Старики

Луна, балкон. Она и он.
И соловей поёт. Кого недостаёт?
(загадка)

В доме, что за первым номером по Новому переулку, поселилась любовь. Своими глазами не однажды наблюдал, как он и она осторожно, дивясь и сопротивляясь, постепенно, но обретают смысл жизни друг в дружке.

Наблюдал, да не видел. Это понимание пото́м уже ко мне пришло, — много времени спустя. И что вызвало адресованную через полторы тысячи километров им улыбку этой ночью — так это их отрицание даже намёков на взаимную нежность.

— Удивительно, бабушка, как ты любишь своего деда! — говаривал, бывало, я в редкие дни визитов.

Смеётся, завершая крепким словцом. Дескать, всю душу мне вынул за шестьдесят лет.

Перебесилась молодость со своими крутыми виражами, ничего от неё не осталось, кроме памяти и улыбок; рассеялись друзья и подруги, потерялись братья и сёстры. Отошли неотложные дела… уж насколько они были важными, если уже и не вспомнить, для и ради чего так старались? Дети и внуки — у них теперь свои заботы, семьи; их тоже нет рядом. А некоторые уже никогда не откроют двери этого дома, не порадуют стариков своей добротой и вниманием. И остались эти двое под одной крышей. Такая там теперь непривычная тишина в комнатах!..

— Всё было, внучек. Жизнь прожить — не поле перейти. Но самое главное – это то, что мои дети вернулись ко мне через много лет и сказали: «Мама, спасибо тебе за то, что сохранила нам папу».

— Вы с дедушкой всегда казались мне настоящей семьёй. Мне бы хотелось, чтобы моя семья была похожей на вашу. Сколько тебе было, когда ты вышла замуж?

— Восемнадцать, Даня. Глупая была. Вспомнить — так и смешно аж! Я же другого и не знала. Всё сама, всё вслепую. И ведь спросить не у кого! а и было бы у кого, — так я б и не сообразила бы в тот час, о чём спрашивать. Всё тогда было по-другому, внучек; не то, что ныне. Теперь молодые девчата больше нашего соображают. Я и не осуждаю. Наоборот! поддерживаю. Это ж когда б мне позволили в том возрасте приглядеться к Яловому до брака, так я б в жизнь за него замуж не пошла! Да на хер оно мне сдалось, скажи пожалуйста?

— А дедушка?

— Что – дедушка?

— Женился бы, как думаешь?

— А то – нет!? Ему-то много, что ли, надо?

— Сколько ему было тогда?

— Когда поженились? Двадцать три. Он как раз техникум окончил. Так и прожили с ним. Да всякое было…

— Любишь дедушку?

— А то — нет!? Люблю-у-у, — растягивает окончание слова бабушка, улыбаясь.

— А чего ему-то не скажешь об этом?

— Ох, Даня… да разве ж об этом говорят?

— Почему – нет?

— Может, я чего не понимаю в этой жизни… но ты послушай, что я тебе расскажу: Ирине было семь лет, когда деда боднул бык. Да так боднул, что Николай три года пролежал в постели парализованным. Что-то с позвоночником случилось. Так я выхаживала его. И – вы́ходила! Мы с братом смастерили для него специальную кровать: так, чтобы он находился в подвешенном состоянии. Итак и лежал: руки к вверху, привязанные ремнями к грядушке, полулёжа, чтобы позвоночник вытягивался. Можете себе представить? Николай в депрессии, — вообще не разговаривает. Апатия полная. А ино заплакал. «Коль, спрашиваю, что случилось? Больно тебе?», а он: «Зачем я тебе такой нужен?» и — снова в слёзы. Вот тогда я и сказала, что – люблю.

— Да – ну!?

— Да, Даня. Знаете, как?

— А?

— Я тогда не стала ему потворствовать, мол — нужен и такой. Нет, мои хорошие. Я поступила по-другому: разделась сама, раздела его, села сверху и взяла, что мне нужно было. Потом походила, подумала: вдруг не получилось? Вернулась, взяла ещё раз — для верности. А через девять месяцев родилась Лена. А там уже и дедушка пошёл на поправку, — вот так я и сказала ему, что люблю. При чём – любого, даже калекой.

— Да ты не промах!

— А в пятьдесят лет у него случился первый инфаркт. Да так тяжело он прошёл, думали — уже не выживет. Настолько он был плох. А я, представь, беременна третьим! На этот раз чувствую — мальчишка должен быть. Девчатами ходила — страшный токсикоз был, а тут третий месяц, и так гладко всё, так легко — такое только если мальчика носишь бывает. Тяжело мне далось то решение — да что было делать? А ведь и не решилась бы, если бы не подруги: «Да ты посмотри на него! Ну, куда ты одна с тремя детьми, а? Пока не поздно, подумай о будущем». В общем, испугалась я тогда сильно. Очень страшно было… А он выкарабкался! Так и получилось, что только две дочери у нас. Да Ирина-покойница была жива, всегда больше к отцу тянулась. Лена — нет, Лена — моя девочка…

— Дед, — это я уже к нему, войдя в комнату — любишь бабушку?

