2. Школа

Прочитали 95

Двери школы распахнулись и в большую комнату влетел запыхавшийся мальчик. Смутившись, Антон поздоровался с одноклассниками и направился в смежное помещение, — кладовую. Именно там хранилась верхняя одежда и ненужные вещи.

Сельская школа была расположена на горной равнине и являлась единственным учебным заведением в окруе. В одной большой комнате учатся дети всех возрастов и классов у одного общего учителя. Так что тут все знают друг друга с пелёнок, а новости и слухи разлетаются со скоростью света. 

Антон впервые так спешил в школу, ведь он нес целую сенсацию! И, не дай бог, если кто-то уже прознал об этом. 

Но в классе царила привычная бытовая суета. Малыши с громким визгом носились по кабинету, а девчонки-одногодки и мальчикшки окружили двоих парней, сидящих друг напротив друга. Руки мальчиков были крепко перекрещены и сжаты над партой. В воздухе то и дело слышались возгласы болельщиков: “Артём, вали его!”, “Саня, я на тебя поставил!”. Среди тёмных голов резко выделялась и белая шевелюра Глеба, который приходил в школу самым первым. 

Антон тут же направился к одноклассникам. Но не успел он приблизиться, как все зашумели и принялись аплодировать.

— Тёма, так держать! Поздравляем с победой! Ты её заслужил!

— Играете? — без видимого интереса поинтересовался мальчик.

— Уже доиграли! — ответил кто-то.

— А будете ещё? — продолжил Антон и, не дождавшись, продолжил. — А у меня для вас новость.

При произношении ключевого слова все замолчали и по-новому взглянули на Антона.

— Новость? Да не томи же ты! Рассказывай! Кто-то умер? Пожар? — послышалось со всех сторон. 

Довольно улыбнувшись произведенным впечатлением, Антон жестом приказал всем расступиться и занял место в центре.

— Новенькая, — приподняв бровь, тихо прошептал Антон.

Внезапно двери стремительно распахнулись и, не успели дети опомниться, как в проёме возникла бабушка с большой сумкой в руках:

— Все по местам!

Это была учительница, — Глафира Семёновна. Парадоксально, но, несмотря на жестокость её воспитательных методов, старушку любили и уважали все от мала до велика.

Поправив своё пенсне, она величественно прошлась до стола и обернулась:

— Я больше не буду повторять.

Ребята, опомнившись, торопливо стали расходиться, наперебой здороваясь. И, хотя в присутствии учительницы никто не смел говорить в полный голос, в воздухе то и дело слышались громкие перешёптывания взбудораженных новостью учеников: “Новенькая!”, “Сколько лет?”, “Откуда?”.

— Ах, совсем забыла! — спохватилась классная руководительница, оглядев вмиг повернувшихся к ней учеников, — Вы рассаживайтесь, а я пока за кое-кем схожу.

Как только длинный подол юбки Глафиры скрылся за дверью, все как по команде повернулись к Антону, и вновь поднялся гул.

Когда Глафира Семёновна вернулась, она уже была не одна. Вслед за пожилой учительницей в класс зашла и та, из-за которой и был поднят весь этот шум. 

***

В наступившей тишине Варя медленно шла по скрипучим половицам вслед за учительницей. Взглядом она не отрывалась от пола, чувствуя, как окружающие пожирают её глазами. В ней не было ничего необычного по меркам красоты, а вот по меркам уродливости можно было много чего найти: тощее тело, полное шрамов и увечий, большие растопыренные уши и тёмные соломенные волосы, обрезанные по плечо. Картину довершали пара впалых глаз, сияющих разноцветными огнями. Глаза… Они всегда были поводом для насмешек окружающих, поэтому Варя старалась держать их опущенными.

— Это Варя Скоморохова, с этого года она будет учиться с вами. — представила девочку Глафира Семеновна, когда та оказалась в начале класса.

Прикусив губу, Варя задержала в лёгких воздух и подняла глаза, метнув остервенелый взгляд по классу. Дети удивленно переглянулись и принялись перешёптываться.

— У неё глазик бо-бо! — послышался детский голос маленькой кудрявой девочки с первой парты. 

— Тише, Эля, она такой родилась…

— Фу, жуть какая.

— А это не заразно хоть?

По классу прошлась волна сдержанных смешков.

— Я разве разрешала разговаривать? — сложила руки на груди Глафира Семёновна и сердито сверкнула глазами. — Варя, садись на свободную парту. Мы потеряли достаточно времени, пора начинать урок. 

Быстро кивнув, Варя направилась к указанному месту. Не поднимая глаз, она рассеянно пробегалась по обуви своих одноклассников. Желтенькие, черные, бордовые — все они были неношеными и чистенькими. Девочка стиснула зубы, вспоминая, как год назад её дяде пришлось работать на трёх работах ради одной пары поношенной обуви с отклеивающейся подошвой.

Внезапно один из башмачков, принадлежащий женской половине класса, преградил Варе путь в проходе и та, не успев опомниться, позорно упала, распласталась на полу. Хорошо, что удар смягчила чья-то сумка. Сумка как сумка, да вот только носовой платок, выглядывающий из неё, показался Варе смутно знакомым. С ткани на девочку жалостливо смотрел черный волчонок. Сглотнув, Варя совсем забыла о боли и часто-часто заморгала. 

Разве бывают подобные совпадения?

***

Маленькая девочка в мальчишеских штанишках и рубашке пронеслась по склону вниз. Босые пятки малышки не успели даже касаться земли, а ветер, будто бы желая успокоить девочку, подхватил её слезы и унёс прочь.

Оказавшись на берегу, коротко подстриженная “под мальчика” Варя обессилено свалилась на колени у знакомой прозрачной кромки. Всплывающие пятнами воспоминания мутили разум, отчего Варя, как не пыталась, никак не могла перестать реветь. Стайка испуганных уток взвилась в небо, а где-то далеко послышался вой одинокого волка. Девочка припала к земле ещё ниже, опуская дрожащие руки в ледяные воды Байкала. Новые синяки обожгло холодом.

Сзади кто-то подошёл, и Варя замерла, пытаясь разглядеть отражение на мутном полотне. Наконец синее зеркало расправилось и стало видно отражение испуганного Друга. Такого же, как и всегда: чистого, опрятного, пахнущего пряниками и добротой.

— Она опять тебя била… — с гневом прошептал Друг, садясь в своих чистеньких штанишках рядом с Варей. — Когда-нибудь я обязательно заберу тебя от неё! — он склонился над ней, заискивающе всматриваясь в разноцветные глаза. — Скажи… Ты мне веришь?

Вместо ответа девочка засопела, отворачиваясь.

— Ладно, я не прошу тебя отвечать мне сейчас, — поспешно добавил Друг. — А вообще, у меня же для тебя кое что есть! 

Перед девочкой оказался леденец в виде петушка.

— Мне в честь начала учебного года матушка подарила, давай съедим вместе?

Вместо ответа Варя, порывшись в кармане, медленно достала зелёный платок и, продолжая отводить взгляд, протянула его мальчику:

— Он, правда, слегка помялся… — тихо сообщила она, исподлобья наблюдая за тем, как Друг разворачивает и с интересом рассматривает хлопковый квадратик с тёмной вышивкой. — Это тебе подарок. 

— Это в углу… козёл?

— Сам ты… — обиженно скривилась девочка, но немедленно переменилась в лице, серьёзно взглянув Другу в глаза: — Это волк. Он будет оберегать тебя, когда меня не будет рядом.

Замерев, мальчик открыл рот, чтобы что-то сказать, но быстро закрыл его и покачал головой, стиснув Варю в объятиях. 

— Я не представляю… Это просто… — закусив язык, Друг вновь покачал головой и криво улыбнулся, говоря, мол, не могу найти подходящих слов. Его голубые глаза благодарно сияли. 

Смутившись, десятилетняя Варя резко отстранила от себя мальчика и отвернулась:

— Рассказывай. — поспешила она перевести тему. 

— Ну… Сегодня мы не учились, только много разговаривали и слушали старших ребят: они рассказывали о том, куда собрались поступать и советовались с учительницей. 

— И что же? Ты рассказал о том, что хочешь стать моряком? 

— Насчёт этого… — взгляд мальчика опустился на гальку. — Ты же знаешь, что я должен благодарить Бога за то, что я ещё жив. — мальчик рвано выдохнул, рассматривая синие воды Байкала. — Поэтому я… Отец против, и… 

— Нет! — маленькая девочка решительно схватила собеседника за руки и заглянула ему в глаза. — Не говори так! Ты обязательно, слышишь, обязательно станешь лучшим моряком, понятно? А раз ты был много раз на волоске от смерти, значит ты — любимчик жизни, ведь столько раз выживал!

— Ты правда веришь в это? — кисло усмехнулся Друг.

— Да, — ни на минуту не задумываясь, ответила Варя.

***

Варя как загипнотизированная потянулась к манящей вещице, но чья-то сильная рука схватила ученицу за шиворот и резко вздёрнула, рывком поставив на ноги:

— И долго будем валяться? — грозно поинтересовалась учительница. 

— Меня подставили! — запротестовала Варя, отчаянно уставившись на Глафиру Семёновну. — Поставили подножку.

— Врёт и не краснеет! — встряла какая-то девочка. 

— Надеюсь, — немедля перебила девочку Глафира, — теперь ты наконец доберёшься без приключений и дашь мне уже начать урок.

Быстро собрав выпавшие книжки и тетради, Варя успешно добралась до последней парты и, лишь оказавшись на стуле, расслабленно выдохнула. 

Учитель начала урок, раздав задания старшим ребятам и занявшись обучением младших. Но, как бы Варя не старалась вникнуть в речь Глафиры Семёновны, мысли её исправно возвращались к одному и тому же: «Откуда? Откуда у этого мальчика тот самый платок?» 

Пиля исподлобья взглядом белую шевелюру подозреваемого, Варя безуспешно силилась вспомнить внешность своего Друга, который бросил её четыре года назад, ничего не объяснив и просто исчезнув из жизни Скомороховой в самый неподходящий момент.

Странно! Кроме оборывающихся воспоминаний в памяти Вари больше ничего не сохранилось: имя, голос, внешность — всё как будто кануло в бездну. 

Вздохнув, девочка попыталась сосредоточиться на уроке. Повернувшись к учительнице, она уставилась на пример, написанный на доске. Вот дела — она совершенно не понимала, что там было написано! Девочка попыталась прислушаться к объяснениям учительницы, но её голос заглушали перешёптывания одноклассников на задних рядах:

— Так это та самая замухрышка, которая жила на ферме у Скомороховых… Не верится, что это она! Слышала, она даже и читать не умеет, что уж говорить о манерах! Ты представляешь, она же совсем тупая! Тупица, причём полная.

Нахмурившись, Варя инстинктивно зажмурилась, зажав уши руками и сжавшись в комочек.

 

— Скоморохова! Ско-мо-ро-хо-ва! Кто-нибудь, разбудите её!

Варя быстро-быстро заморгала, приходя в себя. Ещё не проснувшись, она воровато огляделась, наконец сфокусировав свой взгляд на учительнице. Глаффира Семёновна, скрестив руки на груди, стояла у доски и гневно качала головой.

— К доске, Скоморохова!

— И так, уважаемая спящая красавица, — начала старушка, пиля взглядом ученицу, — скажешь ли ты нам, сколько будет произведение чисел двенадцати и пятнадцати?

Сердце темноволосой Вари гулко забилось, а ладони, сжимавшие подол сарафана, покрылись тонкой пеленой пота. Девочка судорожно выдохнула и нахмурилась — она умела умножать лишь однозначные числа! 

— Что же ты молчишь? Отвечай немедленно.

— Я… Я не знаю… 

— Хорошо, хорошо! Тогда скажи мне, маленькая глупая девочка, сколько будет частное тридцати и двух целых пяти десятых? 

По классу уже пошла вторая волна смешков, которая начинала набирать силу, усиливаясь.

— Я не знаю… — замялась Варя и вдруг вспыхнула: — Я не могу ответить на ваши вопросы! 

— Она не знает. А что же ты вообще знаешь, невежда? Где же ты росла? На конюшне?

Разразился громкий хохот детей. Варя больно прикусила губу и закрыла глаза, стараясь не расплакаться.

