклыми точками проступили первые звёзды – верные спутники пробуждающихся сумерек. Чувствуя заинтересованные взгляды спутников, вампирша вновь вернулась на землю:

– Драконы – самые неизученные из всех созданий Света, окутанные завесой тайн и вопросов. Для разумного существа, способного жить тысячелетиями, это не удивительно. Задолго до моего рождения драконы являлись образцом первозданной мощи и непревзойдённой мудрости. Они знали множество языков и могли свободно общаться с людьми, если считали их достойными своего внимания. В сложные времена к ним на поклон приходили даже короли. Упоминаемые в легендах богатства не что иное, как дары искавших просветления правителей. Каждый драгоценный камень, каждая монета – отголосок высшего разума, видевшего, как из простых деревушек вырастали огромные города, как терпели крах великие империи… Если драконов действительно истребили, то я даже не могу представить сколько тысяч человеческих жизней это стоило. А главное: зачем?

Лайла замолчала и отвернулась, чувствуя, как по щеке катится слеза. Джон аккуратно смахнул её пальцем и, наклонившись вперёд, негромко произнёс:

– Лучше грёзы о будущем, чем слёзы о прошлом…

– Я помню, – принцесса тихонько шмыгнула носом. – Просто не сдержалась, – отогнав грустные мысли, она одарила следопыта улыбкой, и Джон ощутил, как на державшую повод руку легла прохладная ладонь. Рэксволд и Алан, увлечённые беседой о драконах, этого даже не заметили.

Кривой Лес молчаливо приветствовал всадников изогнутыми тёмными стволами. На ветке засохшей сосны, наполовину обгоревшей после удара молнии, величаво восседал ворон. Степенно поправив клювом чёрное оперение, он покрутил головой, рассматривая проезжавших под ним людей. Проводив их неморгающим взглядом, птица издала неприятный клёкот и, захлопав крыльями, полетела прочь, оставив после себя лишь одиноко покачивавшуюся ветку.

* * *

Сознание Пустоты медленно прояснялось, но, отдаваясь разливающемуся по телу спокойствию, девушка не спешила открывать глаза. «Лотос счастья» очистил рассудок от навязчивых желаний и шумной завесы страданий, подарив временное подобие гармонии. Однако насладиться им ей было не суждено. К вновь занывшему боку добавилась тупая боль в затылке. Пустоте даже показалось, что она ощутила стекающую по волосам кровь. Взор из-под неохотно поднятых век упёрся в бревенчатый потолок. Судя по тусклому свету, в помещении горела лишь одна свеча. Девушка попыталась подняться, но не смогла. Посмотрев по сторонам, она обнаружила себя растянутой на жёсткой кровати. Единственной одеждой на ней были верёвочные узлы, крепко державшие её руки и ноги.

– А-а-а, – протянул сидевший на стоявшем рядом стуле Дальер. – Продрала глаза? Наконец. А то я уж думал тебя водой окатить.

– Какого чёрта здесь происходит? Где Бальтазар? – требовательный взгляд Пустоты отразился улыбкой на губах разбойника.

– Ты ему больше не нужна. Он приказал убить тебя, что я и сделаю, когда вдоволь навеселюсь, – Дальер гадко усмехнулся. – Помнишь, как ты расквасила мне нос? Думала, тебе это не аукнется?

– Катись в пекло, урод, – пленница плюнула ему в лицо.

– Какая ты стала дерзкая, – бандит вытер щёку рукавом, – когда получила своё. Где же была твоя напористость раньше? Хотя… Так будет даже интереснее, – он встал со стула, поставив правую ногу на кровать.

– Любишь поинтереснее? – лукаво промурлыкала девушка. – Тогда развяжи меня. Я обещаю – скучно не будет.

– Не-е-т. В этот раз всё будет по-моему, – в руках Дальера блеснул нож. – Хочешь я опишу последние секунды твоей никчёмной жизни? Сперва ты почувствуешь внутри себя моё разливающееся семя. Затем я надрежу тебе глотку и буду смотреть, как ты захлёбываешься кровью, – головорез забрался в кровать и улёгся рядом с Пустотой. – А может, меня и на второй раз хватит, – он провёл острием по груди девушки, оставив на коже белый след. – Но лезвие с твоей шеей я познакомлю уже после первого. Готова развлекаться?

– Ты знаешь, куда я засуну тебе этот кинжал, если освобожусь? – пленница покрутила руками, пытаясь вывернуть запястья из хитроумных тугих петель, но узлы были завязаны на совесть.

– Мне нравится твоя беспомощность, – Дальер расстегнул ремень и, приспустив штаны, придвинулся к девушке. – Чувствуешь?

– Что за сучок упирается мне в бедро? – насмешливо промолвила Пустота. – Может, осчастливишь меня рукоятью ножа? Она и то побольше будет…

За издёвкой моментально последовала тяжёлая пощёчина. Пленница лишь усмехнулась и впилась в него едким взглядом:

– Продолжай. Я люблю пожёстче. Можешь и дружка своего позвать. Надеюсь, хоть его член будет отличен от пальца…

– Я смотрю тебе весело, – начиная злиться, произнёс Дальер. – Я знаю, как стереть эту улыбку с твоего лица… И размер как раз подходящий, – он привстал и крикнул в сторону двери: – Торвальд! Ей будет мало одного меня! Приходи! И захвати с собой мою любимую дубинку! – разбойник перевел взор на пленницу, и его рот расплылся в мерзкой ухмылке. – Посмотрим, как ты будешь радоваться, когда услышишь треск своей плоти.

– Всё лучше, чем твой стручок, что даже в девственнице потеряется…

Пустота получила ещё одну звонкую оплеуху.

– Мне жаль тебя, – узница с сочувствием взглянула на разбойника. – Столько комплексов сразу.

– Себя пожалей, – зло бросил Дальер.

– Зачем? Меня скоро не станет, а тебе с этим худым отростком ещё жить, – серо-голубые глаза девушки ехидно прищурились.

Бандит грубо схватил её за подбородок и, приблизив покрасневшее от гнева лицо, обдал противным рыбным дыханием:

– Ты будешь смотреть, как я вырезаю тебе глаза…

– Да что ты, – неожиданно извернувшись, Пустота ударила головореза лбом и залилась смехом.

Выронив кинжал, разбойник вскочил с кровати, держась руками за разбитый нос, щедро орошавший пол багровыми каплями.

– Сучка! – Дальер занёс над пленницей окровавленный кулак, но, видя её дерзкую ухмылку, нехотя опустил руку. – Я смотрю тебе нравится… Ну, подожди… Скоро ты завоешь от боли… Торвальд, чёрт бы тебя подрал, где ты лазишь?! – головорез натянул штаны и пошатываясь вышел из комнаты.

Оставшись одна, девушка попыталась завладеть забытым на кровати ножом, двигая его телом в сторону связанных рук. В какой-то момент ей почудилась непонятная возня снаружи дома, но сколько она не прислушивалась, больше ничего не услышала. Пустота вновь вернулась к манипуляциям с ножом. Плоская деревянная рукоять прилипала к вспотевшей спине, усложняя и без того не простую задачу. Когда клинок достиг уровня плеча, на лицо пленницы упала тень. За время пребывания в заточении она изучила шаги каждого из разбойников. И неслышной поступью мог похвастаться лишь один человек – прибывший с севера охотник за головами Грок. Удивившись его внезапному появлению, Пустота покосилась в сторону. Её испытующий взгляд упёрся в чёрную облегающую броню, пересечённую по диагонали перевязью с десятком поблёскивавших дротиков. Это был явно не Грок. Бесшумность и специфическая одежда говорила о принадлежности незнакомца к ассасинам. Девушка подняла глаза выше. Серевшая из-под капюшона маска в виде оскалившегося черепа указывала на конкретную, хорошо знакомую ей организацию – «Апофеоз».

– Кажется, ты опоздал. Бальтазара здесь нет, – проговорила пленница, смотря в тёмные глазницы маски.

– Эрминия, – вдруг задумчиво произнёс незнакомец.

Сердце Пустоты ёкнуло, словно на неё неожиданно вылили ведро ледяной воды. За семь месяцев пребывания в плену у «Бездушных» она уже стала забывать своё настоящее имя, почти привыкнув к невзрачному прозвищу, полученному от Бальтазара.

