Старушка

Почему я так часто вспоминаю… Почему, когда вспоминаю становится трудно дышать…

Полдень, полупустая маршрутка, я уселся на переднее сидение рядом с водителем, еду с закрытыми глазами, прокручиваю в голове, пересматриваю на повторе вчерашний день, отвлекаюсь на ноющую боль в коленях. Водитель, чертыхаясь, проезжает пустые остановки. Жалуется вслух на налоги, рост цен на бензин, гаишников. Я, молча поддакиваю, ерзаю и тру ладонями беспокойные колени.

Через несколько минут маршрутка резко останавливается, и в нее забираются трое огородников, две тучные женщины и худой мужчина, уставшие, вспотевшие с полными корзинками урожая, а за ними крошечная сгорбленная старушка. Я вижу их всех спиной, на самом деле в боковое зеркало. Огородники занимают свободные места, а старушка сомневается, озирается, будто боится или ищет кого-то.

Водитель подгоняет: «Садись бабуля, места навалом». Старушка послушно опускается на краешек пассажирского кресла, не выпуская из рук деревянную, такую же сгорбленную, как она клюку.
Крошечная, сухая, перевязанная, в такую жару серым пуховым платком, я оборачиваюсь, чтобы убедиться, не искажает ли боковое зеркало реальность. Нет, росту в старушке не больше, чем в десятилетней девчонке.

«За проезд передаём», — басит маршрутчик. Огородники хлопают меня по плечу и суют скомканные купюры, я послушно протягивая руку, и передаю их водителю.
«Все передали,  глухая что-ли», — не унимается водитель. Старушка, будто стесняясь, тянет из оттопыренного кармана целлофановый пакет, сквозь пакет просвечивает маленькая затертая красная книжечка  на книжке золотыми буквами удостоверение Ветерана Великой Отечественной войны. Водитель вполоборота: «У нас льгот нет». Старушка, дернувшись, как от неожиданного толчка или громко сказанного матерного слова торопливо запихивает прозрачный пакет с красной книжкой в дожидающийся их карман. Неуклюже вытряхивает из самосшитого кошелька на шерстяной подол затертой клетчатой юбки несколько монет, синеватыми болезненно выкрученными в суставах пальцами, перебирает монеты, отсчитывает в слух, медленно и аккуратно будто каждое движение доставляет нестерпимую боль.

Бабушек я своих никогда видел, умерли они еще до моего рождения, одна от голода во время блокады, вторая отца моего родила и через три часа умерла. А деда я помню, и книжечку красную с золотыми буквами помню, гордился он ей… нам показывал, в серванте на самом видном месте держал, не прятал в карман.

Огородники, перекрикивая друг друга, обсуждают рецепты консервированных томатов. «Приготовить банки, крышки, поставить кипятиться воду. Тем временем помыть все …1-2 зубчика чеснока, далее помидоры, 3-4 веточки петрушки, перец на 4 части или кружочками, в банку сахар, соль, уксус. А как же добавить 3 таблетки аспирина…Закатываем.., укутываем теплым одеялом…»

«Остановку», — говорю я, и кладу две бумажные десятки в водительскую кассу. «За бабушку», — в ответ на удивление в глазах маршрутчика. Аккуратно переставляю ноги, разгибаю непослушные колени, и слышу, спиной: «Храни тебя, Бог, внучок».

0
07.07.2020
avataravataravatar
Юлия Т.
160

просмотров



Добавить комментарий

Войти или зарегистрироваться: 

Свежие комментарии 🔥



Рекомендуем почитать

Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

    Войти или зарегистрироваться: 

Закрыть