В чем смысл войны — в делёжке.

Ехала машина. В ней бандиты, убийцы, душегубы, носильщики, педофилы, воры. Они ехали грабить, убивать, брать все что возможно. Им дали такую возможной и грех ей не воспользоваться, особенно если тебя везут прямо в город, к  этим прекрасным, богатым домам.  Веселье их ждет, главное выжать — вырезать побольше, и украсть поценнее, все делать чтобы  жизнь медом казалась.  Ведь их грабят, их убивают, их насилуют, почему, почему они не могу. Могут, у них есть ружья, есть руки, есть ноги, есть сила, ум. Так почему на них наставлены автоматы, пушки. Гуляй город. Ведь их  некто н спрашивал, их всегда грабили, почему они должны просить, должны умолять, потому что слабее, потому что нет того что у них, так надо забрать, овладеть, стать силой, с которой будут считается. И жизнь, их короткая жизнь, дала шанс. Гуляй город пропал, да и какие то люди прям в центр обещали провезти, вот здорова, вот веселье ждет.

Ехали долго, по дорогам в которых все летало в кузовах, пара так все же слетела с КАМАЗов.  Каждый имел при себе топор или нож, ружье или пистолет, кто то даже смог надыбать ракетницу с одним снарядом. Все ждали, надеялись на веселье и неописуемо радовались.  Каждый разговаривал на простом понятном, конечно в чем то блатном языке, у всех на лице была то радость, то серьезность, то скука, то тревожность за то что обманут, ведут на убой. Мало таких, но все об этом задумались, но приняли это.

Ну вот резкий тормоз, из кабины вышел кто то  и обошел КАМАЗ и начел открывать кузов, тенд свисал, но петли сняли все увидели гигантское строение, обвешенное лесами, камнем, железом. Их умы поразило это, это божество. Оно стало их желание, желанием владеть им. Их не обманули. Они в Мусорном городе.

Было всего три грузовика, в каждом такие бандиты, каждому дана в рук власть. Каждый хотел начать использовать эту власть. Им сказыына начать как только камазы уедут, они спешили, в они знали , что им конец, если заметят, это не главное, главное конец их нему плану. Они спешили но делали все четка  без ошибочно. Провезли по пути где не было наблюдателей, где дружина знала, была своя. И привезли  их к тому самому Меди, не центр, но до него рукой подать. Он был довольно богат и надо, просто надо его припугнуть. Сделать своим, а банды это сделают. И главное Царский дом ближе всего, если хоть один выстрел услышит царь, то план удался, спектакль удался.

Вспоминая все Передача думала как же им повезло, как же здорова то что у одного была эта ракетница, то что она попала в царский дом, ну это просто чудо. Тех троих конечно наградили, но в перепое они сами себя ликвидировали.  Одного зарезали, двое друге напились горячкой до белки, весело смотреть на них  было.

-окей, а что  с бандитами? – спрашивал дружинник —  Князь хочет знать, всех перебили или нет. Скоько привезли,  точный маршрут, погода, время отправки, все.

— не знаю, пусть сам приезжает, о многом лично надо поговорить а не через его каракули.- сидя на табуретке, вытянув руки как ребенок говорила она.

— ладно, я передам.

Стоять тяжело, стоять невозможно тяжело. Следить за машинами, смотреть брак и все время стоять —  это тяжело. Машины ноют, водителе они не справляются, видете ли им нужен отдых. Пара плеток, и у все появляются силы, второе дыхание. Руки их хилые, ноги тощие, а животы круглые, ну объедается, понятно, жалко кормить их обязали, что похожее на хлеб и бобовые, ну понятно, нам марками, эти на хорошем пойке, хотя я это есть точно не буду. Они глупы, слабы, ноющие, жалкие животные, как их назвал мой дворянин, он бы их вообще не видел, но надо поверять, надо смотреть. Вдруг мы профилони, и брак пойдет, но мы не филоним, мы стоим, а стоять тяжело, побольше бы платит, гад.