– Если ты знаешь, кто я, то и знаешь, что делать. Я с треском провалилась, – девушка перевела взгляд на свисавший с потолка обрывок пыльной паутины.

– Ты права. «Апофеоз» не прощает ошибок, – в руках ассасина возник тонкий кинжал. — Потерпевшие неудачу убийцы обречены на смерть.

Эрминия устало закрыла глаза. В душе она уже приняла неизбежное, но одурманенный разум хватался даже за призрачную надежду на спасение. Затёкшие руки напряглись в попытке вырвать спинку кровати вместе с импровизированными оковами. С каждым мгновеньем джутовые петли всё больнее впивались в запястья. Крепкое дерево протестующе заскрипело, категорически отказываясь поддаваться. В пропитанном безысходностью воздухе просвистело лезвие. К удивлению пленницы, вместо губительного удара с её побелевших рук сползли перерезанные верёвки. Не понимая странного поступка воина, она открыла глаза. Незнакомец снял маску, явив девушке смуглое лицо с горбатым носом и рассекавшим левую бровь шрамом. Она уже встречала его раньше, совсем при других обстоятельствах.

– Зонк… Они послали тебя…

– Я всегда уважал тебя, Эрминия, – безэмоционально сказал наёмный убийца. – Учитывая твои былые заслуги перед «Апофеозом», ты имеешь право попытать удачу. Поэтому я дарую тебе свободу. Но тем не менее я сообщу Гильдии, что ты жива, и за тобой начнётся охота. Если я встречу тебя снова, то убью. Твоя смерть – лишь вопрос времени.

– Как и любого из нас, Зонк… Будь осторожен. Бальтазар – опасный соперник.

Ассасин ответил едва заметным кивком и, скрыв лицо под ощерившимся черепом, бесшумно покинул комнату. Не теряя ни секунды, Эрминия взяла в руки нож, что в два точных взмаха перерезал оставшиеся верёвки. Босые ноги ступили на украшенный вереницей алых точек пол. Обнаружив свои кожаные сапоги и платье в углу, девушка осторожно миновала коридор и вышла на крыльцо, где с рассечённым горлом лежало тело Дальера. Судя по размазанной вокруг красной луже, разбойник ещё какое-то время не терял надежды подняться, попутно пачкая кровью потрескавшиеся от времени деревянные перила. Хладнокровно переступив покойника, Эрминия спустилась по ступеням и вышла во двор. У обложенного срубом колодца, раскинув руки, валялся мёртвый Торвальд. Торчавший из его шеи дротик и изборождённые красными прожилками выпученные глаза указывали на скорую смерть от быстродействующего яда.

Будучи больше не нужной «Бездушным» и официально отвергнутой «Апофеозом», Эрминия отныне была предоставлена лишь самой себе… Себе и сиреневой жажде, с каждым разом охватывавшей её разум всепоглощающим пожаром. Теперь, когда она не представляла, где ей раздобыть «Лотос счастья», можно было считать дни до часа, когда её обезумевший рассудок превратится в пепел.

ГЛАВА 13

Сумеречный лес неустанно поражал воображение странными изогнутыми стволами, проплывавшими в тумане, пока всадники искали место для ночлега. Сосны дугами стелились по земле, устремлялись спиралями ввысь, а то и вовсе намертво сплетались в огромные древесные косы. Странникам только и оставалось крутить головами, дивясь причудливому окружению.

– Говорят, это происки лесной ведьмы, – негромко обронил Рэксволд, смотря на косые кусты.

– У тебя на каждую необычную чащу история припасена? – усмехнулся Джон.

– Ты зря смеёшься, – зловеще предостерёг ассасин. – Такие места не любят смех. Они сделают всё, чтобы пребывающий в радости начал страдать, – он перевёл взгляд на Алана и заговорил на полтона ниже: – А ещё они способны чувствовать страх. Вместе с ним нечто незримое проникает в самое сердце выбранной жертвы и ждёт своего часа, чтобы иссушить душу. Однажды заснув, можно и не проснуться, став ещё одной кривой корягой в этом лесу.

– Да ну тебя, – возмутился юнец, ощутив пробежавшие по спине мурашки. – Лайла, существует магия способная на это? – его полный надежды взгляд устремился к принцессе.

– Я о таком не слышала, – вымолвила девушка, осматриваясь по сторонам. – Но и упоминаний о подобных лесах в библиотеке не встречала…

Обратив внимание на некое успокоение на лице юнца, Рэксволд негромко произнёс:

– Заметь. Она не сказала: «нет».

Алан нервно взглянул на скрюченные лапы тёмных сосен, которые напоминали затаившихся в тумане чудовищ. Представив на своё горе, что они выросли из одеревенелых мертвецов, парнишка вжался в седло и перестроился поближе к следопыту с принцессой.

– Слушай его больше, – с привычной усмешкой хотел было бросить Джон, но, посмотрев на сидевшую впереди вампиршу, решил промолчать.

Следуя на едва уловимое журчание, Лайла вывела странников к ручью. Группа спешилась, вспоминая каково это – ходить по земле после столь долгого передвижения верхом. Напоив и привязав лошадей, путники обосновались на небольшом пятачке рядом с водой. Окружавшие его деревья стелились по земле, описывая стволами подобие овала, отделявшего уютную полянку от мрачного леса. Принцесса подпалила заклинанием собранный Аланом хворост, и разгорающееся пламя осветило рассевшихся вокруг костра странников.

Хлеб, практично свистнутый парнишкой со стола отшельника, пришёлся кстати. Скромный ужин из чёрствой буханки и родниковой воды был далёк от зажаренного кабана, но, по расчётам Джона, терпеть неудобства оставалось недолго. Их от Карстэнура отделяла всего пара дней пути. А значит, уже за Кривым Лесом могли встретиться мелкие поселения, где можно было пополнить запасы и даже найти крышу, отличную от небосвода и ветвистых крон.

После ужина, пока воины обсуждали предстоящий маршрут, Лайла решила попрактиковаться с магией. Прислонившись спиной к плечу следопыта, она абстрагировалась от разговоров, полностью уйдя в книгу. Слабые познания в колдовской грамоте затрудняли перевод примечаний, без которых магические схемы казались лишь набором замысловатых символов. Однако долгие вечера, проводимые в лаборатории Дельвинуса, не прошли даром, позволяя девушке улавливать основную нить. Принцесса любила понаблюдать за работой придворного мага, посвящавшего большую часть времени совершенствованию заклинаний. Дельвинус был не против компании. Скорее наоборот. Он находил приятным общество молодой пытливой особы, рассказывая ей об искусстве колдовства и тайнах алхимии. Эти знания и стали ключом к пониманию базовых магических принципов.

Уяснив для себя новые тезисы, Лайла отложила гримуар и перешла к практической части. По велению её руки пламя костра послушно наклонялось в указанную сторону, словно кобра, покачивавшаяся под дудку заклинателя змей. Завороженные необычным зрелищем странники замолчали.

– Ты приручила огонь? – изрёк Джон не в силах оторвать взгляд от ожившего костерка.

– Лишь ненадолго, – вампирша сделала круговое движение пальцами, и пламя закрутилось в маленький огненный вихрь.

– Обалдеть! – не сдержал своего удивления юнец.

– Впечатляет, – согласился следопыт.

Рэксволд кинул в костёр маленькую веточку, и она чернея закружилась в постепенно замедлявшемся огненном круговороте.

– Неплохо, – ассасин посмотрел на принцессу. – Но ты же раньше постоянно что-то нашёптывала. А теперь достаточно простого взмаха руки?

– Не совсем, – Лайла разжала кулак и продемонстрировала всем пылавший на ладони иероглиф. – Рунический символ. Совокупность жестов и слов можно обратить в магические знаки. На какое-то время они позволяют избегать ненужных повторений, а также дают возможность плести более сложные чары. Этот действует со времён разжигания костра.

– И как долго? – поинтересовался убийца.

– Думаю, он скоро пропадёт. Я ведь только учусь. Но примечания гласят, что при должном уровне подготовки руны могут находиться на теле даже несколько дней.

Джон, завороженно смотревший на светящийся символ, провёл над ним рукой:

– Веет жаром. Он тебя не обжигает?

– К счастью, нет, – улыбнулась принцесса. – Я чувствую лишь слабое покалывание.

Рэксволд скептически взглянул на магический знак:

– Но как спать с такой руной, чтобы не спалить одежду или дом?