— Ну, достаточно. За своё невежество ты будешь наказана. Кем бы ты ни была ранее, сейчас ты — ученица моей школы, которая должна уметь умножать и делить. 

Варя сглотнула. Она нутром чувствовала, что сейчас случится что-то плохое, что-то, что ей вряд ли понравится. Подняв свои большие разноглазые глаза, она окинула взглядом класс: дети смотрели на неё со страхом.

Тем временем учительница в развалочку прошлась до стола и, открыв ящик, достала линейку.

— Руки, — тоном, не терпящим возражений, потребовала она.

Шлёп!

Голые коленки знобило и сводило от боли и зуда. Чечевица, на которой стояла в три четверти девочка, была беспощадна — от коленок уже давно не осталось живого места. Сгорбившись, Варя громко шмыгала носом и вздрагивала от каждого удара. Она видела перед собой лишь грязный дощатый пол: пусть лучше он, чем красные тощие окровавленные руки, которые порой были похожи на конечности какого-нибудь существа из страшилок, а не на руки семилетней девочки. Да и от одного осознания, что это были её, Варины, руки, становилось тошно. 

Нависающая сверху женщина ничего не говорила. Варя была готова поспорить, что она в подобные часы даже и не думала о своей подопечной: безэмоционально совершала удары хлесткой, если повезёт — линейкой, а сама, наверное, думала о том, чем бы сегодня поужинать — индейкой или бараниной. 

За что её бьют? Девочка уже и не помнила. Получая по сотне ударов чуть ли не каждый день, Скоморохова перестала даже думать о причинах. 

Но, кажется, на этот раз за то, что она вернулась на десять минут позже положенного… Точно, они с Другом заметили выпавшего птенца сороки и решили помочь несчастному вернуться обратно.

Шлёп!

Жгучий удар от учительской линейки оставил на тощих руках Вари длинный красный след. Девочка стояла ровно, на этот раз она не опускала голову, сосредоточив взгляд своих разноцветных глаз на собственных руках. Если повнимательнее к ним приглядеться, можно было обнаружить множество шрамов, заживлённых временем.

Сердце девочки больше истерично не стучало, а боль от ударов была какой-то отстранённой, будто бы и вовсе не её. 

Шлёп!

За что на этот раз? А, точно…

Варя плохо помыла полы и Тётушка обнаружила пятно. Кого волнует, что это было и вовсе не пятно, а пылинка? Кого волнует, что размерами она не превышала чеканной монеты?

На этот раз больнее. Вместо линейки была крапива, вместо чечевицы — соль. Такое ощущение, что Тётушке нравится мучать её, Варю, выбирая всё более изощрённые способы “наказания” провинившейся. 

В этот день, смотря переполненными слёз глазами на кровоточащие руки, тёмноволосая Скоморохова полностью потеряла веру в Бога.

— Десять. Думаю, для первого раза будет достаточно, — будничным голосом сообщила Глафира Семёновна. — Надеюсь, очень надеюсь, что к следующему занятию ты сможешь исправиться. 

Варя, пошатываясь, на негнущихся ногах молча вернулась на своё место и уставилась на свои руки, открытые закатанными рукавами кофты. Она никогда подолгу не смотрела на них, ужасаясь и стыдясь шрамов, оставленных Тётушкой.

Боль стала понемногу отступать, на её смену пришла дрожь. В ушах вдруг громко зазвенело, звук заглушал перешёптывания одноклассников. Непонимающие оглядевшись, Варя наткнулась на золотой колокольчик, подвешенный на гвоздь у потолка, и Глафиру Семёновну, дергающую за цепочку, свисающую от него.

Друг как-то рассказывал, что звонок оповещает о конце урока. Начинается перемена — время, предназначенное для отдыха учеников.

Не помня себя и ещё не полностью оправившись от пережитого потрясения, Варя торопливо поправила рукава кофты и первая вылетела из школы.

01.05.2021

Романтизую жизнь и провожу экскурсии по радуге. Ты заходи, не стесняйся. Будет здорово, если тебе что-нибудь приглянётся :з
Внешняя ссылка на социальную сеть


Войти или зарегистрироваться: 

Свежие комментарии 🔥



Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

    Войти или зарегистрироваться: 

Закрыть