Однажды ко мне подошла машина, красивая такая, просила  что то, ну я разрешил, но взамен, пусть ко мне подойдет потом, не подошла, не жалка. Ведь все равно подойдет, знает что такое обман и как он у нас наказывается. Она помнется просила на ночь куда то сходить, я не понял и  позвал в туже ночь, ну мозгами не думал. Я подошел пере спросил, да так, но на день просилась, сегодня будет у меня.  Я такой радуюсь, главное, что проверки не было, а так хорошая ночка меня ждет. Стоять тяжело, а лежать с красивой бабой —  здорова.

Я красивая?

Девушки прекрасны, они  словно цветок который каждый порядочный человек должен защищать, и не важно  о чем думает женщина, считает это оскорблением или это ей льстит, неважно, он цветок который даст будящие. Да, так думают только на ферме и отбор Рожалок  из — за  этого очень строгий. Каждая рожалка сама по себе уже является достоянием фермы. Они смогли найти ее, это очень, при очень трудно. В первую очередь идет отбор по Филологическому признаку, они должный  с достижением продуктивного возраста не отклонятся от нормы. Любое отклонение,  и ты в топке. В этом случае  проходит где то 20 процентов. Следующем тесте сдают кровь, волосы, что то  из спины  и проверяют ДНК – оно вообще стабильно или нет.  Это тоже крайне редко.  Из оставшихся остается два – три экземпляра, после чего финальный тест. Роды. Ну а там вообще мало шансов у все.  Из 100 поколений только две три Рожалки могут попасться. И потерять их это просто ужас, особенно при  таких странных обстоятельствах.  При последнем тесте все три пробы куда то делись. В дальнейшем одна из них могла рожать, конечно все свели к странным событием того прошлого, когда исчез Дозор, ведь многое там порыто тайной, многих тогда постигла судьба Начальника Фермы, Князя, высших чинов Дозора, десятка дворян и троки Бояр.  Но все же где эта Рожалка.

Коморка в два квадратных метра, загаженная барахлом. В ней много всякой грязи, то недоеденный хлеб, то  таракан, валяется прибитый, то  бумажка с расписанием смен, и на развёрнуто свершено рваном диване труп. А в углу, свернувшись калачиком, сидит девушка, все время нервно повторяя, трёпа волосы, слова; « я нечего не видела, я не чего не слышала». Труп застывшими стеклянными глазами смотрел в серый  потолок, его рот был чуть при открыт,  в  животе было четыре  глубоких  надреза, совершенно параллейных, равной длинны. А девушка все повторяла слова и повторяла.

Надсмотрщики знали что случилось, хорошая плата за столь хорошую роботу.  Они уверены в нем, в ней и поэтому их слова, их действия предельно должно быть просты. Убила та дура,  оружие найдется  у нее, она как раз держала его когда прибыли надсмотрщики.  Все сделала она за о что он ее обману. Гениальное просто.  А эта ненужная пойдет на переработку,  а они заживут счастлива, ведь их  старший теперь под ними. Он проси, он и будет их ублажать, давать волю и  свободу, главное чтоб машины работали, так договаривались.  Их напарник, был дураком, что пытался делать все правильно, ну насчитав женщин он выполнял все функции, ну мешал главному, а подставить его было сложно,  б его влечениях знали все и пока он выполнял то что от него требовалось, надзиратель на его приказы закрывал глаза, но проблема в надсмотрщиках. Главного  он бесил, надзирателю он нравился, оставалось только убить. А машину не жалко. Она бесполезна.