– Она сама потухнет, если абстрагироваться от магии, и вновь пробудится, когда я захочу сотворить заклинание, – Лайла закрыла глаза, и горящий символ стал блёкнуть, пока не превратился в едва заметный иероглиф. – Видите?

– И когда только ты всё это успела изучить? – следопыт коснулся пальцем остывшей ладони девушки.

– Общее устройство рун я поняла ещё в прошлый раз, но мне требовалось время, чтобы осмыслить прочитанное, отточить про себя чтение заклинаний, попрактиковаться с жестами.

– Научишь меня примитивному разжиганию костра? – Рэксволд поймал взгляд вампирши. – Надоело таскать с собой огниво.

– И меня! – моментально воскликнул Алан.

Принцесса повернула голову к молчавшему Джону:

– А ты? Не хочешь попробовать?

– Меня и огниво устраивает, – улыбнулся следопыт. – Я лучше посмотрю.

– Ну, хорошо. – Лайла взяла в руки гримуар. – Садитесь поближе.

Следующую четверть часа она обучала Рэксволда и Алана самому простому заклинанию. Однако, несмотря на точные жесты и произношения слов, они не ощущали в руке даже тяжести от отсутствия концентрации, не говоря уже о мареве или искрах.

– Ничего не понимаю, – озадаченно произнесла Лайла. – Теперь вы точь-в-точь повторяете все действия. Ошибки исключены. А если дело в несобранности, то вы сразу должны почувствовать, как невидимая сила тянет ваши руки вниз.

– Может, как любое искусство или наука, магия доступна не для всех? – высказал своё предположение Джон, подкидывая ещё палок в костёр.

– Нет, – уверено возразила девушка. – Освоить азы может каждый. Мне неоднократно попадалось это утверждение во многих книгах. Тут дело в чём-то другом…

– Огниво так огниво, – махнул рукой недовольный Рэксволд. – Я спать, – ассасин встал и направился к своему месту с импровизированной подушкой из лесной подстилки.

– В любом случае спасибо за старания, – признательно кивнул Алан, пытаясь скрыть разочарование. – Тоже пойду, а то глаза слипаются.

Проводив его взглядом, Лайла задумчиво уставилась на отложенный в сторону гримуар:

– В чём же причина… Случившееся противоречит всем известным аспектам…

– Утро вечера мудренее, – устало сказал следопыт, сгребая в кучу сосновые иголки. – У тебя будет на это целый день.

– Может, ты и прав, – посмотрев на улёгшихся ассасина и парнишку, вымолвила вампирша.

Подготовив место ко сну, Джон завалился на бок и, ощущая под головой мягкую копну, довольно вздохнул. Немного потеснив следопыта на хвойной подушке, вампирша расположилась рядом, прижавшись к его нагруднику спиной.

– Лайла, – вдруг негромко и загадочно произнёс Джон. – Тогда… когда мы впервые проснулись вместе… Ведь это была не случайность, правда?

– Можно я не буду отвечать на этот вопрос? – немного помолчав, вымолвила девушка. Не нужно было видеть лица принцессы, чтобы уловить в её голосе оттенок улыбки.

– Можно, – тихо усмехнулся Джон и, обняв вампиршу, закрыл глаза.

Не прошло и минуты, как убаюкивающий треск костра сморил всех без исключения. Молочная вуаль тумана, сотканная невидимым портным, медленно вползала в спящий бор, и, боясь её разорвать, Кривой Лес затаил своё дыхание: ни упавшей ветки, ни зашелестевшей кроны… Даже восседавший высоко на дереве филин, обычно нарушавший ночной покой недовольным уханьем, безропотно подчинялся всеобъемлющему безмолвию.

* * *

Стояла глубокая ночь, когда нервно перетаптывающиеся лошади почти одновременно разбудили Лайлу и Рэксволда. Слабый свет острого месяца таинственно струился сквозь плывущий по лесу туман. У догоравшего костра, что квёло переливался красными углями, очерчивался сидящий тёмный силуэт. Ассасин покосился на подозрительно озиравшуюся девушку, проснувшегося сонного Джона и зашевелившегося Алана. Чужак! Убийца сам не понял, как сделал быстрый перекат и приставил кинжал к горлу незнакомца. К его удивлению, неизвестный, даже не шелохнувшись, продолжил молча смотреть на тлеющие угли. Никак не отреагировал незнакомец и на упёршееся в его спину острие меча. Такое хладнокровие не могло быть безосновательным, и следопыт бегло осмотрелся в поисках затаившихся рядом врагов. Мрачный лес проглотил его заблудившийся во тьме взор, позволив неведению всколыхнуть самые тревожные предположения.

– Лайла, – негромко проговорил Джон. – Мы окружены?

Обладательница вампирического зрения пробежала взглядом по черноте скрюченных сосен. Ничего подозрительного. Лишь абсолютное безмолвие, тонущее в запахах хвои, грибов и сырой земли.

– Никого, – полагаясь на свои способности, ответила принцесса.

Незваный гость аккуратно отвёл острие кинжала пальцем, медленно наклонился за лежавшим про запас большим куском коры и осторожно положил его в кострище. Выросшие голодные языки пламени жадно набросились на древесину, и подрагивающий свет разогнал ночную мглу, позволяя получше разглядеть незнакомца. Отсвечивавшая едва заметной синевой чёрная мантия, собранные в хвост тёмно-русые волосы, строгие черты лица с выразительными жёлтыми глазами и острым носом. Он выглядел молодо, лет на тридцать, не более, но в то же время от него веяло неуловимой величественной стариной. Чужак смерил их переполненным спокойствием взглядом и вновь устремил взор к пламени.

– Ты кто такой?! – воскликнул оскорблённый дерзкой самоуверенностью Рэксволд. Клинки ассасина были готовы ринуться в атаку.

– Я – прошлое… настоящее… и будущее, – низким баритоном заговорил незваный гость. – Я начало и конец… Тонкая грань, разделяющая свет и тьму в бесконечной игре теней… Я ось мироздания, – на этом моменте он прервался. – Чёрт… Снова забыл, как там дальше. Пора завязывать с пафосными речами.

Джон и Рэксволд переглянулись, не зная, чего ожидать от странного мужчины. Наученный горьким опытом Алан, не отводя взора от чужака, осторожно зашёл за спины воинов.

– Признаюсь, ты меня удивила, Лайла де’Рон, – волчий взгляд незнакомца упал на девушку. – Не думал, что встречу тебя с компанией, – не обращая внимания на направленные на него клинки, он встал и зашагал прочь. – Пойдём. У нас есть дела поважнее, чем слоняться по лесам.

– Твоё сердце… Оно не бьётся, – на лице вампирши проступило непонимание с лёгким оттенком испуга.

– Следуй за мной, – ступая в ночь изрёк чужак тоном, близким к приказному.

– Никуда я с тобой не пойду, – Лайла нахмурилась. – Кто ты и откуда знаешь моё имя?

– Хм… Любопытно, – желтоглазый остановился, обернулся и провёл пальцами по подбородку, сверкнув серебряным перстнем в форме птичьего черепа. – Впервые вижу вампира, не поддающегося контролю разума своего создателя.

Низкий клёкот сидевшего на дереве ворона на мгновение отвлёк странников. Когда воины снова взглянули на место, где секунду назад стоял человек в мантии, то увидели лишь клубящийся чёрный туман. Возникший за спиной у Лайлы незнакомец коснулся её запястья, и девушка от неожиданности вздрогнула.

– Значит, мне не показалось, – с толикой изумления проговорил он. – У тебя действительно прослеживается слабый пульс. Но при этом ты всё ещё вампир.

– Отойди от неё! – остриё вытянутого меча коснулось шеи чужака. – И что за чертовщина?! Ты только что стоял там! – грозный взгляд следопыта требовал объяснений.

– Полегче, мечник. Я удивлён не меньше твоего, – странный мужчина попытался опустить направленное на него оружие ладонью.

Джон резко повернул клинок и, уверенно шагнув вперёд, приставил лезвие к его шее:

– Не советую…

– И правда… Может просто убить его? – усмехнулся ассасин, поигрывая кинжалами.

Таинственный незнакомец прямо на глазах превратился в рассеивающийся чёрный туман и появился на несколько метров дальше. Ошеломлённый Джон медленно опустил меч и посмотрел на не менее поражённого Рэксволда. Стоявший рядом с ними Алан почувствовал, как его челюсть отвисает от удивления.

