Убить оборотня

Прочитали 1956

— Сон разума рождает чудовищ!

(Фрэнсис Бэкон)

-Ваше последнее слово, обвиняемая? — громкий голос судьи светского суда вывел из раздумий великого Инквизитора.

-Не виноватая я! Оговорила-а себя! — заметалась за трибуной, грязная всклоченная женщина, разбрызгивая вокруг себя кровавые слюни.

Солдаты, стоявшие рядом, шарахнулись в стороны, пытаясь сохранить чистоту своих кирас, блестящих в лучах заходящего солнца, проникающих через запыленные цветные стекла мозаики, заполняющей уже как лет сто, оконные проемы городской ратуши. В лучах солнца казалось, что изображенный на витраже святой Франциск, грозит указательным пальцем, в сторону, собравшейся в ратуше, празднично одетой публике.

-Но позвольте, вот ваши показания, подписаны собственноручно! — потряс в воздухе кипой бумаг, один из судей.

-Я оговорила себя под пыткой! Меня пытали! Я невиновна! — закричала обвиняемая.

Судья дал знак, и солдаты начали успокаивать обвиняемую в ереси, ручками алебард, пытаясь вернуть на своё место подсудимую…

Со скамьи поднялся обвинитель, и, подобрав сутану, направился в центр зала. Прочистив горло, он неспешно начал, свою обвинительную речь.

-Как говорил Фома Аквинский: «Извращать веру, от которой зависит жизнь души, гораздо преступнее, чем подделывать монеты, которые служат лишь в земной жизни, поэтому если фальшивомонетчики и другие злодеи, по справедливости осуждаются на смерть, то с тем большим основанием, можно справедливо казнить еретиков, коль скоро они признаны виновными! — обвинитель промочил горло из кружки, стоящей рядом, и продолжил, — во-первых, церковь располагает ясно сформулированным учением, касающимся всех спорных вопросов. Во-вторых, при моем личном участии, это учение было доведено до сведения нашей подозреваемой в ереси, дабы указать ей на её заблуждения, и исправить её взгляды. Мною доказано, что подозреваемая, пропагандировала в своём собственном доме, и соседних дворах, свои ошибочные воззрения, словом и делом, увлекая других людей на путь заблуждения. Однако, эта женщина не признаёт свои заблуждения, и не раскаивается в них, то есть отказывается признать свои заблуждения, и остаётся глухой ко всем увещеваниям, и предупреждениям со стороны церкви, и она по праву провозглашается еретиком, и должна быть подвергнута отлучению от церкви… 

Перед глазами Инквизитора, сидящего за ограждением в зале суда, появилась буковая роща, что когда-то росла перед их домом.

-Покорми овец! — мать сунула ему в руки деревянную кадку с похлёбкой.

Мальчик прервал созерцание ползущей гусеницы, которая застряла в куче пожухлой листвы, и направился в обмазанный глиной сарай. Начал моросить мелкий дождь. С трудом, переставляя ноги, замотанные по колено в грязные тряпки, он протопал в сторону мазанки. Он был исполнительным мальчиком. Правда, делал все, не спеша, зато обстоятельно и качественно. Да и куда было ему торопиться. Деревня жила размеренной жизнью. Из года в год, зима сменяла лето, и наоборот. Никаких перемен или потрясений.

Зайдя в сарай, он пригладил торчащие волосы грязной рукой. Внутри стоял невообразимый шум. Постоянно блеяли овцы, в углу, по наковальне, стучал маленькой кувалдой его отец, выправляя погнутый плуг. Овцы, завидев своего постоянного кормильца, кинулись всей отарой к нему. Началась давка. Мальчик улыбнулся, наступил самый волнующий момент в его жизни. Ему нравилось, когда животные бросались к нему, и в его власти было наказать или накормить любую из отары. Это незабываемое чувство власти приятно щекотало нервы. Тогда он еще не понимал этого чувства, и радовался новому и неизведанному, пока еще с детской непосредственностью.

-Ну что встал ублюдок, корми быстрее, и проваливай! — заорал отец, отрываясь от своей работы.

Отец его не любил. За его медлительность, за его постоянное молчание, когда его о чём-нибудь спрашивали. Постоянно попрекал его куском хлеба. Он не был ему родным. Когда-то, через их поселение прошли, возвращающиеся из очередного похода крестоносцы. Заполнили собой узкие грязные улицы, врывались в дома, в расчёте поживиться чем-нибудь съестным. Всё женское население, кого успели предупредить заранее, отсиживалось в лесу, пережидая временное нашествие борцов с ересью. Жена молодого кузнеца не успела убежать от огромного чёрного всадника, который попался ей на пути. Воин долго гнал молодуху, в направлении леса, пока она не выдохлась, и не упала, в жидкую грязь. Рыцарь неторопливо слез с коня, взял за волосы свою жертву, и несколько раз ударил. Там, в грязи, он и изнасиловал её. Опозорив её на всю округу, он в утешение кинул ей на грудь железный, побитый ржой, медальон. Этим дело не закончилось, через семь месяцев на свет появилось свидетельство позора. Недоношенный мальчик стал постоянным напоминанием испытанного ужаса. Кузнец не выгнал жену, он был уже немолод, искать себе другую он не захотел, да ещё в добавок, в их семье подрастал ещё один ребёнок. Девочка, родная сестра Филиппа, как назвали впоследствии дитя порока. Единственная добрая душа в семье, которая по-своему любила своего брата.

Филипп прервал свои воспоминания, и начал разливать похлёбку в длинный желоб. Овцы теснили друг друга, выдавливая более слабых сородичей от места кормёжки. Но мальчик не торопился. Некоторых овец, он любил больше. Неугодным животным, он лил помои прямо на головы, улыбаясь от своей находчивости. Животные фыркали и вертели головами. На них кидались другие, и начинали облизывать, а иногда, и вырывать вместе с прилипшей едой, второпях, куски шерсти. Когда отца не было в сарае, мальчик позволял себе смеяться, хотя назвать смехом, сухое покашливание, было нельзя.

-Что ты здесь развёл! Кому говорю, проваливай! — закричал отчим, откладывая кувалду.

Мальчик стрельнул глазами на стену, где всегда висел кнут. Отчим потянулся рукой в сторону кожаного шнура.

Филипп быстро вылил остатки похлёбки в жёлоб, и кинулся к выходу. Единственное, что он делал быстро, так это убегал от частых наказаний. Убегая из сарая, он обернулся на своего отчима, и зацепился ногой за порог. Неуклюже развернувшись, он упал лицом, прямо в раскисшую от дождя землю.

Кузнец расхохотался, обнажив ряд гнилых зубов.

Волна ненависти окатила Филиппа. Он неторопливо поднялся, и тут же получил подзатыльник, от своей матери.

-На тебя никаких подштанников не напасёшься!  Стирать, кто теперь будет?

Филипп кинулся к плетню, и остановился как вкопанный. Со стороны леса, разбрасывая куски грязи, к селению приближались вооружённые всадники. Поднялся крик. Из соседних домов, побежали люди, хватая на бегу детей. Незваные гости быстро приближались. Уже видны были грязные лица, сверкающие от влаги, клинки. Никаких знаков различия на одежде, мальчик не увидел. Он так и стоял, как заворожённый и смотрел, как приближается отряд воинствующих оборванцев. Всадники пронеслись по селению, круша на своём пути, все, что попадалось под копыта их лошадей. Во двор Филиппа, сломав ветхие ворота, влетел один из гостей и, размахивая палицей, рубанул по спине, убегающую мать. Женщина споткнулась и упала, выронив из рук корзину с бельём. Из глубины сарая выскочил отчим Филиппа и, размахнувшись, швырнул кувалду в направлении всадника. Тот, в пылу азарта не успел увернуться, и орудие кузнеца превратило в месиво лицо бандита. Всадник свалился с лошади, но нога его застряла в стремени, и лошадь поволокла своего хозяина по жидкой грязи двора. Отчим схватил, стоящие около овина вилы, и кинулся к дому. Раздался свист и кузнец, с торчащей из основания шеи стрелой, упал на землю. Тягучая, ярко-красная струя, ударила из его горла, залив лицо Филиппа. Из дома, на улицу, выскочила сестра мальчика, и, схватив своего, застывшего посреди двора брата, поволокла его в сторону леса.

Утренний туман начал рассеиваться, и стали видны соседние дома. Филипп наблюдал, как в их сторону от соседнего дома, поскакали два всадника. Мальчик шёл как в забытьи, еле переставлял ноги, и его сестре приходилось почти волочить его по земле. Всадники их быстро догоняли. До спасительного леса оставалось совсем немного, когда на плечи его сестры накинули верёвку. Споткнувшись, она упала, увлекая за собой своего брата. Рука в кожаной, рваной краге, ухватила за волосы сестру Филиппа. Мальчик повис, вцепившись в её платье. Последнее, что увидел Филипп, была рукоятка меча, которой всадник ударил его в лицо. Кровь залила лицо, и мальчик провалился в темноту…

-Вставай, сынок! — человек с незнакомым лицом, в одежде знатного вельможи, протёр лицо Филиппа влажной тряпкой.

-Не время спать! — на шее незнакомца, нависшего над мальчиком, что-то сверкнуло.

Филипп протянул руку, и в его ладони оказался медальон, висевший на толстой сверкающей цепи. Что-то в рисунке невиданной красоты драгоценности, показалось ему знакомым.

-Медальон! — вспомнил мальчик, и посмотрел на свой железный кругляш, который он всегда носил с собой, на шее.

-Отец! — обрадовался он, и протянул руки к незнакомцу.

Вельможа опять протёр лицо Филиппа мокрой тряпкой.

Мальчик с трудом открыл глаза. Огромная пасть, с жёлтыми обломанными клыками, заставила Филиппа отшатнуться. Грязная всклоченная собака, облизывала его лицо.

-Кортес! — властный крик сорвал собаку с места, и пёс метнулся в сторону деревни.

Филипп приподнялся на локтях. Сквозь помутневшие глаза, мальчик увидел тело сестры. Она лежала в нескольких метрах, неловко подогнув ногу. Через разорванное платье, неприлично белело оголённое тело, покрытое кровавыми ссадинами.

Филипп приподнялся, и с трудом передвигая онемевшие ноги, двинулся к своей сестре.

-Алиса, вставай! — потряс мальчик за плечо свою сестру.

Молчание Алисы, заставило брата всё яростней дёргать за плечо, вдруг враз охладевшей телом, девушки.

Только сейчас, он увидел, как из груди Алисы, торчала ручка ржавого кинжала. Мальчик ухватился за неё, и резко дёрнул оружие вверх. Струя чёрной крови брызнула в лицо Филиппа.

Поднявшись на ноги, он двинулся к деревне. Через дымовую завесу были видны одинокие крестьяне, бродившие между обугленными строениями, в поисках уцелевшего скарба. Повсюду бродил брошенный скот. Филипп подошёл к догорающему строению, ещё недавно бывшего его домом. От овина, осталось только наковальня, да куча обгоревших досок. Филипп потрогал свой медальон. Очистив от грязи железный кругляшек, он спрятал его под окровавленной рубахой. Поднялся ветер, разогнавший тучи, и деревню осветило солнце. Филипп так и сжимал в руке кинжал. Попавшийся ему навстречу сосед, шарахнулся в сторону, наткнувшись на мутный, ничего не соображающий взгляд мальчика…

-В связи с тем, что обвиняемая в ереси, так и не покаялась в своих ужасных грехах, назначаю дополнительное расследование, до полного раскаяния её в своих деяниях. И передаём её тело и разум в руки святейшей инквизиции! Да будет посему, — судья поправил парик, стукнул об стол своим молотком три раза, поднялся со стула, и направился к выходу из зала.

Женщина с криком упала на каменный пол, и забилась в истерике. Солдаты, схватив цепи, потащили её по полу, оставляя за собой кровавый след от босых ног женщины, закованных в кандалы.

-Господин великий Инквизитор! — проговорил один из судей, — мы закончили!

Но «Великий» не слышал судью, он в мыслях уже был в прошлом, и опять брёл по просёлочной дороге, с трудом переставляя ноги, обутые в рваные пулены, снятые им с убитого крестоносцами, односельчанина.

На встречу попадались редкие путники. Мало было смельчаков, готовых в одиночку бродить по дорогам, во время массового возвращения разрозненных отрядов обозлённых крестоносцев, с позором изгнанных из земли обетованной.

Старый седовласый монах в длинной шерстяной сутане, брёл медленно по пыльной просёлочной дороге, перебирая костяные чётки. Кости были привезены ему издалека монахом-настоятелем, после одного из крестовых походов.

В мыслях, он блуждал очень далеко, от этой пыльной дороги. Разглядывая окрестности, и принимая их в уме, он читал походную молитву, и был сильно отстранён от существующей действительности. Так, он шёл, верста за верстой, пока вдалеке, на пыльной дороге, не показалась фигура, одиноко бредущего, шатающаяся из стороны в сторону, маленького мальчика.  Что-то в облике мальчика, отвлекло монаха от его высоких мыслей, и он по мере приближения, начал разглядывать встречного путника, отмечая грязную немытую кожу, стоптанные старые пулены, и рваную старую одежду. Но что больше всего его поразило и озадачило, так это был замутненный взгляд мальчика, не по-детски озлобленный и усталый взгляд взрослого грешника. Как только мальчик поравнялся с монахом, которого он даже не заметил, тот остановился и окликнул его, но он продолжал идти дальше. Монах развернулся, и одной рукой, схватил его за рваный рукав. На монаха смотрели глаза полоумного человека.  После того, как монах тряхнул мальчика, тот стал приходить в себя. Взгляд его стал наполняться смыслом, но не сразу. Монах усадил мальчика на обочину, приобнял, и начал что-то говорить. Мальчик его не воспринимал, он как будто был не здесь, а где-то далеко от места, где они сейчас сидели. Какое-то горе, либо какое-то сильное потрясение он испытал, причем совсем недавно. 

Но монаху было не привыкать вести долгие задушевные беседы, которые он вёл всю свою сознательную жизнь с грешниками, которые могли, после этих бесед раскаяться, и поступить в лоно церкви. Могли и не поступить, всё зависело не только от красноречия монаха, но и от окружающей обстановки, от кучи мелких и незначительных деталей.  Оскорблённая и обиженная, во всех отношениях душа Филиппа, была мягче пластилина, и уже по прошествии некоторого времени, монах брёл по дороге с мальчиком, ведя душеспасительную беседу, и имея чёткую цель своего маленького путешествия. В голове монаха уже выстроился поэтапный план спасения раненой души бродячего мальчика.

Постригся ты, но схима не смирила,
твой злобный 
дух.

(Алексей Константинович Толстой)

Одежду на входе у него сразу забрали и сожгли, затем заставили скоблить себя мочалом в огромном тазу, а в это время, брат монах поливал его грязное тело, тёплой водой. Филипп остервенело, тёр себя мочалом, смывая дорожную грязь, потом, ему выдали монашескую одежду на пару размеров больше, да кусок пеньковой верёвки. Филипп подпоясался верёвкой, и стал выглядеть как куль с крупой, но ни мальчика, да и никого вокруг, его нелепый вид ни капли не волновал.

Для начала, Филип был определён при монастыре убирать трапезную, после обильных возлияний монахов, а также мести двор, и убирать нечистоты из выгребной ямы, перенося их вёдрами, на огород при монастыре, где монахи выращивали репу, капусту и прочие растения, названия которых мальчик не знал, да и видел он их, первый раз в своей жизни. В течение длительного времени, изо дня в день, он повторял одну и ту же работу. Ему было не привыкать, это он делал когда-то, когда жил в своей деревне. Иногда, для разнообразия, а чаще всего, когда один из монахов-пастухов с иссечённой розгами спиной лежал на лавке со страшного перепоя, его выпускали за ограду, вместе с монастырской птицей, которую он пас за пределами монастыря, или со стадом монастырских коров, которые он сопровождал на пастбища, расположенные недалеко от стен. Он был трудолюбив, настырен, послушен и исполнителен. С течением времени, стал проявлять нешуточные рвение, когда молился стоя на коленях, на каменном полу. Был настолько послушен и трудолюбив, что за всё время нахождения в монастыре, был ни разу не сечен розгами, как остальные провинившиеся монахи, которые позволяли себе некоторые вольности не только в поступках, но и своих высказываниях. Филипп трудился, вставая с петухами и до позднего вечера, когда уже жизнь в монастыре затихала, а монахи в большинстве своём сидели в обедне, и пили церковное вино, громко обсуждая различные темы из жизни не только монастыря, но и всего, что происходило за монастырской стеной. Филипп делал вид что прибирается, а сам слушал, о чём говорят братья монахи.

Видя его усердие, ему стали доверять работу по контролю за тем, сколько коров угнали на пастбище, и сколько вернулось назад. Наставник определил его в монастырскую школу, где при его обучении грамоте, он стал проявлять недюжинные способности по вычитанию и прибавлению, а также чтению монастырских книг. Дело для Филиппа было интересное, и более того, монах, который преподавал грамоту, видел рвение и послушность нового ученика, который быстро осваивал все азы, и вскоре, ему уже начали доверять церковные книги, и через какое-то время определили его, в помощники к монаху летописцу, который писал историю монастыря, а также одновременно был хранителем монастырской библиотеки. Даже с течением времени, он не изменил своего поведения, он также был хмур и молчалив, как и в то время, когда монах подобрал его, одиноко бредущего, по дороге.

Но усердие и послушание, которое он проявлял, было много важнее для братьев монахов, чем другие его качества.  Так в один из вечеров, один из монахов подошёл к Филиппу и произнёс:

-Передай хранителю, чтобы он навёл порядок в своём хозяйстве, в ближайшее время ожидается приезд господина Инквизитора!

Филипп положил мокрую тряпку на пол, и пошёл в сторону кельи брата-хранителя.

Последующие несколько дней, весь монастырь гудел как растревоженный улей. Монахи бросили даже своё любимое занятие, по уничтожению запасов церковного вина, и до самого позднего вечера, скоблили и мыли булыжную мостовую, скамейки, столы и посуду. Под самый вечер, замочив в большие чаны свои, провонявшие потом, шерстяные одеяния, позволили себе, сидя в полуголом виде, принять на грудь красного монастырского пойла…

Филипп закончил помогать брату-хранителю, и его определили мешать кипящую воду с замоченным монашеским скарбом.  Никто не вспоминал про молитвы с утра и до самого вечера, готовясь к прибытию важного гостя. Через три ненастных дня, на башне монастыря зазвонил колокол, и монахи бросились к воротам. Вынули из металлических скоб, длинный запирающий деревянный брус, и со скрипом отворили ворота. Невдалеке, на просёлочной дороге, показалось целая кавалькада из повозок, впереди которых скакали несколько всадников. Это ехал отряд разведчиков, состоящих из трёх вооружённых пиками солдат, облачённых в доспехи из кожаных нагрудников, наплечников и накладок на ноги и руки. Их головы украшали кованые шлемы, на острие которых развевались двухцветные флажки, указывающие на принадлежность к церковной охране. Подъехав к монастырским воротам, они остановились по обе стороны въездной арки. Мимо, гремя колёсами, последовала карета с важным гостем, за ним, ехали ещё две повозки с монахами, окружёнными десятком скачущих всадников, но уже не монашеского вида, имеющие также кожаные доспехи и вооружённые короткими мечами. Карета, поднимая пыль, резко остановилась посредине монастырского двора. С подножек кареты, соскочила служка, и кинулась открывать дверь. Затем, он упал на четвереньки, и на монастырский двор, наступив кожаным сапогом, сначала на спину монаха, а потом на мостовую, показался худой человек в монашеской рясе. Сукно из которого было пошито одеяние важного гостя, отличалась от обычного монашеского, качеством и дорогой выделкой, на порядок, превосходящий то, что было одето на Филиппе, и его братьях монахах. Ряса была подпоясана кожаным ремнём, с золотыми кольцами, на груди висел золотой крест, со сверкающим камнем в центре. Бледное лицо Инквизитора, а это был он, резко контрастировало с загорелыми и обветренными лицами монахов сопровождения. Место, было хорошо знакомо Инквизитору, поэтому, он, не удостоив внимания никому и ничему другому, по прямой двинулся внутрь, одного из центральных зданий, монастыря.

-Ирод, где твоё место! — прокричал хранитель-монах, и ударил по затылку Филиппа, который увидев золотой атрибут на груди инквизитора, забыл про все свои обязанности, и с вожделением наблюдал, как искрится камень посредине золотого креста.

Служка, от удара, прикусил язык своими зубами, и посмотрев на своего наставника ненавидящим взором, побежал в архив монастыря.

На следующее утро, «змея» из повозок Инквизитора, направилась в сторону близлежащей деревни. Впереди ехала группа разведчиков, состоявших из трёх воинов, за ними ехала повозка самого Инквизитора, а затем подручные клерки на телегах, везли столы и скамейки. На последних повозках, ехали братья монахи и штатный палач, на случай экстренной экзекуции. В поездку напросился и Филипп. Сначала его не хотели брать с собой, но он упросил всё-таки настоятеля, который видя его настойчивость с послушанием, в виде исключения, разрешил Филиппу поехать в деревню. Служка, сидел на замыкающей обоз телеге, и с интересом разглядывал окрестности, мимо которых проезжал обоз. Окрестные крестьяне, завидев издалека инквизиторскую свиту, всегда пытались скрыться, либо в придорожных кустах, либо в своих хижинах, чтобы лишний раз не попадаться на глаза чужакам.

Когда колонна из повозок, приблизилась к деревне, там началась беспорядочная беготня и суета. Забрехали собаки, забегали, меся грязь, селяне. Наконец, колонна въехала в поселение, и остановилось на главной базарной площади. Церковные служки соскочили с повозок, и начали стаскивать с подвод столы и скамейки, установив это всё в центре площади. Последним из своей кареты вышел Инквизитор. Неспешно спустившись на землю, он расположился за установленным столом. Вокруг него расположились его писарь и счетовод. Инквизитор дал поручение старосте деревни, который прибежал на площадь, чтобы он собрал всё население, в течение ближайшего времени. В кратчайшие сроки, почти всё население, было собрано на площади. Шум и гвалт толпы, а также прерывистый лай собак не давали Филиппу подслушать все разговоры, которые велись за столом Инквизитора, который предупреждающе поднял руку.

-Всем замолчать! — крикнул староста, приложив посохом ближайших крикунов.

На площади воцарилась относительная тишина. Инквизитор встал, и начал свою речь:

-Дорогие мои братья-селяне, на правах святого отца Инквизитора, приехал я посмотреть на вас, как вы живёте, и как соблюдаете нашу веру. Но, так же я, должен исполнить свои тяжёлые обязанности, возложенные на меня святой церковью, по выявлению заблудших грешников, в ваших рядах, кто по своему недоумию, или может быть недоразумению, попал в лапы нечистого, и сошёл с правильного светлого пути. Нам надо вернуть этих грешников обратно, в лоно церкви, к праведной и безгрешной жизни. Посему, даю вам ровно три дня до вечерней молитвы, на то, чтобы вы подумали и пришли ко мне, покаялись про грехи свои, про грехи ваших соседей и родственников, которые сошли с пути истинного, и живут в грехе и обмане! Даю вам ровно три дня, а затем я ещё раз приеду к вам в гости, но уже с другой целью! Подумайте, и приходите, все будут вознаграждены, и кающиеся и грешники, это я вам обещаю!

Буквально, по прошествии некоторого времени, Филипп уже наблюдал, как вереница грешников, а может и просто завистливых доносчиков, выстроилась около дома, где сидел Инквизитор с помощниками. Инквизитор принимал всех поодиночке. Опрошенные люди, выходили с чёрного хода, некоторые выходившие закрывали свои лица капюшонами. Некоторые шли открыто, с гордо выпяченной вперёд грудью. Так продолжалось все три дня. Приходили, даже поздно вечером, и ночью, натыкаясь на наглухо закрытые двери дома, где расположился Инквизитор. Немного потоптавшись перед домом, они разочарованно возвращались домой. По прошествии времени, отпущенного на покаяние, процессия убыла, обратно в монастырь.

На утро четвёртого дня, Филипп открыл глаза, и даже не умывшись, и не позавтракав, уже стоял около последней повозки, в надежде поехать в село. Его, как участника первой поездки, милостиво взяли с собой. Заново преодолев небольшое расстояние между монастырем и деревней, кавалькада въехала на центральную площадь. Тут же, на скорую руку, соорудили в центре площади помост. Заново выставили стол и скамейки. Вырыли яму, и установили позорный столб. Забив скобы в дерево, прикрепили железные цепи. Солдаты, сопровождающие кавалькаду, побежали группами по всей деревне, по заранее определённым доносчиками адресам, периодически притаскивая не раскаявшихся грешников на центральную площадь, где они были тут же прикованы кузнецом на цепи, висевшие на столбе. Поднялся невообразимый шум, лаяли собаки, мычали коровы и блеяли овцы. Кричали сельские бабы. Некоторые селяне, с остервенением, били палками прикованных к столбу своих соседей, родственников и бывших друзей. Солдаты тупыми концами копий, отгоняли их от столба. Инквизитор встал, и поднял руку с крестом вверх. Шум на площади практически прекратился, тех, кто не перестал кричать или ругаться, успокаивали уже солдаты.

-Я понимаю ваш праведный гнев! — проговорил Инквизитор.

-Но, никакого самосуда не будет. Сначала разбирательство, дознание, а затем честный и беспристрастный суд, а до того момента, поберегите свой праведный гнев! Оставьте его пока в себе, все виновные будут наказаны, а безвинные прощены и отпущены. Место же, невинно оклеветанных, пустовать не будет, их займут оклеветавшие их люди! — Инквизитор дал команду солдатом, и они опять бросились в деревню.

-А теперь, мы вернём в лоно церкви насильно! — настоятель монастыря подозвал к себе монахов, после чего они, следуя за солдатами, рассредоточились по всей деревне.

-Приведите ко мне тех, которые кричат и поносят нашу святую церковь, а кроме них, всех скрытных и затаившихся тварей, которые продали свою душу, и сошли с пути истинного! — проговорил Инквизитор.

В течение часа, на площадь, притащили еще с десяток, отказавшихся прийти самостоятельно, отпирающихся грешников. У некоторых были разбиты в кровь лица, у кого-то были ссадины на ногах и руках. Разбиты локти или колени.

Всех их также, приковали к позорному столбу, около которого остались дежурить солдаты.

Инквизитор сел в повозку, приказав старосте деревни и старшему отряда солдат, привести всех арестованных в монастырскую тюрьму, для дальнейшего разбирательства.

Инквизитор скомандовал, кучер хлестнул лошадей, и повозки тронулись в обратную дорогу. Братья монахи остались собирать столы и скамейки. Погрузив всё на телеги, монахи, подталкивая повозки, потянулись вслед за вереницей груженого обоза. К вечеру, когда уже вокруг стемнело, все уже вернулись, обратно, в монастырь.

-Что с ними будет? — спросил Филипп у наставника.

-Отвезут в город, придадут светскому суду, а он уже решит, грешники они, случайно сбившиеся с истинного пути, или намеренно, за злато продавшие свою душу. Там они разберутся, а если их соседи или завистники оклеветали, то не переживай, воздастся и соседям, с клеветниками! Всех наградят по их заслугам и деяниям! — убеждённо проговорил наставник.

-А наше с тобой дело, молиться и трудиться на благо нашего монастыря и всей церкви, и не задавать глупые вопросы! — рассердился наставник, хлопнул рукой по столу, подняв пыль.

Филипп решил больше не сердить наставника своими глупыми и неуместными вопросами, и кинулся к себе, прибирать разбросанные во время визита Инквизитора, книги.

А сам наставник-архивариус, расположив рядом кувшин с вином, сел писать восторженный опус об очередном визите Инквизитора, в толстую монастырскую книгу.

Путник, у которого ничего нет при себе,

может распевать в присутствии разбойника.

(Децим Юний Ювенал)

Переваливаясь на дорожных ухабах, разноцветная цирковая кибитка, скрепя несмазанными осями, обитых жестью колёс, въехала в лесную чащу. Возничий хлестнул лошадей. Повозка дёрнулась и, надувая парусиновые бока кузова, покатила по укатанной колее. Надо было быстрее проскочить опасное место. Пассажиры с опаской разглядывали ветвистые деревья, высунув головы из прорезей, порванного ветром, ветхого от времени балдахина. Солнце скрылось за раскинувшейся листвой. В воздухе повисла тревожная тишина. Начало темнеть. Треск дерева прозвучал в лесной тишине, неожиданно, как гром. Огромный ствол упал перед повозкой на хребет лошади, перегораживая путь. Предсмертное ржание заклокотало в горле кровью, и животное упало на передние ноги, в грязь придорожной лужи. В воздухе просвистело, и возница начал заваливаться на дрожки, с торчащей из груди стрелой. Кибитка от резкой остановки накренилась вперёд. Лопнула передняя колёсная ось, и все, кто был внутри, посыпались на дорогу. В одно мгновение повозка была окружена устрашающего вида людьми. Циркачи взирали на лесных разбойников, из-под кучи разноцветных тряпок, вывалившихся сверху из повозки, на пассажиров. Один из бандитов, поддел пикой за подбородок бородатую женщину, и начал приподнимать её из кучи тряпья. Громкое ржание бандитов нарушило лесную тишину.

-Ты кто? — прорычал предводитель, указывая на Мартина, пытавшегося заслонить свою женщину от головореза.

-Шпагоглотатель!

-Ого! Проглоти-ка мою шпагу! — проговорил бандит, и под смех подельников, полоснул лезвием по горлу циркача.

Бородатая женщина завопила, и кинулась к умирающему сожителю. Шутовской костюм быстро пропитался кровью, Мартин дёрнул в конвульсиях ногами и затих, глядя замутнённый взором куда-то в лесную чащобу.

-Деньги где? Я слышал, на последнем представлении, вы неплохо заработали! — разбойник схватил за шиворот Конрада.

Мальчик повис на бандите, вцепившись в бороду убийцы.

Бандит замахнулся топором, но ударить не успел, Конрад лбом расквасил ему нос.

Схватившись за окровавленное лицо, он выпустил циркача. Конрад вскочил на ноги, и коротким ударом ноги в промежность, заставил бандита согнуться пополам. Сзади на драчуна накинули веревку, и Конрад упал на землю. Больно сдавило руки. Удар в лицо грязным сапогом потушил белый свет.

Не верь в сказки про рабов и господ.

Есть люди умные и люди глупые-вот и всё.
(Джеймс Крюс)


Яркое солнце нестерпимо жгло глаза. Конрад лежал связанный на копне с сеном, изредка переваливаемый на бок и обратно, в такт раскачиванию повозки. Больно било по бокам, деревянными брусьями, основания телеги. Рядом, со связанными за спиной руками, полулежала Сильвия.

-Ну что, очнулся! — бородатая женщина горько усмехнулась.

-Куда нас везут? — Конрад попытался привстать.

-Куда и зачем везут, увидим! — скривив лицо, ответила Сильвия, разбитыми в кровь губами.

Повозку обогнал один из бандитов, протягивая плёткой бока, своего жеребца. Конь ржал, и после каждого удара, рвался вперёд.

-Мы, наверное, теперь сродни ихним лошадям, только дешевле! — проговорил Конрад, обращаясь к Сильвии.

Бородатая женщина изобразила некое подобие улыбки, но ничего ему не ответила.

Обоз продолжал свой путь по одной из просёлочных дорог, пролегающей через дремучую чащу леса.

Сначала у пленников была надежда, что обоз повстречается, с каким ни будь, военным или пограничным отрядом, охраняющим дороги, с целью поддержания хоть какой-то законности или порядка. Но, когда бандиты откупились их же заработанными за представление деньгами, от отряда конных разведчиков, патрулирующих дороги около одного из поселений, эта надежда быстро угасла.

Изредка по мере того, как уставали лошади, банда разбойников делала привал в каком-нибудь дремучем, непролазном месте. Поили лошадей, справляли свою нужду, а засветло, гнали обоз дальше, по дороге. Пленников почти не кормили, а на просьбу дать хотя бы немного еды, дали попить только грязной вонючей воды, набранной походу с одной из многочисленных луж, прямо посередине дороги. Сами разбойники, чтобы не отравиться, или не закончить свои дни в канаве, с обгаженными портками, употребляли только красное вино, которое было разлито в бурдюках, висевшее в виде перемётных сумм, по бокам лошадей. После нескольких дней, и безумно длинных тревожных и бессонных ночей, череда повозок выкатилась на открытое от деревьев и кустарников место и, набирая скорость, покатилась по укатанной многочисленными колёсами, и протоптанной ногами бесчисленных путников, дороге.

Мечта рабов: базар,

на котором можно

купить себе господина.

(Станислав Е. Лец)

Мачты кораблей подпирали безоблачное небо. Крики чаек, отражаясь от обшарпанных стен прибрежных домов, смешивались с криками возничих, и окриками надсмотрщиков над чёрными, залитыми потом носильщиками. Невдалеке от корабельной пристани, в тени размашистых эвкалиптов, размещался местный рынок рабов. Небольшая площадка с помостом посередине, и примыкающей к нему стеной была окружена толпой разношёрстно одетой публики. На помосте стояло с десяток, ещё пока не проданных пленников, будущих рабов, связанных обшей цепью, звенья которой были пропущены через поржавевшие от постоянного солёного ветра кольца, прикреплённые к полуразрушенной стене, сложенной когда-то из цельных известковых булыжников. Когда-то это выглядело красиво и помпезно, но, по прошествии долгого времени, стена давно уже потеряла свою первозданную красоту. Правильную форму кирпичей уничтожил постоянно дующий, со стороны моря, солёный ветер. Замазка, давно уже выкрошилась из швов, между булыжниками, и её место занял ползущий лишай, после чего процесс разрушения сооружения, уже было не остановить.

Визгливый крик зазывалы рынка, разбудил почти задремавшего старшего таможенника, сидевшего за столом неподалёку. Сбор пошлин он уже закончил, и теперь в полудреме потирал лоснившееся на жаре пузо, так некстати вылезшее из мундира старшего капрала таможенной службы.

Толпа загалдела, на помост из досок, надсмотрщик вывел полуголую женщину с мешком на голове, скованную одной цепью с подростком в кровь разбитыми ногами. Надсмотрщик рывком стянул мешок с головы пленницы, и толпа ахнула.

-Глядите, борода! — ткнул пальцем, в сторону будущей рабыни, один из зевак, стоявший около помоста. Люди наперебой кричали, кто-то кинул гнилое яблоко, которое упало к ногам пленников, размазавшись по доскам.

Подросток прижался к женщине, испуганно выглядывая из-под насупленных бровей.

-Начальная цена восемьсот динаров! — возвестил зазывала.

-За двоих или одного? — крикнули из толпы.

-Восемьсот за пару! Если, кто желает купить поодиночке, прошу! Двести за мальчика, шестьсот за бородатую женщину!

-Шестьсот десять за уродку! — прокричал один из покупателей, вытянув руку в сторону женщины.

-Двести пятьдесят за мальчонку! — небрежно взмахнул рукой, восседавший на носилках представитель местной знати.

По результатам торгов, первой с молотка, в гарем местного нувориша, ушла бородатая женщина.

Подросток с заплаканными испуганными глазами, остался стоять один у стены. Потенциальные покупатели, ищущие рабов для своих утех, натыкаясь на злой и испепеляющий взгляд Конрада, тут же раздумывали приобретать себе за свои же деньги, возможные будущие неприятности.

Когда ближе к вечеру, почти все пленники были распроданы, на помосте остались всего трое рабов. Подросток, почти лысый старик с всклоченной бородой, и измождённого вида старуха, с почти беззубым ртом.

Основная часть торгов была закончена, и оставшихся пленников скопом продали за бесценок на одну из галер, на верную погибель. За исключение старухи, которую за ненадобностью бросили там же, около помоста, подыхать от голода на испепеляющей жаре, южного портового города.