Она все повторяла и повторяла. Она нечего не соображала, вся в крови  он повторяла и повторяла. Она была в таких ситуациях, она была в какой то мере невезучий, но вто же время очень везучия. Первое ее невезение было в том что она попала в Рожалки. Всех ее подруг  отправили в топку, она прошла все этапы, и последние подругой, они верели что выживут, пробьются через этот концлагерь и… хотя бы останутся в нем живые,  не мечтали  даже сбежать.  Им почему то подсунули третью,  какую то не такую, и произошло чудо… взрыв, побег и они оказались в  рабочей партии, там обе попали в текстильную  партию, одной прачкой, другой в швеи. Обе выжили, но больше друг друга не видели.  И вот трудный труд, трудная жизнь. Со временим она поняла то что мужчины на нее засматриваются и пользовалась этим. Так хорошо что покорила дворянина и тот хотел ее сделать служанкой, на эта она должна было одной ночью быть в  условном месте и забрать сви пропуск, она  знала что для этого нужен пропуск, и выпросила его у самого податливого надсмотрщик, но он бы не отстал бы от неё, вот почему она пришла, да и чувства признательности сыграло свое, но друзья этого и ждали, вот почему ей надо только говорить, что она нечего не видела, она нечего не слышала. Она надеялась, она верит в то что ей повезет. Но кто сказал, что она везучие? Жизнь, люди, нет. Она лишь давала шансы, которыми она воспользовалась, но теперь она просто их не увидела. Хоть слова бы сказала о дворяне, она бы  в первый день была свободна, хоть бы слов она сказала о переквалификации, ее бы заметили, но она повторяла я не чего не видела, я нечего не слышала, а дворянин, он просто не заметил ее, ему пришла по вкусу новая, более красивая девушка. А ее отправили в топку,  а именно в Грелку, начала ада.

Добро пожаловать  в  мир.

Когда то давным – давно люди приступили закон. За это их судили, но по мягкому, по доброму. Давали право оправдается. Сейчас суды более справедливы и надежны.  Грелка – это наказание за то что ты уже провинился, суд ждет тебя после того если выдержишь ее.  В это  доме на окраине города Мусора всегда слышны крики, стоны машин, дружинников и шваль что проникает в город.  Это большая структура,  в которой в основе серые пятиэтажки,  и одно гигантское синие знание   в высотой двенадцать, тринадцать этажей, что является центром сей структуры.  Что творится в этом доме из дворян и бояр никто не знает, сей структурой управляют стрельцы, которые подчиняются лично царю. В них нет страха, нет сожалений. Они просто чудовища которые не моргнут и глазом убьют все на своем пит, конечно если на то воля царя, а если воля царя другая, он сделают так что вас освежуют, а вы останетесь живы, ну до того момента пока вы не поклонитесь и не попросите прощенье у царя. Они лучшие, они элита, все для друг друга братья, за своих не пожалеют себя, но кто на них пойдет, даже тот жалкий Князь боится их.

Но вот она в Грелке, на ее личико не смотрят, женщин в одно, мужчин в другое.  Ведут по черному грязному коридору в котором и дверей то нет. И каждый видит этот ужас, просящий  о том чтоб умереть, но ему не дают, а эти веселие улыбки, добродушные, настоящий, наивные режут, кромсают и убивают без всякого  ужаса, страха, злости, ненависти, словно это их работа, да – это их работ и они не о чем не жалеют. Это всех ждет, вот почему все без дверей, о побеге ты и  не думаешь, ведь улыбки тебя все равно поймают и тогда тебя ждет  что хуже чем смерть, уж поверьте. Замет умывальник,  парочка точно умрет, мощные струя воды, сбивает с ног, ломя кости. А ты только и видишь добродушный взгляд стрелка. Кого то перед нашей подругой поста выкинули на показ, вот смотрите, сломала шею, ей повезло.  Нашей не так повезло, только что то хрустнула, от этой струю. Потом ее подняли, ободрали и надели что то черное, грязное, все в крови и каких то пятнах.  Затем началось прогревание, веселье для молодых стрелков.

— так пожалуй начнем с личика, а то у нас оно красивое, потом желеть начну.- улыбаюсь сказал человек с длинной челкой, большим носом и маленькими, совершенно пиксельными глазами.

— это точно, еще будут давать ей  по более того что она заслужила, то на кол кто то захочет ее посадить, то еще скальпель взять, убив ее, а она за что?- спрашивал другой , он был чуть меньше с носом картошкой и длинным ухом.

— да не знаю, да и какая разница, если за что то тяжелая была к нам бы не попала.