– Магия Тьмы, – глаза вампирши блеснули красным. – Что тебе от меня нужно, колдун?

– Я вижу, ты успешно освоила мои скромные дары, – дружелюбно заметил чёрный маг.

– О чём ты говоришь? – на миг опешила Лайла. – Что у меня может быть общего с таким, как ты?

– Сколько пренебрежения… А мне казалось, я провёл достаточно времени в твоей спальне, чтобы рассчитывать хоть на капельку снисхождения.

– Да как ты смеешь?! – вспыхнула принцесса. – Я не потерплю лжи, порочащей мою честь!

– Экспрессивно. Но безосновательно. Мои уста всегда правдивы, ибо ложь – первый признак слабости. Умом, грацией и красотой ты обладала ещё до моего вмешательства. Я лишь добавил вечную молодость, феноменальную память, силу медведя, нюх волка и слух пантеры. Я хотел, чтобы моё первое творение было совершенно во всём, – сделав до боли знакомый взмах рукой, некромант самолюбиво улыбнулся.

– Это был ты… – в голове принцессы пролетела череда воспоминаний. – Только старше на лет двадцать…

– Я не виноват, что люди стереотипно сопоставляют возраст с мудростью. Хоть твой отец и был королём, он не являлся исключением. Не состарь я себя, и, скорее всего, он бы не доверил мне твоё лечение.

– Лечение?! Ты выпаивал меня снадобьем из крови и пепла существ, говоря мне, что это травяной отвар! – выпалила на одном дыхании Лайла.

– Твоя осведомлённость не перестает поражать меня, – некромант помолчал и продолжил: – А ты бы стала пить зелье, зная, из чего оно приготовлено? Не думаю. Излишняя сентиментальность погубила бы тебя.

Принцесса строго взглянула на колдуна:

– Сколько созданий пришлось убить, чтобы осуществить задуманное?

– Ты спрашиваешь, правдива ли легенда о «Мрачном короле» и являешься ли ты причиной исчезновения магических существ? Лишь косвенно, – махнул рукой чёрный маг.

– Как это понимать?

– Мир не крутится вокруг тебя, Лайла де’Рон. Твоя история лишь одна из многих и далеко не самая значимая.

– Если так, то почему ты выбрал именно меня? Почему не дал умереть от болезни? И для каких целей я тебе нужна?

– Прах и кости, сколько вопросов… Это начинает утомлять, – колдун устало посмотрел на девушку. – Но, так уж и быть, я отвечу на них. Один из моих воронов поведал мне о принцессе, изливавшей душу единорогу. И в отличие от однорогой лошади, приходившей в сад за вкусными яблоками, я мог понять суть твоих терзаний. Мне всегда импонировали нестандартные люди, и дочь одного из самых богатых правителей, мечтавшая об обычных мирских радостях, вполне подходила под эту категорию. Но ворон принёс на крыльях и привкус магии. Чёрной магии. Иссушающее проклятие, пустившее свои корни слишком глубоко, чтобы его можно было купировать даже опытному магу. Архондар де’Рон нажил немало врагов из числа угнетённых чародеев, и, скорее всего, кто-то из них решил отомстить королю столь изощрённым способом. Ты была обречена ещё задолго до того, как появились первые симптомы. Это натолкнуло меня на мысль об интересном эксперименте… И вот ты стоишь здесь, имея уникальные способности, полную свободу действий и неограниченное количество времени для странствий по загадочному миру, о котором ты так мечтала.

– Я не просила тебя об этом и не считаю себя ценнее загубленных созданий. И уж тем более я не поверю в доброго чернокнижника, бескорыстно исполняющего желания.

– Ты права, – едва заметно кивнул желтоглазый. – У всего в мире есть своя цена. В отличие от других вампиров, текущая в твоих жилах кровь особенная. Она впитала в себя магические чары существ. Поэтому мне нужна твоя помощь в одном древнем ритуале… После этого ты можешь быть свободна. Малая плата за большую услугу.

– Если я правильно тебя понимаю, колдун, ты хотел сделать из меня мёртвую марионетку для достижения своих целей? – принцесса пронзила некроманта осуждающим взглядом.

– Не совсем. Я желал, чтобы моё творение не просто мне подчинялось, но и было благодарно за спасение… Но, судя по всему, мне не удалось ни то, ни другое, – он разочарованно покачал головой. – Кажется, я зря отклонился от классических заклятий…

– А чего ты ожидал? Чтобы я сказала тебе спасибо и безоговорочно поверила в благость твоих намерений? Ты вмешиваешься в чужие судьбы, убиваешь созданий, искажаешь суть жизни, а потом появляешься из ниоткуда и призываешь меня участвовать в своих тёмных делах? – Лайла подозрительно прищурилась. – И, если я так важна для тебя, что тебе мешало проникнуть в мою усыпальницу с помощью телепортации, а не ждать четыре века? Ты не мог, верно? И, думаю, неспроста. А может, это ты и наложил на меня иссушающее проклятие, чтобы получить лавры спасителя?

– Я ценю твою прямолинейность, но тебе не кажется, что магия Тьмы находится под пятой банальных предубеждений? Знаешь, после ритуала мы могли бы многое обсудить. Я думаю, тебе будет интересно узнать правду об исчезновении существ… Или как сложилась судьба твоего отца… Или чего стоит опасаться вампиру… Подумай…

– Заманчиво. Но, пожалуй, я откажусь. Всё, что мне нужно, у меня есть и без тебя, – принцесса демонстративно взяла Джона за руку и улыбнулась.

– Вы что, вместе? – колдун совершил сближающие движения указательными пальцами. – Как интересно… Я ещё могу понять тягу вампира к живым. Ностальгия по прошлому и всё такое, но ты… – он посмотрел на следопыта. – Неужели ты будешь делить ложе с покойницей?

– Следи за языком или я тебе его укорочу, – Джон угрожающе шагнул вперёд.

– Куда катится мир… Ты хоть знаешь, что у вампиров нет репродуктивной функции и тебе никогда не познать с ней радостей отцовства? И в отличие от тебя старость обойдёт её стороной. Ваша разница в возрасте с каждым годом будет лишь очевиднее. Как ты думаешь, что по этому поводу скажет общество? – в глазах чернокнижника застыло искреннее непонимание.

Следопыт ничего не ответил, но принцесса почувствовала, как он чуть сильнее сжал её ладонь.

– Значит так, – Рэксволд прокрутил кинжалы и направил один из клинков на колдуна. – Послушай меня, желтоглазка… Ответ Лайлы предельно понятен, и если ты не хочешь найти свою голову отдельно от тела, то лучше свали восвояси.

Некромант стянул чёрную перчатку и продемонстрировал когтистую бледную левую руку:

– Мёртвая магия накладывает отпечаток на всё, к чему прикасается. Иногда изъян виден сразу, но порою скрывается внутри. Так ли вы будете защищать эту прекрасную деву, если узреете её истинную сущность?

– Уже видели, – холодно сказал Джон.

– Сомневаюсь, – усмехнулся колдун. – Иначе бы вы здесь не стояли, – он указал своей жуткой рукой на Лайлу. – Я задам тебе загадку. Видишь простенькое ясеневое кольцо на своём мизинце? Скажи мне: откуда оно?

Вампирша призадумалась, лихорадочно вспоминая свои украшения, но деревянных среди них никогда не было.

– Можешь не утруждаться, Лайла де’Рон. Оно не из твоей коллекции. В этом кольце заключена душа полуторавекового вампира, передавшая тебе большинство знаний о твоих новых способностях. Но его главное предназначение не в этом. Кольцо помогает тебе контролировать природу живущего внутри тебя зверя. Без него ты лишь кровожадное чудовище. Считай это ещё одним проявлением моей доброй воли.

– Я тебе не верю! – резко отреагировала на его заявление принцесса.

– Хочешь проверить? – искушающе произнёс черный маг. – Есть лишь один способ развеять сомнения… – он протянул ладонь, замерев в ожидании.

– Забирай и оставь меня в покое! – вампирша сняла кольцо и бросила его к ногам некроманта.

Колдун поднял деревянный кружок двумя пальцами и промолвил:

– Я вернусь, когда ты будешь одна. Так или иначе, это случится. А вам, людишки, я бы советовал уже бежать.