-Как тебя звать мальчик? — спросил старик подростка, когда их, скованных одной цепью, вели к портовой набережной, где около пирса стояло несколько судов торгового флота.

-Конрад! — ответил дрожащим голосом мальчик.

-Для нас Конрад, начинается новая интересная жизнь, полная морских приключений! — горько пошутил старик,

Пленников подвели к одной из галер. Пройдя по деревянному помосту, они попали в трюм, где их по раздельности приковали к кольцам, торчащим из брёвен, составляющих каркас судна.

-Жрите, твари, это вам в долг! — надсмотрщик кинул к их ногам, несколько засохших, покрытых плесенью, лепёшек.

Пленники накинулись на еду.

Конрад забился в тень, около борта — насколько позволяла длина цепи, подальше от изнуряющего солнца, лучи которого светили сквозь деревянную решетку верхней палубы.

Рядом с ним, старик разминал лепёшку беззубыми дёснами, прямо на солнцепёке.

По палубе бесконечно гремели шаги. Грузчики таскали тюки с тканью, большие плетеные корзины с винными бутылями, сундуки и прочий скарб. Дополнял шум, бесконечный скрип дерева, и крики вечно полуголодных чаек.

По всей поверхности палубы, да и во всех трюмах, был слышен перестук молотков, шум пил и говор на разных наречиях — корабль готовился к отплытию.

Конрад прикрыл воспалённые веки, и тут же провалился в сон…

-На арене летающий мальчик! — прокричал конферансье, и Конрад, подтягиваемый страховочным канатом, взмыл вверх над импровизированной ареной.

Выполняя разнообразные кульбиты, он летел на канате, подбадриваемый криками зевак, над цирковой площадкой, а внизу, под музыку шарманки, стоял одобряющий свист и улюлюканье толпы. Там же, внизу, скакали две маленькие пони, на которых стоял, державшись за поводья, цирковой карлик Матис. На арену летели полевые цветы, собиратель пожертвований бежал по кругу, и подбирал с арены, денежные подачки восторженных зрителей. Кульминацией сюжета была сцена, где Конрад, должен был очутиться на плечах Матиса, и они вместе заканчивали номер, стоя на двух пони. Страховка постепенно начала ослабевать, Конрад стал снижаться, по кругу заходя к месту, куда в определенный момент, должен был подъехать на пони, Матис. Но что-то стало происходить не так, пони где-то отстали, и Конрад почти грохнулся оземь…

-Вставай, ублюдок! — грязный сапог надсмотрщика, пнул в лицо Конрада.

Тонкая струйка крови, потекла из носа, и остановилась, на разбитых сапогом губах. Его грубо схватили, и поволокли наверх. Подтащив к ряду деревянных лавок, бросили на одну из них. Цепь, которой сковывались руки, разъединили, на шею одели кожаный ошейник, просунули конец цепи в кольцо огромного весла, закрепив там. Второй надсмотрщик огромным молотом расплющил заклёпку, соединяющую цепь с веслом.

-Теперь это твоё законное место, раб! — прокричал надсмотрщик, злорадно плюнув в лицо Конраду, и гордо удалился, размахивая кнутом.

Страшно пекло южное солнце. На середину палубы выкатили огромный барабан,

Один из рабов устроился около инструмента, сев позади него, и начал размеренно наносить гладкой отполированной дубинкой, удары по натянутой коже барабана.

Те рабы, которые не успели подать вперёд весло, одновременно с первым ударом, получили удар концом весла, заднего ряда гребцов, в спину.

-Шевелись, раб! — к Конраду подскочил надсмотрщик, и удар кнутом, больно ожёг спину мальчика.

Ошейник через цепь потянул шею мальчика вперёд, напарник Конрада успел подать весло вперёд.

-Я не смогу всё время тебя спасать, — проговорил напарник, притягивая спиной весло, в обратную сторону.

Очередной удар барабана, и весла начали новый цикл гребка.

Конрад напряг жилы, и как мог, потянул весло назад, стараясь не отставать от своего, более опытного, в этом деле, напарника.

Галера, заскрежетав корпусом, начала своё движение. Берег с криками толпы, и тухлым запахом гниющей рыбы, начал потихоньку отдаляться.

Вскоре, близость к порту, напоминали только крики чаек, остатки которых немного покружили над кораблём, и улетели назад, в сторону, еле виднеющегося, берега.

Барабан продолжал свой ритмичный бой, гребцы вошли в ритм, и гребли теперь, почти без рывков.

-Кто будет делать вид, что он работает, получит по заслугам! -осклабился старший из надсмотрщиков, хлестнув кнутом по нескольким спинам рабов.

-Никто не сможет отлынивать от своих обязанностей, в противном случае пойдёт на корм рыбам! — на капитанский мостик, из глубины палубной надстройки, вышел хозяин галеры.

Яркие полосатые штаны, резко выделялись на фоне замызганного, и просоленного одеяния охранников, и выгоревших на солнце штанов членов корабельной команды.

-Но для начала отведает по полной, всю мою любовь, и почти отеческую заботу! — добавил от себя старший надсмотрщик, высматривая очередную жертву.

-Прибавь-ка скорости Консуэло! — высоким писклявым голосом скомандовал капитан, и тот кинулся по проходу между гребцами, исполнять волю хозяина корабля.

Налетел лёгкий бриз, и спины гребцов покрыли солёные брызги, поднятые носом корабля.

-Хоть какое-то облегчение! — проговорил напарник Конрада.

Мальчик скривился, солёная вода, попав на кровавые рубцы, оставленные кнутом, начала разъедать раны.

Гребок за гребком и галера, набирая ход, устремилась по водной глади, вперёд.

-Сушить весла! — прокричал надсмотрщик, барабан тоже умолк.

Вёсла легли горизонтально, крупными каплями заструилась с них вода.

Конрад, сразу почувствовал неимоверную усталость, и практически без сил улёгся на лавку, грудью навалившись на плоскость весла.

-Ничего, трудно первые дни, затем привыкнешь, со временем, когда кровавые мозоли заживут — успокоил напарник мальчика.

Вновь заговорил барабан. Напарник растормошил Конрада. Превозмогая ломоту, мальчик опять навалился на весло…

Он раб! Но, быть может, душою он свободен.

Он раб! Покажи мне, кто не раб.

Один в рабстве у похоти, другой — у скупости,

третий — у честолюбия и все — у страха.

Сенека Луций Анней (Младший)

Галера, продолжала скользить по водной глади, тихого, безветренного океана. День сменял ночь и наоборот, Конрад потерял счёт дням. Бесконечная изматывающая гребля прерывалась недолгим отдыхом, во время которого, сон приходил как будто в бреду. Кто-то стонал, кто-то вскрикивал во сне. Продолжалось это до тех пор, пока надсмотрщик не заставлял барабан стучать снова, и каторжная работа продолжалась. Сначала руки кровоточили, потом покрылись толстым слоем мозолей, и Конрад перестал чувствовать весло. Первое время, дикие боли в спине не давали уснуть, но с течением времени, боль поутихла, молодые мышцы нарастали, даже несмотря на отвратительную кормёжку. С течением времени, усталости оставалось все меньше, оставалось время даже немного вздремнуть…

Это был обычный, изнуряющий бесконечным солнцем и работой, день. Галера опаздывала, к назначенному заказчиком времени, в порт. Процент за доставку груза, падал с каждой минутой отставания. Барабан бил, практически, без остановок. Надсмотрщики были особенно злые и крикливые. Напарник Конрада уже получил свою дозу плетей, и грёб, превозмогая смертельную усталость. Сам Конрад, стёр, только что зарубцевавшиеся мозоли на руках, в кровь.

Кроме ругательств, и свиста плети, ничто не нарушало тихой бирюзовой глади океана. Дул тихий восточный бриз. Галера, рассекая голубую волну, острым тараном на носу, неслась со скоростью десяти узлов. Бой барабана перемежал свист кнута. Вдруг, на горизонте водной глади, показалось трёхмачтовое судно, с поникшими от безветренной погоды, парусами.

Откуда-то сверху предупредительно прокричал один из надсмотрщиков. Через несколько ударов барабана, дверь каюты капитана хлопнула, и на палубу, вылез опухший от беспробудного пьянства и постоянного пересыпа, хозяин корабля. Шатаясь, он подошёл к трапу, и стал подниматься по скрипучим ступенькам, наверх. Рулевой ткнул пальцем вдаль, туда, где виднелся силуэт корабля, который, по всей вероятности, был брошен своей командой на произвол судьбы.

-Надо посмотреть, может быть, чем-то поживимся! — проговорил хозяин капитану.

-Сэр, не стоит этого делать, а вдруг это пираты! — стал спорить капитан с владельцем галеры.

-Да ладно тебе, у меня хорошая команда. Посмотри, какие молодцы храбрецы! — ответил капитану хозяин.

В ответ прозвучали крики, поддерживающие решение владельца галеры.

-Ладно, будьте веселей, и держите оружие наготове, порвём любого. Делим добычу пополам, половину мне, остальное вам!

В ответ раздалось дружное одобрение членов команды.

Все распределились по бортам галеры. Чтобы прибавить ходу кораблю, надсмотрщик забегал ещё быстрее. Засвистел кнут, рабы навалились на вёсла,

-Бум, бум, бум, бум, бум! — ритм барабана ускорился.

Команда, вооружённая палашами, и короткими дротиками с крюками, расположилась вдоль бортов, смотрящий вскарабкался по верёвочной лестнице наверх, и начал высматривать на брошенном корабле какое-нибудь движение.

-Если что, сразу кричи! — проговорил капитан корабля, показушно вынимая из ножен длинный зазубренный палаш.

По мере продвижения, стали вырисовываться очертания корабля, стали видны более подробно мелкие детали, насколько позволяла видимость в лёгком тумане, стелившегося над самой поверхностью воды. На палубе корабля было пусто. На мачте болтался рваный флаг одной из судоходных компаний по перевозке рабов и пряностей.

-А ну, суши весла! — прокричал капитан, и надсмотрщик хлестнул бичом.

Гребцы подняли из воды свои вёсла, с которых одновременно начала стекать морская вода.

Галера малым ходом стала подходить к кораблю. Стали видны оборванные паруса, и грязь на палубе.

-Корабль брошен! — проговорил впередсмотрящий, глядя на болтающиеся вдоль борта, швартовые. Капитан махнул рукой, давая команду на абордаж. Матросы начали бросать верёвки, пытаясь кошками зацепиться за борта. Только пару брошенных кошек, зацепились за оснастку корабля, и матросы начали притягивать галеру к кораблю.  Вдруг, практически в безмолвной тишине, раздался резкий крик, и в воздух, с нескольких сторон, взвились верёвки с кошками, часть которых упали на палубу, какие-то на оснастку галеры. По деревянным доскам настила, которые были брошены вслед за верёвками, на ограждения галеры, на палубу с неизвестного корабля, высыпало разношерстно одетая братия.

-Полундра! — заорал один из матросов, вскакивая на борт, и тут же пущенный кем-то камень из пращи, превратил его лицо, в кровавое месиво.

Матрос споткнулся об собственные ноги, и полетел за борт, на корм акулам.  Нападающие, начали перескакивать через ограждение, на палубу галеры. Встретив здесь, дружный рёв команды галеры, нападающие посыпались на палубу корабля, люди бросились друг на друга. Завязалась ожесточенная схватка, капитан благоразумно укрылся в каюте корабля, закрывшись изнутри, на железный засов. Надсмотрщики пугливо попрятались в трюме, в помещениях для вахтенных матросов. На верхней палубе, остались сражаться только матросы дежурной вахты галеры. Численный перевес был на стороне нападающих.  Конрад, наблюдал через ячейки верхнего настила палубы, как рубились моряки с грабителями.  Во все стороны, летели брызги крови, отрубленные пальцы, падали окровавленные тела. Морской бой Конраду было видно до тех пор, пока ячейки палубной решётки, через которые он наблюдал за происходящим, не закрыло чьё-то оскаленное лицо, которое упало откуда-то сверху. С застывшего в яростном выражении лица, вниз потекли слюни, смешанные с кровью.  На нижней палубе, где сидели рабы, поднялся неимоверный шум. Все кричали, подбадривая толи матросов, толи нападающих. На верхней палубе стоял лязг железа, и крики умирающих. Отборный мат, перемежали морские ругательства. Ситуация всё более накалялась, почти все ячейки были уже закрыты окровавленными частями тел.

–Что нам то, делать? — спросил Конрад своего напарника.

-Не спеши радоваться, был один хозяин, станет другой! Продадут нас кому-нибудь ещё, такая наша доля! — ответил тот.

-И что же, ничего нельзя с этим сделать? — наивно спросил Конрад.

-Не знаю, поглядим. Пока, сиди тихо! – напарник стыдливо спрятал своё лицо, за поперечным брусом, крепившим вертикальный упор, который держал верхнюю палубу.

Через ячейки посыпалось труха от удара. Что-то тяжёлое упало на палубу, и практически проломило её.

-Не просто же так, на нас напали! — проговорил Конрад.

-Ну, напали, чтобы поживиться, либо товаром, либо галеру заберут, а нас на рынок! — прошептал напарник, всё дальше прячась в темноте трюма, за телами других гребцов.

Наверху, продолжала бушевать рукопашная схватка, падающие тела стали закрывать остальные ячейки верхнего настила палубы. С каждым ударом, внутри становилось всё темнее и темнее. Наконец крики стихли, по палубе застучали чьи-то шаги. Теперь, крики сражающихся, сменили стоны умирающих. То там, то здесь, в ячейках, сквозь тела, начали проходить лезвия палашей и кинжалов. В трюм полилась кровь. Потом ячейки стали освобождаться, в трюме стало светлеть. Видимо, убитые тела стали оттаскивать, и перебрасывать через борта в море. Постепенно, все ячейки освободились, всё, что лежало, было выброшено за борт, в воду. Не жалели никого, ни своих, ни чужих. Всех убитых, отправили на корм акулам. Сначала всё стихло. Затем, в люке, около трапа, где обычно спускались надсмотрщики, показались чьи-то кожаные поношенные сапоги, потом, показались штаны из морской парусины с бесконечными заплатками и широкий кожаный ремень с медной солдатской пряжкой.  И наконец, показалось чьё-то окровавленное пузо.  Чужая кровь, размазанная по полосатым штанам, и по широкой волосатой груди. Наконец, сам человек, хозяин полосатых штанов, и кожаного ремня, спустился вниз. Рабам представилось широкое бородатое лицо незнакомого человека. Это был не матрос или надсмотрщик, это был морской разбойник.

-Капитан, гляди, какие несметные богатства! — рассмеялся он, оглядывая, сбившихся в кучу, измождённых плаванием, гребцов. 

Он хотел вложить свой палаш в ножны, но тут, обнаружил за одним из столбов, спрятавшегося там надсмотрщика.

Под радостные улюлюканья, и крики рабов, он поманил пальцем, спрятавшегося. Тот, выставив вперед пустые руки, начал потихоньку выходить, из-за спасительного столба.

-Я всего лишь маленький человек! — приговаривал он, подходя к незнакомцу.

Крики рабов заглушили всё вокруг

Хозяин медной пряжки улыбнулся, обнажив ряд прогнивших зубов. Палашом поманил надсмотрщика к себе.

Как только тот шагнул поближе, гость резким ударом ручки палаша, отправил надсмотрщика во временное забытье. Дружный рёв рабов одобрил действия, предпринятые хозяином медной пряжки. 

Надсмотрщик сполз вниз и уткнулся своим расквашенным носом в сапоги разбойника.

А в это время, на верхней палубе, шла упорная работа. Всё что сохранилось на нижних палубах, в каютах или трюмах галеры, сначала перекочевало на верхнюю палубу, а потом и на корабль пиратов.  В душе у Конрада забрезжила слабая надежда, освободиться от ненавистных галерных оков. 

После того, как весь товар, был перегружен на корабль, двое пиратов спустились вниз, и один из них, приказал грести. Вздох разочарования пронесся на нижней палубе

-Если не хотите сдохнуть, гребите! — прокричал грабитель, продолжая размахивать своим палашом.

-Иначе, всех отправим на корм акулам!

Весла опустились в воду, галера тронулась, вслед, за удаляющимся кораблём пиратов. Без барабана, грести было намного труднее, но деваться было некуда. Через некоторое время, ход галеры замедлился от удара о скалистый берег, раздался треск ломающихся досок. Половина гребцов попадало со скамеек, кого-то ударило веслом по спине, на палубе раздался шум, и грохот падающих ящиков. Раздались недовольные крики.

-Вот и приплыли! — проговорил сосед.

-Сейчас, и поглядим, как будет дальше! – ответил один из рабов, выглядывая через отверстие для уключины, наружу.

Раздался грохот, и по трапу, вниз, скатился один из пиратов. Широкие парусиновые штаны, были заправлены в старые изношенные кожаные сапоги, рваная рубаха, подпоясанная кожаным ремнем, на котором, болталась кривая турецкая сабля.

-Ну что, бедолаги! Кто хочет вступить в наше славное боевое братство? — проговорил он, плюясь слюной, сквозь прогнившие зубы.

Гребцы притихли, повисла гнетущая тишина.

-Что, трусливые людишки, любите кнут? — спросил он ещё раз.

-Возьмите меня! — Конрад вскочил с деревянной скамейки. Загремела цепь. Его напарник пытался образумить юношу от необдуманного поступка.

Пират оглядел его с ног до головы.

-Молодой, самый смелый! — проговорил пират.

-А что, ты умеешь делать, чтобы быть достойным, нашей весёлой и доброй компании? — спросил его пират.

-Сделаю всё что нужно, даже перережу глотку врагу! — с вызовом ответил Конрад.

-Мустафа! — крикнул пират наверх.

Через несколько мгновений, вниз, по трапу, скатился ещё один пират, одетый только в парусиновые штаны. Он был босой, его мускулистый торс, был весь изрезанный как старыми, так и новыми шрамами, из которых ещё сочилась свежая кровь.

-Возьми вот этого малого! — ткнул рукой в сторону Конрада пират.

-Какой-то он, для нашего дела, молодой! —  усомнился Мустафа.

-Делай, что сказано! — прервал его пират.

Мустафа достал из кармана своих штанов клещи.

-Ты куда собрался, они же убийцы и воры! — напарник шёпотом, начал отговаривать Конрада, держа его за руку.

-Пошёл прочь! — Мустафа, пинком ноги, отбросил руки напарника Конрада, в сторону.

Сбегав наверх за небольшой кувалдой, пират начал разбивать заклёпку на цепи, которая держала кандалы Конрада.

Вместе с мальчиком, путешествовать с пиратами, изъявили желание ещё несколько человек, из гребной команды, и даже один вахтенный матрос.

-Что будет с остальными? — спросил Конрад пирата, когда он подымался по трапу, наверх.

-Твоё, какое дело, сопляк, радуйся моменту. Авось вырастешь настоящим моряком, а остальные пускай за себя сами думают, когда мы их продадим в рабство, куда-нибудь по южнее! — расхохотался пират, и толкнул в спину Конрада.

-Меня, меня возьмите! — раздались снизу запоздалые крики, но пират, даже не оглянулся.

Всех желающих стать пиратами, погнали по трапу, на верхнюю палубу, где им приказали сидеть на палубе, около одной, из рухнувших мачт.

Когда Конрад оказался на верхней палубе, яркое полуденное солнце ослепило, его привыкшие к сумраку глаза, и он не сразу разглядел стоявшее в просвете палубы, широкое кресло, вытащенное из каюты капитана, на котором теперь сидел один из разбойников. Вокруг него, столпились пираты.

Гвалт стоял неимоверный, все вокруг делили награбленное добро. Посреди палубы, на грязном полу, сидели связанные верёвкой, члены команды, капитан, и бывший хозяин галеры. 

Конрада подвели к разбойнику, сидящему на кресле.

-Кто таков? — спросил пират, прикладываясь к бутылке с ромом, которую он держал в левой руке.

-Хочет с нами испить по полной, нашей солёной пиратской доли! — Мустафа толкнул Конрада к ногам разбойника.

Конрад упал на одно колено, но удержался на ногах.

-Хочешь к нам? — спросил его разбойник.

-Хочу! – громко и с вызовом ответил Конрад.

-Чтоб попасть к нам, надо заслужить нашу дружбу. Надо доказать свою преданность, нашему общему делу!

 -Я готов ко всему! — крикнул Конрад, потирая запястья, натёртые кандалами.

-Держи! – разбойник, немного подумав, протянул в сторону Конрада заточенный палаш.

-Ну, бери! — ткнул ещё раз, палашом, в сторону Конрада, разбойник.

Юноша осторожно взял оружие в руки.

-Покажи нам своё желание быть с нами, если конечно сможешь, сопляк! — разбойник ткнул пальцем, в сторону связанного хозяина галеры.

Конрад повернул голову, и посмотрел на хозяина корабля. Тот сжался в комок, пытаясь спрятаться за спины своих матросов.

–Что, слабо! — проговорил Мустафа, — а то, смотри, пойдёшь обратно вниз, найдём более достойного, чем ты!

Конрад направился к бывшему хозяину корабля, тот заверещал и упал к ногам Конрада с криком: — Пощади, не убивай!

Вокруг заржали пираты.

-Ну что ждёшь? — крикнул Мустафа, поднимая с палубы трясущееся тело, и крепко держа его за плечи.

Конрад поглядел на разбойника, и с разворота, резко ударом, снес палашом, бывшему хозяину галеры, голову. С глухим стуком, голова покатилась по деревянной палубе, и замерла около борта с широко раскрытыми, ненавидящими всех глазами. Громкие, одобряющие крики пиратов, огласили палубу корабля.

–Хорош! – с удивлением в голосе, проговорил капитан.

-Мустафа, возьмёшь его к себе. Научишь пиратской жизни, всему, что сам знаешь, а теперь за дело, голодранцы! — прокричал разбойник, кинув пустую бутылку из-под рома, за борт.

-Иди на наш корабль! — Мустафа положил свою тяжёлую руку, на плечо Конрада.

Устало волоча свои ноги, новообращённый пират, побрел в сторону, пришвартованного рядом, корабля пиратов.

-А оружие мне дадут? — развернувшись, спросил Конрад у Мустафы.

-Дадут, ещё как дадут! — заржал один из пиратов, толкнув его в спину, направляя в сторону, его нового пристанища.

После Конрада, перед капитаном пиратского корабля, выстроились в очередь, остальные претенденты на вольную пиратскую жизнь.

-Иди сюда, паренёк.

Сердце Гейта заколотилось, как град по крыше.

 -Выбирай: год в тюрьме или на корабль сегодня.

-О каком корабле вы говорите, мистер?

 -Большом, мой мальчик.

Вместо того чтобы жить в подземелье,

будешь служить английской короне.

Нам нужны такие, как ты, падкие на соблазны.

 (Мария Фариса)

Путешествие на пиратском корабле продолжалось несколько дней. Но измученному Конраду, который постоянно дрых в трюме, этот период вынужденного безделья, или путешествие из рабства на волю, показался слишком коротким.

-Земля! — крик вперёдсмотрящего прервал его сон.

Конрад протёр глаза, поднялся с мешков, и направился к трапу, ведущую на верхнюю палубу. Наверху, его встретил крик чаек, и топот ног, бегущих по палубе пиратов.

За бортом, у кромки горизонта, показался небольшой остров. По мере приближения, стали видны пальмы и небольшая заводь, в которой стояло несколько разных по величине и оснастке парусников, без каких-либо опознавательных знаков.

Корабль пришвартовался к деревянной пристани, на которой их встречала разношерстная толпа. Здесь были портовые шлюхи, несколько мужчин, напоминавшие своим видом бродяг, и женщины, по всему — сожительницы пиратов.

Накинув швартовый конец на деревянный кнехт, пираты начали сгружать на пирс награбленное добро.

-Пошли со мной! — крикнул Конраду Мустафа, и направился вглубь острова.

Конрад побежал за ним следом.

Миновав заросли, опутанные многочисленными лианами, Конрад очутился в прибрежной деревне, состоявшей из множества небольших хижин. Повсюду сновали дети и носились бесконечно кудахтавшие куры. По земле стелился дым от многочисленных костров, на которых, в котелках варилась разнообразная снедь. В некоторых чанах, кипятилась вода для стирки грязного белья или одежды, в избытке висевшей на пальмах, около костров. Тут же трудились прачки. Миновав поселение, Мустафа подошёл к одной из хижин, одиноко стоявших в джунглях, и указал рукой Конраду.

-Спать будешь здесь, пока, а дальше определимся! — проговорил Мустафа, и пошёл в сторону центра поселения.

-А где хозяин хижины? – спросил Конрад.

-На дне моря, рыб кормит, выразил такое желание! – рассмеялся Мустафа.

-А как с едой быть? – спросил, удивлённый ответом Конрад, удаляющегося пирата.

-Не переживай, с голоду не помрёшь! — крикнул Мустафа, и его фигура исчезла за одной из пальм.

Конрад заглянул внутрь хижины. Там, стоял топчан, накрытый полусгнившими листьями пальм, и ржавый тазик с заплесневелой водой. Конрад взял заржавевший топорик, который был, воткнут в одну из пальм, и направился к зарослям, нарубить свежих листьев. Поработав на окраине джунглей некоторое время, и собрав около ног срубленные топором листья, Конрад направился обратно к хижине. Выстлав своё лежбище свежими листьями, он принялся убирать жилище. Отскоблив таз от гнилья и плесени, Конрад направился к ручью, который протекал недалеко от поселения. Там уже плескались пираты, сошедшие вместе с ним с корабля. Погрузившись вместе с тазом по пояс в прохладную воду, он начал с усердием отмывать грязь и солёный пот. Не сразу, но постепенно ему удалось оттереть многомесячный налёт солёной грязи. Никого не стесняясь, он скинул заношенные до дыр штаны, и принялся полоскать их в воде ручья. Расплывающиеся вокруг него по воде грязные пятна, стало уносить течением, вниз по руслу ручья. Напялив на себя мокрые штаны, он выбрался из воды, пригладил мокрые космы волос, и направился назад, к своей хижине. Там его уже ждал недовольный Мустафа.

-Ты где шляешься, жду тебя, уже целую вечность! — крикнул пират, приглашая его за собой.

-А куда мы идём? — спросил Конрад своего спутника.

-Покажу, а затем расскажу, что здесь и как, чтобы влился в наше пиратское сообщество малой кровью! — пояснил Мустафа, раздвигая руками и плечами ветки и листья деревьев.

-Может, тебе это покажется странным, но в основном, на нашем острове, введены строгие правила, которые ты своим поведением не должен нарушать, если конечно не хочешь, чтобы твоё тело с перерезанным горлом нашли потом, где-нибудь в прибрежных кустах! – весело рассмеялся Мустафа.

-Первое правило, пират всегда должен спать в одежде. Если твой корабль около берега, и готовится к отплытию, ты должен спать на нём! Жестоко караются те, кто остаётся спать на берегу! — проговорил Мустафа, когда они уже подошли к одной из хижин.

-Остальное расскажет тебе наш старейшина! — указал рукой Мустафа на вход в хижину, закрытый рваной тряпкой.

Конрад отодвинул полог, и зашёл внутрь хижины.

-Садись! — проскрипел старческий голос из угла хижины.

Конрад вгляделся в полумрак, и увидел старого седого мужчину, сидевшего около очага. Всё его тело было испещрено шрамами от многочисленных ударов сабель и палашей. Всё лицо было расписано татуировками, а в ушах и носу висели кольца.

Конрад сел на предложенный колченогий стул, и приготовился слушать старейшину.

Старик пожевал беззубыми дёснами какую-то траву, и сплюнул на землю зелёной слюной.

-Слушай внимательно, рассказывать буду один раз, если не поймёшь, значит тебе не дано! — предупредил старик Конрада.

-Особые меры наказания применяются к тем, кто принуждает своих товарищей по братству пьянствовать, если они отказываются от этого! — начал своё повествование старейшина.

-Запрещены на своих кораблях азартные игры в карты и кости, не разрешается приводить на корабль женщин. За появление на борту переодетых мужчинами дам, виновному грозит виселица! Ты понял меня, мальчик? — спросил старик.

-Понял! – соглашательским жестом кивнул головой Конрад.

-Драки между членами командами запрещены. Все поединки только на берегу и в присутствии секундантов! — старик прокашлялся и продолжил.

-В восемь вечера, на кораблях играют отбой и гасят все фонари. Если кто-либо, желает выпить рому после отбоя, должен выйти на палубу и напиться на глазах капитана, который всегда пьёт только чай. Если пират самовольно сойдёт на берег, то ему проткнут уши в присутствии всего личного состава его корабля. При повторении случая он будет казнён; воспрещается самовольно присваивать даже мелкие вещи, добытые кражей или грабежом. Всё подлежит учету, причем пират получает две части, а остальные восемь частей поступают на склад острова, составляющий общее достояние. Присвоение добычи общего фонда грозит смертной казнью! – старик пригладил руками свои редкие волосы на голове.

-Пираты очень дружны, и во всём помогают друг другу. Тому, у кого ничего нет, сразу же выделяется какое-либо имущество, причем с уплатой ждут до тех пор, пока у неимущего не заведутся деньги! — старейшина прополоскал горло вином, и продолжил своё повествование.

-Пираты придерживаются своих собственных законов, и сами вершат суд над теми, кто совершил вероломное убийство. Виновного в таких случаях привязывают к дереву, и он сам должен выбрать человека, который его умертвит. Если же окажется, что пират отправил на тот свет своего врага вполне заслуженно, то есть дал ему возможность выхватить палаш, зарядить ружьё, и не нападал на него сзади безоружного, тогда остальные пираты убийцу прощают! – старик опять приложился к кружке с напитком.

-Для поддержания дисциплины, капитан пиратского судна обычно имеет осведомителей, сообщающих о всём, что происходит на судне, поэтому не думай что-то скрыть или затеять, тебя сразу раскроют, и я тебе не позавидую! — усмехнулся беззубым ртом старик.

-Набирая экипаж, капитан заключает с командой договор, в котором оговаривается доля каждого пирата в добыче, и его компенсация за понесённое увечье в абордаже или непосредственно в сражении. Обычно, всё добытое в сражении делиться на четыре части. Две из них будет получать экипаж, четверть на склад острова. Последнюю четверть будет получать капитан корабля или руководитель похода. Если при абордаже или сражении, кто-то потеряет глаз, он получит компенсацию в пятьдесят золотых цехинов, дукатов или флоринов, или сто скудо или реалов, или сорок сицилийский унций. Или, если он предпочтёт, одного раба мавра. Потерявший оба глаза, получит триста цехинов или дукатов, или шестьсот скудо или реалов, или двести сорок сицилийских унций. Или, по желанию, двух рабов. Раненый в правую руку или потерявший её получит сто цехинов или дукатов, или двести скудо или реалов, или сто сицилийских унций. Или, по желанию, двух рабов. Если кто-нибудь потеряет обе руки, он получит компенсацию в триста цехинов или дукатов, или шестьсот скудо или реалов, или двести сорок сицилийских унций. Или, по желанию, шесть рабов. Парализованная рука или нога приравнивается к потерянной! — старейшина вытер рукавом слюнявый рот.

-В договоре, подписанном всеми пиратами острова, на борту кораблей запрещается играть на деньги. Если кто-нибудь обманом выманивает у другого, хотя бы шиллинг, следует неотвратимое наказание, которое назначает капитан и большинство команды. Подписывая островной договор, будешь давать клятву в верности его соблюдения, и в подчинённости капитану, на Библии!

-А что это такое? — спросил Конрад старика.

Тот от удивления выронил из рук палку, которой он мешал угли в костре.

Сухой смех спугнул ворона, сидевшего на верху хижины.

–Спроси у Мустафы, он тебе расскажет! А я, тебе лучше расскажу про наказания! — продолжил старик.

-Самоё распространенное наказание плетью или «законом Моисея» — провинившегося привязывают к деревянной скамье и секут длинной кожаной плетью. Суровость этого наказания назначается в зависимости от количества назначенных ударов: если десять-пятнадцать ударов оставляют страшные шрамы на спине, и память о твоем проступке до конца жизни, то «библейские» сорок приводят к неминуемой смерти — тело пирата буквально полосуют в клочки! – старейшина на мгновение замолчал, давая усвоить его слова новому члену пиратского сообщества.

-Одно из самых мягких наказаний за серьёзный проступок пирата – это присвоение ему почетного звания «губернатора острова». Это означает высадку человека на необитаемый остров. Это действительно необитаемые острова — скалы посреди моря, небольшие рифы, или островки песка, скрывающиеся под водой во время прилива. В полном одиночестве и тишине у провинившегося пирата есть достаточно времени, чтобы подумать о своих грехах перед своими братьями. Называется это просто — марунинг. Быть брошенным на песчаной отмели или на необитаемом острове с небольшим количеством еды, воды и заряженным пистолетом. Ты можешь сказать, что это милость пиратского сообщества, но я бы не спешил радоваться такому наказанию. Пистолет с единственным зарядом, которым можно воспользоваться, когда надежд на спасение уже не останется. А их, действительно, очень мало — если такого отшельника подбирает проходящее судно, то его наверняка ждёт повешение в порту за пиратство. Марунинг считается одним из самых мягких наказаний, применяемых к пирату за нарушение пиратского кодекса, к тем людям, которые нарушили пиратские правила, подвели команду, короче говоря, совершили недостойный проступок. По сравнению с тем, что пирата, как нарушившего правила, могут протащить под килем, повесить или забить палками, наказание в виде высаживания на необитаемом острове уже не кажется такой уж ужасной идеей!

-А что значит протащить под килем? — спросил новообращённый пират.

-Осужденного привязывают за руки и за ноги к прочной цепи, и протягивают под килем с одного борта на другой. Даже если ему удаётся не захлебнуться водой, он получает страшные раны от моллюсков, наросших на днище корабля, что влечёт за собой смерть, когда человек сначала впадает в жар, а затем гниёт и умирает! — пояснил старейшина.

Конрад, представивший наказание, внутренне содрогнулся.

-Кстати, вариантом тому, чтобы оставить человека на суше, можно оставить его в открытом океане или море, в маленькой лодке без весел, ну или с одним веслом. Осознавая, что жажда и голод — это все, чего им придется ждать, некоторые пираты просят немедленно застрелить их! — старик ещё раз промочил горло вином.

-Кстати, теперь несколько слов о нашем островном пиратском флаге. На своём веку, я повидал немало тряпок, висевших на мачтах кораблей, на которых мне довелось ходить в море. Они самые разнообразные: и чёрные, и с красным петухом, и со скрещенными шпагами, и даже с бараном. Всё зависит от вкуса и предпочтений капитана. Вообще-то, флаг для пирата не имеет большого значения. Чёрный флаг с черепом и скрещёнными костями, это просто символ грабежа и разбоя, и ничего более! — закончил своё повествование старейшина.

Конрад подождал ещё немного, но увидев, что голова старика клонится к костру, поднялся со стула и, отбросив полог, вышел из хижины наружу.

За рассказами старого пирата, незаметно пролетело время, и за пределами хижины давно стемнело. Конрад с трудом отыскал свою ночлежку, и даже не умывшись, он завалился на своё лежбище, где тут же и захрапел…

Конрад опять тянул на себя ручку огромного галерного весла, горели мозоли на руках, а спину обжигала плеть надсмотрщика.

-Ну что, помогли тебе твои пираты! — ехидно спросил его напарник, вытягивая костлявыми руками своё весло.

-Неужели, мне всё это приснилось! — испуганно подумал Конрад, и тут же получил удар веслом в спину.

-Проснись Конрад, а иначе, тебя исполосуют кнутом! — начал трясти за плечо Конрада его напарник.

И тут закричали петухи.

-Откуда на галере птицы? — подумал Конрад, и проснулся.

Потоки липкого пота заливали глаза, Конрад огляделся, и увидел нависающие над его лицом, листья пальм.

Сбросив кожу,

уже не влезешь в нее снова.

(Каа)

Первая вылазка Конрада. случилась через полгода после того, как он очутился в компании пиратов. Корабль снаряжали целую неделю. Таскали бочки с солониной, бутыли с вином в плетёных горшках, и корзины со снедью. Готовились на совесть. Точили палаши и сабли. Единственный на острове, почти штатный кузнец пиратов, ковал новое и правил повреждённое в стычках оружие.

Наконец, после длительных сборов, корабль был оснащён всем возможным из того, что можно было найти в становище, и команда поднялась на борт.

-Руби концы! – в показушной позе, красуясь перед своими собратьями, прокричал предводитель пиратов.

Канаты никто, конечно, не рубил, худосочный разбойник перепрыгнул борт, и начал отвязывать швартовый от деревянного кнехта на берегу.

Судно начало потихонечку выходить в море.

-Поднять паруса! – крикнул капитан, и к мачтам бросились члены корабельной команды.

Паруса с бесконечными заплатками и зашитыми краями, стали набираться ветра, после чего, корабль ускорил ход.

-Господа пираты, наш поход за богатством, начинается!  — один из пиратов, забрался на мачту, и устроился в люльку, обозревать горизонт. Море, как и голубое небо, пока было чисто…

Одинокое плавание пиратского корабля продолжалось уже несколько дней. Корабль болтался в поисках караванов судов, или одиноких, отставших от линии кораблей, а в лучшем случае, совсем одиозных торговых кораблей.

Наконец, после долгого мучительного поиска объекта грабежа, появился одинокий парусник. В этот раз, пираты не стали маскироваться под «Летучий голландец», а подняли все свои паруса, и направились в сторону парусника. Когда парусник, заметил приближающийся корабль пиратов, было уже поздно. Однако, вместо предполагаемого бегства, они приготовились к нападению.  Судно пиратов, не сбавляя ход, практически протаранило объект своего нападения, причинив значительные повреждения, верхней палубе парусника. Нападающие, гурьбой посыпались на палубу. На бегу, выхватив оружие, Конрад бросился в толпе разбойников на палубу, первый раз принимая участие в морском сражении. Мустафа, выделил ему из своих старых запасов, ржавый палаш с зазубренным лезвием, который он, настойчиво точил, всю неделю до предстоящего боя.

Конрад, стоял на палубе вражеского корабля, выхватив оружие, и наблюдал, как завязалась драка на верхней палубе атакуемого корабля. А там, вовсю, шла кровавая рубка. Хотя, на стороне пиратов, было численное преимущество, команда атакованного корабля не сдавалась. Рубились не на жизнь, а на смерть. Во все стороны, летели отрубленные пальцы, сломанные клинки и окровавленные лоскуты рубах.

-Ну что, стоишь, трясёшься? — окликнул Конрада сзади, рулевой пиратского корабля. Он насмешливо посмотрел на Конрада.

-Я не трус! — гордо вскричал Конрад, и побежал по дощатому настилу палубы, в самую гущу боя.

-Ну посмотрим, каков ты фрукт, на деле! — проговорил рулевой, держась за натяжной канат.

Конрад запрыгнул на залитую кровью палубу бака, и тут же, в его сторону, кинулся один из матросов, который до этого, зарубил пирата топором. Он подскочил к Конраду, и замахнулся топорищем. Вдруг, из его груди, вылезло остро заточенное лезвие палаша.

-Не спи! — прокричал Мустафа, выдернув своё оружие из спины убитого матроса, тело которого тут же грохнулось на окровавленную палубу.

-Шевелись, иначе подохнешь! – добавил он, и кинулся на другого матроса, который в свою очередь зарубил абсолютно лысого пирата, и теперь был готов отразить нападение следующего разбойника.

Сбоку, на Мустафу, накинулся какой-то здоровяк, с деревянным молотком в руках. Мустафа ловко отпрыгнул в сторону, и взмахнул палашом, отрубленная рука, вместе с деревянной киянкой, покатилась по палубе. Матрос зажал окровавленную руку, и тут же получил удар клинком, в горло. Высоко взмахнув целой рукой, он шлёпнулся на спину, и там затих. Из разорванного кармана, выпала на палубу серебряная монета.

-Удача будет на нашей стороне! — прокричал Мустафа, подхватил монету, и мгновенно засунул её за пазуху.

Конрад сделал несколько шагов вперёд, не заметив в гуще боя опасного противника, который подкрался сзади. Этот кто-то, нанёс ему удар по голове. Сильный удар, сильная боль, и темнота накрыла его. Он провалился в небытие.

-Вставай, давай, недотёпа! — солёная вода привела его в чувство.

С трудом разлепив опухшие веки, он увидел склонившегося над ним Мустафу, который злорадно ухмылялся.

Вокруг стояла тишина. Часть матросов была порублена в куски, и валялась теперь на палубе, часть команды корабля, связанная, сидела, около одного из бортов. Пираты таскали бочонки, мешки и корзины, перебрасывая захваченный груз на пиратский корабль.

-Весь бой проспал! — проговорил Мустафа.

Конрад оторвал голову от палубы и привстал, облокотившись на бочку с вином. Его палаш валялся рядом, забрызганный чьей-то кровью.

-Кто это так меня? — спросил Конрад.

-По сторонам смотреть надо! — один из пиратов осклабился, и перебросил мешок с крупой через борт, на палубу своего корабля.

-С почином! — другой пират похлопал его по плечу рукой, в кожаной перчатке, и покатил бочонок с солониной в сторону борта.

Захваченные в плен матросы, понуро уставились в палубу, ожидая своей незавидной участи.

-Кто готов влиться в стройные ряды нашей пиратской семьи? — весело спросил Мустафа, приподняв концом палаша подбородок одного из Матросов. Тот презрительно скривил лицо.

-Продам тебя, по дешевле, в какое-нибудь горное поселение, будешь там заместо ишака! – громко сказал Мустафа.

Матрос получил плашмя удар палашом по лицу.

-Вставай, давай, хватит разлёживаться, помогай! – крикнул один из пиратов, увидев сидевшего на палубе, ещё не пришедшего в себя после удара, новообращённого пирата.

Конрад тяжело поднялся, взял свой палаш, и засунул его в ножны. Подобрав валявшийся поблизости бочонок, другой рукой взял тюк с какой-то мануфактурой, и пошел, прихрамывая на одну ногу, в сторону борта. Палуба корабля представляла собой ужасающее зрелище. Везде валялись трупы, куски тел и окровавленное оружие. Рваные верёвки оснастки корабля, и прочий хлам. Конрад подошёл к борту, перекинул ногу и залез на ограждение. Поднял бочонок, тюк c мануфактурой, и опустил поклажу на палубу своего корабля. Стыд жёг ему глаза, так опростоволоситься в первом же бою, перед лихой братвой. А ведь хотел быть бойцом, в первых рядах.

Добыча оказалась скудная, видимо корабль возвращался в порт после удачного рейса домой, там, где он постоянно был приписан. Бочонки вина низкого качества, пустые ящики из-под продуктов. Да с десяток тюков различный мануфактуры. Ну, ещё отобранное оружие членов команды, и всех, кто был убит при нападении, вот и всё, что выручила команда при этом налёте.

-Не густо! – разочарованно проговорил капитан пиратов, разглядывая кучу мешков и ряд бочек, которые уже были сложены на верхней палубе его корабля.

На разграбленном корабле, раздались крики, Конрад обернулся, через борт перелезали новые рабы.

-Ну, хоть что-то удалось заработать! – проговорил капитан, наблюдая за вереницей окровавленных матросов с захваченного корабля…

Меч с длинной, крестом, рукоятью,

чтобы обеими руками рубануть.

Алебарды-эти морские топоры,

при абордаже рубящие,

и канаты, и человека с головы до пояса…

Обеими руками… В свалке не до фехтования.

Только руби… А для этого мечи

и тяжелые алебарды для двух рук.

(Гиляровский В. А.)

Капитан пиратов собрал совет, на котором, все решили повторить налёт, но немножко по-другому маршруту, и в другом составе команды корабля.

Абордажную команду решили увеличить, практически в два раза, забрали всех, кто обычно во время вылазок, сидел и занимался хозяйственными работами, обеспечивая нехитрый быт, джентльменов удачи.

Конрад же, в это время, решил поменять своё оружие. Палаш как не нужный, он отбросил в сторону. Начинающий пират давно присмотрел себе другое оружие. Он направился в ближайшую, единственную на острове кузню, где трудился в поте лица старый кузнец. Откуда он взялся, на пиратском острове, он не знал, да ему это было и без разницы. Дорога была недолгой, вскоре, среди кустов показался сарай с дымящейся чёрным дымом, трубой. Послышался перестук молотка. Конрад заглянул в кузню, кузнец выправлял чей-то погнутый в бою палаш.

-Чего надо? — недружелюбно встретил гостя кузнец, продолжая стучать молотком по раскалённому железу.

-Где можно на острове взять молот, или хотя бы молоток? — спросил Конрад у кузнеца.

-Посмотри на улице, в ближайших кучах, всё, что найдёшь, можешь взять себе! — ответил хозяин кузни, продолжая ковать железо.

-Да, и не забудь принести мне бутылку рома!

Конрад кивнул, и начал осматривать окрестности, вокруг сарая. Небольшая кувалда нашлась недалеко в кустах. Вид она имела вполне приличный, если не считать обломанной деревянной ручки.

-Ничего страшного! — Конрад покрутил в руках инструмент, и направился в сторону своего жилища.

Вырубив, с помощью мачете, кусок ствола орешника, он начал изготавливать новую ручку.

Работа по изготовлению заняла намного дольше времени, чем он рассчитывал, ранее. Орешник плохо поддавался обработке, но терпеливый и настырный юноша, к вечеру смог смастерить сносную ручку, которую он с усилием забил в тело небольшой кувалды.

Прикинув вес в руках, он остался доволен своим изделием, и принялся шлифовать дерево.

За долгое время нахождения на галере, в шкуре гребца, он приобрёл мощные мышцы спины и рук. Молот давал приятную тяжесть, и уверенно лежал в руках.

Конрад соорудил из кожаных ремней, снятых при сражении с убитых матросов, перевязь, и забросил молот за спину. На пояс он надел широкий кожаный ремень, который достался ему от боцмана разграбленного корабля. В него, он воткнул средней длины нож, с зазубринами на лезвии.

-Для ближнего боя! – горделиво выпятив грудь, подумал Конрад.

Молот породил дополнительные шуточки, к уже существующим, со стороны других членов абордажной команды.

Но Конраду, было наплевать на мелкие поддёвки, он любым способом, хотел заработать себе репутацию настоящего, кровожадного и беспощадного к своим врагам, пирата.

Также, в бою, ему досталась кожаная жилетка, вместо пуговиц у которой были привязанные шнурками, короткие прутики, и шикарная, почти целая широкополая шляпа, с обгаженными птицами полями, снятая им с убитого бедолаги, тело которого, сразу после сражения, бесхозно валялось на палубе корабля.

-Ну, ты теперь, герой. Настоящий джентльмен удачи! — шутливо поговорил, проходящий мимо Мустафа, похлопав его по плечу.

Наконец, после тщательных приготовлений, команда погрузилась на корабль, чтобы выдвинуться в море.

Один из немногочисленных пиратов, старый пропойца, и завсегдатай местной харчевни, оставшийся на берегу, отвязал швартовый конец, и весёлая компания под крики и улюлюканье жителей острова, тронулась в путь.

Два дня у пиратов ушло на то, чтобы найти хоть какое-нибудь судно, которое барражировало бы в этих водах. Но пока, ничего достойного внимания пиратов, не попадалось. Мелкие джонки, с оборванными полуголодными рыбаками, и дырявыми сетями, пиратов не устраивали. Как и длинно образные сигары, загруженные вонючей рыбой, или полусгнившими гроздьями бананов.

Наконец, после долгих поисков, на горизонте замаячила какая-то баржа. Вблизи баржа оказалась гондолой, которая, завидев пиратов, попыталась развернуться, и уйти в открытое море. Но, судя по осадке судна, она была сильно перегружена, поэтому, обладала недостаточной для бегства, скоростью. Корабль же пиратов, практически пустой, за исключением веса членов команды, стал быстро нагонять загруженное товаром судно. Подойдя поближе, пираты увидели длинную, заполненную бочками и разнообразным скарбом, палубу. Из-за бортов, на пиратов, выглядывали испуганные пассажиры. Только с десяток вооружённых воинов, стояло на корме, около штурвала, рядом с капитаном этого корабля.

Капитан забрался на бушприт, и угрожающим голосом, предложил команде корабля сдаться, отдать товар и спокойно следовать дальше. На судне команда начала держать совет.

Было видно, что на судне разгорелись дебаты. Среди спорящих, один размахивал руками, указывая в сторону пиратов, пытаясь уговорить остальных, то ли сдаться, то ли наоборот, вести оборону. Спорщики призывно замахали руками, а один снял рубаху и, привязав её к верёвке, поднял вверх.

-Они сдаются! — прокричал Мустафа, указывая рукой в сторону импровизированного флага, жёлто-белого цвета.

Капитан пиратов дал команду на сближение, и корабль, на малом ходу, практически столкнулся своим бортом с другим судном.

-Вот это я понимаю, правильная добыча! — обрадовался капитан, вкладывая палаш в ножны.

Вдруг, тряпки закрывающие ящики с товаром, были откинуты в стороны, и из-под них, на палубу, высыпало несколько десятков вооруженных бойцов. С другой стороны, двери капитанской надстройки распахнулись, и оттуда, высыпало на палубу, два десятка лучников, вооружённых арбалетами и луками.

-На абордаж! — испуганно заорал Мустафа, опять выхватив палаш. Он одним из первых, прыгнул на чужой борт. Лучники рассредоточились по всему кораблю, и начали беспрерывно обстреливать корабль пиратов. Часть зевак попадало на палубу, пронзённые стрелами лучников, а смотрящий, сидевший до этого наверху, свалился беззвучно из корзины вниз, гулко ударившись своей головой о палубные доски. Остальные пираты, не стали дожидаться, когда в их сторону прилетят стрелы или дротики, а кинулись на борт чужого корабля. Конрад выхватил молот, и сиганул вслед за ними. Приземлившийся кувырком через голову, он вскочил на ноги. В прыжке ему хорошо пригодилось его цирковое прошлое. Махнув молотом, он обрушил его на одного из лучников, превратив лицо своего врага в кровавое месиво. Тот упал, выбросив стрелу вверх. Сбоку, подскочил какой-то матрос, и длинной пикой, попытался проколоть Конраду грудь. Но он, в пылу атаки, не заметил другого пирата, напавшего сбоку, который срубил палашом его пику, и вогнал пикинёру лезвие своего оружия, прямо в грудь. Тот, дико заверещал, развернулся вокруг своей оси, и упал. Струя крови залила лицо Конрада. Пираты посыпались с верхней палубы своего корабля, на палубу гондолы. На Конрада и Мустафу, который оказался рядом с ним, уже бежали с десяток защитников корабля, вооруженных, кто мечом, а кто простым кинжалом или пикой.

-Да, дела у нас, невесёлые! — вскрикнул Мустафа, управляя съехавшей на бок портупеей, поудобнее перехватив, свой кривой меч в руках. Они вместе с Конрадом, заняли круговую оборону.

Дело парочки было бы совсем дрянь, если бы сбоку, на нападающих, не посыпались сверху, свежие силы пиратов. Решение командира о двойном экипаже, оказалось верным. На головы нападающих кинулся матёрый пират, Юсуф. Кистень, сделанный из верёвки и тяжёлого круглого камня, замотанного в кожаную тряпицу, он вращал над собой, не давая подойти ближе нескольким нападающим. Не дожидаясь, когда они кинуться первыми, он, не задумываясь, решил опередить всех, и кинулся сам. Конрад, подскочил к одному из матросов и, откинув его пику в сторону ногой, припечатал нападающего, прямо в грудь, молотом. Затрещали сломанные рёбра. Матрос, хватая ртом воздух, плюнул в сторону Конрада кровью, и упал на палубу. То слева, то справа, падали убитые пираты, сраженные лучниками.

Мустафа схватил пустой ящик, и действуем им как щитом, в который сразу воткнулось несколько стрел, начал продвигаться вперёд. Конрад не стал дожидаться, когда прилетит и в его сторону, побежал за Мустафой, прячась за его широкой спиной.

Юсуф спрятался за кучу ящиков, бросив кистень на палубу. К нему запрыгнул ещё один матрос с палашом, в надежде зарезать Юсуфа, но сам напоролся на длинное зазубренное лезвие, которое, так вовремя, достал Юсуф из боковых ножен, висевших на парусиновых брюках.

-Становится безумно интересно! – радостно изрёк Мустафа.

Ему уже не нужен был ящик с кучей стрел, торчащих из него, и он бросил его, в одного из нападающих.

Поняв, что кистень, не подходит для ближнего боя, Юсуф, выхватил свой зазубренный кинжал, и попытался отогнать нападающего матроса, который тыкал в него заострённый пикой. Впрочем, пика слабо помогала матросу. Он попытался ближе подобраться к пирату, остриём оцарапав два раза лицо Юсуфа. Лучники продолжали обстреливать нападающих, под прикрытием корабельной надстройки. Видя, что атака пиратов захлебнулась, и всё больше бойцов падает на палубу, с торчащими из тел стрелами, Капитан приказал выкатить единственную на корабле пушку.

–Ядро! — прокричал он, направив орудие стволом, в сторону надстройки.

Кто-то из пиратов, подтащил небольшой мешок с порохом, и засунул его в жерло пушки, за ним последовал небольшой пыж и ядро, размером со средний арбуз. Орудие развернули, и опустили в сторону надстройки.

Огня! Бездельники! — воскликнул капитан.

В сторону пушки побежал один из пиратов с горящим огнём, но прилетевшая стрела проткнула ему лицо в районе глаза, он споткнулся, и упал на палубу.

Пока ещё дымящийся фитиль, покатился по палубе в другую сторону. Под прикрытием борта, к фитилю стал подбираться другой пират, схватил его и пополз обратно. С десяток стрел воткнулось рядом с ним.  Но пирата спасало, что пиратский корабль стоял выше, чем гондола, и даже с учетом высоты надстройки, лучники не могли надлежащим образом, прицелиться, в лежащего пирата.  А тот, пользуюсь такой ситуацией, схватил горящий факел, и подлез к пушке. Там, он засунул его в место запала. Фитиль немного подымил, и пушка грохнула выстрелом, подпрыгнув, и откатившись до своего изначального местоположения. Лучники посыпались на палубу, а ядро врезалось в надстройку, и разнесло в щепы одну из стен.  Видя такое положение, капитан пиратов дал команду, и ещё с десяток боевиков ринулись вниз, на палубу корабля. Лучники побросали свои луки, и выхватили кинжалы и палаши. Завязалась ещё одна рукопашная схватка. Юсуф, размахивая лезвием своего кинжала, и видя низкую эффективность своих действий, засунул кинжал обратно в ножны, и выхватил из рук одного из убитых, кривой турецкий ятаган. И вовремя. Два лучника, подбежав со стороны, разнесенной взрывом настройки, попытались изрубить его в куски.

Конрад, размахивая молотом, чувствовал, что дело стало худо. Лучники наседали и, не имея достаточного боевого опыта схваток, было тяжело сдерживать не то, чтобы двоих, даже одного более опытного, чем Конрад, солдата. И тут, ему на помощь подоспел Юсуф. Боковым колющим ударом, он убил наповал одного из лучников, не ожидавшего нападения со стороны. Второй, видя такое дело, и двоих атакующих его пиратов, принял благоразумное решение отступить. Он быстро развернулся, и побежал к месту, где бились его соратники.

-Где ты так научился владеть мечом! — спросил Конрад у Юсуфа.

-Я тебе разве не говорил, что раньше служил солдатом, правда, на суше! Потом, как-нибудь при случае расскажу! — прокричал Юсуф, протыкая ещё одного бывшего лучника, а теперь мечника, решившего проверить крепость пиратских палашей.

В это время, команда пиратов уже заканчивала расправу над лучниками надстройки корабля. Перевес сил, оказался решающим.

Юсуф заколол ещё одного бежавшего к нему солдата. Конрад, опять достал молот из-за спины, и направился вместе с Юсуфом, к груде ящиков, накрытых холстом.

-Ну-ка посмотрим, что там? — ткнул он мечом, в ближайший ящик.

Конрад размахнулся, и молот проломил стенку одного из ящиков. Оттуда посыпался песок.

-Твари, ловушку устроили! — Юсуф ударил груду поддельного товара.

-Заберём корабль, а всех, кто живой останется, продадим! — проговорил Капитан, подошедший сзади.

-Годится, всё правильно капитан! — ответил Юсуф, подошедшему пирату.

-Посмотреть надо, что в трюмах. Джон ну-ка возьми пяток своих братьев, кто покрепче, и спуститесь на нижнюю палубу. Проверь, что там! — скомандовал капитан пиратов.

Джон махнул рукой, и с верхней палубы спрыгнули шесть пиратов, находящихся в запасе, во время боя. Группа проследовала к трапу. Откинув решётчатый люк, гремя саблями, они начали спускаться вниз. Оттуда раздались резкие крики, и звон металла.

-Юсуф, возьми ещё пяток братьев, помоги Джону!

Юсуф кинулся к трапу с несколькими пиратами.

-Бальтазар! — Командир ткнул рукой в пирата, следовавшего за ним по пятам.

-Проверь все остальные ящики. Посмотри, если там тоже песок, скажешь мне!

Пираты начали крушить остальные ящики.

Схватка, не успев разгореться, тут же погасла. Вовремя подоспело подкрепление, в лице Юсуфа с подельниками. Над палубой, из трюма, показалась голова Юсуфа. Вслед за ним, наверх поднялись все остальные пираты.

-Капитан, там, в трюме сидели лазутчики, и им всем дано было задание подорвать всех, в случае неблагоприятного для корабля исхода, но они явно струсили поджечь фитиль! — доложил Юсуф.

-Можно сказать, что трусы нам сегодня помогли! Короче, заканчивайте со всеми, пока никто не появился на горизонте! Всех за борт! Никого не будем забирать с этого корабля, всех на корм акулам. Перегружаем порох, оружие соберите. Всё, отчаливаем! — скомандовал Капитан и, гремя сапогами, поднялся на свой корабль.

Вокруг закипела работа, пираты начали вытаскивать ящики, мешки и бочки с ромом. Собрав всё, что уцелело из оружия и, перебросив через борт немногочисленную добычу, пираты покинули чужой корабль.

-Корабль поджечь! — проговорил капитан.

Юсуф подозвал одного из пиратов, и передал указания командира. Через час пиратский корабль отшвартовался и пошёл в сторону. Палуба разграбленного корабля сначала задымилась, а потом загорелась. В завершение всего, раздался огромный взрыв, разбросавший остатки корабля на многие десятки метров, в стороны. Не прошло и десяти минут, как разрушенный корабль перевернулся кверху килем, и, выпуская дым, со всех щелей корпуса, погрузился в морскую пучину.

Ты, наверное, хороший убийца. Совсем не злой.

Злые убивать толком не умеют,

все у них через пень-колоду, а ты веселый.

Это и страшно.

(Макс Фрай)

Периодические грабежи сменялись кутежами, и наоборот. Награбленное добро, капитан пиратов делил среди своей команды. Половина, которого, тут же пропивалось, или прогуливалось в кабаках, и публичных домах пиратского острова. Конрад, был ещё молод, поэтому, попробовав один раз прокисший ром, и хорошенько проблевавшись, он не стал продолжать это занятие дальше, и посвящал всё своё свободное время, тренировкам. Он рубил палашом, вкопанный в землю столб, и под конец, изрубил его весь в щепу, ходил в джунгли, вырубая целую просеку, постепенно, увеличивая силу и мощность удара. Поначалу, ветки хлестали его по лицу, он падал лицом в грязь, но поднимаясь, продолжал сражаться, с мнимыми врагами, и вырубил целую опушку посреди джунглей. Пока, на стойбище, пираты пили и гуляли, в обществе шлюх, и таких же, как они сами, конченых алкоголиков, Конрад повышал своё боевое мастерство.

Но одно дело было рубить лианы, а совсем другое — реальный бой в рукопашную. Поэтому, Конрад не остановился на достигнутом, а стал наведываться в местные кабачки. Не затем, чтобы промочить горло, или повалявшись на грязных рваных простынях, потешить своё юношеское самолюбие. Он намерено ввязывался во все драки, которые происходили в тавернах, независимо от того, кто был зачинщиком, и сражался то за одну сторону, то за другую. Иногда, был нещадно бит, более сильными и опытными в этом деле, противниками. Неделями прятался от людских глаз в джунглях, или валялся на топчане, с синим лицом, затем синяки сходили, шишки и шрамы заживали, и он шёл опять в таверну, поучаствовать ещё в одной потасовке. Надо сказать, что на соседнем острове, назначенный пиратами губернатор, бывший чиновник транспортной компании, когда-то захваченный при очередном грабеже в плен, устраивал бойцовские поединки за деньги. Участвовать мог любой желающий, независимо от возраста пола, или вероисповедания.

Как только, вся поляна была изрублена в щепки, а мышцы Конрада окрепли, он решил для поднятия своего боевого духа, поучаствовать в одном из таких поединков. Но не всё было так просто, как казалось поначалу. Кроме желания подраться за деньги, надо было ещё отстоять в большой очереди, претендентов на звание лучшего бойца острова. В случае победы, полагался немалый денежный приз в целых сто дукатов — это только, в случае, если ты станешь чемпионом, и победишь всех остальных. А в случае проигрыша, получи свои десять дукатов, и можешь быть свободен. Дождавшись с третьего раза, своей очереди, он поднялся на залитый кровью и чужими соплями, деревянный помост, огороженный толстым корабельным канатом. Он стал в углу, напротив него полулежал на пеньковых канатах, парень невысокого роста, с безобразным шрамом через всё лицо, достаточно крепкого телосложения, одетый в грязные оборванные штаны. Когда Конраду намотали на кулаки полосы грязных мокрых тряпок, толстый маленький пират с серебряным кольцом в ухе, объяснил короткие несложные правила поединка.

-Лежачих не бить, если побежал за канат, свободен. Поединок прекращается, как только скажу я! За участие в поединке десять дукатов, по результатам боя сто дукатов, но только победителю всех! Ты всё понял? —спросил его пират.

Конрад утвердительно кивнул головой. Толстяк отошёл в угол помоста. Конрад услышал удар корабельной рынды. Малый, висевший на канатах, вскочил на ноги, и пошёл в сторону соперника.

-Подходи! — проговорил он, по очереди опуская руки вниз, и растягивая мышцы.

Конрад согнулся, и пошёл на середину помоста.

Малый походил влево-вправо, вокруг него, что-то там себе прошептал. Толи молился, то ли ругался, было не совсем ясно. Когда Малый вплотную подошёл к Конраду, тот размахнулся для удара, но короткий, без замаха, удар под дых, согнул его пополам. Второй удар по шее, заставил Конрада свалиться на окровавленные доски помоста. Пираты, окружавшие помост, завизжали. Кто-то, выиграл несколько дукатов, а кто-то проиграл. С одной стороны, в него плевали, а с другой стороны приветственно, и с одобрением, махали руками.

Конрад приподнялся, и сплюнул тягучей кровавой слюной вниз, добавляя жидкой грязи, себе под ноги. Малый попрыгал вокруг него, немного покривлялся, и пошёл в наступление. Конрад дал себя ударить, а затем кинулся к нему, обнял его руками за шею, и начал давить яростно и настойчиво. Малый нанес несколько ударов ему живот, откинув Конрада в сторону, и ногой пробил ему между грудей, прямо в железный медальон, висевший на тонком шнурке. Конрад задохнулся, споткнулся, и отлетел в угол ринга, повиснув на канате. Малый подскочил, и ударом в челюсть, погасил свет, и улюлюканье зрителей…

Конрад очнулся, лёжа на деревянной скамейке, которая стояла снизу, у основания помоста. Нащупав рукой в кармане десять дукатов, за участие в поединке, он приподнялся. Жутко болело лицо. Потрогав языком зубы, он удостоверился в их целостности, затем начал ощупывать себя руками. Кости были целые, и это главное, а синяки и шишки, заживут! Конрад повернулся и, ощутив резкую боль под рёбрами, встал. Взяв со скамейки окровавленную куртку, и набросив её на плечи, он двинулся прочь, в сторону от помоста.

Прошло не менее трёх дней, пока ссадины зажили, и он взял зазубренный палаш, направился в лес, и там, в одиночку, продолжил свои занятия. Долго тренироваться на этот раз, не пришлось. Капитан, объявил очередной выход в море, поскольку припасы и конфискованные ценности, были давно разбойниками пропиты и прогуляны. Пираты решили ещё немного подзаработать. Лишнего времени на сборы не было, и через сутки, корабль уже под всеми парусами, шёл в сторону караванных путей. На этот раз, торговый корабль попался, практически сразу. Корабль пиратов, на полном ходу, врезался в бок парусника. Пираты посыпались на палубу корабля. Экипаж, видя значительное численное преимущество пиратов, не стал оказывать сколько-нибудь ожесточённого сопротивления, товары без боя были загружены на корабль разбойников. Предводитель, на радостях, милостиво отпустил купца с опустошенным трюмами, на все четыре стороны, никого, в этот раз, даже не отправив на корм акулам. Добыча была средняя. Тюки с шёлком, несколько мешков с пряностями. Ну, ещё несколько рабов, которых везли на продажу, заявили желание сменить кандалы, на вольные хлеба, джентльменов удачи. В основном, рабы были неказистого и зачуханного вида, если не считать высокого мускулистого мавра, тело которого было исполосовано старыми шрамами, а на руках были следы от многолетнего ношения кандалов. Как только с него сбили кандалы, он схватил кривой меч, валявшийся на палубе, подскочил к помощнику капитана, который при его виде, заверещал как поросёнок, и начал рубить моряка слева направо и наоборот, превращая его тело в фарш. Пираты не вмешивались и наблюдали процесс расправы, шуточками подбадривая бывшего раба. Когда с помощником капитана было покончено, он вытер меч об одежду убитого, и засунул его себе за пояс. С довольным видом мавр пошёл в сторону пиратов. Мавр был настолько мощный, что даже среди живших грабежами и убийствами, членов воровской шайки, не было равных ему в силе и ловкости.

-Юзеф! — назвал бывший раб своё имя, протянув руку, по очереди, каждому из пиратской шайки.

-Для меня, вы теперь лучшие друзья, освободили меня, и подарили мне свободу! — проговорил он, закрепляя слова крепким рукопожатием.

Когда корабль отчалил, мавр сел посреди палубы на корточки, и начал что-то там бормотать. Ему никто не мешал. Чем славилась пиратская шайка, так это тем, что каждый делал то, что ему хотелось, и никто его за это, не осуждал. Хочешь молись, хочешь убивай. Можешь делать это всё, одновременно! Никому до этого, не было, абсолютно никакого дела.

В последствии, по приходу корабля в родную гавань, издалека наблюдая, как Конрад рубится на опушке джунглей, Юзеф подошёл поближе, сел и стал наблюдать за его тренировками, вблизи.

-Ты неправильно держишь оружие! — проговорил он, спустя час безмолвных наблюдений.

Конрад подошёл к мавру.

-Поскольку, основная задача палаша или меча — нанесение рубящих ударов, именно этому моменту необходимо уделять особое внимание. Например, наносить удар необходимо под определенным углом, следя за тем, чтобы плоскость клинка совпадала с плоскостью удара! — начал поучать мавр Конрада.

-В ней, в свою очередь, должны находиться и сама цель, которую необходимо поразить клинком, а также кисть и локоть той руки, которая держит меч, или палаш. Разницы никакой нет. Если не соблюсти это условие, большого вреда ты сопернику нанести не сможешь — клинок попросту соскользнет и повернется набок! — проговорил Юзеф.

Конрад повернул палаш, и попытался ударить им ствол дерева, следуя всем советам Юзефа. От ствола отскочила полоса коры.

-Например, для того чтобы нанести мечом действительно сильный удар, способный значительно покалечить соперника, отсечь какую-либо часть тела, нужно занять исходное положение с упором на одну ногу — тогда вес тела и перемещение всего корпуса, помогут тебе, совершить более сильный замах. При этом, ступни от земли старайся не отрывать, иначе легко потеряешь равновесие, а значит, тебя самого лишат собственной жизни, ну, или части твоего драгоценного здоровья! — продолжал поучать Конрада, Юзеф.

Конрад встал в стойку, и попытался рубить дерево, с учётом полученных рекомендаций.

Получалось слабо. Пятки норовили оторваться от земли. Удары палашом, скользили вдоль ствола дерева. Равновесие Конрад смог удержать только до того момента, как Юзеф слегка подтолкнул его. После чего, Конрад завалился на бок, в мокрую траву.

-Молниеносно отвечать на выпады соперника, приседать, кружиться, поворачиваться, чтобы сбить с толку соперника! Вот что нужно делать! — поучал его Юзеф.

-Не смотри в глаза своему врагу, они, как правило, выдают твои истинные намерения. Впрочем, за самим оружием следить тоже все-таки стоит! — учил он юношу.

-Дайка сюда, свой меч! — протянул руку Юзеф.

-Перед занятием с мечом, необходимо оценить его вес! — он поднял оружие вверх, на вытянутой руке.

-Если меч не заваливается набок, ощущается достаточно тяжёлым, но при этом не неподъемным — все хорошо. Если в процессе тренировок, возникло ощущение, что меч стал легче, необходимо сразу заменить его, на более тяжелый. Чтобы привыкнуть к любому оружию, и суметь удержать его в руке, следует, тренируясь с мечом, выбирать наиболее тяжелые клинки. Очень полезными окажутся упражнения для рук – например, ножницы. В каждую руку возьми по мечу, а затем просто помахай ими!

Конрад не брезговал его советами, и через какое-то время, Юзеф стал его наставником, не только по технике владения холодным оружием, но и навыкам ведения кулачного боя.

-Перед поединком, если это конечно возможно, оцени своего противника! — поучал Юзеф молодого ученика, позже, когда они после тренировки, уже сидели на стволе поваленного дерева.

-Не стоит преувеличивать его превосходство, нужно выявить его слабые стороны, и быть готовым к неожиданным сюрпризам. В условиях боя, могут сложиться самые неожиданные ситуации, поэтому необходимо сохранять готовность перестраиваться, и принимать решения прямо, по ходу поединка. Ну и настроится на сам бой, тебе поможет поза! – продолжил Юзеф.  

-В каком это смысле? — спросил Конрад своего нового учителя.

-Определённое расположение твоего тела помогает настроиться, подготовиться к движению и атаке, приводит в готовность необходимые мышцы. Для боя на мечах, это одна поза, для кулачного, другая. Но все они, должны обеспечивать равновесие. Тем более, на палубе корабля, когда всё вокруг тебя качается! — объяснил Конраду Юзеф.

-Приняв боевую позу, можно на короткое время замереть, чтобы собраться с силами, и отдышаться, — приподнялся со ствола его учитель.

Конрад тоже вскочил с дерева и встал на пожухлой траве.

-Ноги расставь в стороны, ступни расположи под углом друг к другу! — скомандовал Юсуф, толкая своей ногой, ступни ученика, в разные направления.

Затем толкнул Конрада плечом, тот не ожидавший нападения, свалился на одно колено.

-Ты стоять не можешь на ногах, а ещё врага хочешь одолеть! — рассмеялся учитель, присаживаясь назад, на ствол дерева.

Конрад поднялся и, поморщившись, потёр колено.

-В любом бою, в том числе кулачном, бойца преследует боль. Это физическое страдание выводит тебя из состояния боя, делает из тебя размазню, и нужно уметь её преодолевать для того, чтобы одержать победу! — проговорил Юзеф.

-Кроме того, твоя боль усиливается, под воздействием страха. В ходе боя, часто бойцы не замечают незначительных травм. Когда первоочередной задачей является выживание, то даже тяжелые ранения могут остаться незамеченными. Боль в меньшей степени ощущается, если боец находится в состоянии злости или даже ярости. Если он позволяет себе почувствовать боль, то это не остается незамеченным твоим противником, который тут же начинает чувствовать свое преимущество, и усиливает свою агрессию против тебя. Если боец, изначально не боится боли, просто о ней не думает, он преодолевает ее, и не выдает своих страданий противнику, ни мимикой, ни стонами, ни положением тела! – произнёс учитель, сопровождая свои слова мимикой лица.

Когда стемнело, учитель со своим учеником, направились в ближайшую таверну…

Не успело солнце следующим утром, осветить листву верхушек деревьев, а Конрад уже стоял около хижины, куда определили Юзефа на постой.

Стараясь не шуметь, Конрад отодвинул полог из ткани, и заглянул внутрь. Лежбище Юзефа было пусто. Оглядевшись по сторонам, и не найдя своего нового учителя, он направился к ручью.

Там, среди многих пиратов, был и Юзеф, который плескался в ручье, и фыркал, как заправская кобыла.

-А, Конрад! — поприветствовал он юношу, закидывая мокрую тряпку на плечо, и направляясь в сторону хижины.

-Я готов! — прокричал Конрад.

-Готов, к чему? — улыбнувшись, спросил его Юзеф.

-Тренироваться! — ответил Конрад, поправив палаш, висевший в ножнах, на поясе.

-С начала надо утолить жажду и чувство голода, ну, а затем уже, тренировать тело! — изрёк учитель, заходя в хижину, и бросая на лежак, тряпку.

-После перекуса, встречаемся на том же месте, поэтому, много не ешь! — сказал учитель, и направился к таверне.

Конрад решил не отставать, и направился, вслед за ним.

Таверна была похоже больше на заброшенный сарай, чем на место принятия пищи. Все столы были заняты посетителями. Несмотря на утро, добрая половина завсегдатаев, была уже сильно пьяна.

Воняло горелым луком и пережаренным мясом. С трудом отыскав свободный стол, Юсуф отодвинул спящего, в луже разлитого вина, пирата, и уселся за стол. Рядом расположился Конрад. Тут же, к ним подсели, две, ярко размалёванные, девицы.

-Не желаешь, хорошо провести время, касатик? — спросила одна из них, Юзефа.

-Нет, на вас у меня грошей! — ответил тот, убирая руку девицы со своего колена.

-Такому красавчику будет скидка! — ответила шлюха, подзывая полового.

-Гуляй красавица! — проговорил Юзеф, отодвигая руки настойчивой девицы.

-А что скажет, твой молодой спутник! — вторая шлюха приобняла за плечи Конрада.

Тот, с испуганным взглядом, в спешке отстранился от назойливой девки.

-Всё с вами ясно, мальчики! — шлюха многозначительно рассмеялась, и девицы направились к соседнему столу.

Мы навсегда останемся самими собой,

как бы ни складывались жизненные обстоятельства.

Ты, например, останешься аристократкой,

даже если потеряешь все.

А я, даже если стану папой римским,

все равно останусь убийцей.

(Айрис Джоансен)

-Поедешь в центральную ратушу! — проговорил архивариус Филиппу.

Мальчик угодливо поклонился, выслушивая указания монаха.

-Будешь там, помогать господину Инквизитору. Ты у нас лучший писарь, что были за последнее время. Будешь теперь служить там! – многозначительно добавил архивариус.

-Когда надо ехать? — спросил писарь.

-Время тебе на сборы, до обедни! – игнорируя вопрос Филиппа, ответил монах.

Филипп собрал все свои нехитрые пожитки, включающие несколько шерстяных платков, да деревянные чётки. Дождавшись, когда архивариус уйдёт, он засунул руку под одну из лавок, и достал оттуда, завёрнутый в тряпицу, тот самый кинжал с зазубренным лезвием. Единственная вещь, которая осталась от его детства. Больше у него не было никакого имущества. Всё либо было потеряно, либо отобрано, на пути в эту обитель.

Вечером, Филипп залез на одну из трёх подвод, на которую монахи сгружали ежемесячный налог для центральной епархии. Пристроив рядом торбу со своим нехитрым скарбом, он привалился спиной к борту повозки, и стал ждать отправления. Кинжал он запрятал внутри своей рясы.

Один из монахов хлестнул лошадь кнутом, и вся процессия тронулась в путь. Ехали несколько дней. Филипп дремал на подводе, качаясь из стороны в сторону, в такт покачиванию повозки на ухабах и дорожных ямах.

Само путешествие на новое место службы, прошло без приключений, и вскоре, невдалеке, показались крепостные стены города, за которыми возвышалась башня, увенчанная крестом. Пройдя нехитрый досмотр на въезде в город, подводы въехали внутрь, и направились по булыжной мостовой. Кучер стал править лошадей в сторону монастыря. Подъехав к двойным воротам, кучер слёз с подводы, и постучал ручкой кнута в окованные металлом ворота, которые тут же отворились. Подводы, скрипя не смазанными осями, проехали внутрь монастырского двора. Там, со всех сторон, к телегам подбежали монахи, и начали выгружать привезённое добро на землю, затем мешки и бутыли растворились внутри амбара, стоявшего сбоку, около монастырской стены. Филипп спрыгнул на землю.

-Ты кто таков, будешь? – обратился к нему, один из монахов, с пером и глиняной табличкой в руках.

-Я Филипп, меня прислали в помощь к писарю! — ответил юноша.

-Иди за мной! — проговорил монах, и они пошли в направлении монастырской башни.

Поднявшись по винтовой лестнице наверх, монах оставил Филиппа на одной из скамеек, стоявших около стены, а сам прошел дальше. Через некоторое время, двери распахнулись, и на пороге, возник сам святой отец.

-Говорят ты хороший писарь, тебя хвалил твой настоятель! — проговорил он с холодной надменностью.

-Что мне надо будет делать? — спросил его Филипп.

-Слушать старших, и выполнять их наставления, а не болтать в пустую, и тогда всё у тебя будет, как надо! — грубо прервал его святой отец.

-Помойте его, и накормите! Переоденься в чистое, нам ещё вшей не хватало! — проговорил святой отец, и захлопнул дверь.

Монах, который привел Филиппа, сопроводил его вниз, где показал место, где он будет спать. Затем проводил его в трапезную.

-Перед тем, как есть и спать, тебе надо помыться! — наставительно, повторил слова святого отца, монах.

Он проводил Филиппа в здание, внутри которого, стояла купель с тёплой водой.

-Скидывай своё тряпьё, и лезь в купель! — проговорил монах.

Филипп послушно скинул рубище, и полез в воду. Вода была ещё тёплая, на поверхности плавали куски жёлтой пены.

-До тебя тут уже мылись, твои новые братья, так что, не переживай, и начинай мыться. Одеяние твоё, вот здесь! — ткнул пальцем в сторону лавки монах.

Филипп с остервенением начал тереть тело мочалом, которое кинул ему монах.

-Закончишь, приходи в трапезную, напротив! — проговорил он, и вышел наружу.

Филипп продолжил оттирать с тела, мочалкой, дорожную грязь, вместе с накопившимися грехами. Вода была тёплая, поэтому намылившись, он окунулся воду, после чего вылез из купели, и пошёл к лавке, оставляя на полу мокрые следы босых ног.  Он взял старое полотенце, которое монах положил для него на лавку, и начал натирать им тело, пытаясь вытереть его досуха. Рясу он подпоясал кушаком. Свои вещи он бросил сразу в очаг, в котором трещали сухие поленья. Старое тряпьё занялось пламенем, и начало чадить чёрным дымом.

-Во избежание насекомых! Надо же такое придумать! — подумал Филипп.

Заранее, перед тем как раздеться, он спрятал свой кинжал, завёрнутый в тряпицу, под одну из лавок.

-А то бы, лишился своего старого доброго друга, кинжала! — похвалил он свою предусмотрительность, пошарив рукой под лавкой, достал тряпицу, и быстро засунул её за пазуху.

Закончив процедуру одевания, он раскрыл дверь, и вышел на монастырский двор.

Трапезная была расположена, как раз напротив двери, где мылся Филипп. Он открыл её, и в нос, сразу ударил тяжёлый запах кислого вина, и жареных блюд. За длинными деревянными столами, сидели монахи, и трапезничали. Вошедший Филипп подошёл к одному из столов, и сел у самого края. Напротив, в горшке, стояла горка дымящихся картофелин, рядом лежали яйца и зелень, которые монахи видимо, выращивали на территории монастыря.

Между тарелками, стояли кувшины с вином. Надо сказать, что монахи здесь воду не пили совсем.

Поэтому, Филипп взял кувшин, налил себе кружку вина, взял дымящуюся картофелину, и начал есть.

Внимания на него никто не обращал, все были заняты, либо едой, либо разговорами. Гул стоял беспрерывный. Кормёжка была получше, чем в монастыре, в котором Филипп служил до этого. Сказывалась, наверное, близость к власти. Поэтому, проглотив картошку, пару яиц и пучок лука, он с удовольствием запил всё это красным вином.

Вдалеке, где-то во дворе монастыря, загремел колокол. Монахов призывали к молитве, все поднялись и парами, начали покидать трапезную. Филипп не стал сидеть за столом, и бросился вслед, за монахами в молельную.

Никогда не дерись с тем,

кому нечего терять:

это неравный поединок.

(Бальтасар Грасиан)

-Кулачные бойцы менее зависимы от условий, в которых проходит бой, и всегда «при оружии»! — наставлял Юзеф Конрада.

-Все люди делятся на правшей, и левшей. Поэтому, у большинства людей, одна рука является ведущей, а вторая меньше участвует в активных действиях!

-А если встретятся двое левшей, или наоборот, правшей? — спросил наставника Конрад.

-Если в бою, встречаются два праворуких или леворуких человека, то им проще сражаться. Они хорошо будут понимать намерения, и действия своего противника, и могут использовать известные им приемы и тактику!  — пояснил Юзеф.

-Значительно труднее, вести бой с противником, у которого ведущая рука отличается от твоей. В этом случае, меняются все отправные точки, и тебе трудно перестроится, сконцентрироваться, и противостоять сильному и необычному сопернику. Поэтому, все техники и приемы, можно и нужно осваивать, сначала, ведущей, а затем другой рукой! — наставлял своего ученика, Юзеф.

-Хотя, в критической ситуации, чаще всего, человек начинает действовать привычным образом! – саркастическим тоном добавил он.

-Например, при травме ведущей руки, можно продолжить бой другой. Выполнение боевых приемов обеими руками может пригодиться в жизни, в разных ситуациях! — Юзеф выхватил палаш из-за пояса, и начал крутить им восьмёрки перед глазами Конрада.

Затем перекинул оружие в другую руку, и повторил всё движения левой.

-Все боевые приемы подразделяются на три вида. Они включают засечные удары, выполняемые по круговым траекториям движения, удары, наносимые локтями и предплечьями, и прямые удары, используемые в боевом порядке, при бое, в строю, таких же, как ты, бойцов! Также, в кулачном бою, можно бить головой или плечом. В кулачном бое можно наносить удар кулаком, а также ладонью! — Юзеф легко ударил по стволу дерева.

На голову Конраду, сверху, от удара посыпались пожухлые листья и гусеницы.

-В некоторых случаях, удар совершается ладонью с отведенным в сторону большим пальцем, или сложенной в виде лодочки. Ими можно хорошо дезориентировать врага, оглушив его, и заставив потерять на время, ориентацию! — продолжил наставник, слегка шлёпнув Конрада ладонью по уху.

-Чуешь, а если бы со всей силы бы я тебе врезал, забыл бы, где твой меч висит! — рассмеялся Юзеф.

-В бою важна постановка удара. Для этого, нужно владеть кистью, и уметь быстро сжимать и расслаблять кулаки. В момент выдвижения руки для удара по сопернику, кисть должна быть расслаблена. Направляя руку к цели, ты начинаешь сжимать кисть и, достигнув противника, наносишь удар кулаком. Вот так! — наставник показал траекторию удара.

-Именно при ударе, кулак должен быть напряжен, тогда твои усилия, достигнут цели, и удар получится сильным. После этого, руку расслабляешь, но не разжимай кисть полностью!

Конрад попытался повторить удар по стволу дерева, ободрав кожу на костяшках пальцев.

-Однако, этого еще недостаточно для того, чтобы удар был сильным и точным. Важно совместить момент удара со своим дыханием, вдох – выдох. При соблюдении техники удара, кулак сжимается и максимально напрягается при выдохе, и расслабляется, во время дыхательной паузы. В момент контакта с телом твоего врага, кулак сжимается плотно, и через долю времени – максимально! — Юзеф вскочил с дерева, и стал наносить удары по стволу дерева.

-Далее, кулак отводи, и при этом расслабляй. После максимального сжатия кисти, сразу сложно расслабить и разжать ее, но этого и не надо. Достаточно немного ослабить кулак, чтобы мышцы руки уменьшили напряжение, но при этом сохранилась готовность, быстро повторить удар, — закончил наставник свои пояснения.

-А теперь, попробуй ударить ладонью, и помни, пощечина выполняется ладонью с плотно сжатыми пальцами. Удар по лицу своего врага наноси в направлении снизу-вверх, через локтевую петлю, под углом! — дополнил Юзеф.

Конрад начал «избивать» ствол дерева, нанося по нему беспорядочные удары раскрытой ладонью.

Сверху на голову обидчика, ещё сильнее посыпалась листва, и трухлявые ветки.

-Затрещина выполняется кулаком или, как и в предыдущем случае, ладонью с плотно сжатыми пальцами. Сначала, отводи правый локоть и немного поворачивай кулак, при этом ощущается подкрут в мышцах предплечья. Далее, рука выдвигается к лицу врага, и наносится удар. Сразу, после удара рука ослабляется, и двигается немного назад! — продолжил обучение наставник.

-Однако, готовность к нанесению следующего удара, сохраняется. При этом, повторный удар, может быть тем же самым, или другим. Следующий удар, имеет иное направление. Рука движется снизу и вверх. Сначала, отводится назад рука, затем направляется вперед и вверх! — Юзеф схватил руку Конрада, и вывернул в другую сторону.

-При размашистом подъеме руки, предплечье поворачивай в локтевом суставе вместе с кистью и, быстро сжав кулак, наноси удар противнику в лоб, или переносицу. Но всегда при этом, помни принцип одного из старых восточных учений. Бей мягким по твёрдому, и твёрдым по мягкому! – закончил Юзеф теоретическую часть.

В промежутках, между тренировками, во время посиделок на поляне, Конрад расспрашивал своего учителя о его прошлой жизни. Так, на его вопрос, о том, как его пленили в рабство, Юзеф ответил, что успел убить семерых врагов, пока его обессиленного и окровавленного, не завалили на землю. 

-Они связали меня, а убивать не стали! Такого бойца можно было хорошенько продать на рынке, либо обменять на несколько лошадей, или даже пару верблюдов! – гордо ответил Юзеф, вспоминая свой последний бой на свободе.

-В результате, меня продавали и покупали несколько раз, пока корабль, хозяин которого, последним купил меня за несколько мешков пряностей, не атаковали пираты. А так, есть, несколько кровных врагов, которых я при встрече обязательно уничтожу, но перед этим, буду долго над ними измываться и пытать, не ради тайн или каких-то там секретов, просто, ради мстительного удовольствия, вот такие брат дела! — проговорил Юзеф.

Конрад поёжился от слов своего нового учителя.

-Не ты один, пострадал в этом мире, но тебе повезло, что ты попал в хорошую компанию, которая подходит, и тебе, и мне! — Юзеф приподнялся, и пошёл в сторону лагеря.

-До завтра! — помахал он рукой, — после тренировки нужно хорошо покушать, и не менее хорошо, полежать на топчане!

Конрад воткнул меч, в ствол одного из деревьев, и направился вслед за ним, в лагерь пиратов.

Чем ближе он подходил к стойбищу, тем громче становились звуки гульбища. Пьяные выкрики и звуки песен, летели со стороны харчевни, в кустах кому-то били морду. На лестнице дозорной башни, кто-то блевал.

Дойдя до своей палатки, он зашёл внутрь, и рухнул на своё лежбище, совершенно без сил, где, игнорируя все звуки, мгновенно уснул.

Между местью и наказанием есть разница:

наказание производится ради наказуемого,

а мщение ради мстящего, чтобы утолить его гнев.

(Аристотель)


Мустафа, издали наблюдал за тем, как Юзеф обучал Конрада различным премудростям кулачного боя, и фехтованию на мечах.

Иногда, он сам принимал участие в тренировках, брал палку, и учил Конрада, как действовать пикой или копьём.

Вскоре, Конраду представилась возможность, применить все свои навыки, приобретённые на опушке, в реальных боевых условиях.

В очередной раз, капитан пиратов, снарядил корабль, на который загрузились практически все боеспособные члены общины. На корабль загрузили двойной запас провианта. Пиратам предстоял долгий путь в море.

-Ну что Конрад, готов к настоящему делу? — спросил его Мустафа.

-А что было до этого? — поинтересовался Конрад.

-До этого были мелочи, а сейчас наш капитан задумал напасть на торговый, крупный караван, перевозящий золото, которое обменяли у аборигенов на стеклянные бусы, и огненную воду! — ответил ему Мустафа.

-А раньше, мы грабили маленькие или отдельные корабли, ну и доход был соответствующий! Теперь, куш будет на порядок больше, но я так думаю, и постараться придётся, соответственно размеру добычи. Никто же не будет перевозить золото, просто так, одной командой с голыми задами! — вкратце описал он ситуацию Конраду.

-А откуда он узнал про золото? — спросил его Конрад.

-Его постоянно везут мимо, но раньше мы не обладали достаточными силами, чтобы взять их на абордаж! — ответил Мустафа.

В течение недели, всё пиратское сообщество лихорадило. На острове подготовили ни один корабль, как обычно, а все три посудины, которые были в настоящий момент, на острове. Пираты точили кинжалы, штопали одежду, и чинили сапоги. Женская часть острова готовила припасы, на случай если поиски кораблей затянутся.

Конрад, попал вместе с Мустафой, на самый маленький корабль, который было решено держать в запасе, на случай самого дурного развития ситуации.

Пираты выволокли из погребов бочонки с вином, солониной и порохом. Молодёжь заготавливала стрелы для лучников. Затем, все, что было собрано на берегу, по цепочкам передавалось на палубы кораблей, а затем уже по трапам пряталось в трюмы.

Также, по цепочке перебрасывали с берега на корабль, и ядра для пушек.

-Проверить порох! — скомандовал капитан.

Мустафа и некоторые другие старшие пираты, кинулись исполнять поручение.

-Проверяйте порох тщательнее, иначе будете болтаться на рее тех, на кого вы нападёте, но не сможете выстрелить! — закричал капитан кораблей.

-Проверяйте трюм за трюмом, каюту за каютой. Готовьте всё тщательно, в случае неудачи, всем каюк! — продолжал, запугивать капитан, неспешно работающих пиратов.

Повсюду бегали пираты, Конрад, таскал целый день мешки с провизией. А весь вечер потратил на заточку своего палаша, и кривого зазубренного кинжала. После этого, он надел сапоги и прошёлся по палубе.

-Как раз в пору!  — притопнув ими, он удостоверился, в удобстве ходьбы.

Правда, после последней драки, штаны были в плачевном состоянии. Он отнёс их к бабке-стряпухе, жившей в соседнем соломенном домике, где она, в обмен на мешочек соли, заштопала ему штаны.

Куртка была в нормальном состоянии. Прикинув одежду, он присел, покрутив задом, удовлетворенно хмыкнул. Снял вещи, и повесил их в своей хижине, на натянутую верёвку.

-Кинжалы, это конечно, хорошо! — подумал Конрад. – но, не мешало бы вооружиться, чем-то по серьёзнее, коротеньких ножей.

Поскольку его молот не совсем подходил к палубному бою, он, побегав по окрестным свалкам, обнаружил на одной из них подходящий к абордажу инструмент. Он выудил из кучи мусора, старый ржавый кистень. Взвесив в руке, и прикинув его вес, Конрад заткнул кистень за пояс, и направился отдыхать.

С первыми петухами, в лагере пиратов, раздался звон рынды. Корабли, уже с вечера стояли готовые к отплытию. Конрад, умывшись, и наспех перекусив, начал одеваться в рабочую боевую одежду. Ближе к обеду, вся пиратская братия, погрузилась на корабли. Капитан махнул своей саблей, и поход за золотом аборигенов начался. Дул попутный ветер, паруса исправно тянули корабли, соблюдая хорошую скорость. Все были на своих местах. Кто-то прибирал палубы, толстый кок, пока ещё в белом переднике, выскочил на палубу, и начал точить огромный разделочный нож о камень, который был прибит около входа на камбуз. Через некоторое время запахло разделанным мясом, которое кок начал поджаривать на сковороде. Конрад, несмотря на плотный завтрак, почувствовал острое чувство голода. На свежем морском воздухе, захотелось есть, не только ему, вокруг камбуза заглядывая внутрь, где готовилась еда, неспешно прогуливались пираты. Скоро зазвучала рында, созывая команду корабля к принятию пищи. Кок вытащил огромный лагун на середину палубы, вокруг установили низкие скамейки, которые сразу заняли пираты.

Никакой посуды на корабле не было, поэтому все ели длинными ложками из огромного большого лагуна. Насытившись корабельный баландой, Конрад вытер ложку об штанину, и засунул её в раструб своего сапога. На его место, сразу запрыгнул другой пират, с голодными глазами и загремел в лагуне, теперь уже своей ложкой.

Конрад прошёл по мокрой и скользкой палубе на нижнюю палубу, в свой кубрик, где, разбежавшись, прыгнул на гамак. Там, под покачивание корабля, раскачиваясь в такт качке, он быстро уснул, сморенный тяжёлой пищей. Снился ему сон, в котором Конрад сражался с матросом. Из карманов которого, вовсю сыпались золотые монеты. Матрос, пытался ужалить Конрада, остро заточенный пикой. Конрад, помня наставление Юзефа, отклонялся, пытаясь убить матроса, своим кинжалом. Но это ему никак не удавалось, матрос вился вокруг него ужом. Конрад, улучив момент, ткнул задержавшегося на один момент матроса, кинжалом в бок. Но вместо мягкого и податливого тела, кинжал встретил твёрдую поверхность, которая почему-то издала звук корабельной рынды. Обескураженный Конрад всё сильнее пытался поразить бок своего врага, но кроме повторяющегося звука рынды, ничего не происходило.

Проснувшись, он открыл глаза, и не сразу понял, что происходит вокруг. На верхней палубе, вовсю гремела рында. Опомнившись, Конрад скатился вниз с гамака, и кинулся на верхнюю палубу. Вся команда, была уже построена в боевые порядки около бортов, вернее около одного из бортов. Конрад подскочил к своим соратникам, и занял место по своему боевому расписанию. Вдалеке виднелся караван судов, на которых также суетились люди.

-Наверное, нас заметили! — проговорил Мустафа, стоявший в шеренге пиратов.

-И теперь ждут не дождутся нас с подарками! – ехидно заметил стоявший с другой стороны Мустафы, Юзеф.

-Ну что, ты готов к настоящему сражению? — спросил Мустафа своего ученика.

Конрад положил руку на рукоять своего палаша, и принял боевую стойку.

Юзеф заулыбался, и достал из ножен свой кривой меч.

Корабли приближались, было видно бегающих по палубам людей, и начинающие открываться люки на бортах кораблей, из открывшихся проёмов показались жерла чугунных пушек.

-Смотри-ка, хорошо подготовились проклятые торгаши! — проговорил Юзеф Конраду.

Среди торговых кораблей, выделялись два корабля, идущие спереди и сзади каравана. Военные суда, были приспособлены для абордажа, на верхних палубах хорошо просматривались солдаты. На мачтах гордо реяли флаги вест-индийской компании.

-Ну что братишки, не посрамим имя Весёлого Роджера! — прокричал капитан со своего мостика, снял с головы, и кинул куда-то в сторону, свою широкополую шляпу, оставшись только в цветастой бандане. Пиратские корабли приближались к каравану. Когда до неприятеля, оставалось не больше ста ярдов, заговорили пушки первого и последнего из кораблей каравана. Ядра просвистели высоко, над бортами пиратских кораблей, и упали далеко за пределами палуб.

-Это были пристрелочные! — крикнул Мустафа.

Следующие ядра пронеслись с ужасным воем, уже в опасной близости от корабля, Конрада.

Они упали либо до, либо после парусника, взрывая морскую гладь моря.

Одно из нескольких ядер, разорвалось, подняв тучу брызг.

-Не стрелять! — проговорил Капитан. — берегите заряды, у нас не так много ядер!

Пиратские корабли, шли не по прямой, а зигзагами, избегая прямых попаданий ядер противника. На палубах неприятеля, беспрерывно бегали матросы и солдаты. На боевых кораблях, появилась абордажная команда. Пираты также изготовились к штурму. Как только, нос одного из кораблей, врезался в бок купеческого корабля, капитан что-то прокричал, но его голос потонул в шуме волн, и треске ломающихся бортов кораблей. На одном из пиратских кораблей, грохнул выстрел, дающий сигнал к атаке. Пираты гурьбой посыпались на корабли, сражение за обладанием золотом ацтеков началось.

Первый боевой корабль каравана, развернулся носом, и начал приближаться к кораблям пиратов, тоже самое, проделал и замыкающий корабль. Взяв в кольцо первый корабль, они начали отрезать его от второго и третьего корабля пиратов.

-Кольцо не страшно, они не будут стрелять друг в друга! — проговорил Мустафа.

Их корабль, по-прежнему находился в запасе, и не торопился вступить в бой.

-Не торопись умереть! — проговорил Юзеф, видя нервную дрожь, трясущую Конрада.

-Мы ещё успеем на выбор проткнуть парочку солдат, ну или матросов, это как кому повезёт! — проговорил он, поглаживая рукоять своего кинжала.

Ещё несколько ядер, со свистом пролетели в угрожающей близости от парусов корабля.

-Собери уже наконец эти проклятые паруса! — проорал Шкипер в сторону капитана, — иначе, не на чем будет идти до дому!

Несколько пиратов бросились исполнять поручение.

На передовой уже вовсю шёл бой. Несколько ядер попали в корабли пиратов, пробив сквозные отверстия в бортах. Оттуда, повалил дым, одно ядро взорвалось, и было видно, как во все стороны полетели куски пиратов, которые не успели даже ввязаться в бой, или были в резерве, на верхней палубе своего корабля.

В ответ пиратский корабль огрызнулся несколькими выстрелами, одно ядро попало во флагшток корабля, мачта обрушилась, похоронив под собой флаг транспортной компании.

-Nobiscum Deus! — громкий крик, пронесся над палубами пиратских кораблей.

В следующее мгновение, на флагманском корабле пиратов, взвился вверх красный флаг. Флаг! Громко сказано. По факту это была рваная красная тряпка, означающая сигнал на вступление в бой резерва.

-Вперёд! — прокричал капитан корабля, паруса расправили и корабль, набирая ход, двинулся в самую гущу морского сражения.

Капитан правил судно прямо на боевой корабль, замыкающий караван, с которого больше всего велась пушечная стрельба, превращающая борта пиратских кораблей в решето.

Через несколько мгновений, военные увидели приближающийся корабль, и перенесли часть огня ему навстречу. Мимо Конрада ядра стали проноситься намного чаще. Пиратские корабли огрызнулись несколькими выстрелами, но безрезультатно. Ядра недолетали и падали в воду. Наконец, по мере приближения, стали видны торчащие из бортов напряжённые лица капониров, и толпа дерущихся с пиратами на верхней палубе, матросов. Как только, нос корабля ударил в бок военному кораблю, борт проломило, и из чрева корабля вывалилась, и затонуло сразу несколько пушек. Следом полетели тела капониров. Пираты посыпались на военный корабль.

Пришла очередь, проявить своё мастерство Конраду. Выхватив кистень, он соскочил на палубу корабля. Рядом с ним, оказался Юзеф.

-Смотри не подведи меня, посмотрим, чему ты научился за эти несколько месяцев! – кричащий Юзеф, крушивший всё вокруг, своим ятаганом, со стороны был страшен.

Огромные бугры мышц, кривой окровавленный меч, который вращался со скоростью, почти незаметной глазу. Конрад, вооружённый кистенем, пытался не отставать, от своего, более опытного товарища, держась в тени его кривого ятагана.

Первым, кто ему попался на палубе, оказался жирный, небольшого роста матрос, вооруженный топором. Он размахнулся, и попытался зарубить пирата. Конрад, помня наставления Юзефа и Мустафы, отстранился от линии удара, и опустил своё оружие на грудь матросу, сбоку. Хрустнули рёбра, нападавший, с криком, выпустил из рук топор и, прижав руками страшную рану, упал навзничь. На его месте, оказался сразу же другой боец, который вращал грузом на цепи, метра полтора длиной. Конрад пригнулся, и кинулся на него. Солдат попытался закрутить цепью петлю на горле пирата, но предательский удар кинжалом в бок от Юзефа, который с яростным криком: — шевелись, проскочил дальше.

Конрад кинулся за ним, но упал, поскользнувшись на окровавленной палубе, и вовремя. Со страшным свистом, мимо него, пролетело дымящееся ядро, выпущенное с одной из пушек. Чугунный шар врезался в настройку военного корабля и взорвался. Во все стороны, полетели куски досок, и верёвки связывающие ящики морского скарба, который был сложен внутри надстройки.

Завидев, как Мустафа бьётся, с двумя матросами сразу, Конрад поспешил ему на помощь. Подскочив сзади к одному из воинов, он рубанул того по спине кистенём. Удар пришёлся на кожаную защиту, с нашитой металлической пластиной, и отскочила, не причинив особого вреда врагу, который тут же развернулся, и ткнул пикой в сторону лица Конрада. Еле уклонившимся от резкого удара, пират рубанул кистенём, теперь сбоку, на этот раз удар пришелся по ребрам матроса, раздался хруст и холщовая рубаха, под защитной жилеткой, обагрилась кровью. Матрос, выронив пику, упал на колени, на скользкую палубу. Подскочив на подмогу, Юзеф снёс матросу голову, точным ударом своего ятагана. Конрад рубил кистенем направо и налево, пока оружие не попало на чей-то палаш. Ручка треснула, и переломилась. Кистень упал на палубу. Конрада сразу бы закололи, если бы не Юзеф, который оказался рядом. Он вовремя среагировал, и его кривой ятаган разрубил пополам военного матроса, который уже замахивался на Конрада зазубренным топором.

-Благодарю тебя Юзеф! — прокричал Конрад, выхватывая палаш из ножен в одну руку, и беря кинжал в другую.

Мустафа, также рубился на правом фланге, нанося своим топором, резкие и мощные удары, по надвигающемся врагам. Конрад уже успел заколоть двоих солдат, прежде чем палаш был выбит из его рук умелым ударом, подскочившим к нему из-за кучи ящиков солдатом. Противник был шире его раза в два, огромное блестящее от пота пузо, вывалилось из-за пояса толстяка. Нападающий легко орудовал обоюдоострым мечом. Конрад не растерялся, и оставшимся в руках кривым кинжалом, начал махать им перед собой, отгоняя нападающего. Но кинжал, был короче меча, поэтому преимущество сразу оказалось на стороне нападающего. Помочь Конраду было некому. Где-то слева, за разбитой надстройкой, исчез Юзеф. Мустафы также не было видно. Огромный толстый солдат, ехидно улыбаясь, пытался поймать Конрада, на каком-нибудь неверном движении, чтобы наверняка заколоть его, одним решающим ударом. Пока, Конрада спасала его сноровка, приобретённая на опушке джунглей на острове, но преимущество вооружения, которое возрастало по мере усталости молодого пирата, было не на его стороне. Внезапно, Конраду несказанно повезло. Когда матрос, уже оказался совсем близко, и своим мечом сумел зацепить руку Конрада, сверху на него, упала корзина с кричавшим от ужаса, вперёдсмотрящим матросом. Видимо, верёвки, крепившие корзину к мачте, не выдержали попадания осколка ядра, и она свалилась вниз. Корзина не просто рухнула вниз, на палубу, а сразу уменьшила на двух бойцов, команду военного корабля. Из-под корзины остались торчать только руки, продолжающие держать меч, да ноги в рваных ботфортах, которые ещё немного подёргались, и замерли, затем из-под деформированной от удара корзины, вытекла чья-то кровь.

Пользуясь представившейся возможностью, Конрад, засунул кинжал за пояс, и пошёл искать себе оружие, посерьёзней короткого кинжала. Оружие, нашлось неподалёку, в куче обгорелых досок, в которых лежало тело, убитого матроса. В руках поверженного, был зажат небольшой топор. Конрад с трудом разогнув, уже порядком окоченевшие, пальцы трупа, вырвал из его рук полированную ручку, и вовремя. Из-за ящиков показалось группа из нескольких матросов, вооружённых короткими палашами. Увидев Конрада за грудой разбитых ящиков, они двинулись в его сторону. Ситуация была не такая уж и плохая. Из-за разбитой надстройки, появился Мустафа с окровавленным молотом в руках. Завидя нового противника, матросы разделились на две группы. Каждая из которых, направилась в сторону пиратов. Мустафа слегка присел, и изготовил молот для удара. Два матроса стали полукругом его окружать. Остался третий матрос, молодого возраста, который видя щуплого Конрада, направился к нему.

-Наверное, умудрён опытом сражений! — подумал Конрад.

-Поганый вор и ублюдок! – выругался матрос, смачно плюнув под ноги своему противнику.

-Надо будет быть с ним поосторожнее! — Конрад поудобнее перехватил топор, и согнувшись, начал плясать вокруг врага. В воздухе, с воем, пронеслось несколько ядер, одно из них угодило в уже разбитую надстройку корабля, и громко взорвалось. Несколько ядер, шипя, пролетели мимо, никого не зацепив. Матрос, уклоняясь от ударов молодого пирата, начал пятится назад, неожиданно зацепился ногой за лежащего убитого пирата, споткнулся, и упал навзничь. Конрад не мог не воспользоваться такой возможностью, и вонзил топор в его пузо. Матрос выпучил глаза, из разорванного тела, во все стороны полезли кишки. Матрос пытался ещё несколько раз взмахнуть палашом, а потом безвольно опустил руки, палаш упал рядом. Конрад не стал дожидаться, пока матрос откинет копыта, и переместился ближе к своему товарищу. Мустафа уже закончил с одним матросом, тело которого валялось тут же, и рубился с другим. Заметив двойное превосходство нападающих, матрос развернулся, и задал стрекача. Перескакивая через тела убитых, и пустые ящики из-под мануфактуры, он исчез в дыму горящих досок.

-Вижу, ситуация не в нашу пользу! — слева подошёл Юзеф.

Мустафа посмотрел на головной корабль пиратов, где продолжалось побоище и, почесав щетинистый подбородок, нехотя, но согласился с Юзефом.

-Наверно ты прав, но с пустыми руками возвращаться нельзя, нас выгонят из общины, если ни чего похуже!

-Надо прощупать, что есть на корабле, благо практически всех уже угондошили! — Мустафа взял кувалду в одну руку, и направился к одному из люков, ведущих трюм. Взялся за металлическое кольцо, и откинул люк в сторону. Показалась приставная деревянная лестница, уходящая вниз трюма.

Мустафа встал на колени, и засунул голову, в проём. Оглядевшись по сторонам и не обнаружив ничего подозрительного, он махнул рукой, и они с Юзефом стали спускаться по лестнице. Их взору, представилось полутемное помещение, с несколькими дверями. Первая из дверей, которую они попытались открыть, была закрыта. Они подошли ко второй.

-А что тут думать! — Юзеф, с ноги, открыл дверь, которая с глухим ударом стукнулась о стену.

Внутри помещения, были сложены какие-то свитки.

-Ничего ценного! — проговорил Юзеф, открывая таким же образом следующую дверь.

-Такая же история! — огорчённо сказал он.

-Делать ноги всё равно надо, пошли, посмотрим ящики наверху! — сказал Мустафа.

Они выбрались на верхнюю палубу, и пошли в сторону ящиков. Засунув оружие за пояс, Юзеф взял ближайший, целый ящик, и перекинул его через борт, на палубу своего корабля. Его примеру последовали Мустафа и Конрад.

Сложив на корабль с десяток крупных ящиков, и с полсотни, не повреждённых огнём мешков, Юзеф первым перепрыгнул через борт, и оказался на пиратском корабле. Следом за ним последовал Мустафа. Конрад осмотрелся вокруг, и то же перебрался на свою палубу.

Найдя шкипера, Мустафа переговорил с ним, тот дал команду, и пираты бросились отшвартовываться от неприятельского корабля. Критичных повреждений судна практически не было. Пираты быстро наладили оснастку, расправили паруса, и корабль стал потихонечку отходить от разбитого торгового корабля. Мустафа, развернув дуло одной из пушек в сторону борта, через который они только что перебрались, и поднёс фитиль к запалу. Орудие грохнуло, и ядро понеслось практически в упор в груду оставшихся ящиков. Взрыв разнёс груду досок и бочек вдребезги. Спустя некоторое время, палуба корабля сначала задымилась, а затем пламя охватило уже всю кучу, наваленную на палубе корабля. Постепенно пламя объяло весь корабль. Когда судно пиратов отошло на достаточное расстояние, прогремел взрыв. Видимо, пламя добралось до пороховых погребов брошенного корабля.

-Мы не станем помогать, оставшимся двум кораблям? — спросил Конрад, глядя на продолжающееся побоище.

-Да похоже, помогать уже некому! — проговорил Мустафа, глядя вдаль.

Шкипер взял подзорную трубу, и начал рассматривать палубу, где продолжалось сражение.

-Наших практически не осталось, надо уматывать отсюда, пока не добрались и до нас! — он ушёл на капитанский мостик, где раздал несколько команд, и корабль начал разворачиваться носом, в сторону родного острова.

Как только спустишься вниз до конца, 

дорога может вести только вверх.

(Александра Риплей)

Никто не ожидал корабля, который выскочил из-за фьорда, наперерез убегающего от места сражения, корабля пиратов.

Первым, его заметил, вперёдсмотрящий наверху, чей громкий крик, поднял весь экипаж на ноги. В их сторону, на всех парусах летел парусник вест-индской компании. Борта корабля ощетинились жерлами пушек, которых по визуальным подсчётам, было не менее сорока.

-К бою! — прокричал кто-то, и пираты, кинулись к оружию.

Боевой корабль приблизившись, начал боевой разворот. Оказавшись параллельно кораблю пиратов, грохнул залп, и десятки ядер понеслись в сторону пиратов.

-Полундра! — прокричал ещё кто-то, и все кинулись под защиту бортов, матч и капитанской надстройки.

Несколько ядер пронеслись мимо, оставляя широкий дымный след. Но несколько, достигли своих целей. Одно ядро врезалась в кучу ящиков с добычей, которую пираты успели загрузить на свой корабль. Куски досок разлетелись во все стороны, изрядно потрепав паруса. Второе ядро, угодило прямо в мачту, перебив её, после чего, бревно накренилась и, обрывая все снасти, рухнуло на палубу, придавив собой сразу несколько человек. Обстрел продолжался, следующий залп был уже точнее, и несколько ядер угодили в борт, вызвав изрядные разрушения, через которые внутрь корабля хлынула забортная вода.

-Спасайся кто может! — завизжал один из пиратов и, схватив кусок ящика бросился за борт.

-Сейчас рванёт! — проговорил Мустафа.

Он с Юзефом, опережая других членов команды, поспешили к единственной лодке, которая волочилась на длинном тросе, за кормой корабля. Поспешил за ними и Конрад. Там, вовсю уже шла схватка за единственное плавучее средство. На корме рубились свои, со своими, убивая друг друга. Действуя слажено, Юзеф и Мустафа прочистили себе путь к корме, после чего Мустафа стал спускаться по вахтовому концу в воду. Юзеф, не стал долго думать, и с разбегу прыгнул в пучину морскую, не выпуская из рук оружия. Конрад, последовал его примеру. Упав в воду недалеко от шлюпки, Юзеф начал подгребать к ней, за ним устремился Конрад. При прыжке, он выронил палаш, и остался практически безоружным, за исключением кинжала, который торчал за поясом, и почему-то не вывалился из ножен.

Когда Мустафа, спустился по верёвке к поверхности моря, Юзеф уже достиг шлюпки, и взобрался на неё. Канат, связывающий шлюпку с кораблём, натянулся, и оборвался. Конрад закинул ногу на борт шлюпки, после чего подтянулся на руках, и перевалил через борт внутрь шлюпки. Недалеко, яростно грёб Мустафа, упав в воду недалеко от спасательного средства. Как только Мустафа добрался до шлюпки, раздался оглушительный взрыв, одно из ядер попало в пороховой погреб пиратского корабля, который в один миг разнёс плавучее средство. Рядом стали падать в воду куски горящих обломков с корабля.

Прочертив в воздухе дымным следом, в шлюпку прилетела чья-то оторванная нога в рваном старом горящем пулене.

-Извини браток! – произнёс Юзеф, выбрасывая за борт оторванную взрывом конечность.

Чтобы шлюпку не заметили на корабле, который напал на пиратов, Юзеф и Конрад мощными грибками попытались спрятаться за горящими остатками корабля. Там уже, за огромным костром из пиратского корабля, на воде, шлюпка подобрала и Мустафу.

-Ну что, куда направимся дальше? – прокричал Конрад.

-На острове, нам похоже, больше делать нечего! — ответил Юзеф.

-А куда тогда, если не на остров, нам податься? — спросил Конрад.

-Аламутское царство, вернусь к своим братьям, если хотите, прошу пожаловать со мной! — предложил Юзеф.

-Я не против! — Мустафа пожал плечами.

-А где это царство находится? — спросил Конрад, отряхивая с волос воду…

Гребли в основном Конрад, как самый опытный в этом деле, с одной стороны шлюпки, и Мустафа с другой. Ни карт, ни каких-то других, даже примитивных навигационных приборов, у них не было, поэтому они ориентировались по звёздам. Но это было ночью, днём либо дрейфовали, либо просто отдыхали, укрывшись куском полотнища, которое при буксировке кораблём обычно защищало внутреннее пространство шлюшки, от попадания излишней воды. На борту, был небольшой запас сушёного мяса, да бочонок воды. Экономили жёстко, никто не знал, когда они пристанут к берегу. Загорелые в повседневной жизни пираты, стали теперь бронзового цвета, солнце палило нещадно, и от морской соли, вся одежда превратилась в несгибаемый холст. Наконец, после череды смен дня и ночи, бочонок осушился до дна. Пираты доели, а вернее догрызли последний кусочек сушёного мяса, а берега так и не было видно.

-Туго нам будет, если к утру, мы никуда не пристанем! — проговорил Мустафа.

-Да уж, с тобой не поспоришь! — ответил Юзеф, — нам не впервой, переносить лишения!

Но ни ночью, ни на следующий день, спасительный берег так и не появился.

Дождей не было, поэтому пополнить быстро закончившийся запас пресной воды они не могли. Конрад начал украдкой от своих товарищей, пить морскую воду, но хватило его только на один глоток.

Громкий крик Мустафы, и молодой пират почувствовал удар ногой по спине.

-Если хочешь сдохнуть, давай валяй, пей эту воду. Но если ты так решил, то лучше, я тебя сам зарежу, и мы с Юзефом тебя сожрём, что молодому мясу пропадать!

Несколько раз на шлюпке поднимался вопрос о жребии. Пираты посчитали, что согласно неписаному морскому обычаю, в подобных случаях, по добровольному согласию всех участников, допустимо жребием определить одного из членов команды, убить его и питаться его мясом и кровью.

Убивать никого не потребовалось, Мустафе удалось добыть одну, среднего размера черепаху, которая неведомым образом попалась им навстречу.

-Земля уже близко, раз плавают черепахи! — сказал потрескавшимися от жажды губами Мустафа, разделывая бесценное мясо, и сцеживая при этом кровь в бочонок, который благоразумно не выкинули за борт.

Только спустя двое суток после того, как последний кусочек мяса был съеден, а кровь из бочонка, употребили для утоления жажды, когда гребцы были уже настолько измождены голодом, а больше всего жаждой, что не могли грести и практически лежали на дне шлюпки, а Юзеф тихо молился на носу шлюпки, невдалеке показалась в дымке земля.

-Земля! — закричал Юзеф.

Мустафа подскочил над бортами шлюпки, и непонимающими глазами уставился в сторону, куда показывал Юзеф. За ним поднялся и Конрад.

Далеко на горизонте, виднелась полоска земли с возвышающимися за облака горами. Вскоре, над шлюпкой появились вездесущие чайки.

Обрадованные пираты кинулись к вёслам, и начали грести с удвоенной силой, насколько позволяли остатки их сил. Берег неумолимо приближался, вот уже стали видны бурные волны, разбивающиеся о крутой берег, и утёсы крутого берега. Ни каких-либо людей, либо построек, ни влево, ни вправо, видно не было.

-Может это и к лучшему! — проговорил Мустафа, — нам сейчас свидетели ни к чему!

Некоторое время, пираты искали место, где можно было причалить, и не разбить шлюпку об острые уступы скалистого берега. Весь берег был разрезан фьордами и острыми скалами, и если бы они поторопились, то шлюпку можно было потерять, а то и самим пострадать, поэтому начали грести вдоль берега, пока не увидели тихую заводь, которая была ограждена с двух сторон, выступающими скалами.

-Нам сюда! — проговорил Мустафа, указывая рукой, и гребцы налегли на вёсла.

Лодка, разрезая носом буруны волн, набрала скорость и, протаранив песчаный пляж носом, вылетела на песок. Пираты, бросив вёсла на дно шлюпки, перепрыгнули борта и очутившись по пояс в воде, выбрались на берег. Брать в шлюпке было нечего, поэтому пираты затащили её на берег, и спрятали в ближайших кустах. Пока прятали лодку, морской прибой уже скрыл их следы на песке, и пираты незамеченные никем, двинулись в заросли джунглей.

В кустах закричала какая-то неизвестная тварь. Мустафа достал палаш из ножен, а Юзеф обнажил свой кинжал.

-Надо быть готовым к любым неожиданностям! — прошептал Мустафа.

Путешествие по джунглям заняло несколько часов, пока путники не увидели в начинающих редеть деревьях, какие-то хижины. Рядом с ними, дымил костёр, но нигде не было видно ни души. Практически ползком, пираты подкрались в деревне, выглядывая жителей поселения. Из крайней к лесу хижины, сложенной из стволов пальм, и накрытых пожелтевшими от солнца листьями, вышел загорелый мальчик, и подбросил в костёр несколько сухих палок. Разворошив угли, он повернул жарившегося на вертеле мелкого зверька, и скрылся обратно в хижину. Пираты подкрались поближе, всё поселение состояло из трёх хижин. Видимо, это была скромная удалённая обитель рыбаков. Вокруг строений, везде висели мокрые сети, которые сушились на полуденном солнце.

Подкравшись к одной из хижин, Мустафа заглянул в щель между стволами, из которых была сложена стена. Внутри, трое аборигенов ремонтировали повреждённые морем рыбацкие сети. Пират прошёл дальше, и с другой стороны хижины обнаружил ещё один костёр, над которым торчали палки, на которых была нанизана рыба. Мустафа, убедившись в отсутствии угрозы, подал условный сигнал своим подельникам, затаившимся в кустах на окраине поселения.  Когда из одной хижины вышел мальчик, и пошёл в сторону костра, он, увидев нежданных гостей, громко закричал. В ответ, на ограждающую хижинами поляну, высыпало всё население рыбацкого стойбища. Несколько мужчин, старых и молодых женщин, а также кучка детей, собрались неподалеку от костра.

-Мы не желаем вам зла, мы приплыли с моря! — прокричал Юзеф, — не угостите нас чем-нибудь, мы неделю ничего не ели!

Из толпы селян вышел один из мужчин, видимо старший в деревне, и махнул в сторону поляны, около костра.

-Сейчас мы что-нибудь вам принесём, но вы должны будете после трапезы, покинуть наше село, чужаки нам не нужны! — сказал он, и направился в сторону готовившейся на костре снеди.

-А иначе, мы позовём подмогу! — проговорил один из мужчин, стоявших небольшой группкой около хижины. Вскоре, две женщины вынесли из хижины несколько жареных рыбин, и бросили на пенёк спиленного когда-то огромного дерева. Следом, грязный босоногий мальчик, принёс кувшин с водой.

Пираты жадно набросились на еду, в сторону полетели обглоданные кости, и оторванные рыбьи головы. 

-А теперь уходите! — сказал один из мужчин, дождавшись конца трапезы, показывая рукой в сторону джунглей.

Пираты приподнялись, и направились за пределы поляны.

-Можно взять у вас в дорогу, несколько рыбин? — спросил Юзеф, старшего деревни.

Тот кивнул головой, и одна из женщин, скрылась в жилище. Через некоторое время, она вынесла мешок с рыбой, в другой руке она несла кувшин с водой.

-Можете забрать нашу шлюпку себе, там, на берегу в кустах! — махнул в сторону моря Юзеф.

Поблагодарив за еду, пираты направились к лесу.

Джунгли встретили путников тишиной и прохладой.

-Что мы будем делать дальше? — спросил Конрад, своих старших и более опытных товарищей.

-Сначала надо понять, куда мы попали, а там решим дальше, либо наймёмся на корабль матросами, либо будем путешествовать посуху! — проговорил Мустафа.

-Не торопись, всё будет хорошо. Нам главное дойти до Аламута! — проговорил Юзеф.

-А далеко, этот твой Аламут? — спросил Конрад.

-Далеко! — ответил Юзеф, — но дорогу осилит идущий!

Юзеф первым выдвинулся в джунгли, пираты направились за ним. Пираты бодро шагали вперёд, как будто и не было, недели болтанки в море впроголодь и под палящим солнцем.

При путешествии по джунглям, пираты питались убитыми змеями и мелкими грызунами. Птиц поймать не удавалось, ловить их было нечем, зато Юзефу удалось убить дикого кабана. Как он это сделал никто, так и не понял. Услышав шум в кустах, Юзеф кинулся вглубь кустов, достав свой кинжал, потом раздался дикий визг, вслед за которым из кустов донеслось: — идите сюда!

Конрад с Мустафой двинулись в кусты, туда, где скрылся до этого охотник.

В кустах, на корточках сидел Юзеф, вытирая свой зазубренный кинжал о листок папоротника, а рядом лежала, туша убитого кабанчика.

-Давайте немного по трапезничаем! — проговорил Мустафа, доставая свой кинжал.

Кабана выволокли на свободную от деревьев поляну. На скорую руку, соорудили костерок, воткнули рядом две ветки и, разделав кабана ножом, насадили куски туши на вертел. После сытного перекуса, решили устроить бивуак. Спали тут же, около костра. Двое спали, а один дежурил около костра, поддерживая огонь, и не допуская нападения диких животных, и прочих ползающих или кровососущих тварей. Мяса кабана хватило не только перекусить, но и осталась на дальнейшую дорогу. Всё, что не смогли съесть в тот же день, несмотря на жалость, выбросили, и направились дальше. Там, где протоптанная дорожка заканчивалась, пускали в ход палаш и кинжалы. Вырубали лианы и разросшиеся кусты колючки. Наконец, через несколько дней путешествия, путники вышли на небольшую прогалину. Впереди простиралась зелёное поле, засаженное чаем.

-Где-то рядом жильё! — проговорил Мустафа.

-Надо посмотреть, что и как! — поддержал его Юзеф. Договорились, что один из пиратов пойдёт на разведку, а двое будут его прикрывать в ближайших кустах, чтобы, если что, отбить. И правда, в подтверждение слов Мустафы, после череды чайных полей, на горизонте возникло небольшое поселение из десяти хижин. Строения были по приличнее, чем пираты встречали до этого в джунглях. Здесь даже была каменистая утоптанная дорога, которая вела параллельно хижинам к пастбищу вдали, где паслись овцы и бараны.

Из некоторых хижин мычали коровы, сновали туда-сюда босоногие дети. Подойдя к крайней хижине, Мустафа постучал по сухому стволу пальмы, одному из многих стволов, что образовывали стены жилища.

Наружу выглянул хозяин хижины, бородатый мужчина с грязными спутанными волосами.

-Кто такие, чего надо? — спросил он, пряча за спиной топор.

-Любезный, мы не хотим вам зла, мы просто идём мимо. Где тут есть какой-нибудь большой город или крепость? — спросил Юзеф.

-Идите по этой дороге, и выйдите дня через три к крепости! — ответил хозяин хижины, — а теперь проваливайте, мне проблемы не нужны!

Шкура, заменившая дверь, опустилась вниз, преграждая вход в жилище.

Путники не стали настаивать, и благоразумно двинулись параллельно поселению, по дороге, за уходящий вдаль, горизонт…

Люди делятся на тех, кто убивает, чтобы выжить,

и тех, кто живет, чтобы убивать.

Типы, которым нравится убивать,

часто вступают в схватку азартно и ожесточенно,

но побеждают обычно те, кто борется за свою жизнь.

(Грегори Дэвид Робертс)

-Она расположена посреди горной долины Рудбар, образованной реками Шахруд и Аламут, на отдельно стоящем утесе, высотой около двести метров, — проговорил Юсуф, — завладев Аламутом, Хасан напряг все силы, чтобы захватить всё, что находилось рядом с Аламутом. Везде, где он находил утёс, годный для постройки укреплений, он закладывал фундамент крепости.

-Что мы там будем делать? — спросил рассказчика Мустафа.

-А что нам делать здесь?! — ответил вопросом на вопрос Юсуф, — там, мои братья, они нам помогут!

Барханы сменяли друг друга, ровные одинаковые пейзажи за исключением редких кустов колючки, обрывки которых гонял сухой ветер между барханами. Караван из трёх человек, верхом на верблюдах, двигался вдоль песчаного откоса. Впереди ехал Юзеф, за ним Мустафа и замыкал процессию – Конрад. Молодой пират никогда до этого не ездил на верблюде, он постоянно жаловался на боли в спине и ноющие колени. Вся его голова, была замотана мокрым длинным платком. Тело было укутано в порядок загрязненный, толстый полосатый халат, который им, за неимением каких-либо денег, пришлось «одолжить на время» в чайхане, расположенной около дороги, по которой они путешествовали.

Конрад потерял уже счёт дням.

-Хоть бы одна капля дождя, что ли, упала бы с неба! — проговорил Мустафа, — а то, наши запасы порядком истощились!

Мустафа похлопал по бурдюку, висевшему по обе стороны волосатого, постоянно срыгивающего густой слюной «корабля пустыни».

-Ничего, где-нибудь разживемся, — ответил Юзеф.

Наконец, когда уже все губы растрескались, а кожа обветрились и задубела, и глаза не могли больше смотреть на палящее солнце, Юзеф радостно воскликнул, и ткнул рукой вперёд.

Вдали, за одинаковыми, приевшимся до изжоги барханами, показались крепостные стены, сложенные из огромных каменных блоков. В центре стены были сделаны въездные ворота, закрытые толстой металлической решёткой.

Юзеф дал сигнал верблюду плёткой, и, вздымая буруны песчаный пыли, корабль пустыни, поскакал в сторону въезда в крепость. Мустафа устремился следом, ну а о радости Конрада и говорить было нечего. Радости всех путников не было предела. Подъехав к решётке, Юзеф стукнул висячей колотушкой в круглый кожаный барабан, висевший справа от въезда. Стукнула дверца, и к решётке, с внутренней стороны подошёл заспанный охранник.

-Кто такие, что вам нужно? — протирая глаза, спросил он недовольным голосом.

-Мне нужен уважаемый Насир! — проговорил Юзеф.

-Кто его спрашивает? — спросил охранник.

-Скажи, его хочет видеть Юзеф из Ронды, он будет очень рад встрече со мной! – крикнул бывший пират через прутья решётки.

-Подождите здесь! — проговорил охранник, и исчез в глубине двора.

Простояв изрядное количество времени, под палящим солнцем, на въезде в город-крепость, путники спешились и укрылись в тени стены.

-Да, вот вам и восток, здесь никто и никуда не торопится! — проговорил Мустафа.

В ответ на его слова, решётка загремела, и начала подниматься вверх. Юзеф залез на «корабль пустыни», уселся между горбов, и тронул верблюда, тот степенно въехал под арку, за ним последовали Мустафа и Конрад.

Во дворе стоял заспанный охранник.

-Вас проводит слуга! — ткнул охранник рукой в сторону маленького юноши, одетого в рваный плотный халат, с грязным лицом, и такими же, немытыми руками.

Юноша степенно поклонился, и показал рукой, куда надо ехать. Проводник побежал рядом с верблюдом, поднимая босыми ногами, пыль с земли внутреннего двора крепости.

Ехать пришлось недалеко, навстречу практически никто не попадался, маячили только охранники на угловых башнях, да старик-дервиш, сидевший около одного из зданий на входе. Откуда-то, из-за деревянного забора, раздавались воинственные крики.

-Что это? — спросил Мустафа.

-Тренируются бойцы нашего братства! — ответил Юзеф.

-Что это за братство такое? — переспросил Мустафа.

-Потом узнаешь! — ответил Юзеф, останавливая верблюда около одной из построек.

Юноша с грязными руками подбежал к двери, отворил её, и пригласил путников зайти внутрь.

Юзеф бодро соскочил с верблюда, и шагнул в темноту дверного проёма. За ним, кряхтя слез Мустафа, ну а Конрад практически свалился с верблюда вниз.

-Я только сейчас почувствовал, насколько ноет спина и натружен низ тела! — жаловался Конрад Мустафе.

Постройка встретила путников прохладой, в углу располагался тандыр, в котором горел огонь. Вокруг него, суетилась женщина, которая, судя по запаху, пекла лепёшки. Запах жареного хлеба, приятно щекотал ноздри. Двор, выложенный булыжником, практически был пуст, только под навесом стояла парочка верблюдов, да с другой стороны лежали мешки с каким-то сыпучим, то ли зерном, то ли семенами неизвестного путникам растения. Пройдя по двору, путники оказались в небольшом тёмном помещении, где Юзеф заставил всех снять обувь, и они прошли дальше.

-Сидите здесь! — сказал Юзеф Мустафе и Конраду, и вслед за слугой пошёл наверх по деревянной лестнице.

Мустафа присел на лавку и блаженно вытянул ноги. Конрад сел на пол, и прислонился спиной к прохладной стене. Вскоре, появился слуга, который принёс два кувшина с холодной прозрачной водой. Один кувшин отдал Конраду, а второй протянул Мустафе.

-Господин Насир просил вас подождать! — передал он слова хозяина, а затем, также тихо вышел из комнаты.

Напившись досыта воды, Конрад прикрыл воспалённые солнцем веки, и провалился в сон, в котором, он продолжал рубиться на мечах с каким-то незнакомым ему матросом, который всё пытался размозжить ему голову большой суковатой палицей. Конрад с трудом, отбивал удары врага ватными тяжёлыми руками, вдруг, сбоку, на него напали, он повернул лицо туда, и тут же, пропустил удар палицей, которая стукнула его по плечу. Конрад проснулся, и дёрнулся от неожиданности, поскольку не ожидал увидеть перед собой слугу, который тормошил его рукой за плечо.

-Вставайте, господин ждёт вас! — проговорил слуга, указывая на лестницу, ведущую наверх.

Мустафа уже поднимался по ней, скрипя ступеньками.

Конрад быстро вскочил с пола, и побежал вслед за Мустафой. Поднявшись на второй этаж, они очутились в длинном широком коридоре, в одном углу которого, был расстелен ковёр, а сверху наброшены подушки, на которых возлежал, видимо хозяин этого дома, господин Насир. Рядом, на корточках, сидел Юзеф, попивая из широкой пиалы зелёный чай.

-Друзья моего друга, мои друзья! — проговорил Насир, — приглашаю всех сесть на ковёр.

Мустафа и Конрад уселись рядом с ним. Слуги принесли две пиалы с чаем, для Мустафы и Конрада. Гости с удовольствием пригубили напиток. Чай был горячий и ароматный.

-Отдохните дорогие гости сегодня, а завтра у меня к вам будет один важный разговор, а особенно к тебе молодой человек! — неожиданно ткнул пальцем Насир в сторону Конрада. 

-А ты, видимо Мустафа?! — спросил Насир, переводя взгляд на пирата с Конрада.

-Да, ты прав уважаемый Насир, я Мустафа! — ответил спутник Конрада.

-Земля слухами полнится! — проговорил Насир, — ну что же, сейчас отдыхайте, а завтра утром мы с вами переговорим о том, как вы видите свою судьбу в дальнейшем!

Гости допили чай из своих пиал и поднялись.

-Софико проводит вас, чтобы вы перекусили с дороги! — Насир щёлкнул пальцами, и в коридор зашла сутулая женщина.

-Проводи моих гостей перекусить, а потом, пускай отдыхают, до встречи утром! — помахал руками Насир, прощаясь с гостями.

Юзеф также приподнялся, и вся троица, направилась по лестнице, только теперь обратно вниз. Пройдя сквозь помещение, через которое они входили, гости вышли во двор, и пошли по направлению к стоящему рядом, небольшому глинобитному сараю. Служанка откинула полог, и пригласила рукой гостей зайти внутрь. Там располагалась тёмное прохладное помещение с деревянными настилами, покрытыми шкурами. В углу лежали набитые соломой подушки. Служанка молча поклонилась, и вышла из помещения. Конрад упал на кровать практически без сил, и сразу уснул. Юзеф с Мустафой некоторое время ещё сидели в темноте, и беседовали, обсуждая увиденное, но затем усталость взяла своё, и всех сморило в сон…

Конрад открыл глаза, в комнате уже не было ни Мустафы, ни Юзефа. Мальчик одел халат, подпоясался кожаным ремешком, и тихо ступая, вышел в коридор. Там было пусто, и он прошёл на крепостной двор. Во дворе, тоже было немноголюдно, стояли те же самые верблюды, да с десяток коз, бродивших уныло вокруг бочки с водой. Конрад начал прогуливаться по двору. Его глаза сначала ослепило яркое солнце, но сегодня не было вчерашнего пекла, и испепеляющий жары. Через некоторое время, устав бродить между стен в одиночестве, Конрад не встретив никого, вернулся обратно в комнату, и улёгся на кровать. Хлопнула дверь, и через некоторое время, в комнату вошли Юзеф и Мустафа.

-Вставай Конрад! — проговорил Юзеф, — досточтимый Насир хочет видеть нас!

Конрад вскочил с лежанки, и троица направилась к хозяину дома. Поднявшись, в очередной раз, по деревянной лестнице, они вошли в помещение, в котором восседал хозяин дома. Насир пригласил всех на ковёр, служанка принесла зелёный чай. Несколько минут помолчав, подождав пока его гости усядутся на ковёр и примутся за угощение, Насир обратился к Конраду:

-Юзеф мне рассказал про тебя. Он сказал мне, что ты очень многообещающий юноша. Что ты много повидал для своего возраста, что ты смышлёный и ответственный. А также, что ты познал уже и оковы, и радость свободы! А это очень важная, если не основная составляющая, твоего жизненного опыта! — Насир промочил горло и продолжил свою речь, — теперь, вы трое на перепутье, и куда вы направите свои взоры, то так вы и будете дальше существовать. И если Юзеф имеет вполне определённую задачу, то вы с Мустафой пока не имеете никаких целей! Знаете, или вам ещё не успели может быть рассказать, что Юзеф и я, состоим в братстве, братстве Ассасинов! — Насир помолчал минуту, удостоверяясь, что его слова дошли должным образом до его гостей.

-Юзеф мне сказал, что ты сирота, это правда, Конрад? — спросил Насир.

-Своих родителей я не помню, ответил Конрад, — моей семьёй всегда были циркачи, и всё, что я помню, это бесконечная череда выступлений, которые мы давали по поселениям и городам. Мы честно зарабатывали себе на хлеб, и кроме своих братьев циркачей, я никого не помню! Для меня, там был и кров, и пища! — ответил Конрад на вопрос хозяина.

-Это похвально! — ответил Насир, — ну, а ты, Мустафа, кем ты был до того, как стать вольным пиратом? — обратил своё внимание Насир на напарника Конрада.

-Я вольный человек. Мою семью я не помню, проговорил Мустафа. Воспитывал меня чужой человек, сколько себя помню, помню только его и никого больше. Он был моей семьёй, пока его не убил рыцарь с крестом на груди. Пришёл на нашу землю, забрать у нас всё, и ничего у него с собой не было, окромя зла и окровавленного меча! — ответил Мустафа, крепко сжимая кулаки.

-Это очень хорошо, уважаемый, что вы помните, кто наш враг! — ответил Насир, — но никогда не забывайте, и кто ваш друг!

-А потом, когда уже и жрать-то было нечего, спать негде, спалили моё жилище, и я, случайно попал рабство. Повесили кандалы, погнали на продажу, да хорошо на корабль работорговцев напали морские пираты. Ну, я и выбрал между цепями и морями, свободу! — ответил Мустафа, -так что, на сегодня, никому и ничего, я не должен!

-Послушал я вас, и хочу сказать своё слово! — проговорил Насир, — нет у вас ни целей, ни пути. Вы, как гонимая ветром по песчаным барханам, верблюжья колючка сейчас, как свежая глина, лепи из вас, что душа пожелает! И пока не сбились вы с пути истинного, предлагаю вам выбор. Вступайте в наше братство, другого шанса у вас больше не будет. Вы можете, конечно, выбрать свой путь. Поспать, поесть и отправиться отсюда за забор, в лучшем случае на поиски своих старых врагов. Решение принимать вам, и за вас, его никто не примет! Если же, вы хотите присоединиться к нам, то лучшего времени и лучших рекомендаций, чем слово брата Юзефа для меня не будет. Подумайте хорошенько, прежде чем что-то говорить, либо соглашаться, либо отказываться, потому что пути обратного из нашего братства, уже не будет!

-А что такое братство Ассасинов? — заинтересовано, спросил Конрад рассказчика.

-Позвольте мне рассказать вам одну историю, прежде чем я расскажу вам, кто такие Ассасины?! — проговорил Насир.

-Аламутское государство, в котором зародился орден Ассасинов, представляет собой своего рода авангард нашего мира. Всё государство Низаритов, которое простирается на территории четырех государств, беспрекословно подчиняется одному человеку, который по совместительству является ещё и нашим духовным вождем. Согласно его непревзойдённому учению, познание бога разумом и мышлением невозможно. Познания можно достичь только под личным поучением истинного имама, который известен лишь Саббаху. Те, кто не признают его учение, попадают в ад. Учение Саббаха требует только одного – безграничного послушания имаму. Наш учитель, только один знает окончательную и абсолютную истину. Вступающему в орден надо понять, что на него возложена великая миссия, пред которой меркнут все мирские соблазны и страхи. Мой непререкаемый господин Хасан, недавно взял крепость Ламасар и окончательно закрепился в этой долине Рудбар. За все это время, пока я живу в Аламуте, Хасан ибн Саббах ни разу не спустился с Аламутского утёса и только дважды поднялся на крышу своего дома, всё время проводя за постоммолитвой, и чтением книг, здесь же он занимается управлением всего нашего царства. Выдающийся астроном, математик и философ Насир ад-дин ат-Туси живет в этой крепости долгие годы, и создал здесь все. Крепость Аламут, стала настоящем кладезем знаний. Наши люди искали и скупали по всему известному миру редкие книги и манускрипты, содержащие уникальные сведения. Сюда, в Аламутскую крепость, мы приглашаем лучших медиков, инженеров, алхимиков, мастеров боевых искусств. Его основатель, полководец и проповедник ибн Саббах смог свести на нет разницу между богатыми и бедными. Ведя сам аскетический образ жизни, он наложил строжайший запрет на все проявления роскоши: пиры, охоты, наряды. Любое непослушание каралось и карается смертью, что не обошло даже его собственного сына, на которого пало подозрение на несоблюдение его законов.

-А как насчёт Ассасинов? — улучив момент, когда Насир пригубил чаю, спросил Конрад.

-Ассасины действуют во тьме, чтобы служить свету. Враги же, действуют под рукой света, но служат тьме. Это шахматное противостояние длится с давних времен, и в каждую эпоху разыгрывается своя, каждый раз, новая партия. Однако, всегда на шахматной доске войну начинают белые! — продолжил нравоучительную беседу Насир.

-Влияние Ассасинов на окружающий нас мир огромно. Великолепные воины, они являются лучшими воинами нашего повелителя, его личной гвардией, которым он доверяет только самые важные, но и подчас, самые трудные дела! По сути, Ассасины это элитная часть войска великого ибн Саббаха.

Наш имам – вождь Исмаилитов, а его слова являются проявлением божественного разума! Саббаху удалось создать орден своих преданных последователей, готовых по первому же приказу, исполнить любое поручение господина, вплоть до счетов с жизнью. Это армия Низаритов, которая, несмотря на свою малочисленность, держит соседние страны в постоянном страхе и уважении к нашему предводителю! — Насир поправил поясной ремень, и встал с ковра.

-Здесь в крепости, прибежище и место подготовки Ассасинов-Низаритов, Аламутская крепость – твердыня «Старца Горы». Здесь создана лучшая школа по обучению разведчиков и бесстрашных воинов!

Естественно, для того, кто становится Ассасином, путь назад заказан! — добавил Насир, — и если ты передумаешь, и захочешь покинуть наш орден, то станешь изгоем, и будешь им до того момента, пока не найдут где-нибудь в пустыне, твои, обглоданные диким зверьём, косточки!

Правда необычнее вымысла,

потому что вымысел

обязан держаться в рамках

правдоподобия, а правда-нет.

(Марк Твен)

Филипп занимался своей привычной работой. Для начала, его определили в библиотеку монастыря, где он бесконечно переписывал старые, потерявшие свою форму выцветшие от времени фолианты, на новые пергаментные листы, восстанавливая древние полустёртые тексты. Просиживая всё своё время в библиотеке, он не замечал, как день сменяла ночь, и наоборот, и только, звон колокола к трапезе, либо к очередной молитве, говорил писарю о том, что день меняется на ночь. Видя такое усердие, святой отец начал давать молодому монаху, дополнительные, более ответственные задания. Филипп занимался не только книгами, но и учётом, поставляемых другими монастырями продуктов. Кроме того, рассчитывал и вёл учёт, сколько, и какой монастырь, предоставил налогов. Дополнительно, стал помогать повару, который готовил на весь монастырь, тем, что вёл учёт продуктов. Вскоре его стали брать в объезд окрестных деревень, там он стал записывать жалобы и доносы. Заносил в учётные книги цифры поставляемой снеди, а жалобы, аккуратно записывал в отдельный толстенный фолиант. 

В одно утро, дверь в его келью распахнулась, за ней, стоял монах: — тебя вызывает к себе святой отец, так что, поторапливайся!

Филипп приподнялся со своей лежанки, подвязал сутану, и двинулся по тёмному коридору. Когда он подошёл к келье святого отца, он тихонько постучал.

-Зайди! — услышал он голос святого отца.

Филипп отворил дверь, и вошёл в келью. Святой отец сидел за столом, спиной к входу, и что-то писал. Молодой монах замер в нерешительности около входа, потупив глаза в пол.