— ты что, забыл наши старшие еще не разобрались тем что творилось, могут и зазывал, могут и бунтовщиков, как ту дурную, я не знал и пожалел ее, только на воду поставил.

— ну тогда все будем на максимум жарить.- радостно сказал он-  ну начнем с губ, они ей больше не потребуются, затем на воду часов на шесть, вот смеху будет если нормальной останется.

-это точно.

Маленький нож прошелся по рту, и нет губ. Не было не криков, не стонов, только глаза издавали ужас, страх перед ними.  Было страшно не то что они делали, делали такое все, а то как они себя вели. Они просто душно разговаривали между собой, иногда подтрунивали к ответу и ее. Потом когда веки ее больше не закроются, они понесли ее на стол с капельницей.  Положили так что бы на лоб падола капля холодной воды. Потом закрепив ушли разговаривая о том что они сегодня съел, очень бурно рассуждая о важности овощей и молока.      

Капли падали, капли падали. Она се думал о там что жизнь несправедлива, то что ее вот-вот вызволит ее дворянин. Он вспоминала его красивые речи, его бархатный голос и его слова, что все в этом мире возможно, надо только захотеть и мир преклонится перед тобой. Капли падали, капли падал. Она  продумала то что оа скажет на счет губ, как она попытается все это исправить и исправит, как она будет ублажать, говарить лаковую прекрасную речь о его фигуре, слове, ткани. Капли падали капли падали, становилось все тяжелей и тяжелей, словно капли весели что то, становилось неприятно, а они все падали и падали.  Вот через полчаса вес стал невыносим и все мысли наели путается и путались. Она словно уже с ним, радужно беседует, радуется всему, капля, невыносимая боль, страдание, капля, она на приеме, с уважаемым дворянином, она счастлива, капля крики, истерика, злоба ненависть, и все в одной капле. Так прошел час, после она просто билась в истерике, агонии, и словно сошла сума с кем то говорила в пустой комнате.

После  ее ували в комнату отдыха,  аленькую комнату один на один, где она просидела около недели на воде и хлебе. Она пришла в себя, и ад продолжится. После второго захода ее кинули в общий.

Широкая безмерно большая комната, без дверей, окон, стульев,  только холодный пол, в грязи и людях. Ее кинули у входа, она не чего не соображала, не осознавала. Ее прекрасное лицо превратилось в что то уродливое, неказистое, только красивые черные глаза, пусто смотрели в пол.  Она была в собственом аду, тк продолжалось пока к ней не подошла  что то маленкое, некозистое и оно спросила.

— ты красивая, особенно уродливы глаза, я их защищу один, хорошо.

После этого резкий полчок, и глаз перестал видеть, она ошарашена начала соображать, в эту минуту это существо вставляла в глазницу  что то круглое, небольшо и тут ее мозг начел работать  в глазнице она увидела свой глаз.

— а второй себе, мало будет мне.- улыбаясь сказало оно, уродливое, несуразное существо, с разбитой головой, вырваной рукой и кучей непонятных отростков на теле, ногах и руке.

В этот момент подошла женщина, тоже побитая,  нее небыло руки, а со второй сняли кожу. Она сказала:

— прости ее, оно не злое, просто так ведет себя.

— просто вырывая глаз! —  в ней говорил страх, она начала  ковырять своими конечностями и поняла что его то нахватает, повернула голову в лево и не увидела руки и закричала

— успокойся- говорила она

-ори! Ори! ОРИ!!! – говорило оно.

Она прокричалась и упала в обморок.

Ждать тяжело, невыносимо — это главное наказание.

