В тени орешника

На непокрытой сетке кованной металлической кровати в тени богатого орешника сидит, опёршись обеими руками о клюку, Александра Игнатьевна. Глаза её мутны и уже почти не видят. Ей далеко за девятьдесят от рождения. И голова её светла не в пример глазам.

Горячий ветер, поднимаясь от подножья гор, шевелит широкие древесные листья и, поостыв в тени, играет краями хлопчатобумажной косынки, покрывшей седую голову Игнатьевны. Невероятно, чтобы женщина сейчас вспоминала какие-то события из своей жизни. У неё другие, совсем приземлённые заботы; как и у всякой хозяйки. Она не знает, что мы поднимаемся в гору и уже скоро навестим её, оставшись гостевать до вечера.

Может, Игнатьевна ждёт, пока закипит вода в чайнике, ибо на столе, что тут же, под старым орешником, приготовлено блюдце с клубничным вареньем и хлеб, заботливо покрытый утиральником; его обсиживают мухи.

А точнее всего Александра Игнатьевна вышла к соседке, которая навестила её ранее. Теперь женщины сидят во дворе у стола в тени широкого орехового дерева и собираются полдничать. Соседку зовут Татьяной, а по отчеству – не знаю. Того не сказывали во всё время нашего там пребывания. Татьяна – и Татьяна. Да она так и просидела до вечера, не меняя положения, не обронив ни слова. Слушала и улыбалась еле приметной улыбкой о чём-то своём.

Откуда столько сил и свежести? Откуда столько любви к жизни, полной лишений и трудностей? Какая красивая старость.

Помню, я тогда искренне восхитился чистотой её сухой кожи, натянутой на кисти рук и лицо. Глубокие, многие числом морщины паче всяких слов сообщили об этой женщине столько, сколько она сама не сказала во всё время нашего визита. Теперь они – её драгоценности. Она носит их, не снимая.

Да сын ещё. … но до того – ещё время: пока же мы только поднимаемся вверх по горной дороге, поднимая тучи пыли и задерживаясь на крутых поворотах.

Я помню это селение. Мне было три, когда бабушка с дедушкой покинули его, переехав на равнину. Помню высокую ель во дворе. Она мне не верит.

Да вот же, говорю, проезжая когда-то принадлежавший им двор, вот: здесь! Верно, внучек. Здесь. «Да ты не поверишь, — продолжает бабушка, — Николай, Царство ему небесное, в одно утро вышел на улицу, стал так и стоит. Что случилось, спрашиваю, Коль? А он мне: я, говорит, здесь и умирать буду. Представляешь? Такая тут красота! Да, внучек, любил он выйти утром и смотреть на горы. Сейчас поднимемся по этой улице в самый её конец, сам увидишь: оттуда весь кавказский хребет как на ладони. Здесь налево, кажется. Я забыла, Даня. Спроси у местных».

И я спрашивал дорогу у сидящих на лавках стариков. «Как проехать к Игнатьевне?». «Да так и поезжай: вдоль речки, от поворота третий дом направо».

Потом мы стояли у калитки и выкрикивали её отчество. Как же она обрадовалась, угадав! По голосу. Не сразу. Долго всматриваясь в наши силуэты, осторожно касаясь одежд, лиц на сближении.

Меня помнит с малых лет.

Стала рассказывать, как я — то, я – это. А я не помню. И всё норовила дотронуться, обнять, прижаться своей щекой к моему лицу. И – сбивалась, силясь донести всё из памяти своей. Будто переживая о том, что не успеет поведать всего, что дорого.

Я сел рядом, чтобы ей было проще.

Да знает ли она, что тот Даня, которого она помнит, уже давно вырос? А если знает, отчего же тогда не изменилась эта её любовь к тому, которому только три? Не остыла.

Не осталось от того мальчика ни намёка, а вот поди ж ты… И — то привстанет, то — прижмётся. Экая… в крайний раз видела меня тридцать два года назад, а теперь вот…

Бабушка моя, Любовь Сергеевна Яловая, та часто бывает в гостях у старой Игнатьевны. Три, говорит, у меня замечательных подруги есть: кумушка моя, Раечка, соседка Люба и Игнатьевна. Весной справляли ей юбилей.

Вскипела вода, разлили по чашкам, и стали женщины вспоминать, о чём дорого. Мужей своих, детей и учеников. Кто кого в этой жизни держался и как кого выручал в трудный час. И сын её тут же, у стола. Угостил колодезной водой. Я попросил. Сулил орехов и груш в сентябре. Снова я не удержался: вышли, говорю, Василий Васильевич, посылкой. Мы уж осенью не приедем в гости.

0
11.01.2020
avataravataravatar
Данил Яловой

родился и вырос на юге, живу и работаю в Москве. Почти сорок, инженер, но это в какую-то по счёту очередь... не знаю. В десятую, наверное
43

просмотров



Добавить комментарий

Войти или зарегистрироваться: 

Свежие комментарии 🔥



Рекомендуем почитать

Новинки на Penfox

Загрузить ещё

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

    Войти или зарегистрироваться: 

Закрыть

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен автору: