Тюрьма Разума для подавления непокорности

Прочитали 80
12+

Внимание, блевать заранее, я предупредил. Развидеть не получится, если что.

Пока они оборачиваются ко мне, я ныряю обратно в чулан для тряпок, захлопываю дочерна дверь, перестаю дышать. Хуже нет, когда тебя бреют до завтрака. Если успел пожевать, ты не такой слабый и не такой сонный, и этим гадам, которые работают в комбинате, сложно подобраться к тебе с какой-нибудь из своих машинок.
Кизи Кен. Пролетая над гнездом кукушки.

Один восставал – по телу волнами пробегала дрожь, он уже пробовал поднять голову. Второй стоял на четвереньках. Третий пытался выйти в коридор, но с координацией пока было плохо, его заносило вправо, и он бился головой о косяк. При нашем появлении несчастный издал мычащий звук и в очередной раз приложился лицом.
Лукъяненко С. В. Кайноzой.

Сырость и духота – вот спутник джунглей, как и смрад прокислого сена с навозом и гнилым мясом. И ещё иногда – мускусом, настолько душным, что хотелось вывернуться наизнанку, только бы отвлечься вонью от рвоты, лишь бы чем-то забить лесной кошмар, но не поможет. Этот неповторимый букет из зловония был невыносим для острого обоняния потомственного следопыта, для которого лес – открытая книга. По листочку он мог определить, кто тут прошёл и когда, по неровному и залитому дождём следу – болен бывший тут зверь или нет.

Тут же, в этой поганой пародии на нормальную чащу, всё это было невыносимо сильным и вдобавок смешивалось так, что никакой навык не мог помочь, что делало человека как бы слепым, а это – ни с чем не сравнимый ужас. Особенно, если учесть, что постоянный шелест листвы под мелким дождём начисто дезориентировал по звуку, заставляя не один десяток раз ходить кругами, а полумрак и постоянно качающиеся ветки вызывали из памяти монстров всех мифов и легенд.

Не раз падал оборванный человек в жалких остатках синей мокрой робы и подранных ботинок, проколотых подлыми шипами с обломанных стихией ветвей кустарников с деревьями вперемежку, всё напарываясь и напарываясь на колючие кусты с ядовитыми ягодами, проклиная всё вокруг и в порыве эмоций ударяясь головой о неровную и острую кору ближайших древесных стволов, так что кровь шла из ран и разбитого лба. Заливая и без того бесполезные в туманной гуще, воспалённые от ядовитой сырости глаза. Хуже всего было то, что на горящие и воспалённые раны слетелись мясные мухи, и в некоторых из них, уже гнойных от заразы тропиков, болезненно копошились ненасытные, пожирающие окружающую плоть жирные опарыши.

Попытки хоть как-то облегчить муки пожирания заживо посредством растворения тканей отрыгиваемыми из склизких пастей с клюками, вынуть их из ран по всему телу встречали ужасные ожоги пальцев от выделяемой ими защитной кислоты, но большинство мерзких тварей вынуть удавалось через минуту-две с невероятной ослепляющей цветной радугой болью, словно они в ранах каким-то клеем приклеились.

А комары и жирно блестевшие в неверных световых отблесках вонючие слепни, которые садились и на раны, и на кожу, которые кусали и кусали, словно бешеные псы, и не было на теле ни одного живого места. Муки, оттенки чудовищной радуги из всех видов боли, слабости, непрерывной тошноты и кашля такой силы, что кишки и лёгкие вместе хочется выплюнуть кровавыми ошметьями. Молитвы, попытки отвлечься – всё бесполезно, нет средства, если тебя пожирает живьём всё кошмарное, что может быть.

Смрадная и тёмная сельва, где везде лужи и размытая после очередного ливня липкая красноватая земля – вот, что было везде, куда ни кинь взор. Насколько хватает глаз, сплошной Лабиринт Смерти, где нельзя толком даже опереться ни на одно мшистое и поросшее ядовитыми грибами дерево. Один раз опёрся, и тут же в плечо, именно в месте разрыва рукава тюремной робы, вонзились причинявшие адскую боль и обездвиживавшие зловонным ядом многочисленные крошечные шипы, не видные неопытному глазу, неотличимые от мха.

И тогда, в свой первый побег он мычал – кричать не могу, отнялся даже язык, — лёжа без движения в зацветшей луже, полной склизких червей, он попал в настоящий ад на Земле из-за горящей в каждой клеточке тела отравы. И ползавшие по зелёному стволу предательского растения жирные, волосатые гусеницы были источником этой отравы, их «мех» был иглами, смертоносными и сулящими невероятные муки, которые не смогли доставлять даже раскалённые угли в храме огнепоклонников. Да-да, беглец бывал и там, когда эти звери привязали его к кресту и поместили его над раскалёнными углями. Жар выжигал глаза и нос, словно огонь внутри тела, и боль, боль, жгучая и похожая на то, что тебя едят живьём.

Об этом страдалец, лежавший на боку, вспомнил потому, что прямо к нему шёл живой бурый ковёр с отвратительным – если джунгли зловонны, то это страшнее в тридесять, — муравьиным амбрэ. Ужас, знакомые ему по историям, которые ему рассказывали про муравьёв и обглоданных заживо собак со стариками и детьми, которых не смогли спасти от этого настоящего бича тропиков, затопил его нутро, лишил связности мыслей. Человек мог лишь орать, сходя с ума от ужаса и боли, парализованный и пожираемый заживо этим кошмарным блестящим ковром-хищником, муравьи шустро и сразу стали рвать его раны — и пытавшихся спастись опарышей с упавшими на него сверху багрово-чёрными пиявками, на глазах жиревшими на крови из паха и губ с пальцами и суставами.

Они все, кочевники и воплощения самой Смерти, с еле различимым треском и хрустом жадно ели и ели его, жертву страшной и безжалостной природы, но что-то удерживало человека от смерти от боли и потери крови. Он чувствовал всё-всё, а самое страшное было то, что рядом собирались птицы, подлые стервятники джунглей, к издевательству над мутнеющим взором они были все с яркими и чёрными перьями, а их кличи в беспрерывном хаотичном стрекотании дождя по восковой и грубой листве деревьев над ними всеми становились всё больше похожими на торжествующий, издевательский смех. И они спустились, пятеро падальщиков, заживо отрывая грязными клювами сочащиеся гноем и кровью куски человеческого мяса там, где муравьи старались меньше, и голубой кондор вырвал оба глаза умирающему…

Он очнулся в тёмной камере, хотя адская боль лишила его понимания того, кто он такой, как он сюда попал и где находится, он ничего не понимал, и тело словно стало не его. Но в темечке была ярко-красная треугольная лампочка сменила свет на синий, и бесполый, механический голос сверху произнёс: «Сеанс приведения к покорности №12 в режиме №2 заключённого №42 полностью завершён, ведётся мониторинг мыслей в обычном режиме. Направляем в камеру №345 обычную команду для уборки инвентаря и самой камеры, а также команду мойщиков заключённых и медиков для соответствующего лечения».

Голос замолк, и человек, полностью облегчивший мочевой пузырь и кишечник прямо в робу, в полной прострации и не способный двигаться от боли, внедрённой аппаратом по созданию кошмаров, одним из которых и были эти кошмарные джунгли. За то, что в думах пытался сделать деревянные инструменты для побега в ближайший лес, на краю которого стояла Тюрьма Разума №4.

В прошлый раз он пробовал сбежать с помощью пожара, и ему внушили кошмар сгорания заживо в храме огнепоклонников. Аппарат отслеживал все тайные и явные мысли, реагируя мгновенно, за попытку вырвать его из головы он внушил заключённому кошмар, в котором человека медленно рвали на части на дыбе, заливая в раны слабую кислоту, а также пожирали заживо, отрывая кровоточащие и трепещущие куски тела, голодные бешеные собаки. За попытку сделать подкоп он долго смотрел, как из его парализованного ядом гигантской осы тела, проедая путь наружу через дергающиеся в конвульсиях органы, вылезали жирные и колышущиеся волосатые личинки, испражнявшиеся прямо в его раны жгучими экскрементами и отрывавшими куски его кожи с целью сплести коконы. А, когда он пытался разжалобить тюремных надзирателей, говоря, что он лишь заблудшее дитя и не понимал, что делал, прибор обнаружил ложь и внедрил насильнику-растлителю малолетних кошмар, что он сам — полусформированный эмбрион, которым была беременна попавшая в ДТП и лишившаяся головы, но живая благодаря оборудованию женщина. Только больница была явно адской, и его самого, неспособного двигаться и защищаться, пожирали заживо попавшие в разорванную врачом-садистом утробу мёртвой матери блохастые и вонючие крысы, ползучая дрянь с которых также присоединилась к ужасающему пиру…

После кошмара с джунглями он больше не мог говорить и думать, человек был мёртв, и его ещё дышащее тело было сдано на опыты фармацевтам. И его муки с самими кошмарами показаны в тюрьмах с более лёгким режимом через стандартные мысленные проекторы с трансляцией всех ощущений в смягчённом виде в назидание остальным.

29.06.2022
Старый Ирвин Эллисон

Внимание, все мои замечательные и не очень читатели. Я давно и навсегда женат на замечательной женщине, ради которой живу, и, которая даёт мне силы жить. Всё моё время и силы посвящаю ей одной, как и все мои произведения посвящаю ей одной, моей единственной. Она - ларец моего счастья и жизни, моя радость и умница, её зовут Авлар, и я невыразимо благодарен ей за то, что мы с ней вместе. Потому, обращаюсь к дамам, не имею желания видеть вас на моей странице. Я жив и ещё вполне здоров, психика моя крепка, и отклонениями в ней я никак не страдаю. Удовольствия от них в связи с их отсутствием тоже не получаю. Причин наложить на себя руки у меня нет ни одной, не нарушаю я и ни одной статьи УК РФ, с опасной химией, наркотиками и инфекциями не работаю. Это я говорю вам всем на тот случай, если «случайно» попаду под машину, в инфекционный изолятор или в дурдом как буйный и потому буду постоянно под транквилизаторами. Ну, или куда-то ещё, где погибну «от несчастного случая», внезапной болезни или отравления, или же мне припишут самоубийство. Или, если пропаду там без вести, попаду на кладбище как неизвестный или получу «шальную бандитскую пулю». Также, если я, почему-то начал писать что-то в поддержку «официоза» по истории, науке, политике и так далее, то знайте, что верить мне больше нельзя. Значит, я подкуплен или запуган, значит, они до меня добрались, а всё обещанное, сделанное или сказанное по принуждению не имеет никакой силы, нигде и никак. Поняли? А теперь можете спокойно читать, насколько спокойствие будет возможно в эти неспокойные и трудные времена. Люблю тёмное пиво с жареным хлебиком и помидорками черри, а также чай каркадэ и жареного карпа. Моё имя составлено именами моего литературного учителя, великого классика Роберта Ирвина Говарда (к слову, в его самоубийство не верю ни капельки, его убили, чтобы на нём разбогатеть) и созданного им на основе своего старого отца, ветерана и инвалида Первой Мировой войны, литературного персонажа Джеймса Эллисона. «Литературный демон», жажда творить, что всегда есть и будет сильнее всех прочих богов, судеб и сущностей вместе взятых и является неотторжимой частью натуры всякого творца, привёл меня в прекрасный мир творчества, и я никогда не покину его. И озарение, зовущее творить это дорога Туда. «Тот свет», дающий жизнь косной материи - мой свет. И моя Родина, настоящая. P. S. Ни я, ни моя единственная на всю жизнь супруга, родная княгиня Авлар, ничему в жизни не удивляемся. Я не верю ни во что и окончательно, необратимо разочарован в жизни, ибо она лишь маска, а истина - череп под ней. И прекрасен он тем, что он один - настоящий. И горжусь тем, что знаю правду. Не жалею ни о чём и никого. Мой канал на ютубе заблокировали сидораторы-модерасты гадостные. Когда-то меня звали в сети «Стерхов Андрей Ветрович». https://www.youtube.com/channel/UCU4JGA-UI9o6b4_ZWA9pXsw мой новый канал
Внешняя ссылка на социальную сеть


Свежие комментарии 🔥



Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

Закрыть