Этот не смеётся. Растягивает улыбку по старому, сухому лицу; взгляд меняет фокус на куда-то туда, где меня ещё не было, где не было ещё и моей родительницы, и… молчит, направив помыслы вверх.

— Дед!

Возвращается мыслями в комнату, как бы внезапно осознавая моё в ней присутствие, и, с прежней улыбкой (она ещё долго не сойдёт с его лица), глядя прямо мне в глаза: «Люблю» — глухо, тихо, будто из-под земли доносится до меня слово, которое никогда не произносили в этом доме вслух.

А у самого глаза — умилённые, светлые, потянутые поволокой тоски и сожаления о чём-то мне неизвестном, и — блестят, будто два бриллианта!

— Дед, отрасти бороду! Тебе будет очень к лицу.

Этого не понимает. Смотрит на меня по-прежнему и не понимает. Наверное, думает о своей бабушке…

— Бабу, скажи деду, чтобы отпустил бороду, — обращаюсь я к вошедшей в мужнину спальню бабушке.

— Чтоб ты всрался, и три дня воды не было! — возмущается она — Всю жизнь дедушка каждое утро брился и требовал от меня таких острых стрелок на брюках, чтобы «аж комар задницу обрезал, если усядется», а теперь — бороду?! Коля!.. – это она уже уже к нему, склонившись над кроватью.

— Да? – не сразу отвечает старик.

— Готово. Пойдём, мой хороший. Пойдём, мой драгоценный.

И так каждое утро: она ведёт его на кухню, пока завтрак не остыл, аккуратно усаживает на табурет и накладывает самых зажаристых сырников со сметаной.

— Даня, это кошмар какой-то! — иногда жалуется она мне — Всю жизнь, — ты понимаешь?! — всю жизнь готовлю ему завтрак: каждое божье утро, и, шутка ли, чтобы только свежее было, — не дай бог подам на стол то, что вчера сготовила. Не было ни одного дня, чтобы он остался без блинов или сырников: просыпаюсь раньше него, замешаю, спеку — а оно вдруг и не такое! Уф, вредный!

Она неизменно рассказывает мне всё это каждый раз, когда я бываю у них в гостях. И так, — с любовью и лёгкой укоризной (то ли себе, — за то, что приучила к хорошему, разбаловала, — а то ли деду, что не угодить).

Завтракают они долго, — потому что немощь, потому что каждое движение даётся с большим трудом. Она помогает ему, заботливо промакивая его губы салфеткой после каждого кусочка. Затем берёт его под локти и провожает обратно в комнату, укладывает в постель и с материнской заботой укутывает одеялом.

— Коль, так хорошо или чуть повыше? — спрашивает о подушке.

Так он лежит с открытыми глазами, изредка кликая её в течение дня. Но в основном бабушка сама заходит в его спальню, — она научилась чувствовать его.

Девочки ответственнее мальчиков: и за школьной партой, и на кафедрах институтов, и на работе, ну и… ну и в отношениях, конечно.

Она не слышит и не может слышать его зова, потому как дед прожил девятью девять лет, и в последние пять сильно сдал из-за Альцгеймера. Голос его, некогда крепкий и осанистый баритон, живо потрясающий воздух южными мотивами под гармонь, ослаб и утих. Но бабушка чувствует каждое движение его диафрагмы, а потому аккуратно открывает дверь комнаты, проходит к изголовью кровати и, нежно целуя его в губы, шёпотом:

— Коль?

Они обрели смысл друг в друге. Всё прочее как-то потеряло свою ценность. Всё исчезло из жизни, остались только они — два родных человека во всём мире. Никого и ничего у них больше нет и, кажется, не нужно.

Счастье человеческое бывает полным, самодостаточным, несмотря на самые тяжёлые времена. Эти старики тому пример. Не верите? Поезжайте в с. Дворцовское Кочубеевского района, самый первый дом с левой стороны по Новому переулку; они поведают вам историю своей жизни.

А, Бог даст, доживёте до седин, — отгадаете и загадку, которая эпиграфом к этой байке.

0
13.01.2020
avataravataravatar
Данил Яловой

родился и вырос на юге, живу и работаю в Москве. Почти сорок, инженер, но это в какую-то по счёту очередь... не знаю. В десятую, наверное
53

просмотров



Добавить комментарий

Войти или зарегистрироваться: 

Свежие комментарии 🔥



Рекомендуем почитать

Новинки на Penfox

Загрузить ещё

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

    Войти или зарегистрироваться: 

Закрыть

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен автору: