«Uberpanzer» . Глава 6.

 

Глава 6.

Россия, Управление Комитета Государственной Безопасности по Ставропольскому краю, лето 2026 г.

 

Начальник управления КГБ по Ставропольскому краю полковник Загоруйко Иван Сергеевич занимался после обеда своим любимым делом: разбирал рыболовные снасти, когда в его кабинет прибыл майор Полуянов, не смотря на гневные крики секретарши: «Он занят. Велел не беспокоить!».

— Верочка, пропусти товарища майора и иди, работай. Совещание с заместителями как обычно. Почту посмотрю попозже. А Вы, Полуянов присаживайтесь.

Дождавшись, когда секретарша выйдет Загоруйко заговорщицки подмигнул и спросил:

— Александр Петрович, что ты знаешь о лермонтовском руднике?

— Да ничего особенного, добывали уран, закрыли в 70-х, курировали его парни из 15 управления. Вот в принципе и все, — ответил Полуянов.

— А название проект 279 ни о чем не говорит?

— Совсем ни о чём.

Загоруйко откинулся в кресле, немного помолчал, сцепив пальцы и пристально глядя на Полуянова произнес:

— Сколько мы служим вместе, Александр Петрович?

— Больше двадцати лет, товарищ полковник.

—  Точно. Ты мне доверяешь?

— Как себе, Вы же знаете, что со мной могло бы быть, если бы не Ваша помощь.

— Есть очень сложное и деликатное дело, Александр Петрович и круг людей кому бы я смог доверить это дело крайне ограничен.

Полуянов, посмотрел на свои ботинки, с тоской подумал о том, что спокойный уход на пенсию отменяется, тяжело вздохнул и сказал:

— Готов выполнить любую задачу.

Загоруйко довольно ухмыльнулся, вытащил из стола папку с документами и подтолкнул ее к Полуянову, протянувшего к ней руку:

— Смотри, обратной дороги не будет. У тебя полчаса, изучай документы здесь, я на совещание, а когда вернусь, доложишь свои соображения.

Полуянов на секунду замер с протянутой рукой, но преодолев свои сомнения, взял папку и принялся ее изучать.

По прибытии с совещания, Загоруйко молча раскурил сигару, давая понять, что готов выслушать мнение Полуянова по указанному вопросу. Тот в свою очередь не стал томить руководство и начал доклад. 

— Из анализа представленных материалов можно сделать следующий вывод: существовал некий оборонный проект под кодовым названием «Объект 279», с высокой вероятностью можно предположить, что он находится или находился  в окрестностях горы Бештау, а урановые разработки, начатые еще в 1949 году, удачно совпали со временем его эксплуатации. После 1959 года все исследовательские работы прекращены, оперативное прикрытие осуществляется несколькими ячейками внештатных сотрудников. Вот в принципе и все, что можно выделить из имеющейся информации, но я могу предположить, что часть информации изъята в целях соблюдения режима секретности.

Загоруйко сделал несколько глубоких затяжек, задумчиво постучал пальцами по столу, принимая для себя некое решение, затем произнес:

— Здесь надо еще отметить, что в том же 1959 в лаборатории произошла авария, после которой она в прямом смысле этого слова исчезла. Теперь же спустя многие годы, можно сделать вывод, что в Пятигорске объявился некий субъект, который  возможно обнаружил нашу пропажу.

— И кто этот субъект?

— Один военный пенсионер.

— Каким образом пришли к подобным выводам?

Загоруйко достал из ящика стола несколько листов, бегло их просмотрел и начал передавать их по одному Полуянову, комментируя содержание:

— Это информация от нашего источника в городской больнице Пятигорска, о том, что к нему обратился некто Семенов с просьбой пройти негласное обследование на предмет наличия у него радиационного заражения.

— Интересно. Хорошо, что нарвался на нашего человека, а другой бы мог тупо его ментам сдать, — прокомментировал Полуянов.

— Я о том же, — согласился Загоруйко, — далее, вот копия информационного сообщения МВД о пропаже этого самого Семенова на Бештау в конце июня этого года. Все предпринятые розыскные меры не дали результата, причем поисковики точно знали, где его искать, а исчез он именно в том самом районе, где и была пропавшая лаборатория.   

Александр Петрович азартно включившись в «мозговой штурм» добавил контраргументы:

— Ничего не доказывает. Провалился в штольню, хапнул радиации, побродил недельку, а потом вылез на поверхность. Там, на Бештау, много всякого радиоактивного хлама, это все знают. Не понимаю, причем здесь наш объект?

Возникла немая пауза. Загоруйко молчал, повернувшись на своем кресле к окну и подперев рукой подбородок. На его лице явственно отражались следы внутренней борьбы перед принятием некого решения. Видимо, взвесив все «За» и «Против», он повернулся к Полуянову и хотел что-то сказать, но Александр Петрович опередил его:

— Так что на самом деле представляет собой 279 проект? 

 — Александр Петрович, а ты не боишься?

— Чего?

— Узнать правду?

— Какую правду? – не понял Полуянов.

— Такую. За которую и головы можно лишиться в прямом, а не переносном смысле.

— Боюсь, но еще больше боюсь не выполнить Ваше поручение, Иван Сергеевич.

— Ты я смотрю не трус. Ну хорошо. Как говорится: «Ave, Caesar, morituri te salutant»[1], уважаю твое мужество. Факты таковы, после 1945 года в нашу страну завезли сотни немецких технических и научных специалистов, которые помогли создать советский ядерный и ракетный «щит».

— А как же наши?

— Какие еще «наши», Полуянов? 

— Ну, наши ученые и конструкторы.

— Ты про «гениев из шарашки[2]»? Так это все совковые мифы. Поверь мне, если бы не немцы со своим опытом и наработками, то не было бы никакой бомбы в 49-ом и Гагарина в 1961 году. Точнее они были бы, но позже, наверное. Но для нашей истории это все не главное, были еще серьезные специалисты квантовой физике, вот они и являются основными персонажами нашей истории, ну правда была еще одна, крайне необычная  единица бронетехники.

-Я, кажется, вспомнил, — перебил начальника Полуянов, — ходили слухи о каком-то танке с ядерным двигателем, но тот проект вроде прикрыли.

— Правильно, а то я начал историю с конца, — согласился Загоруйко, — сначала была крайне интересная разработка так называемого «атомного танка», работы по которым довольно активно продвигались в 50-х, как у нас, так и за океаном. Но в конечном итоге от этой идеи отказались по причине серьезной себестоимости и весьма неоднозначных преимуществ перед обычным вооружением.

— А физики?

— Будут тебе и физики, майор – ухмыльнувшись, ответил Загоруйко, — фамилия Ландау, тебе что-то говорит?

— Известный советский ученый, больше ничего не помню, — смутившись, ответил Александр Петрович.

— Еще забыл сказать, что он Лауреат Нобелевской премии, но не суть. Главное в том, что он в те годы проводил эксперименты по перемещению в пространстве и времени и ему был позарез нужен компактный и главное мощный источник энергии. Объект 279 идеально вписывался в эти параметры, тем более, что тогдашнее Министерство обороны уже охладело к идее «атомных танков».

— Так это, что получается, товарищ полковник, наши в те годы хотели сделать телепортируемый танк? Прямо фантастика какай-то.

— Нефть по 200 долларов за баррель, вот это фантастика, а советские ученые в те годы и не такое придумывали!

— Возникает вполне логичный вопрос…

— Где наши супер-танки? – перебил его Загоруйко. Хороший вопрос. И здесь мы вернемся к немецким физикам, которых привлекли к этому проекту. Нашлась там парочка засранцев, которые быстро прикинули, что к чему и решили, что СССР не стоит иметь оружие, которому остальные страны ничего противопоставить не смогут.

— А потом, — в нетерпении поторопил его Полуянов.

— Никакого «потом» не было. Эти два мудака устроили диверсию, и весь испытательный комплекс исчез, как будто его никогда не существовало.    

— Интересная картина получается. Единственное Иван Сергеевич, чего я так и не понял, почему не нашли лабораторию? Ведь работы на руднике продолжались несколько десятков лет, за это время можно было найти даже иголку в стоге сена.

Загоруйко подражая голосу И.В. Сталина сказал:

— Очень правильный и своевременный вопрос, товарищ Полуянов. А если серьезно, то при проведении изысканий столкнулись с массой паранормальных явлений.

— Например? – уточнил Полуянов.

— Слуховые и зрительные галлюцинации, потеря ориентации, временные и пространственные аномалии. Некоторые группы просто исчезли.

— Даже так? – удивился Полуянов.

— Именно так,  Александр Петрович, теперь ты понимаешь, почему информация по этому пенсионеру Семенову  для нас так важна?

— Понятно, исходя из этого, какая будет моя задача?   

— Во-первых, сходи в отпуск, тем более рапорт я твой уже подписал, никуда этот Семенов не денется. Во-вторых, как закончишь отдыхать, поедешь в наш Пятигорский отдел, а там уже на месте разберешься, что к чему.

— Вас понял, товарищ полковник.

— Все иди, у меня сейчас еженедельная видеоконференция с Председателем КГБ. Надо подготовиться и собраться с мыслями.

[1] «Славься, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя» (лат.)

[2] Шарашка — разговорное название НИИ и КБ тюремного типа, подчинённых НКВД/МВД СССР, в которых работали осуждённые учёные, инженеры и техники. В системе НКВД именовались «особыми техническими бюро» (ОТБ), «особыми конструкторскими бюро» (ОКБ) и тому подобными аббревиатурами с номерами.

0
20.12.2020
61

просмотров



Добавить комментарий

Войти или зарегистрироваться: 

Свежие комментарии 🔥



Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

    Войти или зарегистрироваться: 

Закрыть