Вокруг чародея заклубился чёрный туман, и он исчез. О его недавнем присутствии напоминал лишь рваный след в молочной пелене. Во тьме ночного леса раздался зловещий клёкот, сменившийся удаляющимся хлопаньем крыльев.

– Ох, не нравится мне это, – прошептал Алан.

Джон почувствовал участившееся дыхание стоявшей рядом Лайлы. Аристократически бледная кожа принцессы стала мертвецки белой, а её глаза запульсировали красным, превратившись в два раскалённых угля.

– Что с ней? – с подозрением спросил Рэксволд, оглянувшись на испуганно фыркающих лошадей.

– Судя по всему, ничего хорошего, – следопыт всматривался в изменившиеся черты лица вампирши, слабо узнавая в ней доброжелательную милую девушку. – Лайла?

Принцесса молчала. Вытянутые зрачки, окружённые полыхающим красным заревом, смотрели в пустоту.

– Лайла, – чуть громче повторил Джон, пытаясь пробиться через маску ледяного безразличия. И ему удалось обратить на себя внимание.

Вертикальные зрачки вампирши дрогнули, остановившись на следопыте. Парализующий взгляд голодного хищника объял душу могильным холодом. Это была уже не Лайла. Подобно дикому зверю, девушка повела носом по ветру, явно заметив присутствие ещё двух человек. Как бывалый охотник, Джон даже не сомневался: любое резкое движение лишь спровоцирует вампиршу. Как и тот факт, что он смотрел ей в глаза. Но, подчиняясь неведомой силе, следопыт просто не мог опустить взор, хоть и осознавал, что в столь прекрасном обличье перед ним стояла сама смерть. Поддавшись страху, Алан сделал острожный шаг назад, случайно хрустнув веткой. Вампирша тут же развернулась на него и обнажила клыки. Юнец оцепенел, ощущая, как безвольно подгибаются трясущиеся ноги. Видя, что обезумевшая принцесса сейчас бросится на парнишку, ассасин встал между ней и Аланом, приготовившись к контратаке.

– Нет, Рэкс! – следопыт обхватил Лайлу сзади и оторвал от земли. – Помнишь наш уговор? Это моя проблема, – опешившая вампирша пришла в себя и стала усиленно вырываться. – Лошади беснуются! Мы не так давно проезжали поляну с буреломом. Забирайте их, пока они не сорвались, и мчитесь туда! Если до рассвета мы не придём, то и не ждите…

– Ты уверен? – ассасин строго взглянул на Джона.

– Да! Живее! Я не могу держать её вечно! – принцесса освободила правую руку и ударила следопыта локтем, оставив вмятину на нагруднике. – Проклятье…

Джон лишь мельком видел подтаскивавшего котомки Алана и отвязывавшего брыкавшихся лошадей Рэксволда. Сцепив руки замком, он продолжал удерживать извивавшуюся девушку на весу. Свободная рука вампирши попыталась разорвать цепкую хватку, и Джону показалось, что впившиеся в запястье пальцы сейчас сломают ему кость. Уставшие мышцы горели, словно объятые пламенем. Услышав стук копыт, следопыт испытал непередаваемое облегчение. Ассасин с юнцом, увлекая за собой на привязи Плутовку и Бамбука, помчались прочь.

– Удачи тебе, Джон! – прозвучал угасающий в темноте голос убийцы.

Следопыт отпустил вампиршу. Мгновенно развернувшись, она рывком притянула воина к себе и бесцеремонно вонзила клыки в его шею. Сомкнувшиеся на спине руки надёжно держали пойманную жертву. А едва прохладные губы девушки ощутили горячую кровь, как броня Джона заскрежетала от усилившейся мёртвой хватки. Противостоять такой нечеловеческой мощи было просто бессмысленно. Превозмогая пульсирующую боль, следопыт лишь стиснул зубы:

– Лайла… Я знаю, ты где-то там… Остановись… Чтобы не наговорил этот колдун, ты человек, а не зверь… Борись… Вспомни, кто ты на самом деле…

Не обращая внимания на его слова, принцесса жадно глотала вытекавшую из его шеи тёмную кровь. Джон и не предполагал, насколько глупо было надеяться на проблеск сознания у впервые потерявшего контроль вампира. Мёртвым кровопийцам требовались десятилетия, чтобы научиться хоть как-то сопротивляться одолевавшему их дикому голоду. Но даже умудрённые опытом ночные охотники могли сорваться в любой момент, в одночасье предавшись кровавому безумию. Ощущая подступающую слабость, следопыт устремил взгляд к нависшим над ними деревьям. В просветах между покачивавшимися ветвями, очерчиваемыми отсветами догоравшего костра, промелькивало звёздное небо. Джон обнял девушку, нежно перебирая пальцами её каштановые волосы:

– Лайла… Помнишь ту ночь, когда мы смотрели на звёзды? Признаюсь, твой лик, озарённый лунным светом, был для меня краше всех созвездий… И я хочу видеть его снова… Сегодня… Завтра… И всегда… За последние десять лет ты единственная девушка, заставившая моё сердце биться чаще… И я не верю, что всё закончится так…

Джон с усилием оторвал голову вампирши от своей шеи и, прижав к себе, поцеловал в губы. К сожалению, он не успел увидеть, появились ли хоть какие-нибудь эмоции на её лице. С порывом холодного ветра последний огонёк костра потух, оставив в окружавшей его темноте лишь вкус собственной крови и красные светящиеся глаза напротив.

* * *

Яркий полумесяц, замерший на усыпанном звёздами небесном полотне, помог всадникам разобрать дорогу и найти обусловленную поляну. Когда-то давно в этой низине возвышался сосновый бор, но постоянная мокрядь, неблагоприятно сказывавшаяся на деревьях, с годами превратила их в ветхий сухостой, завалившийся при первой же буре.

– Алан, разведи костёр, а я пока привяжу лошадей, – спешиваясь сказал Рэксволд. – Лайла прекрасно ориентируется в темноте. Не хочу ощущать себя слепым кротом, если она доберётся сюда.

– Думаешь, у Джона не получится? – спрыгивая с Бульбы, разочарованно произнёс юнец.

– Какие шансы есть у обычного человека против мощи чёрной магии, чёрт бы её побрал? – ассасин успокаивающе пошикал на всё ещё нервничавшего Ветра, чтобы тот перестал пятиться назад. – С такой силищей не то что подковы можно разгибать, а деревья с корнем вырывать. Добавь к этому дикое желание убивать, и всё сразу встанет на свои места, – он помолчал и продолжил: – Я не питаю иллюзий. Скорее всего, Джон уже мёртв. Молись, чтобы она не пришла за нами.

Алан ничего не ответил, в спешке наламывая ветки с валявшихся повсюду полугнилых стволов. Уже через минуту сложенная кучкой сыроватая от тумана древесина неохотно разгоралась.

– Вот почему всё не может быть нормально? – юнец отмахнулся от едкого дыма. – Мы же почти добрались до Карстэнура.

– Потому что мёртвые должны оставаться в своих могилах, а не разгуливать среди живых, – Рэксволд уселся у костра. – Всегда так считал, когда слышал байки о восставших мертвецах. Лайла заставила меня пересмотреть устоявшуюся точку зрения и, похоже, зря… Да и этот желтоглазый, растворяющийся в чёрном тумане… Сколько ему веков, и почему он до сих пор не сдох? Я начинаю люто ненавидеть тот день, когда вообще решил отправиться на поиски сокровищ. Жил бы себе дальше и не знал бы про бессмертных колдунов и девок с силой быка… или медведя? Неважно.

Воцарилось молчание. Маленькие робкие языки пламени отбрасывали трепещущий свет на лица странников. Алан аккуратно пошевелил костёр палкой, и огонь стал лениво перебираться на соседние ветки. По стволам последней пары неупавших деревьев поползли отбрасываемые высокой травой причудливые тени.

– Жизнь несправедлива, – с тоской вздохнул парнишка.

– Ты только это понял? – недовольно сказал Рэксволд, обламывая задевающий затылок стебелёк пижмы. – Смирись… Жизнь складывается из проблем, чередуемых с редкими проблесками радости. Иногда в ней промелькивает истинное счастье. Вот за него нужно держаться всеми зубами, – он бросил зелёную веточку в пламя и замолк.