Она просто сидела. У нее помелькали мыслях что с ней сделали, что с ней сотворили. Она  уже не та кровавится  которой давалось все легко – она мусор той помойки из которой она так отчаянно пыталось вылезти, она некто и сидит вот с такими же. Голос ее хрипел,  слова ели вылизали, а на то что было с ее лицо, она не могла, да и не хотела смотреть.  А между тем к ней все ближе и ближе подбиралась то чудовища, оно просто смотрела, чего то ждало, каждое его движение говорило о том что вот вот  оно тебя сожрет, но вместо этого она приятным голосом спрашивала что она, как жила, почему она такая красивая, почему она вообще здесь оказалась. Оно было жутким, но та женщин меня успокаивала и говорила что оно больше не тронут, можно и поговорить. Больше в общий никого не было, мы единственные выжившие первые две пробы. После этого нас должны были судить. Я не видела их, я их не знала. То чудовища все время просила рассказывать, я поняла что все что оно говорить надо понимать с диаметральным смыслом. А женщина просто сидела и чего то ждала. Она не надеялась, она была такой же, тока уже мертвой. И только когда чудовища ко мне приставало она как то реагировала. Словно знало что то.

Стрельцы использовали что то похожее  на смену, но по-разному  ее называли, то час, то день, то неделя. Они в этом очень точны и когда проходила неделя, это где то семь смен, они приходили за  кем то, то забирали женщину, то чудовища, а нашу не везучею не трогали коло трех недель, после чего она тоже пола после чудовища. Мучили только день, а часы в основном применялись для пытак, а минуты они так и не поняли что это, слишком для них это сложно, словно какое то мгновение, но дольше, непонятно что это. Потом пришел какой то важный человек и начел проверять, смотрел глаза, уши, кожу, рот, нижнею, верхнею часть тела, буквально все.  После этого кто то  мог пропустить, а мог попасться на второй заход. Ад для не него не закончился, он словно замедлил темп, и ждал чего то. Лишь чудовища всегда веселое, всегда что то спрашивает интересуется, оно слово нечего не  замечает. Оно словно радуется чему то, словно что то нашла.

Как то оно задало вопрос.

— ты хочешь жить?

— нет- ответила она.

— отлично. Тогда я тебя заберу, ладно. Но только после суда, сейчас нельзя, он будет злится, он вообще плохой. Посадил меня сюда и давай говорит, мучайся за обман. А я него не обману, он сам все виноват.  Не надо было доверять векому, а он доверял, да и еще мой метод выбрал, гад.

— стоп, ты нормально говоришь? –удивлена спросила она.

Та просто улыбнулась, нечего не отвечая.

 

После этого разговора состоялся суд, ее на нем не было, просто объявили приговор. Смерть. Она отчаялась, и тут она просто перестала замечать все что творится вокруг себя.  Ее куда то ведут, ее мучиют, он сидит, ее куда то ведут, мучиют , сидит, она стало той же женщиной, все то же самое, только без глаза все рядом тот монстер, что то говорит. Вот ее взяли за руку, ее ведут, ведут по нескончаемому коридору, то трава, то жуки, то чернь, то корни, стоп корни,  она начала смотреть, больше не было стен, оград, был только лес, а чудовище вело ее. Она словно ожила, она хотела, отпустит руку и убежать, но чудовища сказала:

— у нас договор.

Но она все пытаясь и пыталась, но чудовища не отпекала. Он просто ее убеждала, все говоря просто, не коверкая смысл. Она словно видела надежду, но в тот миг когда чудовища остановилась она осознало что перед ней. Гигантский корень с множество рук, ног, лиц, что тянутся, тянута  по сюда, смотря на нее, на то что она делает и улыбаются, она не сбежала, ка не сбежала тогда, она поняла что все это бессмысленно. А чудовище говорило что все вот- вот  закончится и она будет счастлива, она будет рада, ее смысл жизни вернется, как нее подруги, с которой они разминулись, скора они будут вместе, радостно рожать в нас, создавая нас.  вот корень становился все больше и перерастал в гигантский ствол с множеством тел соединяющихся между собой. Они то радовались, то испытывали агонию, то просто смотрели. И вот чудовища  начало впитывается в ствол, и на подруга тоже, ее ждала участь всех этих   людей, она станет Ложью.

27.02.2021
где то там

нет будущего без прошлого. нет себя без других.
48

просмотров



Оставить комментарий
Войти или зарегистрироваться: 

Свежие комментарии 🔥



Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

    Войти или зарегистрироваться: 

Закрыть