В дороге

Прочитали 192

Джек приходил ко мне после полудня. Это был тот долгожданный час, когда последний гудок на фабрике предвещал свободное время. Солнце несмело тянуло  лучи,  и они,  пробившись сквозь окна моей коморки, скользили по страницам книги. На сей раз это был роман Керуака «В дороге». Джек был так  заразительно безумен, так влюблен в жизнь…  Замерев над измятым томиком, я мгновенно  погружалась в  бесконечный поток его встреч, приятелей и знакомых. Он любил людей. И вглядывался в каждого, в людях он искал себя.  Но никакой надменности, никакой оценки. Мне это казалось странным. Каждый был для него Богом. Каждый миг для него был ценным. Это была жизнь, возведенная в степень. Его дружки говорили без умолку. Порой они несли какую-то чушь. Но Джек  передал каждое слово, будто эта безумная речь — святая. А их пьяный угар -абсолютная свобода! Я бы не нашла ничего ценного ни в одном из них,  если бы не он. По правде говоря, там ничего и не было. Бездельники и маргиналы. Для меня самое ценное — это Джек, его грешное,  непонятное мне нутро. И еще: эта чистая, не рафинированная, не сдавленная законами общества, какая-то странная, всепрощающая и совершенно  не требующая отдачи любовь к другу. Это был  лучший роман о любви! Неуместной, может даже неприличной, но искренней! Эта честность и полное принятие,  не шлифованная, не сглаженная рациональностью любовь и была самой ценной находкой в  его скитальческой жизни.

Солнце неохотно пряталось за горизонт, и мне уже казалось,  что я знаю его всю жизнь. Хотелось ему звонить, я как будто бы с ним садилась в автобус… Роман долго вертелся в моей голове, и я мысленно что-то рассказывала ему, подражая его манере. Приходя домой, подолгу  разглядывала снимки. Забавно, как он любил клетчатые рубашки.  Мне казалось странным его небытие в реальной жизни. Где ты, пьяница или безумец, где ты, любящее сердце? Отпусти мне мои грехи! Тишина отвечала страшным вопросом,  сама возможность постановки которого, наверное, в глубине души поражает каждого из нас. Неужели его уже нет и никогда больше не будет?

06.01.2022
Светлана Солнцева (Озерова)

Писатель. Ищу работу копирайтером, контент менеджером удаленно. Лучший способ связи со мной 8 928 449 52 30.


3 Комментариев

  1. … опять же как и в первом отрывке, мной прочитанном, который Вы назвали «Рекламная пауза: чувствуется немного «сахарная вата» некий курортный, неглубокий взгляд наивности, но это прекрасно, когда в своё, детское время…
    почему-то мне напомнило «ОТСТУПНИК» Джека Лондона,,,
    .. может «фабричный гудок» и наивное дитя…
    Но там конечно зрелый взгляд…
    У вас скорее некий «Король оранжевое лето».
    Но … Оччень понравилось.
    Продолжайте писать, как творить.
    Мне кажется, что у вас получается интересно…

  2. …. не знаю, но меня право что то вот сюда навеяло…
    (наверно вы пишите честно, вдохновенно,,
    истина притянула истину)

    ОТСТУПНИК

    Минут через пятнадцать мать свернула вправо.

    — Смотри не опоздай! — донеслось из темноты ее последнее предостережение.

    Он не ответил, продолжая идти своей дорогой. Во всех домах фабричного квартала отворялись двери, и скоро Джонни влился в толпу, двигавшуюся в темноте. Раздался второй гудок, когда он входил в фабричные ворота. Он взглянул на восток. Над ломаной линией крыш небо начало слегка светлеть. Вот и весь дневной свет, который доставался на его долю. Он повернулся к нему спиной и вошел в цех вместе со всеми.

    Да, он был образцовым рабочим. Он знал это. Ему говорили об этом, и не раз. Похвала стала привычной и уже ничего для него не значила. Из образцового рабочего он превратился в образцовую машину. Если работа у него не ладилась, это, как и у станка, обычно вызывалось плохим качеством сырья. Ошибиться было для него так же невозможно, как для усовершенствованного гвоздильного станка неточно штамповать гвозди.

    И неудивительно. Не было в его жизни времени, когда бы он не имел тесного общения с машинами. Машины, можно сказать, вросли в него, и, во всяком случае, он вырос среди них. Двенадцать лет назад в ткацком цеху этой же фабрики произошло некоторое смятение. Матери Джонни стало дурно. Ее уложили на полу между скрежещущими станками. Позвали двух ткачих. Им помогал мастер. Через несколько минут в ткацкой стало на одну душу больше. Это новая душа был Джонни, родившийся под стук, треск и грохот ткацких станков и втянувший с первым дыханием теплый, влажный воздух, полный хлопковой пыли. Он кашлял уже в первые часы своей жизни, стараясь освободить легкие от пыли, и по той же причине кашлял и по сей день.

  3. — Ну, мальчик, отвечай правду, — сказал, вернее, прокричал инспектор, наклоняясь к его уху. — Сколько тебе лет?

    — Четырнадцать, — солгал Джонни, и солгал во всю силу своих легких. Так громко солгал он, что это вызвало у него сухой, судорожный кашель, поднявший всю пыль, которая осела в его легких за утро.

    — На вид все шестнадцать, — сказал управляющий.

    — Или все шестьдесят! — отрезал инспектор.

    — Он всегда был такой.

    — С каких пор? — быстро спросил инспектор.

    — Да уж сколько лет. И все не взрослеет.

    — Не молодеет, я бы сказал. И все эти годы он проработал здесь?

    — С перерывами. Но это было до введения нового закона, — поспешил добавить управляющий.

    — Станок пустует? — спросил инспектор, указывая на незанятое место рядом с Джонни, где вихрем вертелись полусмотанные шпульки.

    — Похоже на то! — Управляющий знаком подозвал мастера и прокричал ему что-то в ухо, указывая на станок. — Пустует, — доложил он инспектору.

    Они прошли дальше, а Джонни вернулся к работе, радуясь, что беда миновала. Но одноногий мальчик был менее удачлив. Зоркий инспектор заметил его и вытащил из вагонетки. Губы у мальчика дрожали, а в глазах было такое отчаяние, словно его постигло страшное, непоправимое бедствие.

    Мастер недоуменно развел руками, словно видел калеку впервые в жизни, а лицо управляющего изобразило удивление и недовольство.

Свежие комментарии 🔥



Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

Закрыть