Юнец перестал ворошить костёр, воткнул обугленную дымящуюся палку в землю и задумчиво произнёс:

– А может, золото проклято и мы все обречены? Беды сыпятся на нас, как из ведра…

В этот момент Ветер с испуганным фырканьем забил копытом. Ассасин насторожился, встал и устремил взор вдаль. После яркого огня даже залитая лунным светом поляна казалась окутанной беспробудным мраком. Не успели глаза убийцы привыкнуть к темноте, как вдалеке, со стороны леса, откуда они приехали, замаячили две красные точки.

– Твою ж мать… Она здесь… Алан, я отрежу тебе твой глазливый язык…

Парнишка в ужасе схватился за голову, сжав в кулаках взъерошенные волосы. Прятаться или бежать от столь совершенного охотника было бессмысленно. Рэксволд достал кинжалы и приготовился к нелёгкой схватке. Вампирша приближалась. Томительное ожидание неизбежного лишь раздражало ассасина. Когда свет костра коснулся Лайлы, то, к удивлению убийцы и юнца, она оказалась не одна. Девушка практически тащила еле передвигавшего ноги, находившегося в полуобморочном состоянии следопыта, закинув его руку себе на шею.

– Помогите, – едва сдерживая слёзы, пролепетала принцесса.

Увидев поблёскивавшие лезвия клинков, она замерла в пяти метрах от ассасина. Рэксволд стоял неподвижно, детально оценивая ситуацию. Из-под прижатой к шее Джона ладони вампирши сочилась кровь. Вероятно, под ней скрывался след от укуса. На это также указывали красные подтёки на её наспех вытертых губах. Если так, то каждая секунда промедления приближала следопыта к смерти. Однако просьба о помощи вполне могла быть и коварным трюком, нацеленным на усыпление бдительности ассасина – единственного, кто сейчас представлял хоть какую-то угрозу для могущественного исчадия тьмы. На кону стояли жизни всех присутствующих, а время на раздумья являлось непозволительной роскошью. Нужно было действовать. Действовать наверняка, не оставляя обезумевшей вампирше никаких шансов. Для этого начать атаку следовало с броска кинжала. Держа на себе следопыта, даже при всём желании, она просто не успеет уклониться. Шок от неожиданной вспышки боли выиграет пару секунд. Дело останется за малым: сократить расстояние скользящим манёвром и завершить рывок смертоносным ударом клинка в висок. Рэксволд уже собирался метнуть кинжал, когда заметил в устрашающем взгляде принцессы немую мольбу. А что, если она не лжёт? Ненавидя себя за сомнения, ассасин крепко сжал рукояти кинжалов.

– Прошу, – сорвалось с дрожавших губ Лайлы, и по её щеке, оставляя блестящую полоску, скатилась одинокая слеза.

Убийца обратил внимание, что к коже девушки вернулся естественный живой оттенок. От мертвецкой бледноты не осталось и следа. Всё указывало на то, что перед ним стояла именно знакомая ему Лайла. По крайней мере, сейчас. Гневно выругавшись на виверхэльском, Рэксволд с лязгом убрал клинки в ножны.

– Чёрт тебя дери, Лайла. Клади его к костру! – пристально следя за вампиршей, ассасин тихо добавил: – Надеюсь, я об этом не пожалею…

Принцесса бережно опустила Джона на землю. Испуганно ржавшие лошади всё ещё ощущали присутствие хищника, что скрывался по ту сторону пылающего взора, и она заставила глаза угаснуть, вернув им привычную зелень изумруда. На шее следопыта красовались две кровоточащие дырочки. Рэксволд с упрёком покосился на всхлипывавшую девушку:

– Иди посиди вон там. Так, чтобы я тебя видел. Всё что могла, ты уже сделала, – он зажал раны пальцами и кивнул на торчавшую из сапога рукоять. – Алан, возьми его нож и раскали остриё. Самый кончик. Только не перестарайся. Иначе сам будешь держать клинок, – устало добавил ассасин.

* * *

Близился рассвет. Восхваляя грядущее утро, из тёмного леса доносились трели соловья. Алан, слушая убаюкивающий треск догоравшего костра, обрывисто зевнул, не спуская слипающихся глаз с Лайлы. Она же, виновато опустив голову, сидела рядом с лежавшим без сознания Джоном, с замиранием сердца наблюдая, как ассасин прижигает след от укуса. Наконец убийца воткнул охотничий нож в траву и смахнул со лба пот:

– Готово. От потери крови не умрёт. Если только от заражения.

– Спасибо, – принцесса признательно заглянула в глаза Рэксволда.

Ассасин лишь вздохнул и молча перебрался к костру. Сидевший у огня Алан снова с опаской наблюдал за вампиршей. Стоило Лайле встать, как рука убийцы скользнула к ножнам, а юнец напряжённо зашевелился.

– Пойду принесу наши с Джоном сумки и упряжь, – сама себе сказала Лайла и пошла прочь, впервые чувствуя себя изгоем.

* * *

Взяв со старого места стоянки три седла, две котомки и колчан с луком вампирша вернулась обратно. Девушка сложила вещи около полузасохшей накренившейся липы. Время уже давно склоняло её облысевшую крону к угрюмо торчавшим из трав корягам, что когда-то тоже были тянувшимися к небу великанами. И лицезрея раскинувшееся вокруг кладбище, дерево отчаянно боролось за свою жизнь, протестуя редкими зелёными листочками на выжженных солнцем ветвях.

Собравшись с духом, Лайла украдкой посмотрела на сидевших у костра странников. Заметив в их рядах очнувшегося Джона, она испытала облегчение. Следопыт сидел к ней спиной. Поймав взгляд находившегося напротив Рэксволда, он обернулся, неспешно встал и неуверенной походкой направился к принцессе. Не зная, как себя вести, и стыдясь смотреть ему в глаза, Лайла тут же отвернулась, устремив взор к светлеющему розово-сиреневому горизонту.

– Я пойму, если дальше вы решите двигаться без меня, – тихо произнесла принцесса прежде, чем подошедший Джон успел заговорить. – К сожалению, я прекрасно помню произошедшее и мне нечего сказать в своё оправдание…

– Мы отправимся в Карстэнур все вместе, как и планировали.

– Стало быть, между нами всё кончено, – с грустью промолвила вампирша, продолжая любоваться рассветом.

– С чего бы это? – следопыт осторожно погладил её по плечу.

– Не понимаю, – Лайла осмелилась встретиться с ним взглядом. – Ты уберёг меня от клинка убийцы, от обвала в подземелье, не пожалел своей крови… Позже удержал на краю обрыва и защитил от летящих в меня стрел. Пять раз ты спасал мою жизнь… и вот чем я отплатила… Я чуть не убила тебя, Джон. Как после этого ты можешь хотеть находиться рядом?

– Как тебе сказать…Ты необычная девушка, Лайла. И я понимал, что отношения с тобой могут быть немного… – воин сделал паузу, подбирая подходящее слово, – специфическими…

– Я не заслуживаю такой доброты, – чувствуя влажнеющие глаза, принцесса вновь отвернулась.

– Эй, не стоит начинать новый день со слёз. Все живы – это главное, – следопыт коснулся прижжённых ран. – А это всё ерунда. Шрамом больше, шрамом меньше…

– Ты не понимаешь, – печально покачала головой Лайла. – Я не могу дать гарантии, что это не повторится. Я не могу обещать тебе, что смогу остановиться, если безумный голод вновь затмит мой разум. Вдобавок меня гложет чувство вины, и я не знаю, как от него избавиться.

– Давай решать проблемы по мере их поступления. Хочешь загладить вину? Хм, – Джон задумчиво провёл пальцами по бороде. – Возможно, есть одно, – прервав размышления, он небрежно отмахнулся. – Да нет… Я не в праве просить тебя о таком…

– Скажи, – Лайла моментально повернулась к следопыту, буквально прожигая его внимательным взглядом.

– Забудь. Ты на такое не пойдёшь…

– Чего бы ты ни хотел, я согласна, – твёрдо сказала преисполненная серьёзностью принцесса.

– Ну, хорошо, – следопыт внезапно улыбнулся. – Тогда поцелуй меня.

– Что? – растерянно произнесла Лайла.

– Поцелуй меня, – повторил Джон, и лицо вампирши немного посветлело.

– Глянь, – кивнул вперёд Рэксволд, протирая кинжалы обрывком ткани.

Алан повернул голову и, увидев целующуюся в лучах рассвета парочку, удивлённо открыл рот.

– Угу, – сказал ассасин, убирая клинки в ножны. – Пожалуй, это самые странные отношения, что я когда-либо видел.

* * *

Подозрительные лёгкие покачивания нарушили сон Эрминии. В приоткрытые глаза тут же ударило яркое утреннее солнце, и, недовольно поморщившись, девушка отвернулась. К её удивлению, сонный взгляд упёрся в непонятную деревянную стену. Эрминия резко приподнялась, обнаружив себя сидящей в лодке, неторопливо плывущей по широкой реке. На дне челна багровела засохшая лужица крови. Девушка осторожно коснулась затылка, моментально отозвавшегося колющей болью. Травма головы и очередная порция «Лотоса счастья» играли злые шутки с её сознанием, перепутав все воспоминания о вчерашнем дне. Убийца вновь закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться и вспомнить, что же произошло после того, как она вышла наружу.

Брякнувший где-то в ногах длинный клинок напомнил ей о том, как она обыскивала поселение «Бездушных» в поисках дурмана, но смогла найти лишь пару медяков, кусок вяленого мяса, пустой бурдюк, меч и отобранный у неё разбойниками набедренный кинжал. Пустые следы на пыльных полках говорили о том, что большую часть провианта забрал с собой Зонк. Нетронутыми остались лишь мешки с зерном, но они не интересовали и Эрминию. Также, чтобы защититься от возможных преследователей, ассасин распустил лошадей. Девушке ничего не оставалось, как отправиться пешком. В разговорах между собой разбойники часто упоминали протекавшую рядом речушку. Наполнив бурдюк колодезной водой и оставив деревню, убийца направилась к лесистому склону, где её глаз зацепился за узенькую тропинку. Неприметная дорожка вывела Эрминию к отлогому травянистому берегу. Судя по выступавшим из зеркальной глади верёвкам, бандиты приходили сюда, чтобы расставить на мелководье ловушки для рыбы. Девушка проверила несколько плетённых из ивовых веток цилиндров, но они оказались пусты. Ещё немного пройдя вдоль реки, Эрминия обнаружила спрятанный в кустах чёлн. Своим видом он больше напоминал примитивное посеревшее от старости корыто, однако выбирать не приходилось. Столкнув лодку на воду, девушка обессиленно забралась в неё, улеглась на дно и… видимо, уснула.

Восстановив в голове все события ушедшего дня, убийца огляделась, пытаясь понять, где находится и как далеко унесло её течение. Проплывающие по левую руку луга и возвышающийся по правую хвойный лес не говорили ей ровным счётом ничего. Эрминия подтащила к себе меч и, поймав в нём на миг мутное отражение голубого неба, положила его поближе. Затем она обратила внимание на валяющийся в челне скомканный джутовый мешок. Стоило его лишь коснуться, как через дырки посыпались заплесневелые крошки хлеба, скорее всего, использовавшегося для приманки рыбы. Сунув мешок под голову, девушка снова улеглась в лодке, позволяя реке и дальше нести её навстречу судьбе.

* * *

Свежий утренний ветер шелестел травами лощины, изящно раскинувшейся между трёх величественных холмов. Длинные солнечные лучи пронзали слабую, едва заметную дымку – последние остатки вчерашнего тумана. Вдали, разрезая долину на две части, живописно искрилась быстрая река. Беспокойная ночь осела на веках томной сонливостью и, подчиняясь ей, всадники размеренно двигались по огромному зелёному полю. Чувство лёгкого голода постоянно напоминало о закончившемся провианте. Что охота, что собирательство требовали немало времени, поэтому в душе теплилась надежда наткнуться на какое-нибудь поселение. Однако за каждым новым перелеском взору странников открывались лишь поросшие бурьяном луга. Джон обратил внимание, что Лайла уже долгое время смотрит на холку лошади, перебирая пальцами белую гриву Бамбука:

– О чём задумалась?

Принцесса повернула голову к следопыту:

– Мне не даёт покоя одна и та же мысль. Если существ больше нет, то вполне логично, что у Алана и Рэксволда ничего не получилось. Даже единичные, чудом уцелевшие создания не смогли бы пробудить магию Света. Но тогда почему я могу плести чары вопреки всем законам колдовства?

– Неужели в прочитанных тобой книгах нет на это ответа?

– К сожалению, нет, – губы девушки сжались в полоску. – Летописцы и подумать не могли о полном уничтожении существ с последующим исчезновением магии Света. Все рукописи обратились в пыль, и я понятия не имею, что же произошло с миром за эти столетия. Если бы не защитная печать, присущая любому гримуару, то время поглотило бы и фолиант Огня.

– Забавно, – произнёс ехавший справа Рэксволд. – Ты проспала четыре века, а мы на тот момент ещё не родились. Но, мне кажется, есть одна личность, успешно пережившая ту эпоху, и, чую, он ещё объявится.

– Чернокнижник? – девушка пренебрежительно фыркнула. – Он ничего не скажет. А даже если и скажет, то он последний, кому я склонна доверять.

– А на что похожа защитная печать? – вдруг донёсся голос Алана слева.

Лайла перевела взгляд на парнишку:

– Ни на что. Это лишь заклинание, меняющее структуру бумаги важных государственных документов, чтобы ни пожар, ни сырость, ни время не имели над ними власти.

Юнец задумчиво посмотрел на ассасина:

– Карта…

Рэксволд не сразу понял, чего хочет от него Алан, но потом, вспомнив о своей находке, достал из притороченной к седлу сумки сложенный вчетверо жёлтый листок.

– Что это? – поинтересовалась Лайла.

– Вроде как карта семи королевств, – с усмешкой изрёк убийца. – Но, как по мне, примитивная мазня. Нашёл в библиотеке замка, там же, где Джон подобрал книгу.

– И ты всё это время молча носил её с собой? – в голосе принцессы прозвучал укор.

– Действительно, – саркастично развёл руками ассасин. – Это тебе колдун подарил безупречную память, а в моей голове нет места для всякой ерунды. Если бы Алан не заикнулся, то я бы и не вспомнил.

– Ты прав. Прости. Но очень странно, что бумага дожила до наших дней, практически не пострадав. Я возьму её для изучения?

Рэксволд направил Ветра влево, сблизился и передал Лайле листок. – Потом вернёшь. Повешу дома на стену. Будет напоминать о путешествии.

– Хорошо, – вампирша улыбнулась и развернула карту. – Ни одного надрыва… Чёткие линии… И чернила совсем не поблёкли… Хм, – девушка нахмурилась. – Определённо это признаки защитной магии. Алан, ты гений!

Парнишка смущённо отвернулся. Прежде чем обделённый похвалой Рэксволд успел насупиться, Лайла встретилась с ним взглядом и вымолвила:

– И тебе спасибо за то, что не пропускаешь интересные вещи.

– Обращайся, – убийца самодовольно приподнял уголок рта.

– Вам не кажется, что лошадям нужно перевести дух? – вкрадчиво произнесла принцесса.

Ассасин, оценив переполненное любопытством лицо вампирши, приложил ладонь ко лбу:

– Только не говори, что теперь тебе надо остановиться…

Лайла невинно улыбнулась и кивнула головой.

– Ну, началось, – Рэксволд похлопал по котомке. – У нас нет припасов, и нам надо поскорее выбраться из этой глухомани. Ты не можешь изучить карту, не слезая с лошади?

– Уже. Ничего примечательного, на обороте – пустота. Если здесь что-то и есть, то оно незримо. В книге мне попадалось заклинание «Око света», способное выявить невидимое, но, боюсь, Бамбуку не понравится близость огненной магии. Десять минут. Я больше не прошу. Что скажете?

– Как я могу возражать, – отозвался за её спиной Джон. – Если бы не твоя магия, то встреча с Фасхадом, скорее всего, не обошлась бы без печальных последствий.

– Десять минут ничего не решат, – поддержал следопыта Алан.

– Как же вы меня достали, – Рэксволд натянул поводья, останавливая Ветра. – Дерзай! Может, заодно и еды наколдуешь.

