Часть 2

Часть 2 

С рассветом мы выехали из Каира в сторону Саккары, где рабочие ждали нашего возвращения. Сделать предстояло многое: сначала было необходимо закрепить стены шахты, ширина которой была примерно два на два метра, затем усилить подъемный механизм с учетом глубины в несколько десятков метров и начать вытаскивать камни и песок… Я уходил на раскоп контролировать весь процесс, Стефи же устраивалась на отвале, еще раз проверять все, что вытаскивали рабочие. Еще никогда в моей жизни не было столько ветра, солнца и песка, который забивался в ботинки, оседал толстым слоем на рубашке и широкополой шляпе. Я оказался настолько неприспособлен к полевым работам, что по несколько раз за день отсиживался под навесом, остывая от жары с мокрой повязкой на голове и стаканом ледяной минеральной воды в руках. Зато Аджари комфортно чувствовала себя в песках любимой Саккары.

В таком режиме проработали пару недель. За это время мы не нашли ни одного предмета, но и до конца тоже не докопали.

– Если через три метра не будет дна – сверну раскопки, – удрученно произнесла она, бросив взгляд в сторону бесконечной шахты, – иначе тут будут уже современные трупы.

– Вот так сдашься?! – приободрил ее. – Не твой стиль. 

– Это не шутки, Джон. Леса трещат по швам от глубины и нагрузки. Воздуха очень мало, места тоже. Мы и так на тридцать метров ушли вглубь! У рабочих на полчаса перерыв. Бери лопатки, полезем – посмотрим, как там дела.

Стефи оказалась права: жуткая темнота, духота, прогнувшиеся доски, скрипевшие от каждого движения веревки с корзиной…

– Рой около этой стены, я буду – напротив, – произнесла она, включая еще один фонарь и надевая респиратор.

Стараясь не поднимать пыль, в абсолютной тишине мы работали около часа, пока Аджари не окликнула меня.

– Джон, мне кажется или это?..

– Не кажется… Это штукатурка… Вход! – выдохнул я. – Возвращаемся наверх?

– Да. Ребята расчистят здесь сами.

Оставшиеся несколько метров завала рабочие вытаскивали почти два дня.

Солнце приближалось к горизонту, когда последняя корзина с песком была поднята на поверхность. Решив не дожидаться утра, Стефи, я и двое рабочих спустились в шахту. Сомнений не было, что стоим на каменном дне и перед нами замурованный вход, замазанный сверху грубо истолченным известняком вперемешку с глиной под цвет и рельеф стен.

 – Хорош тайничок – сразу не заметишь, – усмехнулся, проводя рукой по крошащемуся слою. – Ломаем?

– Ломаем!

Все надели защитные маски и очки, мы со Стефанией заняли место на лестнице, чтобы лучше видеть и одновременно не мешать. Самый сильный из мужчин, нанятых на раскопки, киркой начал прорубать проход в толстой, но сделанной наспех известняковой кладке. Тридцать с лишним метров камней в шахте и заваленный проход показывали, насколько закрывавшие гробницу беспокоились о том, чтобы никто туда не проник, а, может, и не покинул ее.

– Хватит, поднимайся наверх, – археолог остановила рабочего. – Джон, меняй маску и пошли.

Включив фонари на полную мощность, сквозь завесу пыли мы пролезли в небольшой зал. Стены оказались богато украшены росписью и надписями, но с зияющими дырами на месте имени хозяина и его лица.

– Как в хорошем ужастике, – произнесла она. – Надеюсь, из-за угла не выскочит ожившая мумия.

– Идем дальше?

– Боязно что-то… – в голосе Стефании я впервые услышал нотки неподдельного страха.

– Я же с тобой! – приободрил ее.

Следующий зал был больше первого и совершенно пустой, если не считать большого каменного прямоугольного саркофага. Я подошел к стене, на которой оказались единственная неиспорченная фреска и надписи. Бог Ра протягивал царю людей Осирису диск белого цвета и свиток. Под их ногами был странный чертеж какого-то здания с видом сверху. Иероглифы еще больше запутали меня: попытался перевести, но это оказался странный набор не связанных друг с другом слов, причем одни окружали полукруглым ореолом фигуру бога, а другие – написаны в вертикальной разметке по канону Древнего царства. В самом низу заметил еще один рисунок со схематично нарисованными рекой, городами, дорогами и напомнивший мне зашифрованные пиратские карты, какие рисуют для детских книжек.

– Джон! Ты поможешь? – голос Аджари дрожал от предвкушения нового открытия. – Хочу посмотреть, что там.

Мы сдвинули массивную крышку. Под ней был деревянный гроб. Складывалось впечатление, что над ним не хватало еще одного, большего по размеру. В нем, наверное, и похоронили найденного нами жреца. Но еще больше мы были удивлены, открыв последний – третий, если правильно считать. На нем не было надписей, зато внутри лежала плотно запеленатая мумия, занимавшая всего половину длины.

– Это ребенок?! – воскликнула Стефи. – Они так запрятали дитя? Зачем? Срочно извлекаем и везем в музей!

– К чему такая спешка с мертвыми? И почему ребенок? Может, взрослый, только маленького роста… – с недовольством возразил я, а про себя подумал: «Мы же не скорая помощь…»

– Джон!

– Как скажешь…

Пока Стефания руководила подъемом находки на поверхность, я снова изучал странную роспись на стене. В голову лезли всякие бредовые мысли, вплоть до религиозной революции на заре египетской цивилизации и божественного происхождения этого «ребенка». Еще один безымянный труп. Но то, что охрана фараона пыталась замести следы, было очевидно. Преступление, с момента которого прошло больше четырех тысяч лет. Кому и зачем была нужна смерть этих двоих установить даже с современным оборудованием было невозможно – слишком мало информации сохранилось и слишком много уничтожено преступниками и временем.

– Джон, вылезай! – до меня донесся крик Аджари.

Вздохнув, я покинул эту странную гробницу.

– Куда мы так спешим? – спросил, усаживаясь рядом со Стефанией во внедорожник.

– Хочу провести томографию, как можно скорее. Мне нужна правда! Прости, что так спешу, но такое чувство, словно от моих действий зависит чья-то жизнь. Гроб повезут вслед за нами на грузовике.  

– Ты не заметила что-то странное в воздухе? – спросил совершенно невпопад. 

– Странное?

– Да. Запах… Как после сильной грозы… И спать хочется до жути.

– Тоже самое, – зевнула она и положила голову на мое плечо. 

Я очнулся на кушетке в своем кабинете в запаснике музея. Рядом на диване спала Стефания. Гроб с мумией лежал на полу в фанерном ящике с приоткрытой крышкой. Голова болела, как после общего наркоза.

– Ну, искатели приключений, – в дверях стоял глава Службы древностей Египта Захи Хавасс, – напугали всех. Врачи посменно дежурят около вас .

– Врачи? – с трудом узнал свой осипший голос. – Какое преступление в том, что мы задремали в машине?

– Никакого. Только вы были похожи на «спящих красавиц», а твоя напарница до сих пор проснуться не может.

– Что? – попытался осознать услышанное. – И сколько, если не секрет, нас не было в этом мире?

– Неделю! Чем только не пытались привести вас обоих в чувство. Потом бросили это дело, перенесли сюда, вызвали надежных медиков. Сначала хотели отвезти вас в больницу, но зачем афишировать этот случай? Паники в городе мне не нужно. Я рад, что ты очнулся. Вас бы лишить прав на раскопки за нарушение техники безопасности, но открытие нетронутой гробницы четвертой династии не дает мне права сделать это.

– Спасибо… – сел, обхватив руками голову. – А откуда известно, что она этого периода?

– В то время поклонялись Ра, оттуда и пирамиды, оттуда и рисунок на стене склепа… Время великих фараонов, время великих пирамид! – гордо произнес Хавасс, развернулся и ушел.

Вскоре пришла в сознание и Стефи. Она встала, слегка покачиваясь, налила из кувшина воды в стакан и осушила его до дна.

– Берем мумию и тащим под сканер, – хриплым голосом прошептала Аджари. – Джон! Вставай!

– Иду… – я был готов упасть на кушетку и снова спать, но приказ любимой Стефании есть приказ.

Мы с трудом добрались до лаборатории, находившейся за музеем в маленьком, недавно построенном здании.

– Может завтра? Все уже разошлись по домам, – попытался отделаться от работы.

– У меня есть ключи! – она зазвенела связкой. – Тебе не интересно, амико?

– Только пообещай, что потом дашь поспать… – взмолился я и получил в ответ одобряющий кивок головой.

Стефания открыла дверь, включила аппаратуру. Я переложил мумию на тележку, отвез под датчик. Мы сели перед монитором. Археолог стала комментировать изображение на экране.

– Я была права: это ребенок, похоже, мальчик. Лет девять-десять. Резцы постоянные, но клыки еще молочные. Голова… Это мозг? Целый? – она вскочила с кресла. – Грудная клетка. Сердце и легкие на месте… Печень, желудок… Они в отличном состоянии, как будто он только что умер. Его не мумифицировали! Джон!

Стефи выкатила тележку, достала из шкафа скальпель и принялась разрезать бинты. Они потрескивали, наполняя воздух белесой пылью. И снова почувствовался этот странный запах, как в самой гробнице. Включив вентилятор, выгонявший воздух из помещения на улицу, я, одолеваемый научным любопытством, подошел к ней. Аджари сняла последний кусок ткани, закрывавший тело, несколько раз чихнула от пыли и шепотом похвалила себя за работу. Перед нами лежал сильно истощенный мальчик в короткой набедренной повязке и лазуритово-бирюзовом ожерелье. Его предплечья и запястья украшали массивные золотые браслеты, которые, судя по множеству царапин, он долго носил при жизни. В ушах были серьги из золота и полудрагоценных камней. Искусно заплетенный локон юности с золотым зажимом, украшенном змеями, говорил о царском происхождении. Руки были скрещены на груди. Стефания прикоснулась к пальцам мальчика, согнула их в кулак, а затем осторожно распрямила руки вдоль тела, согнула и разогнула ноги в коленях.

– Суставы подвижные, мышцы в небольшом тонусе, – восторгу археолога не было предела. – Трупного окоченения нет! Возможно, это вид какого-то анабиоза. Не знаю, как такое называется у врачей? Скорую! Пока не стало поздно!

– Он мертв уже несколько тысяч лет… – борясь со сном, возразил ей. – Успокойся…

– Нет! Он жив! – закричала Стефания и заметалась по лаборатории в поисках аптечки. – Мне ли не знать, как выглядят тысячелетние мертвые! К тому же, все украшения не являются погребальными. И где амулеты? Говорю тебе, он жив! 

Я воспользовался своими старыми связями в городской больнице. Через десять минут в дверях появилась реанимационная бригада во главе с Искандером Икрамом, моим лучшим другом.

– Где пациент? – он беспокойным взглядом оглядел помещение.

– Вот, на каталке, – указал я жестом.

– Джон, ты издеваешься? – на лице Икрама появилось разочарование, в голосе зазвучали ноты нескрываемого гнева. – У тебя началось помутнение рассудка, что уже вызываешь скорую, чтобы воскресить мертвеца!

– Он жив! – набросилась на врача Стефи. – Это сон, глубокий, как смерть… Заставьте его сердце биться!

– Ради нашей дружбы, Джон, я потрачу на реанимацию полчаса и ни минутой больше. Готовьте оборудование!

Медики обступили мальчика, раскрыли чемоданы. Я сел в угол на стул, чтобы никому не мешать. Помещение наполнил монотонный звук датчика сердцебиения. Искандер отдавал команды «Инъекцию адреналина!», «Разряд!», «Кислород!», «Ставьте капельницу!» Все, что здесь происходило, кроме, как безумием, нельзя было назвать.

«Пип!»

Я вздрогнул и прищурился, чтобы разглядеть на приборе линию пульса.

«Пип!»

Все замерли, поворачиваясь к источнику звука.

«Пип!», «Пип!»

Стефания от радости повисла на шее Искандера, врачи и медсестры обнимали друг друга.

– Ты настоящий бог медицины! – я пожал руку Икраму.

– Это чудо… Прости, что не поверил сразу, – он по-дружески обнял меня. – Мальчика нужно отвезти в больницу. Я присмотрю там за ним.

– Спасибо! – поблагодарил врача и добавил. – И никому об этом ни слова.

– Клятва Гиппократа! Во мне можешь не сомневаться, – улыбнулся Искандер, – как и в моих коллегах.

– Я с ним! – Стефи бросила ключи на стол. – Запрешь?

– Без проблем. Приеду утром сменить на посту.

– Менять не надо, лучше привези мне вещи, еду и деньги.

– Все, что захочешь…

Она ушла вслед за медиками, а я выключил вытяжной вентилятор, запер лабораторию, из последних сил вернулся в запасник, лег на кушетку, сладко зевнул и моментально заснул.