-Хочу взять тебя Филипп с собой! — святой отец перестал скрипеть пером и вновь, послышался его глухой голос, — завтра, беру тебя с собой, в одной из деревень объявилась ведьма. Так что, будь завтра готов, а сегодня хорошо помолись и приготовься. Это дело не только тяжелое, но ещё и очень интересное, я бы сказал больше — познавательное! — хитро улыбнулся Инквизитор, — а теперь иди! — отправил он Филиппа, и молодой монах пошёл в трапезную, где уже сидели остальные монахи, и предавались очередному чревоугодию.

В трапезной стоял невообразимый шум. Но Филипп не замечал его, в мыслях он уже был в деревне, и представлял себя святым Инквизитором, борцом с ересью, а не маленьким молодым человеком с писчим пером в руках.

Весь день Филипп провёл в молитвах, а вернее делал вид, что молится, а на самом деле размышлял, о завтрашнем дне. Настроение его было приподнятым, а предстоящий день — волнующим. Впереди была бессонная ночь, во время которой, он беспрестанно ворочался с боку на бок, опасаясь в мыслях, как бы не оказаться, либо глупым, либо неумелым, в глазах Инквизитора. Где-то, за стенами монастыря, запели петухи, Филипп встал с постели, накинул сутану, подпоясался, а затем, засунул руку под лавку. Нащупав рукой кинжал, завёрнутый в тряпицу, он достал его и спрятал за пазухой. И только после этого, он пошёл в трапезную, где уже вовсю шла подготовка к предстоящей поездке. На телеги, грузили скамейки и стол. Филипп зашёл в архив библиотеки, и взял несколько фолиантов, перья и чернила, необходимые для заполнения церковных книг. Завернул всё это аккуратно в мешок, завязал верёвкой, и положил на последнюю подводу, сам сел рядом и стал ждать, когда караван из подвод тронется в путь. Наконец, из своей кельи, появился святой отец, и пошёл к своей повозке. Ездовой монах хлестнул кнутом лошадей, и вся процессия двинулась в путь.

Ехали несколько дней, по пути заехали в одну из деревень, для пополнения припасов, а затем двинулись дальше. Филипп с удовольствием увидел, как пресмыкаются перед святым Инквизитором крестьяне, покорно и со страхом в глазах, преклоняющие свои непокрытые головы перед повозкой святого отца. У Филиппа, глядя на всё это, даже руки затряслись от удовольствия, он только на мгновение представил, что будет происходить в месте назначения, куда они ехали.

После долгой и пыльной дороги, процессия наконец, подъехала к поселению. Завидев кавалькаду повозок, вся деревня пришла в движение. Лаяли собаки, кричали домашние птицы, испуганно мычали в стойлах коровы. Жители засуетились и забегали, забирая детей с улиц. Следуя договорённости с городскими властями, для проведения расследования, в село пригнали взвод солдат, из расположенного рядом, города. Они, не дожидаясь Инквизитора, уже выкопали на окраине поселения яму, принесли столб на площадь, и воткнули его туда, потом выставив вертикально, засыпали его землёй. К этому столбу приколотили несколько металлических колец. Монахи выгрузили с одной из подвод кованые цепи, и свалили всё это около столба…

-Нет ни одной ведьмы, на которую дьявол не поставил бы некую отметину или знак своей власти. Никто не служит Сатане, и не призывается к поклонению перед ним, не будучи отмечен его знаком. Клеймо — это самое высшее доказательство, гораздо более бесспорное, чем обвинения или даже признания! — ответил Инквизитор на вопрос, который задал ему Филипп, когда они уже сидели за столом, который выставили монахи для заседателей божьего суда.

-Есть два основных вида таинственных знаков — дьявольское пятно и ведьмин знак. Последний представляет собой своеобразный бугорок или вырост на теле человека и, используется ведьмами для кормления различных духов собственной кровью. Поверхность тела одержимого, отмечена и снаружи особыми знаками. Это небольшие, не больше горошины, места кожи нечувствительные, бескровные и безжизненные. Они иногда образуют красные или черные пятна, но редко. Так же редко, они отмечены углублением кожи. Большей частью они незаметны снаружи, и находятся на половых органах. Часто они находятся на глазных веках, на спине, на груди, а иногда, но редко, они меняют место!
Эта отметина не всегда одной и той же формы или контура, иногда, она похожа на зайца, иногда на лапку жабы, на паука, щенка, соню. Она ставится у мужчин под веками или под мышками, или на губах, или на плечах, в заднем проходе или еще где-нибудь. У женщин обычно на груди или в потаённых местах! — рассказывал Инквизитор, наблюдая за суетой, разворачивающейся на главной площади поселения.

-И все же главный признак, по которому отличается дьявольское пятно, от любого другого — его нечувствительность к боли. Поэтому при осмотре потенциальной ведьмы, подозрительные пятна обязательно прокалывают иглой. И если на укол не следует реакция, обвинение считается доказанным. Еще одна существенная особенность «чертовых знаков» — при укалывании, эти места не только не чувствуют боли, но и не кровоточат! — продолжил свои объяснения Инквизитор.

Филипп начал усердно выводить гусиным пером, заполняя очередную страницу фолианта, который он уже достал из заплечной сумы и расположил прямо перед собой, на столе.

-Разъяренная толпа, нередко устраивает самосуд над человеком, в котором видит колдуна или ведьму. Чтобы не допустить стихийные народные расправы над ведьмами, необходима четкая система борьбы с ними, в которой самое активное участие принимаем мы и светские власти. Но, чтобы наказать ведьму или колдуна, сначала их необходимо выявить. А вот как раз для этого мы и служим! — закончил длинную тираду Инквизитор.

-А как их распознать, Падре? — спросил Филипп.

-О, методы бывают разные! — например, ведьму можно узнать по полету ножа с изображением креста, брошенного через нее. А чтобы выявить всех ведьм в своем приходе, следует взять в церковь пасхальное яйцо. Правда, есть при этом риск: если ведьма успеет вырвать и раздавить яйцо, у того, кто принесёт яйцо, должно разорваться сердце. Принесенные в церковь намазанные салом детские башмачки могут обездвижить ведьму. Но, пожалуй, самым распространенным является испытание водой. Привязав правую руку ведьмы к левой ноге, а левую руку к правой ноге, колдунью бросаем в ближайший водоем. Если она начинала тонуть, значит, невиновна, если же вода не принимает грешницу, то сомнений не остаётся: она точно служит Сатане. Кроме этого, ведьма отличается от остальных людей меньшим весом — недаром же она летает по воздуху. Поэтому нередко обвиненных в колдовстве мы испытываем взвешиванием, — улыбнулся Инквизитор.

-А мне рассказывали, что все ведьмы выглядят одинаково. Они кривые и горбатые, на их лицах постоянно лежит печать меланхолии, повергающая в ужас всех окружающих. Их кожа покрыта какими-то пятнами. Старая, потрепанная жизнью карга, она ходит, согнувшись дугой, с ввалившимися глазами, беззубая, с изборожденным ямами и морщинами лицом. Члены её постоянно трясутся! — сказал Филипп поёжившись.

-Что ж, ты ушёл недалеко от истины! Кроме того, типичная ведьма разговаривает охрипшим голосом и имеет длинный, резко выдающийся на лице нос! И ещё я хочу тебе сказать, мой мальчик, никогда не трогай ведьму, а особенно те места, про которые я только что тебе рассказал! Находись от них подальше, для своего же блага!  — проговорил Инквизитор, и отвернулся лицом в сторону столба на площади, к которому, на цепи уже приковали несколько женщин и мужчин.

Чтобы жить, мы убиваем растения

и животных – а иногда и людей.

(Чак Паланик)

Конрад сидел в основании крепостной стены, на циновке, брошенной прямо на землю. Сверху палило нещадно солнце, и он уже потерял счёт времени, сколько он здесь находился. Иссушающий всепроникающий зной и постоянный ветер, полирующий песком всё, что встречалось на его пути. Глаза претендента на членство в ордене, сначала покраснели, потом воспалились, иссохшие губы потрескались. Около ног, лежал на земле, давно уже пустой бурдюк из-под воды. Конрад взял его в руки, опрокинул, и жадно припал к горлышку. Из бурдюка показалась капля горячей жидкости. Сдавливание кожаного мешка руками, не принесло никакого результата, воды больше не было. Конрад натянул рукой капюшон из драной матерчатой ткани на голову. Куртка напоминала больше рубище нищего, чем одеяние молодого пирата, казалось, только что, совсем недавно, сошедшего с корабля.

Один раз в день, ворота городской стены открывались, и из них выходил стражник с копьём в руках, подходил к сидящим или уже лежащим на песке молодым людям. Те, кто не подавал после пинков признаков жизни, утаскивали куда-то прочь, где видимо и закапывали, среди песчаных барханов. Кинув мимолётно взгляд на Конрада, стражник прошёл мимо к его соседу, тело которого лежало на земле, он уже с утра не подавал никаких признаков жизни.

Стражник пнул его тело ногой, а когда тот зашевелился, спросил его, не хочет ли он покинуть это место и, получив отказ, пошёл дальше вдоль стены, осматривать других претендентов в адепты. Прошло уже несколько дней после того, как Конрад дал свой ответ Насиру по поводу вступления в его орден, после чего, тот объяснил ему правила зачисления в братство.

-Лишь наиболее настойчивых и крепких юношей, впускают во внутренний двор крепости, а для проверки стойкости желания попасть в орден, надо пройти процедуру отсеивания слабых духом и телом претендентов! — объяснил Конраду Насир.

Он вызвал своего слугу, который после получения кратких инструкций, сопроводил Конрада на улицу, после чего отобрав все его вещи, он вывел его за городскую стену. Кинув ему бурдюк с водой, он оставил его снаружи города, за городской стеной. Это был первый этап посвящения молодых адептов, претендентов на вступление в орден Ассасинов.

Наконец, после череды однообразных дней и холодных пронизывающих ночей, крепостные ворота распахнулись, и оттуда вышло несколько человек. На этот момент, около стены, остался лишь Конрад, да ещё один человек, которого он не знал. Их завели, или вернее будет сказать, затащили через открывшиеся ворота, внутрь крепости, и оставили лежать около небольшого строения, на углу улицы, но теперь уже под навесом. Хлопнула дверь, вышел слуга, который кинул на землю две тарелки, с небольшим куском засохшего мяса, и старой лепёшки, затем поставил рядом кувшин с водой. Изможденные претенденты накинулись с жадностью на еду. Там, вдвоём, они провели ещё несколько дней, лёжа на земле или сидя прислонившись к стене здания. Через несколько дней их завели в небольшое помещение, где усадили на каменный пол, и ещё несколько дней испытывали их желание, всё той же жаждой и голодом. Там они провели несколько дней практически впроголодь. Сидели на холодном каменном полу в жару днём и в холоде ночи, изнывая от всё нарастающей жажды и голода.

В одну из ночей, распахнулись двери помещения, и внутрь заскочили несколько человек с палками. Сначала они набросились на напарника Конрада, а затем и на него самого. Двое из них схватили Конрада, а третий начал бить его палкой по ногам и пяткам, кричать, оскорбляя его самого, и предков, принуждая отказаться от желания стать Ассасином, уйти восвояси, и больше не возвращаться. Избиения повторялись периодически, их ежедневно оскорбляли и били, заставляя отказаться от желания стать членом ордена, и навсегда уйти из города.

На исходе, одного из таких однообразных дней, двери отворились, и двое слуг на подносах вынесли тарелки с пищей. Положив около ног Конрада, блюдо с жареным мясом, кувшин с водой и большой кусок лепёшки, слуга удалился прочь. Конрад, с жадностью набросился на еду, вырывая зубами целые куски мяса, настолько нежного и вкусного, запах которого вскружил ему голову. Он взял другой рукой кувшин, и опрокинул его внутрь. Из горлышка полилось вино. Напарник Конрада не отставал, со стороны доносился хруст костей перемалываемой зубами курицы. Утолив жажду и голод, Конрад откинулся и прижался к холодной стене. Вскоре, опять вышли двое слуг, забрали опустошённые подносы. Ближе к вечеру, к адептам вышел сам Насир.

-Я вижу, дух ваш силён, вы прошли первое испытание, и теперь, вы будете допущены в дом старца горы. Поспите для начала, отдохните, а после у вас начнётся совсем другая жизнь, но помните, что возврата к старому теперь уже не будет. Либо вы с нами, либо нет, и тогда, на тот свет! – стихами закончил свою краткую речь Насир.

Наконец-то, Конрад за много дней хорошо помылся в чане с водой, сытно поел, и тут же был сморен глубочайшим сном. Теперь не на голом полу, а на циновке с большой твёрдой подушкой, удобно расположив её под головой.

Для него начиналась другая жизнь. Ему дозволялось приобщиться к тайным знаниям, чтобы впоследствии стать настоящим членом тайного ордена Ассасинов.

Каждый, из вступивших в секту, должен был навсегда порвать с семьей. Ведь его жизнь отныне принадлежала лишь великому владыке. Именно поэтому в Ассасины предпочитали брать сирот.

Когда он проснулся, рядом с лежбищем лежала стопка тёплой добротной одежды из плотной шерсти. Одевшись, он подошёл к выходу из помещения, откинул полог из толстой ткани, и вышел в коридор, по всей длине которого были такие же выходы с закрытой тряпками дверными проёмами, откуда раздавался храп и неясное бормотание. Побродив в коридоре, Конрад двинулся к выходу. Откинув ткань, он захотел выйти наружу. Там он наткнулся на стражника, лицо которого закрывала маска. Предупреждающим возгласом, он остановил Конрада, и жестом отправил его назад. Конрад развернулся, и вернулся к себе в комнату. Как только забрезжил рассвет, он услышал звук ударов по металлу, доносившийся со двора. Во всех помещениях началось шевеление, он накинул шерстяную куртку, откинул полог, и вышел в коридор. Там уже было несколько человек, которых он ни разу не видел до этого. Они тоже направлялись к выходу. На улице его встретил небольшой квадратный двор, в центре которого стоял Насир. Рукой наставник показал куда идти, и где встать новобранцам. Ученики выстроились вокруг него полукругом.

-С настоящего момента вы считаетесь адептами нашего закрытого, я бы даже сказал секретного ордена. Для того чтобы стать полноправным членом, вы должны сначала пройти обучение. И показать себя надёжными и преданными его членами. Все, кто думает иначе, уже не выйдет на волю, надо запомнить, что теперь, если вы не проходите обучение, вас отсюда унесут, бросят среди бархан, где вас затем съедят дикие звери. Сами вы уже никуда не сможете уйти или убежать. Поэтому, слушайте своих наставников. Старайтесь, и ещё раз старайтесь, и всё у вас получится. И никогда не забывайте, что вы сами пришли сюда, и никто вас насильно сюда не тянул! — проговорил Насир, прохаживаясь вдоль строя новообращённых адептов.

-Второе правило — это жёсткая дисциплина, вам объяснят все её требования, принятые здесь, которые нарушать недопустимо. Наказание будет одно, на первый раз вас выпорют, а потом, если вы не поняли с первого раза — казнят, и никак иначе, слушайте, и впитывайте кожей, всё что вам рассказывают наставники, лень и своеволие здесь неприемлемы! Сейчас первым делом вас накормят, а затем начинается обучение! — Насир поклонился, и вышел со двора в неприметную дверь, находящуюся в углу двора.

На смену ему, из дома вышел человек, одетый в длинный шерстяной балдахин, и приказал следовать за ним. Адепты цепочкой отправились вслед за первым наставником. Их завели в длинное помещение, посреди которого стоял стол, на котором уже дымились тарелки с едой. Рядом, на столе лежали листья неизвестного Конраду растения. Запах в помещении стоял такой, что адепты еле сдерживали себя, чтобы не наброситься на еду. По помещению туда-сюда сновал мальчик, разнося наполненные блюда, на оставшиеся пустые места на столе.

-Тихо и быстро есть, кто не успеет до моего сигнала, тот останется голодным! — проговорил наставник, указывая пальцем на лавки по обе стороны стола.

Адепты кинулись занимать места, загремели кружки и тарелки — адепты накинулись на еду. Никого не надо было заставлять или подгонять побыстрее есть. Ученики и так старались побыстрее закинуть внутрь себя побольше яства. Как только Конрад закончил пережёвывать пишу, в трапезной появился наставник и указал рукой в сторону выхода. Конрад в спешки опрокинул стакан с вином внутрь себя, засунул лист зелени следом, и кинулся с остальными на выход. На улице, их встретил другой наставник, который заставил их построиться ровными рядами перед собой. Затем, Конрад, как и остальные, расселся полукругом в помещении, с целью слушать наставления, ходившего между ними, очередного учителя. Тихий нудный голос начал морить Конрада в сон несмотря на то, что он только что хорошо отдохнул на деревянной циновке. Непреодолимая сила клонила и ломала его сознание, и он провалился в небытие…

Конрад летел в бездну, когда чья-то рука неожиданно, схватила его за запястье, и с силой выдернула из сна. Очнувшись, Конрад с колотящимся сердцем, готовым выпрыгнуть из груди, огляделся вокруг. Он возлежал в незнакомом ему месте, на атласных подушках, а его тело, покрывала какой-то маслянистой жидкостью, неописуемой красоты молодая наложница. Цвет её тела был белоснежного цвета, и резко контрастировал с его, практически бронзового цвета за дублённой солнцем, кожей. Отовсюду неслось пение дев, и только журчание прохладного ручья немного отвлекало, и не давало опять впасть в дрёму, молодому Конраду. Такой красоты женского тела, он ранее никогда не видел, встречая на своём пути либо потасканные тела портовых шлюх, либо женщин с выжженными солнцем лицами и мозолистыми руками.

Рядом с ним, на подносе, стояло блюдо с разнообразными ягодами, а по соседству стоял кувшин. Увидев, что Конрад смотрит на поднос, молодая незнакомка, взяла его на руки, и стала брать фрукты, чтобы с рук накормить Конрада. Затем, взяв за ручку кувшин, налила в небольшой рог тёмно-красного вина, и поднесла к губам Конрада. Тот пригубил напиток, и ощутил восхитительный вкус прохладного напитка. Конрад, после долгого изнурительного голодания, наслаждался невиданным им ранее угощением. Утолив первую жажду и голод, Конрад осмотрелся по сторонам. Рядом были все адепты, с которыми он начал проходить обучение, и у каждого была своя красавица.

-Как тебя зовут? — спросил Конрад белоснежную деву.

-Зови меня Сирена! — ответила певучим языком девушка, глядя ему в лицо, своими большими, чуть раскосыми глазами.

Таких тёмных выразительных глаз, прикрытых длинными ресницами, Конрад не видел с самого детства.

-Мой отважный хашшашин, мой ненаглядный герой! — Сирена вилась вокруг Конрада, а он млел от внимания такой красавицы.

-Где я? — спросил ошарашенный Конрад.

Сирена немного помолчала и, прильнув к нему, проворковала ему в ухо: — ты в раю воинов-хашшашинов, мой доблестный воин!

-А тогда, ты кто?

-Я Гурия, мой ненасытный жеребец! — проговорила Сирена, продолжая кормить Конрада фруктами с подноса.

Конрад ещё раз огляделся по сторонам. Вокруг него было всё незнакомое, рядом протекал ручей с хрустально чистой и холодной водой. Каждый ученик был занят своей Гурией, и на них с Сиреной, никто не обращал внимания. У каждого адепта был свой маленький мир, со своими напитками, едой и отдельной Гурией.

–Не отвлекайся, мой воин! — прервала созерцания Конрада Сирена, и прижалась к нему своим восхитительно гибким телом…

Спустя какое-то время, обессиленный Конрад лежал, откинувшись на подушки и созерцал, как его Сирена, извиваясь как змея, практически без одежды, танцует только для него. А отважный и юный адепт, насытившись фруктами, продолжает попивать восхитительное вино и, пережёвывая листья неизвестного ему, но такого вкусного и сочного растения, удовлетворённо наблюдает за танцем своей гурии. Внезапно, прямо на его глазах, тело Сирены начинает превращаться в змею, язык девушки раздваивается, и всё вокруг Конрада частями начинает проваливаться вниз. Опрокидывается блюдо с фруктами, которые разлетаются по всему мозаичному полу. Конрад в ужасе хватается за подушки, которые начинают превращаться в кучки песка, и растекаться по полу. А сам пол трескается, и начинает исчезать прямо на глазах, уступая место жёлтому сыпучему песку, в который начинает засасывать тело Конрада. Он кричит в немом крике, но его голоса никто не слышит. Остальные адепты, ровно в таком же положении, хватаются из последних сил за остатки рассыпающегося пола, но неумолимо исчезают, в воронках зыбучего песка.

-Мой герой, ты сможешь сюда вернуться, лишь, если падёшь в бою с врагами, я буду ждать тебя! — кричит ему его Сирена, и смотрит на него, своими, теперь змеиными, но от этого, не менее прекрасными, глазами…

Конрад опять летит вниз, и опять чьи-то руки хватают его тело над пропастью, и бросают на жесткий каменистый пол. Конрад очумело крутит головой, и видит, что лежит на полу, рядом с другими учениками, а наставник продолжает ходить мимо них, говоря что-то тихим, размеренным голосом…

Жаждешь крови? Стань гнидой.

(Станислав Ежи Лец)

В центре площади, за длинным столом, сколоченным из грубо отёсанных досок, и накрытым для приличия зелёным сукном, восседала особая комиссия, в составе приходского священника, и нескольких уважаемых прихожан.

-Они здесь собраны с целью выявления в приходах еретиков. Члены этих комиссий должны арестовать подозреваемых в ереси и тех, кто их укрывает! – негромко проговорил Инквизитор.

-А что с ними будет дальше? — спросил его Филипп.

-Дома ведьм, колдунов или еретиков, будут разрушены, а прочую их собственность, мы конфискуем! — ответил Инквизитор, — местные гражданские власти должны были вылавливать их всех, обосновавшихся в лесах, или на уединенных хуторах, и передавать их церковным судам, до нашего приезда. Но не сделали этого, потому мы и здесь!

-А если они не признаются! — вспылил Филип.

-Для этого есть процедура дознания! — проговорил Инквизитор, — всякое признание, добытое в застенке, либо где-то ещё, должно быть, потом подтверждено. Обыкновенно пытка применяется до тех пор, пока обвиняемый или обвиняемая не выражает желания сознаться; тогда его развязывают и несут в соседнюю залу или место, рядом, где проводили дознание, где выслушивают его признания. Если же признание было сделано в комнате пыток, то его показания, после этого, читают обвиняемому, и спрашивают его, правдиво ли оно? …Молчание считается знаком согласия. Во всех случаях, признание записывается в протоколе с отметкой, что оно сделано добровольно, без угроз и принуждения!

-А если он или она, откажется на суде? — не унимался Филипп.

-Если обвиняемый отрекается от своего признания, то его можно снова подвергнуть пытке, которая по сути своей является лишь продолжением прежней! — проговорил Инквизитор, по-отечески поглаживая Филиппа по голове.

-Кроме того, так как ни одно сознание не считается достаточным, если не были названы имена соучастников, то Инквизитор, может присудить их к пожизненному тюремному заключению за лжесвидетельство. Ни один обвиняемый не должен ускользнуть от праведного суда! — продолжил Инквизитор, и взмахнул рукой, останавливая следующий вопрос любознательного ученика…

 колдовстве и наведении порчи, женщину заподозрил её последний супруг, который страдает головокружениями и обмороками. Супруг и его дети обвиняют её в том, что своим колдовством, она умертвила трёх предыдущих мужей, и чуть не отправила на тот свет своего нынешнего избранника. Доказательствами служат найденные при обыске волшебные напитки и мази, необходимые для чёрной магии! — продолжал зачитывать предварительное обвинение капитан стражников.

-Следующее: Девочки девяти и одиннадцати лет, стали демонстрировать странные симптомы: их мучают судороги, их щипают и пинают невидимые руки, они издают крики и рычат, бросаются предметами. Словом, благовоспитанные дети так себя не ведут, а это именно такие дети: девятилетняя Бетти, является дочерью местного сельского проповедника, а одиннадцатилетняя Абигайль приходится жалобщику племянницей. Встревоженный родитель пришел к выводу, что дети околдованы. Титуба, рабыня истца, по наущению соседки, испекла ржаной пирог, замешав тесто на моче Бетти и Абигайль. Пирог, как полагается по колдовским правилам, скормили домашней собаке, после чего дети немедленно указали на Титубу, как на источник своих недугов. В тот же день, что был испечен злополучный пирог, еще две молодые женщины из деревни заявили о том, что их терзают духи. Одна из новых жертв колдовства, дружила с Бетти и Абигайль, а отец их был частым гостем в доме. Четвертая девушка, Элизабет, пожаловавшаяся на чары, служит в доме дяди и тети. Но Энн и Элизабет обвинили в своих мучениях не Титубу, а неприятную соседку по имени Сара, нищую и сердитую старуху. Также, Элизабет заявляет, что ее мучает дух Сары, еще одной старухи, прикованной к постели, но раньше известной всей деревне, как своим злоязычием, так и замужеством за бывшим слугой! — закончил капитан обвинения, сворачивая свиток в рулон.

-Я ничего не понял! — прошептал Филипп.

-Ничего, суд разберётся! — ответил ему Инквизитор.

-Заковать всех в кандалы и охранять, никого не подпускать к ним, до особого моего распоряжения — скомандовал Инквизитор.

-Буду ждать остальных раскаявшихся до конца трапезы, а затем уж не обессудьте! — Инквизитор приподнялся, и направился к своей повозке, отобедать.

Филипп издалека начал изучать прикованных к столбу ведьм и обвинённых в ереси, и не находил в их облике всех тех признаков, которые он ранее излагал своему наставнику.

На площади, всё время, пока продолжалось заседание, стоял бесконечный вой, толи близких арестованных, толи просто сочувствующих им селян.

Тренировка не приводит к идеальным результатам, 

она приводит к стабильным результатам.

(Уоррен Баффет)

Адепты проходили изнурительную физическую подготовку, ежедневно развивая силу, выносливость, реакцию, и ловкость. Каждый адепт готовился «работать» в строго определенном регионе, досконально изучая язык, уклад жизни, обычаи.

Лучшие наставники обучали юношей в совершенстве владеть любыми видами холодного оружия. Они учились сражаться на саблях, мечах, кинжалах. Метко стрелять из луков и арбалетов. Точно метать ножи и кинжалы. Обучались адепты и рукопашному бою.

-Самое главное, в боевых стычках с врагом, это ваша постоянная боевая готовность к нападению. Чаще всего вас будут убивать на улице именно потому, что в конкретный момент вы будете не готовы к поединку. Никто перед боем вам не даст настроиться, или разогреть мышцы и суставы. Вы всегда должны находиться на взводе, в нервном напряжении, даже когда вы будете спать. Быть готовым к поединку всегда — это очень непросто! — поучал их инструктор, сухой поджарый старик, одетый только в шаровары и сандалии с кожаной шнуровкой.

Сверкая своим голым мускулистым торсом, исполосованным многочисленными шрамами на груди и спине, он метался по двору, вокруг адептов.

-У неподготовленного человека, с неуравновешенной психикой, это может привести даже к мании преследования. Но чтобы вы были спокойны за свою голову, я научу вас — будьте готовы! Забудьте про благородство. Возьмите за правило — всегда добивать поверженного вами врага. Ваша задача — сделать так, чтобы противник не смог продолжать бой. Вам придется научиться быть более жестоким, чем вы являетесь сейчас. Не стоит щадить противника, когда на карту поставлено ваше здоровье, а то и жизнь. Старайтесь наносить один удар, но такой, чтобы враг больше не смог продолжить поединок или даже просто закричать и выдать вас. Здесь нет запрещенных приемов, а значит, используйте именно те действия, которые помогут вам в максимально короткий срок обезвредить врага или случайного свидетеля. Кусайте, бейте в пах, горло, ломайте пальцы, рвите волосы, тычьте в глаза. Растопырьте пятерню и бейте по лицу сверху вниз. И всегда прикладывайте полную силу — удары должны быть немного дальше и глубже чем поверхность, по которой вы бьете. Если вы поймали противника на болевой захват — ломайте, и не ждите. Следующее, что необходимо вам постичь и принять — не бояться! Страх сковывает ваше тело и вредит вам, приводит к потере навыков, замешательству и как следствие потерю времени и навыков, заранее отточенных до совершенства. Лучшая панацея от страха — это опыт боевых схваток. Опыт вы приобретёте здесь, друг на друге, а затем направитесь с мамлюками, в поход для сбора дани. Это поучительное, я бы даже сказал, увлекательное занятие, когда из-за любого угла или дверного проёма, на вас могут напасть и прикончить! Надо научиться не бояться ударить сильно. Многие не могут заставить себя переступить этот барьер. Не бойтесь нанести травму. Убейте или убьют вас. Сами не бойтесь получить небольшие повреждения, но старайтесь не получить тяжелых. Не бойтесь крови. Не бойтесь боли. Сохраняйте спокойствие в любых ситуациях! — кричал, бегая вокруг них, жилистый старик.

-Давайте, теперь поговорим об ударах кулаком, коленом или локтем. Бить нужно только по уязвимым местам, а не куда попало, надеясь на то, что случайно попадете. Выработайте уверенность в своих действиях. Вы должны абсолютно точно знать последствия своих ударов! — проговорил наставник, нанося удары кулаками, по стоявшим здесь-же соломенным чучелам.

-Кстати есть и оборотная сторона медали — переоценка своих возможностей и недооценка противника. Самоуверенный в себе воин — такая же потенциальная жертва, как и неуверенный. Никогда не стойте на месте, всегда перемещайтесь во время поединка! — наставник прогарцевал перед строем адептов, семеня тапками по пыльному полу.

-А теперь я посмотрю на вас в поединках, — проговорил наставник.

-Все поднимитесь, и встаньте друг напротив друга, каждый выберете себе напарника. Не буду вас заставлять, выбор напарника за вами! – наставник показал жестом, что пора приступать к активным действиям.

Конраду достался небольшого роста, но достаточно крепкий сельский паренёк.

Конрад замер напротив своего противника.

-Для начала попытайтесь друг друга свалить, можете применять всё что хотите, но только не травмировать соперника. Попробуйте сделать это аккуратно! — проговорил наставник, дав сигнал к действию.

Сельский паренёк, начал подпрыгивая, кружить вокруг Конрада, пытаясь зайти ему сбоку, либо с тыла. Конрад всегда встречал его лицом, хватая за фалды старой рубахи. Паренёк постоянно вырывался и отскакивал на безопасное расстояние. Во дворике, поднялась невообразимая пыль.

-Вижу первую вашу ошибку! — проговорил наставник, — вы демаскировали себя, тучами пыли, которые вы тут подняли. Ведёте себя, как слоны в джунглях!

Конрад не стал спрашивать наставника — кто такие слоны, а продолжил прыгать вокруг соперника.

Паренёк, наконец кинулся на Конрада и, схватив его за руку, попытался кинуть через себя на пол. Конрад вспомнил то время, когда он был бойцом на помосте, и легко оттолкнул паренька в сторону. Тот не ожидал от противника противодействия и, споткнувшись, пробежал мимо, но не упал. Повернувшись передом, он кинулся повторно на Конрада.

-Какой настырный! — задыхаясь, проговорил Конрад, хватая его за рубаху, потянул влево, а затем бросил его на пол направо. Паренёк пролетел несколько саженей и, споткнувшись о собственные ноги, упал носом в пыль. Поверженный хотел было подняться, но последовал грозный окрик.

-Не вставать! — сурово прокричал наставник, — кого положили на пол, пускай там и валяется!

Со временем, практически все пары лишились напарников. Кто-то стонал, кто-то лежал, а кто-то сидел на грязном полу.

-Теперь, следующее упражнение, все встаньте. Теперь видите, как вы медлительны, надо было вас отдубасить за это палкой, но на первый раз я вас прощаю. Следующее упражнение будет, как лёжа, свалить стоящего. Все, кто лежал, теперь будут стоять, а все, кто стоит, ложитесь на пол!

Конрад нехотя разлёгся на полу.

-Вы, встаньте над ними, а теперь, кто лежит, попытайтесь опрокинуть на пол того, кто над вами! — кричал наставник, вооружившись палкой, и двигаясь между парами учеников.

-Вперёд! — неожиданно прокричал наставник, заняв место наблюдателя в углу комнаты.

Конрад сделал обманный финт рукой, как будто пытался схватить за брючину своего противника, и тут же завёл ногу за его ступню.

Паренёк попытался отбить руку и отскочить назад, но споткнулся об его ногу, и свалился рядом.

Когда всё было закончено, Конрад встал и занял место в ряду адептов.

-Ты молодец! — ткнул пальцем наставник в сторону Конрада, — хоть что-то здесь стоишь, все остальные полное ничтожество! Он начал лупить всех остальных адептов палкой по ногам.

-Я заставлю вас тренироваться по ночам, но сделаю из вас настоящих бойцов, а не сборищем проходимцев! — в ярости прокричал он.

Так продолжалось весь день, до полной темноты. Менялись напарники, его кидали на землю, выкручивали руки, он сам пытался задушить кого-то. Конрад делал всё то же, что и остальные адепты. Под вечер, все изрядно уставшие, но довольные с многочисленными ссадинами и царапинами, проследовали в трапезную, на вечерний моцион.  После очередного чревоугодия, все разошлись по своим комнатам. Невзирая на шум за маленьким окошком, Конрад провалился в сон. Всю ночь он бесконечно с кем-то дрался, пытался задушить наставника, а тот его в ответ лупил палкой по бокам.

Конрад открыл глаза, за окном уже забрезжил рассвет, ночь пролетела как один миг. Не дожидаясь, пока начнёт звонить гонг, он встал и начал умываться в тазике. Вытерев лицо и руки, он повесил полотенце, оделся и вышел в коридор. В соседних комнатах также уже суетились адепты, начинался очередной тяжёлый тренировочный день.

Построив всех на наружном дворе, наставник объявил, что они должны научиться падать. 

-Для чего надо научиться падать, для того чтобы вы прыгали, лазили по стенам, и бегали по крышам. Если вы научитесь падать на землю без увечий, это учение позволит вам сохранить жизнь, когда вы будете бегать, или прыгать на высоте!  — проговорил наставник, рассредоточив всех по двору. Он стал ходить вдоль строя и толкать всех по очереди в грудь.

-Запомните, кто повредит себе кости и не сможет восстановиться после падения, будет уничтожен! — проговорил наставник.

Неожиданно толкнув Конрада, он прошел дальше. Конрад, был научен опытом морской жизни. Когда он пиратствовал, привык к качке, привык к падениям, без особых повреждений. Когда все ученики уже лежали на земле, наставник прошёлся вдоль строя. Осмотрев всех лежащих, он ткнул пальцем в Конрада.

-Для первого раза ты хорош, а все остальные — козье дерьмо! Кто-то из адептов лежал, почесывая разбитые локти, кто-то потирал ушибленные колени. Кто-то ушиб голову.

-Вы мокрые курицы, запомните, нельзя сжиматься в пружину, надо быть расслабленными, и тогда вы будете при падении испытывать наименьший урон для своего тела. Не надо падать на локти, колени и прочие жёсткие части тела. Постарайтесь падать на спину, и не выставляйте позвоночник и прочие кости. Всем встать! — скомандовал наставник.

Адепты поднялись, учитель повторно прошёлся вдоль строя, толкнув кого в грудь, кого ударив под колено.

С Конрадом он поступил хитрее. Проходя мимо, он с разворота ударил его кулаком в грудь. Конрад упал, больно ударившись спиной.

-Всем встать! — скомандовал наставник.

Обучение продолжалась весь день, адепты падали, вставали и опять падали. Теперь уже они толкали друг друга, а наставник сел на корточки в центре двора, и стал наблюдать, как адепты начали заниматься друг с другом. К вечеру, ушибов было великое множество. Ковыляя, кто как мог, все направились в сторону трапезной. На следующее утро, Конрад проснулся и ощутил, как болели все ушибы, всё тело покрылось синяками, но кости и мышцы были целые. Из всех адептов сильно особо никто не пострадал, поэтому на следующий урок вышли все. Когда их вывели во двор, слуги собрали конструкцию из деревянных скамеек, и подставок, собранная пирамидка возвышалась над поверхностью двора. Наставник заставил адептов бегать по пирамидке, но для начала, вышел опытный стражник и, пробежав всю траекторию, соскочил на землю с кувырком через спину.

-К вечеру сегодняшнего дня, вы должны освоить это упражнение! — проговорил наставник, устраиваясь на циновке посередине двора.

Первые, самые смелые адепты, побежали по подставкам, кто-то упал, кто-то разбил лицо, кто-то поранил локоть или колено.

К вечеру, когда песок смешался с кровью учеников, наставник дал команду об окончании тренировки. Сначала, всех отправили мыться, а затем лекарь вынес ведёрко с мазью, и начал мазать всем ссадины, ушибы и рассечения. Самым пострадавшим он выдал лоскуты тряпок, чтобы завязать поверх смазанных мазью ран. Опосля всех манипуляций, адептов отправили спать. Так, потихонечку, час от часа, изо дня в день, адептов стали учить забираться по отвесным стенам, используя подручные средства, перепрыгивать пока что, на небольшой высоте с забора на здание, прыгать с высоты вниз, а после чего делать пробежки, что особенно давалось с трудом, после приземления, но Конрад, со скрежетом зубов терпел.

На одном из последующих занятий, в один из долгих жарких дней, их повели в здание, расположенное неподалёку. Построив всех около входа, наставник проговорил:

-Вот там, вам предскажут ваше будущее, вы сможете задать вопросы касательно себя и своей судьбы, внимательно слушайте, и на выходе никому не рассказывайте о том, что вы услышали и увидели! Вы все меня поняли? — спросил наставник.

–Да! — шеренга новобранцев грянула в разнобой.

Наставник поморщился.

-Где ваше единение, если это ещё раз повторится, будем отрабатывать по ночам вашу дисциплину! — наставник толкнул первого в шеренге адептов внутрь.

Надо было видеть глаза и выражение лиц, выходящих адептов. Когда подошла очередь Конрада, он, не скрывая волнения, шагнул внутрь и очутился в небольшом темном помещении, в углу которого, было установлено медное блюдо, на котором лежала отрезанная мёртвая голова.

-Когда будете внутри, спросите о своём будущем, своей судьбе, и что вам предначертано! — напутствовал своих учеников наставник, — лишних вопросов не задавайте, только по существу вашего нахождения здесь!

Конрад с опаской подошёл к блюду. Когда адепт нагнулся, чтобы рассмотреть голову, она внезапно открыла глаза, и посмотрела на него. Конрад в ужасе отпрянул от блюда.

-Спрашивай, зачем ты сюда пришёл! — услышал Конрад хрипящий голос, от чего ещё больше пришёл в смятение.

-Что молчишь, язык отсох? — ещё раз проговорила голова, шевеля потрескавшимися губами.

-Какая судьба меня ждёт? — заикаясь от страха, спросил Конрад.

-Стезя твоя написана быть воином, иди по ней, дорога будет трудная, но и награда королевская! — проговорила голова, после непродолжительного молчания.

-Что за награда? — переспросил адепт.

-Путь твой, воина хашшашина, пройдёшь его до конца, погибнешь в бою за правое дело, попадёшь в райское место, к своей гурии, где ты уже был ранее! А струсишь, подохнешь, как старая гиена, в канаве при дороге, по которой текут крепостные нечистоты!

-А какое оно правое дело? — спросил Конрад у головы, глаза которой начали закрываться.

-У тебя что, мало наставников, или мне надо тратить на тебя своё драгоценное время?! – прохрипела мёртвая голова, и опрокинулась набок.

Изо рта, прямо на блюдо, вывалился бледно-красный опухший язык.

Конрад понял, что его общение с мёртвой головой предсказателя закончено, и Конрад практически бегом направился на выход. Там, на улице, он прижался спиной к прохладной каменной стене здания. Туда, где он только что был, направился следующий адепт…

-Наш наставник и духовный лидер, великий и мудрый Ибн Саббах, подаёт своим приближенным, да и всем нам личный пример, ведя чрезвычайно аскетичный образ жизни. В своих решениях, он последователен и, если того требует ситуация, бессердечно жесток. Он даже приказал казнить одного из своих сыновей, лишь по подозрению в нарушении им установленных им законов! — наставник прошёл мимо Конрада и увидел, что один из учеников начал клонить голову к деревянной доске, на которой он записывал наиболее мудрые изречения своего учителя.

Не говоря ни слова, он начал лупить полусонного адепта своей указкой.

-А что, я не сплю наставник, я внимательно слушаю вас! — прокричал ученик, закрываясь от ударов руками.

-Сегодня вечером, после занятий, вместо ужина и сна, будешь таскать нечистоты из общей уборной! — крикнул наставник, прекращая истязание.

-Объявив о создании государства, Ибн Саббах отменил все сельджукидские налоги, а вместо них, приказал жителям Аламута строить дороги, рыть каналы и возводить неприступные крепости. По всему миру его агенты-проповедники скупали редкие книги и манускрипты, содержавшие различные знания! — наставник продолжил урок истории дальше, как будто ничего не произошло.

-Ибн Саббах приглашал, ну или что скрывать, похищал в нашу крепость лучших специалистов различных областей науки, начиная от инженеров-строителей, заканчивая медиками и алхимиками. Хашашины создали систему фортификаций, которая не имеет себе равных, а концепция нашей обороны вообще опережает все государства, которые нам известны. Именно в то время, находясь в нашей неприступной горной крепости, Ибн Саббах впервые направил проповедников своего учения по всему государству Сельджукидов. Во всех концах исламского мира по поручению Ибн Саббаха, рискуя собственными жизнями, действовали многочисленные проповедники его учения. Однажды, в городе Сава, расположенном на территории Сельджукидского государства, проповедники хашашинов устранили муэдзина, опасаясь, что тот выдаст их местным властям. В отместку за это, по приказу Низама аль-Мулька, главного визиря сельджукидского султана, предводителя местных исмаилитов схватили и предали медленной мучительной смерти. После казни его тело показательно проволокли по улицам Савы, и на несколько дней вывесили труп на главной базарной площади. Эта казнь вызвала взрыв негодования и возмущения в среде хашашинов. Возмущенная толпа жителей Аламута подошла к дому нашего духовного наставника и правителя государства. Ибн Саббах поднялся на крышу своего дома, и громогласно произнес:

-Убийство этого шайтана предвосхитит райское блаженство!

Не успел Ибн Саббах спуститься в свой дом, как из толпы выделился молодой человек по имени Бу Тахир Аррани и, опустившись на колени перед Ибн Саббахом, изъявил желание привести в исполнение вынесенный смертный приговор, даже если при этом придется заплатить его собственной жизнью.

Небольшой отряд наших братьев-хашашинов, получив благословение от нашего духовного лидера, разбился на мелкие группы и двинулся в сторону столицы государства Сельджукидов. Ранним утром Бу Тахир Аррани проник на территорию дворца визиря. Спрятавшись в зимнем саду, он терпеливо ожидал свою жертву, прижав к груди огромный нож, лезвие которого было предварительно смазано ядом. Ближе к полудню, на аллее появился человек, одетый в очень богатые одеяния. Аррани никогда не видел визиря, но, судя по тому, что человека, идущего по аллее, окружало большое количество телохранителей и рабов, мститель решил, что это мог быть только визирь. За высокими, неприступными стенами дворца, телохранители чувствовали себя слишком уверенно, и охрана визиря воспринималась ими как не более чем ежедневная ритуальная повинность. Улучив удобный момент, Аррани подскочил к визирю и нанес ему, по меньшей мере, три удара отравленным ножом. Стража подоспела слишком поздно. Прежде чем мститель был схвачен, визирь уже извивался в предсмертных судорогах. Cтража практически растерзала Аррани, но смерть Низама аль-Мулька стала символическим сигналом к штурму дворца. Хашашины окружили и подожгли дворец визиря.

Смерть главного визиря государства Сельджукидов повлекла за собой настолько сильные последствия во всем мире, что это невольно подтолкнуло Ибн Саббаха к очень простому, но, тем не менее, гениальному выводу: можно выстроить весьма эффективную оборонительную структуру государства и, в частности, движения исмаилитов-низаритов, не затрачивая значительные материальные средства на содержание большой регулярной армии. Необходимо было создать свою небольшую, но очень эффективную армию, в задачи которой входило бы устрашение и показательное устранение тех, от кого зависело принятие важных общественных решений; группу обученных людей, для которой ни высокие стены дворцов и замков, ни огромная армия, ни преданные телохранители, не могли бы ничего противопоставить, чтобы защитить потенциальную жертву! — наставник внимательно оглядел своих слушателей, и продолжил дальше.

-Кто мне скажет, что необходимо было сделать дальше, чтобы сохранить знания и приумножить влияние? — внезапно спросил наставник.

-Прежде всего, следовало наладить механизм сбора достоверной информации! — проговорил наставник, видя, что адептам нечего сказать своему учителю, — к этому времени у Ибн Саббаха во всех уголках мира, уже действовало бесчисленное количество проповедников, которые регулярно сообщали ему обо всех происходящих событиях. Однако новые события требовали создания более организованной разведывательной организации качественно иного уровня, агенты которой имели бы доступ к высшим этажам власти. Хашашины одни из первых начали вербовать агентов по всему миру. Вы теперь являетесь кандидатами в эти агенты, и для вас Имам — вождь исмаилитов, учитель и главный наставник, его речи непреложный закон, Ибн Саббах непогрешим; его слово больше чем закон, его воля — это проявление божественного разума. Исмаилит, входящий в разведывательную структуру, почитает выпавшую на него долю, как проявление высочайшей милости учителя. Все вы появились на свет лишь для выполнения своей «великой миссии», перед которой меркнут все мирские соблазны и страхи! — наставник обошёл вокруг сидевших адептов, — благодаря вам, и таким как вы, Ибн Саббах будет информирован обо всех планах врагов исмаилитов, правителей Шираза, Бухары, Балха, Исфахана, Каира и Самарканда. Однако наш орден немыслим без создания продуманной практики подготовки профессиональных агентов. У вас должно быть безразличие к собственной жизни и пренебрежительное отношение к смерти, которое сделает вас практически неуязвимыми. В месте, где вы сейчас находитесь, Ибн Саббах создал настоящую школу по подготовке разведчиков и неотвратимых мстителей. Аламутская крепость стала лучшей в мире школой по подготовке тайных агентов, и вы теперь кандидаты в неё. Ибн Саббах, будучи человеком разносторонним, имеющий доступ к разного рода знаниям, никогда не отвергает чужого опыта, почитая его как желанное приобретение. Так, при отборе будущих адептов, он пользуется методикой древних китайских школ боевых искусств, в которых отсеивание кандидатов начинается задолго до первых испытаний. Поэтому вас, молодых юношей, желавших вступить в орден, держали перед закрытыми воротами от нескольких суток до нескольких недель. Только самых настойчивых мы пригласили во внутренний двор. Там вы провели несколько дней впроголодь сидя на холодном каменном полу, довольствуясь скудными остатками пищи и ждали, под ледяным проливным дождем и палящим солнцем, когда вас пригласят войти внутрь дома. Время от времени на внутреннем дворе перед домом Ибн Саббаха появлялись адепты, из числа прошедших первую степень посвящения. Они всячески вас оскорбляли, даже избивали, желая проверить, насколько сильно и непоколебимо ваше желание вступить в ряды хашашинов. В любой момент вам позволялось подняться, и уйти восвояси. Теперь, вы прошли первый круг испытаний и допущены в дом великого Владыки. Вас накормили, отмыли, переодели в добротную, теплую одежду. Теперь для вас приоткрылись врата иной жизни! — наставник замолчал, и собрался уходить.

Адепты поднялись с пола, и поклонились учителю.

-Да, хашашины, силой отбив труп своего товарища, Бу Тахира Аррани, похоронили его по подобающему ему обряду. По приказу Ибн Саббаха на воротах крепости Аламут была приколочена бронзовая табличка, на которой было выгравировано имя Бу Тахира Аррани, а напротив него, имя его жертвы — главного визиря Низама аль-Мулька. Она и сейчас висит там. С годами эту бронзовую табличку пришлось увеличить в несколько раз, так как список стал составлять уже сотни имен визирей, князей, мулл, султанов, шахов, маркизов, герцогов и королей. И вы, если станете полноправными членами нашего ордена, сможете вписать туда несколько имён! – закончил наставник, поклонился и вышел из комнаты.

Невежественный врач-подручный палача:

Яд тоже смерть несет, как и удар меча.

(Алишер Навои)

-Не все поединки, можно выиграть силой меча на поле битвы, или зарезав своего врага, ночью в его постели! – проговорил наставник, вставая из-за своего стола.

Напротив, за длинными деревянными столами, сплошь заставленными мисками и плошками, наполненными различными растениями, расположились адепты.

-Есть яды, убивавшие сразу или через некоторое время, понять надо одно, человек владеющий навыками отравителя, очень опасен своей незаметностью и скрытностью! – наставник подошёл к одному из столов и взял в руку миску, наполненную неприметными серого цвета семенами.

-Вот эта, например, неприметная с виду кучка семян, но в умелых руках знающего своё дело отравителя, превращается в сильнейший яд, способный уничтожить в зависимости от концентрации, либо сразу, либо немного позднее, вашего врага! – потряс перед адептами миской наставник.

-Есть яды, которые могут подарить быструю и лёгкую смерть человеку, а есть такие, которые способны, перед неизбежной смертью, в воспитательных целях других, хорошо помучить вашего врага! – наставник отдал миску в руки адепта, который ближе всего сидел к учителю.

Плошка с семенами, пошла по рукам любопытных учеников.

-Часть убийств с применением ядов, совершались в основном из-за непреодолимой жажды власти, cupiditas dominandi! – воздел палец вверх наставник-алхимик.

Конрад взял в руки миску, и с опаской принюхался к семенам.

-Можете нюхать сколько угодно, вреда от этих семян немного, но есть травы, которые даже нюхать нельзя! – проговорил алхимик, наблюдая за Конрадом.

Адепт в ужасе отдёрнул руку с плошкой, просыпав несколько семян на стол.

-Как говорится, яд сможет кого угодно убить, не нанося удара. И я со своей стороны должен буду вас обучить этому тонкому искусству, быть отравителем! В силу лёгкости уничтожения врага, приготовление ядов считается женским делом, но не всё так просто, как кажется. Мир всеобщего порока, стал благоприятной средой для развития смертоносного искусства безоружных. В ответ этому, угроза отравления ядами в некоторых странах, становится навязчивой манией преследования. Дабы обезопасить себя, люди изучают трактаты о противоядиях, скупают рекомендуемые предметы для распознавания ядов, в том числе и бивни нарвала, под видом рога единорога. На праздники дарят друг другу лангье — подставку для «змеиных зубов». Считается, что этими предметами можно выявить яд в еде, прикосновением этих предметов. Чем сразу не преминули воспользоваться разнообразные мошенники и шулера! Кроме того, некоторые религиозные догмы и законы государств, запрещают духовным лицам, или, к примеру, обычным крестьянам, носить оружие, и те начинают искать лазейки в законах. Поскольку государство и религия, испытывает отвращение к крови, но формально не противоречит практике ядоварения. Иногда, когда убийце нужен не повреждённый мечом или копьём труп врага, он тоже воспользуется ядом. Теперь, давайте рассмотрим вопрос, для чего нужны яды долговременного действия. Ни для кого не секрет, что любой маломальский вельможа, или король, всегда держат около себя слугу или раба, который всегда пробует на вкус всю еду, которую приносят ему его верные слуги. Вот тут-то как раз и необходимы долгие яды. Пока яд подействует, и раб подохнет в мучениях, вельможа уже вкусил отравы, и теперь необходимо немного подождать, чтобы господин присоединился к своему рабу на том свете. Всё вокруг нас кишит разнообразными пауками, змеями и другими ядовитыми животными. Растения, грибы, змеи, пауки, насекомые, рыбы — очень многие из них, содержат в огромном количестве яды, смертельные даже для такого крупного всеядного падальщика, как человек.

Я хочу вас обучить, возможности убивать тихо, тайно, не привлекая к себе излишнего, в нашей профессии, внимания окружающих нас людей.

Пытка довольно простая.

В каждую руку — пятнадцать гвоздей,

по одному, на каждую фалангу пальца.

(Higurashi no Naku Koro Ni)

-Зачем они это с ним делают? – спросил Филипп, наблюдая, как палач, провёл горящим веником по окровавленным рёбрам допрашиваемого, тело которого висело на дыбе, в подземелье монастыря.

-Дьявол живёт не в аду, мистер писарь. Он живёт вот здесь — в лобной доле, и в затылочной доле. Внутри этого прекрасного мозга, лежит ключ к пониманию тьмы в человеческой душе. И даже десяток темных душ не так страшны, как то, что живёт вот здесь — в этой прелестной светловолосой головке! – инквизитор постучал своим пальцем по лбу Филиппа.

Палач бросил догорающий веник на пол, и схватил из горнила пылающего дровами очага, раскалённые клещи.

-Если бы сразу убили – полбеды. Смерть – дело предрешенное. Но перед смертью, будет признание по заведенному порядку: с ползаньем по полу, мольбами о пощаде, с хрустом ломаемых костей, с выбитыми зубами и кровавыми колтунами в волосах. Почему они должны пройти через это, если итог все равно известен? Почему нельзя сократить им жизнь на несколько дней или недель? От разоблачения не ушел ни один, и признавались все, до единого. В тот миг, когда он преступил в мыслях, то уже подписал себе смертный приговор! – проговорил инквизитор, кивая палачу с щипцами.

Палач поднял к телу подвешенного на дыбе, раскалённые клещи и, воткнув их в тело, погрузил острия губок в кожу, которая после прикосновения инструмента, сразу задымилась.

Допрашиваемый истошно закричал, на каменный пол потекли слюни, под сводом подземелья потянулся притворный запах палёной кожи.

Палач перекусил клещами у висящего на дыбе человека, одно из рёбер. Каменную поверхность окропила кровь допрашиваемого.

-Куда отворачиваешься, смотри и слушай, если хочешь достичь чего-то, в нашем богоугодном деле, ты должен пройти этот путь вместе с ним! – инквизитор жёсткими пальцами, развернул подбородок молодого монаха в сторону дыбы, на которой корчился от боли допрашиваемый.

-Даже ошибочные и баламутящие умы идеи можно уважать, можно также, при доле философского отношения, заметить, что на истину никто не имеет монополии, множество тез, некогда провозглашенных ложными, сегодня считаются истинными, и наоборот. Но вера и религия, которую я защищаю, это не только тезы и догмы. Вера и религия, которую я защищаю, это общественный порядок. Кончится порядок, наступит хаос и анархия. А хаоса и анархии желают только злодеи. Злодеев же следует карать! – инквизитор, поднялся со своего места, и направился в сторону окованной металлическими пластинами деревянной двери, которая была вмонтирована в каменную стену подземелья.

Филипп, вскочил и бросился следом за святым отцом.

-А ты куда, тебе надо остаться здесь, и запоминать всё, что здесь сейчас делается, а я пойду в келью, немного помолюсь, а затем вернусь назад, а ты мне потом расскажешь, что напоёт здесь этот! – указал костлявым пальцем в сторону допрашиваемого, инквизитор.

Дверь со скрипом отворилась, впустив неведомо откуда, прилетевшую из коридора, летучую тварь.

-Смотри, твоя подруга прилетела, посмотреть, как ты здесь развлекаешься! – рассмеялся святой отец, обращаясь к висящему на дыбе еретику.

Летучая мышь, начала летать под сводами пыточной, ища место для уединения.

Когда дверь закрылась за инквизитором, Филипп уселся обратно на лавку, за длинный стол, за которым до этого сидел святой отец.

Молодой писарь в своих мыслях, представил себя великим инквизитором, приосанился, и с гордым надменным видом, стал смотреть на дыбу.

-На дыбе, все откровенны, как дети! – палач, оставшийся без присмотра святого отца, позволил себе расслабиться, отложил клещи обратно в пылающий очаг, и направился к бочке с водой, стоявшей в углу пыточной камеры.

-Дыба — это, несомненно, наиболее распространенная пытка, и часто используется в судопроизводстве, поскольку считается легким вариантом пытки. Поэтому, мы сейчас к ногам жертвы привяжем дополнительный груз, а тело продолжим рвать щипцами, чтобы сделать пытку менее мягкой. Наш святой отец подозревает, что обвиняемый знает множество способов колдовства, которые позволяют ему спокойно переносить пытки, поэтому, пока мне не удается добиться его признания! – проговорил палач, вынимая голову из бочки с водой, и отряхивая с волос капли воды.

-А тебе не жалко всех этих колдунов и ведьм, когда ты их пытаешь? – неожиданно спросил Филипп палача, который начал нагревать остывшие клещи в огне очага.

-Я уже потерял счёт отступникам, только на последней седмице, шестерых из них непрестанно пытали при помощи железного сапога! — ответил палач, ворочая клещами дрова, погружая свой инструмент, всё глубже, в пылающие и источающие жар, угли.

-И много их привозят сюда? – Филипп встал из-за стола, и подошёл к бочке с водой.

-Первой была женщина, которую подвергли расчленению груди, следующих пятерых колесовали, и одного посадили на кол. Они, в свою очередь, донесли еще на двадцать одного человека, которых незамедлительно допросили. Среди новых обвиненных, была даже одна, очень уважаемая семья. Отец умер здесь, в подземелье, в тюрьме, мать после того, как ее подвергли испытанию на дыбе одиннадцать раз, призналась во всем, в чем ее обвинили. Её дочь, Агнесса, двадцати одного года, прямо стоически перенесла испытание на дыбе с дополнительным весом, но не признавала своей вины, и только говорила о том, что она прощает своих палачей и обвинителей. Лишь через несколько дней непрекращающихся испытаний в камере пыток, господин инквизитор ей сказал о полном признании её матери. После попытки свести счёты с жизнью в камере, она призналась во всех своих ужасных преступлениях, включая сожительство с Дьяволом с восьмилетнего возраста, в пожирании сердец тридцати человек, участии в шабашах, в том, что вызывала бурю и отрекалась от Господа. Мать и дочь потом приговорили к сожжению на костре! – палач подошёл к столу, взял кувшин и плеснул себе в кружку красного вина.

-Неужели столько отступников от веры, и все эти люди из нашего прихода? – изумился Филипп.

-Ты ещё достаточно молод, но, если поездишь с господином инквизитором по окрестным деревням, очень скоро изменишь своё мнение о людях, которые окружают тебя! – пояснил палач, поворачивая клещи в углях.

-И что их заставляет идти на сделку с нечистой силой? – задал риторический вопрос Филипп.

-Лень и честолюбие! – ответил палач.

-Как лень? – изумился Филипп, привстав над столом.

-Да, лень, желание получить всё и сразу, не прилагая при этом, никаких усилий. Проще, ведь отравить соседа, и украсть всё его имущество, или выиграть в кости у ротозеев в таверне, чем махать кайлом в каменоломне или обрабатывать свой кусок земли. Хотя попадались и трудяги, очень часто, ко мне в руки попадают в связи с подозрениями в связях с нечистой силой, пастухи, мельники, кузнецы, а не только ведьмы и колдуны! – продолжил палач, прерывая на время процесс допроса.

-А почему, именно они? – спросил молодой монах.

-Вот возьмём, к примеру, мельницу, каждый мельник владеет тайными знаниями, без них ему никак нельзя. А где их взять крестьянину, как не у нечистой силы? Вот и якшается с ней! Если, к примеру, мельница водяная, мельник должен договориться с водяным, если ветряная — то с лешим! – пояснил палач, видя нешуточную непосредственную заинтересованность монаха.

Молодой монах уселся обратно за стол, а палач, на время, позабыв про висящего на дыбе, разоткровенничался.

-Вот, как-то привели ко мне одного такого мельника. Так ему, Леший являлся чаще всего в виде высокого мужика – долгого или большого, и при этом, дул сильный ветер, срывая с него шапку, и ломая мельничные крылья. Как здесь не договоришься, если можно без мельницы остаться!

-А если мельница водяная? – переспросил Филипп.

-Если водяная, тогда является Водяной, это я по себе знаю, у нас в деревне такая была, на пруду стояла. Так к нашему мельнику, он так рассказывал моему отцу, хозяин водоёма, являлся в облике огромной рыбы в мельничном пруду — большого сома, мельник описывал его так. А на самой его мельнице обитали, мелкие бесы – ичетики, представлявшиеся мохнатыми человечками с длинной всклокоченной шевелюрой, а также женский дух по прозванию шишига, имевший обыкновение отдыхать на мельничном колесе.

Чаще, однако, мельничная нежить являлась невидимо, давая о себе знать шумом, голосами, неожиданным запуском ну или остановкой мельницы. Так я этого мельника и сдал святой инквизиции, когда они мимо деревни ехали. Вот, после этого, сюда и попал, на полное, так сказать содержание! – закончил палач.

-А что взамен? – спросил монах, увидев, что палач закончил свой рассказ.

-Что, взамен? – не понял палач, приподнимаясь с табурета и вороша клещами угли.

-Что мельник давал Лешему или Водяному, взамен их помощи в его деле?

-Как что взамен, жертвоприношение, конечно. Среди крестьян ходили слухи, что мельник специально сталкивал в пруд припозднившегося путника, тем Водяному и отплачивал!  Иногда, сам Водяной забирал обещанную жертву. Так или иначе, гибель людей возле мельницы и была за оплату долга! – палач приподнялся и удостоверившись, что его инструмент хорошенько разогрелся, достал клещи из углей.

-Ты это, давай, всё записывай, что наш отступник вещать нам будет. А то, я, за своими обязанностями, в последнее время забываю, что они там верещат! – проговорил палач, подходя к висящему на дыбе, — инквизитор обещал меня, как-то даже, наказать за это!

Филипп, послушно пододвинул к себе толстенный фолиант, обложка которого была измазана уже засохшей кровью.

-Ну что, отдохнул грешник, давай продолжим, наше нехитрое дело! – пошутил палач, поднося клещи к еретику.

У вас когда-нибудь кружилась голова от высоты?

Вызывает страх не пустота, нет,

мы боимся притяжения этой пустоты,

боимся внезапного желания прыгнуть.

(Эрик-Эмманюэль Шмитт)

-Итак, начнём, естественно, с разминки. Так как при прыжках, большая нагрузка приходится именно на ноги, необходимо, очень качественно размяться, подготовить суставы и связки к нагрузкам. Разминка будет произвольной, особое внимание стоит уделить разминке голеностопов. Иначе, после тренировки, вы не сможете спать от боли из-за повреждённых суставов и связок. Поэтому, к разминке и к каждому выполняемому упражнению стоит относиться очень серьёзно и внимательно! – очередной наставник прохаживался перед шеренгой адептов, выстроившихся посередине огороженного стенами двора.

-Прыжки на месте в группировку, стараемся подпрыгнуть выше, колени тянем к груди – повторяем двадцать пять раз. Выпрыгиваем вверх из положения полного приседа, тоже двадцать пять раз. Выпады на правую и левую ногу по тридцать раз на каждую. После каждого выпада возвращаемся в исходное положение. Приседания на носочках, до положения, когда бедро становится параллельно земле, руки за головой, тридцать раз! – наставник махнул рукой, и адепты начали разогревать свои мышцы.

-Не спешите, приседания выполняются очень медленно! – крикнул наставник, стеганув по ноге, одному из адептов палкой, которую он держал в руках.

Когда адепты выполнили все указанные движения, наставник опять вышел на середину двора.

-Три упражнения в один подход, выполнять быстро, подряд, не прерываясь на отдых! – крикнул наставник в сторону, построившийся шеренги.

-Отдыхать будешь, когда прыгать научишься, прыжки на месте, из полного приседа в группировку – пятнадцать раз! – наставник подскочил к одному из адептов, и стукнул палкой того по ногам.

Адепт начал подпрыгивать на месте.

-Выпрыгивания вверх из полного приседа без группировки – пятнадцать раз. Приседания на полной стопе, руки за головой, спина прямая – двадцать раз! – последовала команда в адрес остальных адептов.

Ученики, вразнобой, начали выполнять указание своего очередного учителя.

-Этап третий — отработка основных движений. Прямой прыжок, прыжки вперед с взятием группировки, колени стараемся подтянуть, как можно ближе к груди, то есть передвигаемся вперед прыжками. Прыжки должны выполняться на небольшое расстояние, при этом старайтесь прыгать как можно выше, представляя, что перепрыгиваете через какое-то препятствие высотой в полтора ама. Все прыжки выполняются на носках. Это обязательное условие, потому что позволяет правильно приземлиться, и сделать следующий прыжок за счет силы икроножных мышц. Прыжок выполняется резким махом рук вверх, это позволяет вынести себя выше на начальном этапе прыжка. Затем, оказавшись в воздухе, колени подтягиваются к груди, и следует резкий мах руками через стороны вниз. После этого ноги выпрямляются – носками тянись к земле. Сразу после приземления всё повторяем. Прыжки должны выполняться непрерывно, подряд, без пауз. Всем понятно! – крикнул наставник, — а теперь, начали бездельники!

Раздался шум, от подпрыгивающих вверх, и падающих вниз, тел. Не для всех, начало прыжков обошлось без повреждений и травм.

-Запомните, кто не сможет восстановиться после полученных травм, будет похоронен под стенами нашего города, благо, места там хоть отбавляй! – припугнул адептов наставник.

Когда ученики, вдоволь напрыгавшись, разделились на две группы, умелых и пострадавших от травм адептов, наставник продолжил обучение оставшихся на площадке учеников.

-Диагональный прыжок. Упражнение делаем аналогично предыдущему, техника прыжка та же, но выполняется не вперед, а по диагонали и в сторону. При выполнении прыжка, нужно уделить внимание группировке, так как при прыжках в сторону, подтянуть колени к груди сложнее, чем при прямом прыжке. Выполняя упражнение, представьте, что перепрыгиваете через препятствие, расположенное параллельно движению вперед. Ещё раз напоминаю — нужно тянуть колени к груди, а не пятки к своим задницам! – предупредил всех наставник.

Адепты стали подпрыгивать в верх, поднимая пыль, пытаясь применить на деле, только что полученные ими знания.

-Теперь, рассмотрим длинный прыжок. Помимо того, что данное упражнение развивает дальность прыжка, оно способствует наработке непрерывного движения при прыжках на точность. Так же, как и в предыдущих упражнениях, прыжки в длину выполняются в темпе, без пауз, подряд. Прыжок в длину выполняется следующим образом: сначала немного приседаем и наклоняемся вперед, затем делаем резкий мах руками вперед и вверх, помогая вынести тело при толчке, сам толчок ногами, немного группируемся, вытягиваем ноги вперед, вытягиваем руки, помогая сохранить равновесие, выполняем перекат на ступнях с пятки на носок, и уводим руки назад, готовясь выполнить следующий прыжок! — продолжил наставник.

-Не старайтесь прыгнуть выше, это пока не самоцель, старайтесь сделать больше повторов подряд. И не стремитесь прыгнуть как можно дальше, особенно, если ты невысокого роста! – добавил наставник, разглядывая небольшого адепта, который попытался перепрыгнуть своих, более рослых соратников.

-Теперь, рассмотрим прыжок с разворотом. Движемся по прямой, при прыжках, так же, как и в первом упражнении, старайтесь прыгать как можно выше, представляя, что перепрыгиваете препятствие, при этом, колени подтягиваем к груди и разворачиваемся лицом в противоположную исходному положению, сторону! – продолжал наставник.

Ученики начали прыгать с разворотом, несколько человек приземлились на четвереньки, на пыльную поверхность дворовой площадки.

-Попеременно разворачивайтесь через правую и через левую сторону, и помните — настоящий ассасин приземляется на переднюю часть стопы! – выкрикнул наставник.

Конрад прыгнул, развернувшись в одну сторону, и приземлившись сразу попытался прыгнуть с разворотом в другую.

-При отработке этого сложного упражнения, стоит уделить внимание сохранению равновесия при приземлении, для мгновенного выполнения следующего прыжка, а также направлению движения, потому что я вижу, как вас заносит в стороны! – наставник пригнулся, и побежал вдоль учеников, отрабатывающих прыжки.

-Для правильного выполнения упражнения, необходимо двигаться строго по прямой, потому что, сейчас я вам объясню, более сложный вариант этого упражнения – прыжки с полным разворотом и возвратом на исходную линию поступательного движения. Выполняются так же непрерывно, и в одном направлении! – наставник несколько раз хлестнул палкой по ногам некоторых адептов, тела которых раскачивало из стороны в сторону.

-В самом начале отработки этого упражнения высота прыжка и группировка не имеют значения, но со временем, необходимо стремиться прыгать как можно выше и брать группировку, хотя делать это при вращении не легко!

Адепты стали повторять прыжки, некоторые ученики упали на землю, некоторые, потеряв равновесие стали прыгать по кривой изломанной траектории.

-Теперь, отработка прыжков через препятствия. Прямой прыжок через препятствие — это более усложненный вариант прямого прыжка, так как выполняется уже через препятствие. Сложность варьируется в зависимости от высоты и ширины препятствия. Самый лучший вариант выполнения данного упражнения – это несколько препятствий, расположенных с небольшим интервалом в два или три шага, друг от друга.

Наставник указал на сложенные около стены лавочки и скамейки. Адепты кинулись к ним, сооружая препятствие, прямо посередине площадки для тренировок.

-При выполнении прыжков, следует уделить внимание высоте прыжка и положению ног в самой высокой точке. Подносите колени выше к груди и держите пятки вместе. Это важно! Прыжки выполняются на носках в темпе, непрерывно, без пауз. Колени подтягиваем к груди!

Хлопнула дверь, и на площадке появился мужчина, с повязанном на голове платком, в широких парусиновых штанах. Его открытый торс поражал узлами мощных мышц, и почти бронзовым цветом кожи.

-Это Саид, он покажет вам, как надо прыгать на своём примере, в то время, как я, буду вам всё объяснять. Учитесь, и смотреть, и слушать одновременно! – произнёс наставник.

Саид прошествовал пружинистым шагом мимо оставшихся адептов, и замер в центре площадки.

-Длинный прыжок через препятствие, более сложный вариант этого упражнения – высокое препятствие, которое нужно перепрыгивать с места в длину. В этом случае, сложность заключается именно в высоте препятствия! – выкрикнул наставник.

Саид без разбега, практически с места выпрыгнул вверх, приземлившись впереди себя.

-Прыжки на точность! Выполнение этого упражнения хорошо развивает дальность прыжка и координацию приземления на ограниченную площадь. Для отработки на начальных этапах хорошо подходят колодцы, невысокие бордюры, куски камней или лавки. Мы будем отрабатывать это упражнение именно на препятствиях из подвижных предметов, которые можно выставлять на любом расстоянии, а их небольшая высота снижает риск ваших падений и как следствие – серьёзных травм!

Два адепта начали по приказу наставника, сооружать препятствие для будущих прыжков.

-Основным моментом, которому вам нужно уделить особенное внимание, является приземление. В данном случае, приземление производится на середину подошвы ноги, куда должна прийтись грань препятствия. Если не получается, можете помогать себе руками. Как только ноги касаются препятствия, начинаем сгибать колени, мягко гася силу прыжка. Это действие напоминает действие птицы, когда она садится на ветку. Полностью согните ноги, занесите корпус вперед, балансируя руками, вытянутыми над коленями. За счет приседания, мы гасим силу движения и понижаем центр тяжести, что позволяет лучше удерживать равновесие. Поймав, это самое равновесие, разгибаем ноги и поднимаемся!

Саид сжался как пружина, и с места запрыгнул на две лавки, стоявшие друг на друге. Не останавливаясь, он спрыгнул вниз.