Как только Бамбук остановился, Лайла перекинула ногу через холку, спрыгнула вниз и быстро направилась к Плутовке. Вытащив из своих вещей гримуар, она уселась в траву, торопливо перелистывая страницы книги. Смотря на неё, Рэксволд лишь вздохнул, отклонился назад и, подложив руки под голову, улёгся на круп Ветра. Умиротворённо плывущие по голубому небу облака сразу же стали навевать на убийцу приставучую дремоту. Следопыт спешился, наклонился и сорвал высокий стебелёк. Зажав его в зубах, он прислонился к невозмутимому Бамбуку, наблюдая за искавшей нужное заклинание девушкой. Многолетняя привычка, хоть как-то помогавшая скоротать время, появилась у Джона ещё в ходе долгих лесных засад. Ведь что дозор, что охота требовали немалой усидчивости и грандиозного терпения. Широко зевнув и потерев кулаками глаза, слез с кобылы и Алан. Парнишка решил не упускать шанса размять затёкшие с непривычки ноги. Почти всю свою жизнь он передвигался пешком, и долгое пребывание в седле выбивало его из колеи. Если бы не соседские дети, иногда великодушно позволявшие юнцу прокатиться на возвращавшемся с поля старом мерине, то он вообще бы не знал с какой стороны подходить к лошадям.

– Не то… Всё не то… Где же это было… – принцесса продолжала шелестеть страницами. – А вот, нашла! – она осторожно разгладила разворот фолианта и пробежала глазами текст.

Для «Ока света» требовалась новая огненная руна, но, к счастью, она была схожа с уже знакомым ей магическим символом. Вампирша изучила небольшие отличия в движениях и словах и, совершая колдовские жесты, принялась читать заклинание. Ветер, увидев вспыхнувший на её ладони пламенный знак, вздрогнул, чуть дёрнувшись в сторону.

– Ты ещё сбрось меня, – недовольно проворчал убийца, продолжая лежать на лошади.

Рунический огонь угас, оставив после себя лишь сияющий причудливый символ. Сидевшая на коленях Лайла положила перед собой карту семи королевств и провела над ней ладонью. В левой части листка сверкнула искра и на её месте образовалась маленькая чёрная точка.

– И что это? – девушка повторила манипуляцию, но больше ничего не произошло. – Не понимаю. Какая-то отметка на территории Виверхэля, – принцесса подняла карту на просвет, но солнце не помогло ей выявить никаких скрытых знаков.

– Виверхэль? – приподняв голову, оживился Рэксволд. – Ну-ка, покажи.

Ассасин спрыгнул с коня и, не выпуская из рук поводьев, подошёл к принцессе. Джон с Аланом, подведя лошадей, тоже принялись рассматривать карту.

– Так… Что тут у нас, – убийца провёл пальцем по схематическому обозначению гор. – Знакомый ландшафт. Вот эта гряда напоминает Крылатый Хребет. Если так, то левее подпирает небо Пик Безмолвия, а значит, точка находится на соседствующей с ним Живой Горе.

– Ты уверен? – с недоверием спросила Лайла.

– Да, насколько я могу судить по этой недокарте.

– И что там находится?

– Понятия не имею. Я не любитель лазать по горам. Может, Джону известно?

– Нет. Мне довелось посещать только восточную часть горного королевства, – придержав зубами стебелёк, ответил следопыт.

Принцесса с надеждой посмотрела на Алана, но парнишка отрицательно покачал головой.

– Ну всё, Лайла. Никто ничего не знает. Подумаешь о своём открытии сидя верхом, – Рэксволд забрал у неё карту, снова принявшись складывать её вчетверо. – Поехали уже.

– Подожди, – вымолвила принцесса, глядя на оборотную сторону листка.

– Боги, что ещё?! – раздражённо закатил глаза убийца.

– Одна догадка, – максимально успокаивающим тоном промолвила вампирша. – Дай мне карту и ещё пару минут.

Ассасин замер, но так и не найдя подходящих слов, обречённо опустил голову. Затем он ещё раз посмотрел на девушку, небрежно сунул ей карту и сказал:

– Не умеющей разговаривать ты мне нравилась больше.

Рэксволд запрыгнул на коня и, откинувшись назад, вновь занял лежачее положение.

– Судя по ворчливости, четыреста лет здесь явно не мне, – прошептала Лайла, и стоявшие рядом Джон с Аланом не смогли сдержать смешков.

Убийца повернул голову, но не поняв причину их краткого веселья, снова устремил взор к небу. Вампирша развернула карту и провела ладонью над пустой стороной. Бумага обильно заискрилась, оставляя множество чёрных точек и закорючек. Вырисовывавшиеся одна за другой помарки прямо на глазах сливались в непонятные символы. От удивления следопыт выронил изо рта травинку.

– Ничего себе! – воскликнул юнец.

– Что там? – заинтересовавшийся ассасин вернулся в сидячее положение.

– Насколько я могу судить, это зашифрованный язык, идентичный тому, на котором написаны книги магии, – Джон взглянул на Лайлу. Девушка жадно вчитывалась в проявившийся текст, едва заметно шевеля губами.

– Имей совесть – читай вслух, – Рэксволда переполняло негодование. – Не даёшь набить живот, так хоть любопытство удовлетвори.

Но поглощённая письмом вампирша не слышала слов убийцы.

«Если ты читаешь эти строки, значит, моя гипотеза оказалась верна и ты вернулась в мир живых. Надеюсь, Лайла де’Рон, именно неимоверная тяга к знаниям привела тебя в библиотеку и позволила найти это послание. Мне не удалось уберечь тебя. Я был обязан предвидеть тьму, затаившуюся в бликах света, но не смог. Для всех ты мертва, и лишь я знаю, в кого обратил тебя чернокнижник. Когда-нибудь ты пробудишься и, вероятно, зло вновь придёт за тобой. Об этом свидетельствует источающее ауру Тьмы неснимающееся кольцо на твоём пальце. Мне неизвестно, чего добиваются нечестивые заклинатели, поэтому я распорядился наложить на усыпальницу «Оберег Жизни», чтобы тёмные силы не нарушали твой покой. В день казни чернокнижника случилось неожиданное землетрясение, сильно покорёжившее замок и унёсшее немало жизней. К всеобщему счастью, король почти не пострадал. Теперь мой долг сопроводить его в более безопасное место и защитить от безумия, всецело завладевающего миром. Я верю, что твоя добрая натура окажется сильнее сущности умертвия. Скорее всего, мы никогда уже не встретимся. Прощай, Лайла де’Рон.

Дельвинус. Придворный Боевой маг и просто друг».

Дочитав послание, заметно погрустневшая принцесса подняла глаза на спутников.

– Может, наконец скажешь, что там написано? – сидящий верхом Рэксволд прожигал вампиршу взглядом.

– Это письмо от Дельвинуса. Чернокнижник… Судя по всему, у него на меня были возложены огромные надежды. Он пробудил бы меня раньше, но защищавшая склеп магия спутала его планы. Хотя это не помешало ему разрушить замок, вынудив отца покинуть родную обитель в поисках более безопасного места, – Лайла перевернула карту лицевой стороной. – Неужели они направились в Виверхэль? Что они хотели найти в чужой стране? Больше вопросов, чем ответов. И чтобы всё понять, нужно вернуться к началу…

– Может, тебе будет лучше думаться на лошади, рядом с Джоном? – терпение ассасина было на исходе.

Не желая обращать гнев убийцы на себя, Алан спешно забрался на Бульбу. Вампирша кивнула и приблизилась к Бамбуку, продолжая рассуждать вслух:

– Близкое соседство артефактов Света и Тьмы могло вызвать опасные реакции. Поэтому из-за неснимавшегося кольца некроманта Дельвинус оставил гримуар и карту в библиотеке. Но почему он решил, что я найду их среди огромного вороха книг… Вероятно, маг знал, что к моменту моего пробуждения это будут единственные не истлевшие от времени рукописи. Но, чтобы обратить внимание на чудом сохранившиеся бумаги, для начала я должна была выбраться из усыпальницы. Этот момент мне пока не понятен.

Запрыгнувший на коня Джон подал руку Лайле, одновременно бросая беглый взгляд на стоявшую за Бамбуком Плутовку.

– Десять минут, – Рэксволд с упрёком посмотрел на оказавшуюся верхом принцессу. – Больше я на это не куплюсь. Никаких остановок, пока не найдём места, где можно раздобыть еды.

Лошади перешли в рысь. Следопыт осторожно придерживал задумчивую девушку – заложницу собственного потока сознания. Вновь развернув перед собой листок, она продолжила тихую беседу с самой собой.

– Если Дельвинус оставил том Огня для о