Мне снилось, что лечу над пирамидами, как птица, цепляя крыльями облака… Делал уже десятый круг, поднимаясь выше и выше, когда полет прервался. Я очнулся от дискомфортной тряски и противнейшего запаха, из-за которого запершило в горле. Сидевшая рядом медсестра облегченно вздохнула. Оказалось, что отключился еще на неделю, и все это время меня пытались разбудить нашатырем, какими-то уколами и физическим воздействием на тело.

– Надо ехать к Стефи… – буквально сполз с кушетки. – Надо. Она же там одна.

Несмотря на то, что хотелось чудовищно спать, вызвал такси к запасному выходу. Попросил сначала отвезти к Аджари домой, и, собрав вещи коллеги, через полчаса уже держал путь в больницу. Всю дорогу я думал о нашей странной отключке, похожей на долгий сон. Что-то было в воздухе этой гробницы, на пеленах… Простейшие маски от пыли не смогли защитить нас от действия этого вещества, а в лаборатории мы работали вообще без них. Если это после сорока с лишним веков обладало таким действием, то в те времена оно было способно погрузить человека в глубочайший сон, тем более, ребенка. В воздухе было остаточное количество, но в пеленах его концентрация доходила до максимума, особенно во внутренних слоях. Значит, по возвращении надо будет взять химиков за бока и вытащить это вещество из ткани, если оно еще не улетучилось.

Шатаясь, я зашел в палату. Зевающая Стефания сидела на второй кровати недалеко от нашего «маленького принца», как я уже успел назвать его для себя. Мальчик выглядел намного лучше, чем неделю назад. Капельницы делали свое дело. Приборы показывали равномерные сердцебиение и дыхание.

– Доброе утро, – поставил около кровати сумку с вещами.

– Сколько я снова была «спящей красавицей»? – она, зевнув, безуспешно попыталась встать. – Что вообще происходит?

– Еще неделю… Мы с тобой надышались какой-то гадости, из-за которой этот мальчик спит уже несколько тысяч лет.

– Древние египтяне были слишком хорошими химиками. Не переживай, у нас все нормально – Искандер позаботился.

– Прекрасно. Надо вернуться в музей – не нравится мне все это… – я поставил сумки рядом с койкой. – Займусь исследованием ткани, пока она не выветрилась.

Стефания одобрительно кивнула.

Ворвавшись в лабораторию, изрядно перепугал сотрудников своим взъерошено-неадекватным видом.

– Где бинты от мумии? – не поздоровавшись, выкрикнул я.

– Хавасс сжечь приказал после того, как на следующий день еще трое здесь уснули на целые сутки. Мы и уничтожили их в крематории, – грубо прозвучало в ответ. 

Странно, что Икрам не сообщил о долгом сне медиков из бригады скорой помощи. Значит, их спасла работавшая вытяжка. А вот лаборантам повезло меньше. Каким же я оказался дураком, что не забрал куски ткани с собой. Со злости ударил кулаком по стене. Опоздал! Погребальные пелены было уже не вернуть. Но шансы оставались. Пробы воздуха мало что бы дали, но внутренняя поверхность антропоморфного деревянного ящика, оставшегося в кабинете, могла содержать достаточное количество этого вещества. Не раздумывая, побежал в музей. Но третьего гроба, в котором мы привезли мальчика, в запаснике не оказалось – его уже как неделю вернули на место в усыпальницу. Хорошо, что первый ящик со жрецом так и остался стоять незамеченным среди других экспонатов. Только от него пользы было мало. Я немедленно отправился к главе Службы древностей, чтобы получить разрешение на работы в гробнице. Но вместо «зеленого света» меня ждал категорический запрет на любые действия, связанные с ней. Ни объяснений, ни доводов, только решительное: «Она представляет опасность и уже наглухо опечатана». Химический анализ моей маски, рабочей одежды и обуви не дал положительного результата. Так я потерял последнюю возможность узнать, что стало причиной нашего со Стефанией двухнедельного сна.

0
05.03.2020
avatar

Писатель и поэт с большим стажем, но мало где публикующийся. Пишу историческую и научную фантастику, мистику. Основное направление: Древний Египет, археология и, конечно же, мумии. Легкого чтива не обещаю, как и академий, драконов, эльфов и прочего популярного сейчас.
Внешняя ссылка на социальную сеть Litnet
39

просмотров



Добавить комментарий

Войти или зарегистрироваться: 

Свежие комментарии 🔥



Рекомендуем почитать

Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

    Войти или зарегистрироваться: 

Закрыть