-Высокий прыжок, это упражнение направленно на развитие высоты прыжка для преодоления высоких препятствий. Выполняется так же, как прямой прыжок через препятствие, только препятствие должно быть гораздо выше. Сложность выполнения зависит от высоты препятствия: чем выше, тем труднее выполнять упражнение без остановок. В идеале, прыжок должен выполняться толчком двумя ногами с места. Но на начальном этапе, лучше всего выполнять упражнение в движении с наскока, для того чтобы развить достаточную скорость и придать прыжку дополнительную силу! – проговорил наставник.

Саид подошёл к препятствию и взгромоздил сверху ещё одну скамейку.

-Техника выполнения упражнения, следующая: после наскока, делаем резкий взмах руками вверх и вперед, одновременно выталкивая себя ногами вверх, затем резко подтягиваем колени к груди, при этом делая мах руками через стороны назад и вниз, для того чтобы силой взмаха вынести себя через препятствие, после этого ноги выпрямляются и тянутся к полу!

Одновременно с разъяснениями наставника, Саид перепрыгнул три лавки, практически без задержки.

-Прыжок на препятствие, это ещё одно упражнение для развития высоты прыжка. Сам понимаете, чем выше, тем сложнее! – закончил наставник.

Когда адепты повторили прыжковые упражнения несколько десятков раз, по приказу наставника, ими же была сооружена горка из деревянных табуретов и скамеек.

-Упражнение состоит в том, чтобы как можно быстрее забраться на самый верх нашего сооружения. Первый раз медленно забираемся, изучая опоры под ногами, второй раз – быстрым шагом, и так далее, постоянно ускоряясь, пока не сможете забежать наверх, несмотря под ноги, без перерыва! – выдал следующее задание наставник.

Первый адепт, перебирая ногами, начал взбираться по табуретам на верх.

-Следите внимательно за другими, чтобы не повторять их ошибки! – дополнил наставник, когда наверх стал забираться второй адепт.

Неожиданно, один из учеников оступился с очередного табурета, нога его провалилась куда-то внутрь нагромождения скамеек, и он опрокинулся навзничь, скатываясь вниз, и роняя по пути табуреты вслед за собой, на землю.

-Научитесь правильно падать, будет намного легче взбираться на самую гору! – на удивление мягким тоном, произнёс наставник, когда адепт упал с верхотуры на землю, и теперь лежал, засыпанный упавшими табуретками, на земле.

Адепт раскидал табуреты руками, и приподнялся на ноги.

-Да, забыл совсем сказать, разрушенное кем-то из вас сооружение, собираете все вместе, будем воспитывать в вас чувство единения друг с другом! – добавил наставник, давая намёк на восстановление разрушенной горы из табуретов.

Адепты направились выполнять озвученное наставником правило.

Беганье по табуретам, привнесло в группу адептов несколько травм и ушибов. Двое адептов уже сидели в тени, и перевязывали свои лодыжки и повреждённые руки длинными тряпками, которые висели на перекладине, около стены, как раз для таких случаев.

Ещё несколько, ковыляли в сторону небольшой мазанки, где располагался местный лекарь.

-Теперь, упражнение усложняется, надо не просто пробежать наверх, а дополнительно поразить мишени из лука в трёх местах. В самом низу, на середине пути, и на пике нашей горы, перед возвращением вниз! – произнёс наставник, беря стоявший около стены лук, и колчан со стрелами.

Первым вызвался адепт, с бронзовой от постоянного загара кожей, и абсолютно лысой головой.

Он взял в руки лук, а колчан забросил за спину, оставив одну стрелу в руках.

Заняв позицию у основания пирамидки, он стал ждать команду.

-Пошёл! – махнул рукой наставник.

Адепт вложил стрелу, и натянув тетиву, выстрелил в первую мишень, представлявшую собой, круг из скрученных сухих побегов кукурузы, закреплённых на треноге из копий, связанных между собой волосяными верёвками.

Стрела попала в край мишени, развернув её вдоль своей оси.

Толпа собравшихся адептов недовольно загудела.

Адепт выхватил из колчана вторую стрелу, вложил её в тетиву, и побежал наверх.

Достигнув середины шатающихся во все стороны табуретов, адепт замер на мгновение, а затем спустил тетиву. Стрела, тихо шурша в воздухе, ушла вниз, поразив мишень в самый край своего диска.

Не дожидаясь реакции, на не очень хорошую стрельбу, адепт побежал дальше, на самый верх. Достигнув пика, адепт выстрелил третий раз, поразив стрелой, песок тренировочного двора. Мишень осталась нетронутой.

Под крики разочарования, неудачный стрелок, стал спускаться вниз.

Второй адепт, взял лук и колчан со стрелами у своего соратника, и занял место у основания трамплина.

В отличии от первого стрелка, второй, достал из колчана все три стрелы, а сам колчан отложил в сторону.

Не дожидаясь команды, он что-то пробормотал себе под нос и кинулся наверх, выстрелив с ходу в первую мишень. Стрела на удивление попала в самый центр соломенной мишени. Стрелок меж тем, подбежал к середине трассы и уже налаживал вторую стрелу к выстрелу. Не останавливаясь посередине, он натянул тетиву и спустил стрелу прямо на бегу. Вторая стрела тоже попала в мишень, правда в самый её край, развернув её практически перпендикулярно.

Вложив на бегу третью стрелу, адепт развернулся корпусом в сторону мишени, и прицелился. Неожиданно, его правая нога, оступилась и провалилась в щель, между установленными друг на друга табуретами. Вскрик, и адепт рухнул между скамейками, выронив оружие из рук. Стрела зазвенела тетивой и ушла куда-то вверх.

Адепт, гремя табуретами, упал в основание трамплина, и там замер.

Крики адептов, разорвали установившуюся после падения, тишину.

-Достаньте его оттуда! – кивнул в сторону груды наваленных табуретов, наставник.

Несколько адептов кинулись разбирать завал. Вскоре, показалось тело адепта, опираясь на плечи своих товарищей, адепт проковылял в сторону лекарской.

-Одно действие, исключило другое, не менее важное, которое вы, должны делать вместе! – изрёк наставник, наблюдая как адепт скрылся в проёме мазанки.

Адепты начали заново собирать деревянную конструкцию.

-Ну что, кто следующий осмелиться повторить? – спросил наставник, когда трамплин был готов.

Среди адептов раздался гул разговоров.

-Я смотрю, в ваши ряды закралась нерешительность, а дальше, что, чувство страха, и как следствие — паника?! – грозно прикрикнул на учеников наставник.

Раздвигая плечами сгрудившихся адептов, на площадку вышел Конрад.

-А, бывший цирковой артист, ну что же, похвально! – похвалил наставник юношу.

Конрад подошёл к сооружению и взял в руки лук.

-Самое время, вспомнить чему тебя учили твои циркачи! – подзадорил наставник адепта.

Конрад, как и предыдущий ученик, не стал брать с собой колчан, а вынул из него четыре стрелы, три зажал в руке, а четвёртую взял в зубы.

-Интересный ход, у каждого, свой подход к решению поставленной задачи, я смотрю вы начинаете думать! – восхитился наставник.

Конрад пригнулся, как перед прыжком, и вложив одну стрелу в тетиву, бросился наверх.

Делая более мелкие шажки, чем предыдущий адепт, Конрад, почти не целясь, выпустил одну стрелу, которая просвистела в воздухе, в каком-то дюйме от мишени. На бегу, вложив вторую стрелу, Конрад добежал до середины дорожки, и спустил тетиву повторно. Стрела воткнулась в центр мишени, отряхнув с неё соломенную крошку.

На самом верху, Конрад повернулся в обратную сторону, и выстрелил третий раз. Стрела просвистела мимо, подняв пыль на земле, позади мишени. Четвертая стрела бодро перекочевала на лук, и была спущена адептом, ещё не добежав до середины дорожки.

Пораженная стрелой мишень, оторвалась от копий и повисла на верёвке вниз.

Конрад под приветственные крики адептов, соскочил с табуретки на землю.

-Вот, учитесь бездельники, человек в первый раз, выполняет это упражнение, даю вам два дня, чтобы повторить его, на третий день, буду принимать у вас результат ваших тренировок! – наставник поклонился строю адептов и, прошествовав мимо них, удалился в белое одноэтажное здание.

Инквизиторы — это истопники веры

(Адриан Декурсель)

-Инквизиция создана когда-то для преследования и искоренения ереси, не средствами убеждения, а средствами неизбежного насилия. Организованный террор – вот то чудотворное средство, с помощью, которого, наша церковь стремиться через инквизицию удержать и укрепить свои позиции! – произнёс инквизитор, развалившись за столом в трапезной.

Напротив него, словно проглотив дрын, вынутый из забора, сидел Филипп и, не сводя глаз со святого отца, молча внимал ему.

-Запомни мой сын, что задача инквизиции, истребление ереси; ересь не может быть уничтожена, если не будут уничтожены еретики; а еретики не могут быть уничтожены, если не будут истреблены вместе с ними их укрыватели, сочувствующие, или тайные покровители-защитники! – продолжал инквизитор.

-Но что такое ересь, и кто такие эти еретики, как узнать их в толпе или на городском рынке, среди торговцев и рабов? – спросил Филипп, дождавшись, когда святой отец прервёт свою речь, чтобы промочить горло красным церковным вином.

-Учение указывает, что ересь понимается церковью, как намеренное отрицание артикулов католической веры и открытое и упорное отстаивание своих или чужих ошибочных воззрений. Поэтому, еретиком можно считать любого верующего, знакомого с религиозной доктриной, и тем не менее, отрицающий её и проповедующий нечто, противоречащее ей! – пояснил инквизитор.

-А откуда, я могу, знать, истинно верующий человек или нет, тайно отрицает он догматы нашей церкви, или следует им? – переспросил Филипп.

-Всё зависит от правильного толкования этих понятий, самими отцами инквизиторами, которые, стремясь с корнем вырвать крамолу, должны преследовать не только осознанных еретиков, но и всех тех, кто имел к ним близкое или отдаленное отношение, так сказать, соприкасался с ними, и мог вследствие этого, вольно или невольно заразиться от них злонамеренным учением! – святой отец покачал своим кривым пальцем, перед носом Филиппа, и вновь промочил своё горло, изрядной дозой красного церковного вина.

-А как же, суть нашей веры, как религии всеобщей любви, милосердия и всепрощения? – позволил себе лишнего Филипп.

-Вот, на это я и мне подобные, поставлены нашей церковью, дабы не допустить, чтобы тысячи ни в чем не повинных людей, становились жертвами инквизиции, в результате наговоров, желания доносчиков завладеть частью чужого имущества, или просто вследствие тупости, и фанатизма чиновников от священного трибунала! – зло выкрикнул святой отец, роняя на пол, кубок с остатками вина.

Филипп мгновенно кинулся поднимать, упавший на толстый шерстяной ковёр, кубок.

-А вообще, вопреки распространённому мнению, на ведьм и колдунов, мне, как и всей святой инквизиции, совершенно наплевать. Просто, обвинения в колдовстве можно использовать в качестве дополнительных отягчающих обстоятельств для еретиков. Почти все приговоры и сожжения ведьм были осуществлены светскими властями и протестантами, в чём особенно отметились кальвинисты! – неожиданно проговорил Инквизитор, нащупывая рукой кубок на столе.

Филипп быстро плеснул из кувшина в сосуд вина и угодливо подсунул пальцами кубок к руке святого отца.

-Ты думаешь, что инквизитор — это охотник на ведьм в плаще и широкополой шляпе или фанатик с крестом в рясе. На самом же деле, это скорее обыкновенные судебные клерки, не страдавшие ни отвагой, ни фанатизмом. Проклятые крючкотворцы с перьями в руках и толстыми фолиантами под мышками, а наше оружие включает такие разнообразные элементы, как: страх, внезапность, безжалостная эффективность, почти фанатичная преданность Папе, ну и конечно, милая красная униформа! – крикнул Инквизитор, опрокидывая вино из кубка себе в глотку.

-Правда, и подвергая свои жертвы чудовищным пыткам, сжигая их на костре, приписывая им, часто без всякого основания, нелепые преступления и пороки, я утверждаю, что делаю всё это, во имя все того же милосердия, спасаю таким образом, самое ценное в человеке – его душу, и обеспечиваю ей вечное, хотя и потустороннее, блаженство! – побормотал инквизитор, опуская голову вниз, и пуская слюну с подбородка, на свою чёрную сутану.

-Достижение царства небесного, путем принятия мук и страданий на земле! – дополнил Филипп, за святого отца, который уснув, начал храпеть на всю трапезную.

-Налогообложение — это искусство ощипывать гуся так,

чтобы получить максимум перьев с минимумом писка.

(Жан-Батист Кольбер, советник

французского короля Луи XIV)

-Император Септимий Север завещал своим сыновьям: …обогащайте своих воинов, а на остальных можете не обращать внимания! – произнёс Эмир сорока, возглавлявший отряд из ста всадников-воинов, чья колонна длинной вереницей выползала позади него, из-за песчаного бархана, во множестве своём усыпавшими пустынную поверхность огромной долины.

Обращался он в сторону, ехавшему рядом с ним, старшему небольшой группы адептов, прикреплённому к мамлюкам личным распоряжением Насира.

Наставник исполнил своё обещание, направить их на сборы ежегодного хараджа со средних и мелких торговцев, крестьян и ремесленников.

Впереди всех, ехала личная охрана Эмира, которая насчитывала до сорока человек. На фоне мамлюков, десятка адептов, выглядела жалкой горсткой людей.

Защитное вооружение ехавших позади воинов-мамлюков, состояло из подбитой хлопком боевой одежды «юшмана» — длинного халата, надетой поверх него кольчуги и ламеллярного доспеха — джавшана. Защитой головы простым воинам служил тюрбан, внутри которого располагалась круглая жестяная каска, сам же Эмир сорока носил металлический шлем с кольчужными бармицами. Его талию украшал пояс, отороченный красной тканью и несколько сегментов из серебра, делавшим его на вид не простым воином. Основным оружием мамлюков был лук, воины были также вооружены копьями, мечами, саблями и булавами; у некоторых висели за спинами арбалеты. Каждый воин-мамлюк имел всего одну лошадь, а также одного верблюда для перевозки своего багажа и снаряжения, который неспешно тащился сзади на волосатой верёвке, привязанной к луке седла. Впереди колонны развевался флаг жёлтого цвета, показывающий, что воины принадлежат к Айюбидской династии.

-Процесс сбора хараджа очень простой, вон видите пару пустых корзин на одной из лошадей, так эта мера для каждого дехканина! – указал пальцем в сторону бредущего жеребца наставник.

-А если, ну так, к примеру, крестьянин не сможет выплатить харадж? – спросил наставника один из адептов.

-Любой дехканин, трудится на земле, которая принадлежит в массе своей богатому земледельцу – номарху. И за эту возможность, они платят землевладельцу некую установленную им плату. Случается, что в неурожайный год крестьянин не может внести плату согласно тарифу или даже берёт у номарха зерно в долг, чтоб прокормить свою семью. И вот приходит момент, когда надо платить харадж или отдавать долг, а не чем. Несчастный, а скорее всего глупый крестьянин, женщина и дети — его семья, их всех номарх может превратить в своих рабов, и выкупиться из рабства им будет практически невозможно. Потому, что собранного урожая едва хватает на прокорм и уплату налога, а о том, чтоб ещё и просроченные проценты платить не может быть и речи. У землевладельца для этого служит специальный человек, который всё это записывает: ведёт учёт — сколько крестьянин должен, и сколько отдал. Пустые корзины — это мера, определяющая сколько надо отдать зерна за один раз. В случае, если они не будут наполнены дехканином до краёв, быть тогда ему рабом – это конечно горе, тебя и твою семью могут убить без суда и следствия; уничтожить твой и так бедный скарб, согнать на работы в пользу землевладельца, тогда как свою семью будет нечем кормить, могут даже отобрать этот надел земли и придётся всю жизнь за еду пресмыкаться перед сильными мира сего! – пояснил наставник на вопрос адепта.

-А где же тогда справедливость, трудишься до седьмого пота, а результат всё равно нулевой! – в негодовании воскликнул один из адептов.

-Справедливость без силы беспомощна; а сила без справедливости – деспотична, мой друг, тебе престало быть посдержаннее, среди своих братьев! – пристыдил наставник адепта.

Адепт резко замолчал, пережёвывая слова очередной фразы, которая должна была вот-вот вылететь из его рта.

-Смолчи, и сойдёшь за умного! – прошептал в спину адепта кто-то из учеников ордена, прыснув со смеха.

Адепт с трудом сдерживая ругательные слова, в негодовании взмахнул рукой, требуя молчания от всадника, который ехал сзади него.

Вскоре, за одним из барханов показались стены какого-то небольшого города.

Ограда сливалась с барханами, и только крыши из красной черепицы выдавали границы города.

На главном входе колонну воинов встретили настороженные взгляды, вооружённых пиками и щитами стражей города.

-Я Эмир сорока, направлен великим и досточтимым султаном Насиром Мухаммадом в ваш город, для сбора ежегодного хараджа, приказываю собрать всё население города на центральном площади и пускай пригласят ко мне на аудиенцию мухтасиба и представителей всех городских ремёсел — арифов! – распорядился Эмир, проезжая городские въездные ворота.

Центральная площадь города представляла собой вымощенную плоским камнем песчаную поверхность, ограниченную по краям каменными постройками, с пустующими глазницами окон и дверей.

К зданиям примыкали многочисленные одноэтажные мазанки ремесленников и ткачей.

Кругом блеяли козы и кричала мелкая дворовая живность.

На центральную площадь, несмотря на полуденную жару, нехотя потянулись со всех дворов жители города и крестьяне, обрабатывающие участки, расположенные вокруг городских стен.

Перед Эмиром, который слез со своего коня и уже расположился в тени одной из городских построек на соломенном тюфяке, который один из мамлюков снял с верблюда, и расстелил на булыжной мостовой, оказался тщедушного вида старик с седой всклоченной бородой, которая доходила ему до пояса.

-Я мухтасиб этого города, назначенный султанатом столицы для осуществления контроля над городским ремеслом и торговлей! – трескучим голосом доложил старец, низко поклонившись.

-Самое время тебе исполнить свои функции, я проделал длинный путь по пышущей жаром долине, и хочу немного отдохнуть, а ты в это время соберешь со всех дворов ежегодный харадж! – объявил Эмир в ответ представителю султаната.

Начальник личной охраны махнул рукой, и двое мамлюков стащили с лошади мерные корзины.

После этого, перед Эмиром оказался походный столик, на который, один из мамлюков водрузил кувшин с водой, а другой, нарезал и выложил на поднос куски сушёного мяса.

-И не забудь, мухтасиб, каждый случай уклонения от ежегодной оплаты хараджа, буду рассматривать сам, с вынесением в каждом отдельном случае справедливого решения! – крикнул вслед представителю султаната Эмир, приступая к трапезе.

-Как всегда, Эмир, всё как обычно! – ответил старик, направляясь в сторону застывшей неподалёку толпы торговцев.

Остальные мамлюки, за исключением части личной охраны Эмира, спешились и поспешили укрыться в темноте построек вместе со своими лошадями.

Зафыркали лошади, опуская свои морды в торбы с сушёным измельчённым сеном, а солдаты захрустели припасенными в поход лепёшками и кусками мяса.

-С этими, проблем не будет, иди и начинай свою работу! – проговорил Эмир, сидя на тюфяке и наблюдая, как перед мухтасибом выстроились самые знатные и богатые представители городской знати.

-Уже иду! – бодро ответил походный писарь и прихватив с собой толстенный фолиант с перьями, направился в сторону сбора податей.

-Когда дело дойдёт до ремесленников и дехкан, будьте рядом с мухтасибом! – предупредил Эмир начальника своей личной гвардии.

Мамлюк кивнул головой и направился к лошадям.

Центральную площадь заполонили крики, стоявшие в очереди горожане, переругивались между собой, со своими слугами и сборщиками податей. Ревели верблюды, ржали лошади, привязанные в тени.

Всё, что было привезено на площадь в тачках и на лошадях, складывалось

через мерную корзину в мешки и приторачивалось на верблюдов, мирно застывших тут-же в тени построек, окружающих площадь.

Писарь исправно скрипел гусиным пером, записывая в свой потёртый фолиант, кто из горожан сколько сдал хараджа. Несколько мамлюков, размазывая своими сандалиями кучи свежего верблюжьего дерьма по булыжникам мостовой, таскали наполненные зерном мешки в сторону кораблей пустыни.

Конрад, сидевший около ног своей лошади, боролся с навалившейся от усталости и духоты дрёмой, но периодически угорая засыпал от монотонного звука города, постепенно опуская голову вниз.

Мухтасиб, тряся своей седой бородой, рьяно бегал промеж торговцев, показывая Эмиру свою кровную заинтересованность в полнейшей сдаче хараджа.

Пока подати сдавали богатые горожане, на площади была дисциплина и порядок. Слуги, дожидаясь своей очереди, подтаскивали свою часть налога, не минув зоркий глаз писаря и передавали его мамлюкам, которые дальше его складировали на верблюдов и в повозки обоза.

Неожиданно, резкий шум пробудил от дрёмы Конрада, который клевал носом потную рубаху на своей груди.

Один из торговцев начал истово кричать на мухтасиба, яростно размахивая руками с зажатыми в них какими-то обрывками папируса.

Несколько мамлюков направились в сторону разгорающегося конфликта.

-Чем ты недоволен, ремесленник? – раздражённо спросил Эмир, когда горожанина, схватив под руки, приволокли двое мамлюков и бросили на колени перед ним.

-Я пытаюсь объяснить нашему мухтасибу, что не смогу сейчас заплатить весь харадж, поскольку мои должники пока ещё не вернули мне весь долг! – крикнул в запале горожанин, потрясая кусками папируса перед лицом Эмира.

-Если не можешь заплатить весь долг султанату, можешь расплатиться рабами или членами своей семьи! – изрёк неспешно Эмир, обгладывая персик.

-Вот, здесь расписки всех моих должников, и я прошу Эмира сорока отсрочить уплату, которую сам смогу привезти в султанат, как только мне отдадут все долги! – в ответ закричал торговец.

-Султанат не может ждать, пока проснутся твои должники, поэтому либо рабы, либо сам с домочадцами, добро пожаловать к нам! – Эмир пригубил бокал с водой.

-Если я отдам всех рабов, тогда кто мне вернёт долги, чтобы я расплатился с султанатом, а должны они мне больше, чем я не передал хараджа! – горько вскричал горожанин.

-Времени тебе до захода солнца! — Эмир раздражённо замахал свободной рукой, прогоняя горожанина прочь.

Торговец, размахивая руками, побежал в конец очереди, провожаемый злорадными взглядами своих, более бедных соседей.

Вскоре, зажиточные торговцы закончились, и перед писарем собрались мелкие ремесленники и дехкане, обрабатывающие чужие участки земли, разбросанные по периметру городских стен.

-Мелких ремесленников и крестьян, пускай представляют их арифы, мне некогда разбираться с каждым нищебродом в отдельности! – распорядился Эмир, и в сторону писаря бросился мамлюк из личной охраны хозяина.

Шум на площади всё усиливался, в конце очереди росла толпа из всё прибывающих ремесленников и дехкан, обрабатывающих арендованные участки земли.

Все кричали, стараясь перекричать друг друга, внося хаос в и так беспорядочную толпу горожан.

-Хватит пускать слюни на мостовую, мы здесь не для этого! — выводя из дрёмы, мимо адептов прошествовал их наставник.

Конрад взбодрился, протерев лицо руками и взлохматив свои волосы.

Близился вечер, куча хараджа около одной из городских стен росла, а количество горожан в очереди уменьшалось.

-Вот этих людей приведёшь к Эмиру! — писарь передал папирус в руки мухтасибу.

Представитель султаната направился в сторону городских построек, а за ним направились с десяток мамлюков.

-Ты и ты, идите за ними, посмотрите, а при необходимости, разрешаю поучаствовать! – обратился наставник к Конраду и ещё нескольким адептам, сидящим рядом с ним.

Конрад вскочил на ноги и вынув кистень из сумы, висящей на боку у лошади, направился следом за мамлюками, спины которых уже скрылись среди городских построек. За Конрадом увязались ещё двое адептов.

Впереди раздались крики и донёсся шум ломаемого дерева, мамлюки приступили к выполнению поручения.

Когда Конрад подоспел к первому дому, расположенному с края на узкой улице ремесленников, мамлюки уже вытащили одного из ремесленников и заломив его руки тащили в сторону городской площади. За воинами вопя и рыдая неслись женщина в оборванном платье и несколько ребятишек.

Конрад проводил взглядом процессию и направился по ремесленной улице, вслед за остальными мамлюками, группа которых маячила впереди.

Один из воинов, сверившись с папирусом, который нёс старший небольшого отряда, вынес ударом ноги ветхую дверь и его спина в ржавой кольчуге скрылась в дверном проёме.

Внутри раздались крики и звуки удара, вслед за которыми, воин выволок на улицу упирающегося ремесленника в прожжённом кожаном фартуке.

Охаживая по спине возмущавшегося труженика булавой, мамлюк потащил его в сторону центральной площади.

Шедший прямо перед Конрадом, мамлюк со списком, указал рукой на очередную обшарпанную дверь в старом одноэтажном доме.

Эту дверь, как и предыдущую, пришлось ломать, никто из должников не хотел впускать солдат к себе в дом, делая вид, что в нём никто не живёт.

Половинка двери, сколоченная из полусгнивших досок, от удара солдата, сразу расщепилась и часть дверной филёнки упала внутрь дверного проёма.

В лицо пахнуло гнилостной пылью, солдат зажав нос пальцами, шагнул внутрь.

В доме раздались крики, и тело мамлюка, повисшее на вилах, было практически вынесено мужчиной в грязном разорванном халате, на зажатый со всех сторон переулок.

Мамлюк плевался кровью, а кряжистого вида ремесленник, не останавливаясь ни на одно мгновение, пронёс тело до противоположной стены из самана.

Хрустнули самодельные кирпичи, и острия вил, мощным ударом, проткнув кольчугу мамлюка, воткнулись в стену.

Воин, залив кровью свою кольчужную рубашку на груди, остался висеть как свиток с объявлениями, который пришпиливали к стене глашатаи.

Действия ремесленника, послужили своеобразным сигналом к атаке на отряд мамлюков. Двери всех домов, стоявших на улице самых нищих ремесленников, распахнулись, выпуская из дверных проёмов кричащих проклятия соседей.

-Тревога! – крикнул мамлюк, выронив свиток с адресами должников и хватаясь за рукоять меча.

Своё оружие он выхватить уже не успел, на втором этаже одного из домов распахнулось окно и высунувшийся оттуда стрелок, спустил тетиву.

Стрела со свистом поразительно точно попала в грудь воина, который сделав пару шагов, завалился на бок, поперхнувшись своим, предупреждающим соратников, криком.

Мамлюки подняли свои щиты, и сбились в кучу «черепахой», встречая пиками бегущих на них отовсюду вооружённых ремесленников.

Конрад, не взял с собой щит, поэтому, выхватил свой кистень, и скакнул в сторону тыла, ощетинившегося щитами и копьями мамлюков, укрываясь от града стрел, которые медленно превращали мамлюков в дикобразов.

Над головой просвистело несколько камней, с кровель зданий, кто-то стрелял из пращи.

-Поганая чернь! – крикнул с чувством превосходства, один из адептов, тем не менее, заранее укрываясь рядом с Конрадом.

Конрад осмотрел своего соседа, который на богатого землевладельца или хорошо вооружённого воина, своим видом явно не тянул.

-Землепашцы, как и вся эта ремесленная погань не достойны моего уважения! – оправдался адепт, видя осуждающий взгляд Конрада.

С той стороны «черепахи» раздался звон металла, бегущие горожане достигли щитов мамлюков и там разгорелась схватка.

Конрад оглянулся назад, со стороны центральной площади уже спешили на помощь несколько мамлюков. Часть воинов осталась на месте, окружив полукругом Эмира.

Затрещали щиты, нападающие обрушили на них, кто палицу, а кто просто стал рубить мечом, вылущивая из щитов крупные щепки.

Мамлюки, в ответ кололи горожан своими пиками, просовывая их в щели между плотно сомкнутыми щитами.

Со всех переулков, на шум схватки стекались всё новые и новые горожане, видимо нападение на сборщиков фороса было спланировано в этих переулках заранее.

«Черепаха» из мамлюков, под натиском всё новых, вооружённых чем попало, ремесленников, начала постепенно сдавать назад.

Неожиданно, сзади, на бегущих в подмогу солдат, накинулись с двух примыкающих под прямыми углами переулков, новые вооружённые горожане.

В довершение этого, открылись окна практически во всех домах этого нищего квартала, и бегущих воинов стали осыпать стрелами из луков.

Конрад подобрал щит, который только что обронил, лежащий на мостовой, мамлюк, с двумя торчащими стрелами в спине.

В дерево сразу воткнулась стрела, выпущенная с кровли одного из домов.

Конрад ударом кистеня обломил древко стрелы, и прикрывая голову щитом, бросился в сторону центральной площади, где замерли в ожидании: охрана Эмира, мухтасиб и зажиточные жители городка.

За ним, отбросив своё высокомерие в сторону, тут-же увязался второй адепт.

В щит грохнуло несколькими камнями, выпущенными из пращей.

На пути отступления, под щитом показались чьи-то, замотанные в грязные портянки ноги.

Конрад не стал проверять принадлежность немытых уж как лет десять конечностей, а рубанул кистенём по одной из коленок.

Хозяин ног, упал на одно из колен, под щитом показались его руки, с зажатым в них цепом для обмолотки зерна.  

Удар кистенём выбил оружие из рук противника, а второй удар, опрокинул горожанина на спину.

Не добивая противника, Конрад пробежал прямо по лежащему телу ремесленника, вдавливая его горло сапогом в каменный булыжник мостовой.

Раздался хруст и кадык поверженного на землю, продавился подошвой сапога внутрь.

Почувствовав чувствительный удар камнем в спину, бегущий Конрад переместил щит за спину, прикрывая лопатки.

-Как вовремя! — по деревянной защите Конрада чем-то сильно ударило, прибавляя скорости его бегу.

Бегущий сзади него адепт не отставал, пыхтя ему в спину, здесь уже пригодились ежедневые, изматывающие организм, тренировки.

Когда адепты добежали до центральной площади, на ней уже происходили стычки между мамлюками и горожанами, с других окраин города, которые подоспели с противоположной стороны.

Охрана Эмира отбивала, пока что редкие несмелые атаки агрессивных горожан, которых всё прибывало на площадь.

Мухтасиб поселения, пользуясь суматохой, укрылся в каменном доме, стоящем около площади, вместе с зажиточными горожанами, которые не успели покинуть площадь после уплаты налога и разбежаться по своим домам.

Последние, забаррикадировали вход и окна первого этажа. В дверь уже ломилась часть горожан, остальные окружив мамлюков, делали резкие выпады в сторону ощетинившихся пиками воинов.

-Убейте их всех, эту проклятую деревенщину, вы же воины! – кричал Эмир из центра мамлюков, понуждая их к более активным действиям.

-Надо начинать прямо сейчас, иначе скоро здесь будет весь этот проклятый город, и нас всех снесут! – крикнул наставник адептов, подоспев со стороны дома, где засели состоятельные горожане.

-Так чего же мы все ждём, неужели мы будем бояться каких-то там ремесленников, с кочергой вместо меча! – крикнул адепт, который отступал вместе с Конрадом.

-Хватить истерик, надо собраться и централизованно отходить к выходу из города! – пресёк крики своих адептов, наставник.

-А как же мамлюки? – спросил Конрад.

-Эмир со своими солдатами, пускай сам разбирается с мятежниками! – резко проговорил наставник, вынимая из-за пояса кривой ятаган.

Со стороны площади донеслись крики, основная масса нищебродов достигла площади и объединилась с мятежниками, атакующими мамлюков.

-Пора седлать верблюдов и сказать прощай, этому невзрачному городишке! – подытожил наставник, давая знак рукой следовать за ним.

На площади, сквозь пыль и шум стали доноситься крики Эмира, требующего с адептов вернуться на место схватки и напасть на горожан с тыла.

-На вас потрачена куча времени и сил, чтобы жертвовать вами в какой-то, никому не нужной стычке сборщиков фороса и проклятых нищебродов,  неспособных этот самый форос уплатить! – проговорил наставник, видя, что некоторые адепты не прочь принять участие в продолжающейся схватке.

-Проклятые трусы! – смеясь, кричали горожане в сторону группы адептов, поспешно удаляющихся по переулку, прочь от места схватки.

Конрад посмотрел на площадь, где начался штурм остатков отряда мамлюков разъярёнными горожанами.

-Вы все будущие воины не света, а тьмы! – жёстко прервал все поползновения адептов помочь Эмиру сорока.

Впереди, прямо на пути адептов, пролегал переулок, зажатый с двух сторон грязными домами с обшарпанными дверями и окнами.

В этот узкий проход и кинулся наставник, с ятаганом, а за ним, гуськом побежали адепты. По ту сторону домов их ожидали верблюды на которых они сюда и приехали.

-Наставник, в этом переулке нас могут зажать с двух сторон! – предупредил Конрад наставника.

-Ты думаешь, я не знаю этого, но нам надо рисковать, там наши «корабли пустыни» или ты хочешь идти по пескам пешком без воды и куска лепёшки! – ответил на ходу наставник.

Колонна беглецов постепенно втянулась в полутёмный переулок.

От ветра хлопали ставни на вторых этажах зданий, больше никаких звуков не было, видимо все обитатели трущоб, способные держать оружие, покинули свои дома, чтобы резать гостей на центральной площади.

Адепты быстро следовали по пятам за своим наставником, который с зажатым ятаганом в руках, семенил впереди.

Пока было тихо, если не считать звона металла, криков ярости и боли, доносившиеся с центральной площади.

-Ускорим шаг! – процедил сквозь зубы наставник, прибавив ходу по грязной утоптанной многочисленными следами дорожке.

Вот уже, в конце извилистого переулка забрезжил свет, а там уже должна быть и стоянка верблюдов с припасами, которые остались с дороги в этот городишко.

-Ха-ха-ха! – раздался сверху дикий смех, и на головы адептов полетели камни и куски черепиц.

-Все к стенам! — крикнул наставник, бросаясь под защиту каменных домов.

-Получите, ишаки! — из окон второго этажа и кровель обоих зданий, вместе с криками, вниз полетели более крупные камни.

Один из адептов, зазевавшись, принял на голову средних размеров камень и, брызжа кровью, завалился на песок, около стены одного из домов.

-Чему тебя только так долго учили!? – скривил лицо наставник, наблюдая, как дёргается в конвульсиях его ученик.

-Учитель, что делаем дальше? – спросил наставника высокомерный адепт.

-Надо проникнуть на второй этаж, а затем на кровлю! – распорядился наставник, провожая взглядом стрелу, прилетевшую с окна второго этажа, и воткнувшуюся в дверной косяк обветшалой деревянной двери.

-Учитель, я попробую! – произнёс неожиданно для себя Конрад, вынимая кинжал из ножен.

-Дайте ему второй нож! – кивнул наставник в сторону адептов прижавшихся к стенам.

Высокомерный передал Конраду своё оружие.

-Оставь здесь, всё лишнее! – посоветовал наставник.

Конрад сбросил свой походный мешок и кистень, затем передал одному из адептов кожаный жилет.

-Подашь сигнал, когда начинать будешь, а когда закончишь, мы сами увидим. И запомни чем больше шума, тем лучше! – распорядился наставник.

Конрад встал наизготовку, один из адептов встал на четвереньки, второй опёрся на него, а третий опёрся на стену дома.

Конрад сжался в пружину, поставил ногу на спину самого нижнего адепта, и резким движением взмыл по спинам своих товарищей наверх.

Читать продолжение по ссылке: https://author.today/work/186344

12.01.2024
Прочитали 1957
avataravatar
ALEX1969


Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

Закрыть