Шаг навстречу

Прочитали 8
18+








Оглавление
Содержание серии

Чёрный лес защищал клан Румпеля, скрытый за иссохшими ветвями и густым синеватым туманом, он удалялся всё дальше к горам. Тонкие тропинки петляли меж стволов, а силуэты животных сменялись голубыми огоньками, затягивая людей в эту бесконечную воронку, пока они не теряли рассудок. Румпель всегда знал, кто именно зашёл в его лес, и заранее знал, был ли этот человек ему полезен.

Сейчас Румпель снова поднимался по извилистым горным тропинкам, уходя всё глубже к скалам, в щели которых и нашёл себе новый дом. Сегодня его соклановцы не танцевали, а стоило Румпелю появиться на пороге, как они дружно приветствовали его кличем. Румпель прекрасно понимал — им надоело сидеть в горах и прятаться, словно кучке слабаков. Но после подписанного Тристаном договора Румпель мог тянуть время, король уже никуда не денется, а Румпелю было нужно тоже, что и самому Тристану. Но, конечно же, король не догадывался, что именно так привлекло шамана в этой сделке.

Яркое пламя костра показало, чего стоит ожидать: чёрный конь падает на землю, закрывая глаза. Кровь проливается, а меч выпадает из рук.

Шаман нахмурился: Нет, ещё слишком рано, Алиса только начала проявлять свой дар. И наверняка он лишь усилится, когда окрепнет их связь.

Румпель надеялся, что Алиса всё-таки проявит себя, пока что он не чувствовал той энергии, которой лучилась её мать. Уна была способна видеть намного дальше, чем прочие; даже те, кто якобы считал себя связанным с духами, не могли рассказать того, что знала она: в день рождения Алисы она потеряла сознание, но очнувшись, рассказала, что видела приближение воинов, и буквально через пару дней к племенам впервые пришли солдаты короля. Румпель не был бойцом, однако его влекло знание о будущем, он пытался склонить Уну на свою сторону, призывая её покинуть клан и уйти с ним, но она отказалась, а Киллиан, едва узнав о том, что Румпель так часто и тесно общается с его супругой, просто выкинул шамана за пределы своих земель. И хотя по началу Румпель побежал в горы, поджав хвост, уже совсем скоро он начал постигать древнюю руническую магию, которая позволила ему заглядывать в будущее и использовать проклятья против своих врагов.

Первой жертвой этих проклятий стала Уна. Она сгорела быстро, но и Румпель получил по заслугам: его тело покрылось золотисто-зелёной чешуёй, а в сердце не осталось ничего, кроме ненависти и жадности. С тех пор он сильно продвинулся в своих способностях. Окружив лес туманом, который подпитывался постоянным костром, а также галлюциногенными отварами, что распространяли по лесу его соклановцы, Румпель оградил себя непроницаемой стеной и избежал сражений. Его клан быстро приобрёл репутацию зловещего места, куда лучше не соваться простому человеку, а всех любопытных постигала незавидная участь: они медленно сходили с ума, плутая по чёрному лесу в поисках выхода. Иногда Румпель использовал их в качестве жертв для обрядов, а способных сражаться звал в свой клан.

Румпель улыбнулся, заглядывая в клубы костра и различая силуэт Алисы. Прошло столько лет, но он всегда получал, что хотел.

 


Когда силуэт наследницы скрылся за линией горизонта, Алиса крепко сжала ладонь Зелины, позволяя увести себя в шатёр. До этого момента она даже не осознавала, насколько ей будет страшно отпускать Робин. Да, она почти ничего не знала об этой девушке, по слухам: Робин была свирепой воительницей, чей ледяной взгляд отпугивал любого мужчину, что приходил просить её руки, а Локсли был одним из самых беспощадных вождей. Но Алиса старалась не верить всем этим россказням. Мать ни раз повторяла своей наследнице: не стоит судить по чужому взгляду. Нужно на всё иметь свой. И сейчас Алиса убеждалась в этом на собственном опыте: Робин могла быть свирепой, но Алиса понимала, из-за чего наследница разозлилась. Кроме того, если бы Робин действительно хотела оставить её в лесу, ничто не мешало ей убежать в глухую чащу так, чтобы Алиса за ней не поспела, а без тёплой одежды и при надвигающихся заморозках она бы просто не пережила эту ночь. Однако Робин обладала великодушием, даже если ей что-то не нравилось, она поступала правильно и не боялась быть обвинённой в излишней мягкости или слабости. Хоть и старалась казаться неприступной.
Алиса и представить не могла, каким образом Робин приобрела это невероятное сочетание холодного пренебрежения и желания защищать. Хотя после вечера, проведённого наедине с Зелиной, всё встало на свои места: Робин отражала несгибаемость и суровость отца, но также обладала терпимостью и великодушием матери. Хотя Алиса была уверена, появись у Робин реальная возможность сбежать, она бы это сделала.

Шатёр сохранял тепло очага, бросавшего блики на широкую кровать — где расположилась Алиса с вышивкой в руках, и на высокий стол, где Зелина раскладывала травы и готовила разные настои. Её волосы стелились по плечам рыжими волнами, хотя обычно она собирала их в хвост, а голубые глаза сосредоточенно разглядывали травы; изредка Зелина хмурилась и принюхивалась, убеждаясь, что в её руках не яд. Поверх серого шерстяного платья с тёмно-синими волновыми узорами на её плечах лежал белый шерстяной платок. Алиса куталась в плащ супруги, сидя на шкурах волка и вспоминая ту охоту: Робин выглядела холодной и жестокой, но, несмотря на это, улыбалась. Алисе хотелось бы верить, что Робин и правда не всё равно на неё.

— У тебя совсем нет вопросов? — низкий голос Зелины нарушил привычную тишину, заставив Алису вскинуть голову и оторваться от шитья.

— Есть, но они могут подождать, я привыкла куда больше узнавать о людях, просто наблюдая за ними. Хотя Робин не любит, когда к ней приближаются, особенно чужой человек, — с тёплым сожалением заметила Алиса.

— Но, так или иначе, ты можешь спрашивать обо всём. Я не стану скрывать правду, поверь, Алиса, я не желаю тебе зла. Киллиан просил позаботится о тебе, и мне жаль, если Робин напугала тебя. Но с ней порой бывает сложно.

— Какой она была в детстве? — поинтересовалась Алиса, чувствуя, что ответы на вопросы стоит искать именно в детстве Робин. О победах наследницы слагали легенды, о её характере не знал разве что глухой. Но никто даже не догадывался, как она росла, что испытала до того, как превратиться в талантливого полководца. Алисе хватило одного поступка: плаща на её плечах. Робин могла сбежать, могла даже не останавливаться — это ведь Алиса увязалась за ней. Но она не проявила безразличия, хотя и попыталась выразить его на словах. Вот только Алиса никогда не мерила людей словами, лишь поступками. И попытки Робин оттолкнуть её лишь вызывали больший интерес и желание узнать, что наследница скрывала за своей ледяной бронёй.

— Счастливой ровно до той поры, когда Локсли взбрело в голову растить из неё воина, — в голосе Зелины сквозило тепло и ностальгия, пока речь не зашла о её муже. — А после она просто пыталась выживать.

— Но вы всегда были рядом, — парировала Алиса, чувствуя в словах Зелины вину. — Робин вовсе не такая холодная и безразличная, какой пытается казаться. Возможно, на поле боя она беспощадный воин, но мне хватило пары разговоров, чтобы понять: Робин не жестокая.

Зелина с недоверием смотрела на Алису, замечая её искреннюю улыбку, хотя в памяти женщины тут же всплыли голубые глаза, что искрились от раздражения. Зелина не понимала, почему сейчас Алиса выглядела такой воодушевлённой и даже радостной: пока речь шла о Робин, с её лица не сходила мягкая улыбка, а голубые глаза переливались спокойствием, но в них проглядывался огонёк интереса.

Обычно стоило речи зайти о Робин, и Зелина видела на лицах других девушек, что успели пообщаться с её дочерью, отторжение; она становилась для них чужой после одного разговора: они не понимали ни её взглядов, ни её холодности. Но зато Зелина неплохо понимала. И каждый раз, когда Робин просила у неё разъяснений, она старалась мягко объяснить дочери, почему люди так реагируют. Поэтому сейчас Зелина была приятно удивлена, что Алиса видит куда больше и может смириться с теми сторонами характера Робин, которые отпугивали прочих.

— Твой отец может гордиться, что у него такая дочь, — серьёзно заметила Зелина, присаживаясь на кровать и рассматривая вышивку в форме ястреба. — И, кстати, у тебя талант.

— Благодарю. Папа наверняка мной гордится, хотя иногда мне кажется, что он не слишком осторожен.

Зелина кивнула:

— Правитель не может видеть всё и вся, кто-то должен быть его глазами и ушами. Если ты что-то замечаешь, то скажи ему, он наверняка всё поймёт.

— Если бы. Он не хочет видеть, — с холодной отстранённостью ответила Алиса, вспоминая свои попытки донести до отца правду: они не закончились ничем, кроме ссор.

Зелина нахмурилась, она общалась с Киллианом по средствам писем, но вспоминая их единственный разговор до пира: он так воодушевлённо и искренне говорил о дочери, которая спасла его от траура по любимой жене, что Зелине с трудом верилось, будто Киллиан способен в чём-то не соглашаться с Алисой или игнорировать её. Конечно, никто не идеален, но Киллиан казался ей разумным человеком.

— Возможно, он просто не понимает? Иногда так случалось с Робин, когда она не понимала, зачем я обнимаю её, хотя сама утверждала, что всё в порядке. Но я видела, что это совсем не так, и просто не могла оставить её одну с этими мыслями.

Алиса сжала подол платья, соглашаясь с Зелиной: Будь мама жива…

— Я тоже боюсь, но мне приходится оставаться наедине с мыслями о прошлом. Сейчас я не готова откровенничать с отцом, возможно, есть и моя вина: что он так редко говорит о маме. Наверняка, он боится ранить меня лишним напоминанием, а я не пытаюсь поднимать эту тему, она словно старая рана, которую не хочется ковырять, но это необходимо. И всё же мне просто не хватает сил. Я могу напомнить о ней в пылу разговора, но сесть и поговорить с ним откровенно — нет.

Зелина надеялась поддержать Алису, но и не представляла, что сказать. Она уже давно прекратила всякие попытки наладить отношения Робин с отцом или же самой пойти на уступки супругу. В этом больше не было смысла. Однако у Киллиана и Алисы всё явно складывалось не настолько плачевно, но Зелина не могла советовать и лезть в чужие отношения, если об этом не просили. Она могла лишь выслушать Алису и поделиться с ней своим опытом.

— Робин всегда была упряма и пыталась скрывать свои раны. Один раз это едва не закончилось трагедией: я поняла, что Робин не в порядке, когда во время обеда она зажмурилась, стоило мне просто погладить её по плечу. Поняв, что её раскрыли, Робин попыталась убежать, но я не повозила ей уйти. Она была груба в словах, пыталась отбиться, ей так не хотелось казаться слабой. И стоило мне убрать плащ, как она замерла. А я увидела, как по плечу тянулась длинная рана, которая уже начала гноиться. Локсли никогда не волновала жизнь Робин, как бы он не утверждал обратное, ведь он наверняка замечал: на советах они проводили много времени вместе, но не сказал. Я не стала звать лекаря, приготовила настой и заставила Робин отоспаться несколько дней, она была недовольна: шипела и даже пыталась мне угрожать, она ненавидела меня в тот момент. Но когда рана затянулась, а Робин снова могла взять в руки меч, она сама пришла ко мне, чтобы обнять.

Алиса пыталась представить себе Робин несколькими годами ранее — упрямую, холодную, не готовую идти на контакт даже с собственной матерью, сравнивая её с нынешней Робин. Да, наследница могла щетиниться, показывать своё недовольство, но всё же она выросла и с чем-то смирилась. Или может Алиса первая, не считая матери, с кем Робин смерила свой темперамент? Ответа Алиса не знала, но после рассказа Зелины стала уверена: Робин способна измениться, если будет понимать, что эти изменения необходимы.

— Значит, и в детстве, до тренировок с отцом, она была такой же? — уточнила Алиса, желая понять, что стало настоящей причиной этой отчуждённости. Ведь Робин явно была такой не всегда.

— О нет, она была милым и очень счастливым ребёнком, могла рассмешить меня, просто скорчив рожицу, иногда устраивала подлянки: когда я отлучалась надолго из-за сбора трав, а она оставалась одна в шатре. И по возвращении, стоило мне откинуть полог, отставив корзину в сторону, как она прыгала на меня, весело смеясь и утверждая, что победила, раз я на земле. Я начинала её щекотать, она громко смеялась и вся серьёзность её слов растворялась в этом смехе. Я уверена: она даже не задумывалась о власти или победе. Но дети всегда так непостоянны. И когда она вернулась со своего первого сражения, смотря диким взглядом испуганной лани, и бросилась мне на шею, я растерялась. Я просто не знала слов, чтобы привести её в чувство. Позже Локсли зашёл проверить, что с Робин… — Зелина умолкла, сжимая руку в кулак и понижая голос, — в тот момент мне хотелось убить его! Однако хватило взгляда, чтобы он удалился прочь, с того дня Локсли больше никогда не навещал её.

Алиса улыбалась, слушая о счастливой Робин: она помнила свои лучшие годы, проведённые с матерью, а позже с отцом. Но она улыбалась куда чаще, особенно когда отец поднимал её в воздух и кружил над головой, а затем аккуратно опускал на землю и обнимал. Алисе не на что было жаловаться, пока в их клан не пришла Кейла. Алиса не приняла новую женщину. После смерти матери она стала осторожней относиться к новым людям: а когда один из наследников старейшин пришёл к отцу просить её руки, Алиса сделала всё, чтобы отец отказал. Некоторое время они спорили на тему замужества: Киллиан утверждал, что Алисе пойдёт на пользу, если рядом будет кто-то, кто позаботится о ней, ведь у него просто не хватает времени. Но Алиса упрямо мотала головой, заявляя, что она убежит, и отец больше никогда её не увидит и не найдёт, если эти попытки обустройства её счастливой жизни не прекратятся.

Она сочувствовала Зелине: так же, как она не могла повлиять на своего отца, Зелина не могла повлиять на своего мужа, и в обоих случаях страдали те, кто был им дороже всех. Она присела поближе, кладя голову на плечо Зелины и сжимая её ладонь, некоторое время они сидели в тишине, не прерывая её. Но Алиса чувствовала, что ей необходимо уточнить одну вещь:

— Неужели отец способен быть настолько жестоким, по отношению к собственному ребёнку?

У Алисы это не укладывалось в голове, она видела Локсли иначе, однако по взгляду Зелины была уверена: она не врёт. Да и к чему ей врать, чтобы очернить мужа? Но если она сама гонит его от дочери, то какие у них могут быть отношения? И Алиса всё чётче осознавала, что Зелина пытается защитить Робин, не важно каким образом, и она очень корит себя за ошибки в прошлом.

— Это не единственный пример. Мне тоже приходилось несладко, но не могу сказать, что мои тренировки с мечом проходили настолько тяжело, такой жестокости, в какую Локсли погрузил Робин, я на себе не испытывала. Конечно, на поле боя ты должен быть собранным, поддашься эмоциям, и всё будет кончено в одну секунду. Но Локсли перешёл все границы ради собственного тщеславия; пусть даже он упрямо утверждает, что защищает её. Он защищал, действительно защищал: пока выходил сражаться за её права против несогласных. Но своим давлением и ожиданиями, которые Робин носит в сердце до сих пор, он уничтожил её душу.

— Вы сражались? — Алиса с неподдельным восхищением взглянула на Зелину, ожидая подробностей. — В таком случае Робин унаследовала свой темперамент вовсе не от отца.

Зелина усмехнулась, с улыбкой взглянув на Алису и кивнув:

— Да, сражалась, хотя об этом тяжело вспоминать. Да и не хочется. Хм, пожалуй. И всё же Робин иногда не думает, прежде чем что-то сказать. Ты уже могла заметить это во время её охоты. А иногда она и вовсе молчит, словно забыла, как складывать слова. Порой мне страшно: даже когда я понимаю, что с Робин всё будет в порядке, мне тяжело представить её жизнь в будущем. Ведь когда она займёт трон, не все смирятся с таким правителем.

Алиса согласно кивнула, печально улыбаясь:

— Мужчины всегда тщеславны и иногда глупы, считая, что власть — это их право по рожденью. Но разве это так? Если бы кланом правили вы, Робин жила бы совершенно другой жизнью, я уверена, она очень любит вас и дорожит. И после ваших слов я наконец понимаю, почему Робин так холодна с отцом. Он заслужил такое отношение. Но Робин вовсе не заслужила страдать.

— Ты напоминаешь свою мать, — заметила Зелина, обнимая Алису и перебирая её золотистые локоны, — она никогда не признавала главенство мужчин над женщинами, до твоего отца на её сердце находилось множество претендентов, но все они проиграли ей, кто-то в уме, кто-то в открытом бою, которого сами же и потребовали, зная о её способностях на поле боя. Но Киллиан не пытался завоевать её, он лишь попросил и в конце концов, доказал, что достоин занимать место рядом с Уной. И пусть к тому моменту кланам требовался союз, что прекратит междоусобицы, но Уна имела в запасе и других женихов, однако даже с подачи своего отца она сделала выбор, доверившись разуму, а не сердцу.

— Мама всегда была так заботлива и нежна, но папа всякий раз шутил, что она единственная женщина, которая заставляет его трепетать одним лишь взглядом. Она часто говорила, что о людях нужно судить по поступкам, а не по их словам. И что лжеца всегда можно уличить в его глупой игре, стоит только быть внимательнее.

— Это похоже на неё. Но ты должна понимать, что с Робин будет непросто: да, она может быть спокойной и даже вежливой, хотя в лесу она явно чем-то задела тебя, не отрицай. Но иногда её нужно уметь подчинить. Ты можешь не понимать, зачем иметь влияние, когда можно иметь доверие — твои родители воспитывали тебя по-другому. Но, живя с Робин, ты быстро усвоишь: она не послушается, если не будет уверена в тебе, но для этого мало заслужить её уважение. Рядом с тобой она должна снимать с себя полномочия лидера, коим она является в каждом сражении, а иногда пытается быть и дома. Она должна понимать: твоё слово важно, и если ты чего-то просишь, а лучше требуешь, то твою просьбу нельзя игнорировать. Это будет непросто, но я уверена, ты найдёшь к ней подход. Иногда лучше оставить её в покое, но будут и ситуации, когда давление — единственный выход добиться от неё чего-либо.

Алисе было очень интересно узнавать о маме что-то новое, кто бы мог подумать, что, попав в другой клан, она не будет страдать от одиночества и незнакомой обстановки, а будет лишь учиться и узнавать много нового. В том числе и о своей семье. Отец никогда не рассказывал о характере мамы, это всегда было вскользь и ненавязчиво, но сейчас Алиса радовалась от понимания, что её мать была сильной воительницей, а её отец был тем мужчиной, которого Уна сама выбрала из прочих претендентов. Жаль, что Алиса не имела выбора, но она не могла позволить себе отступить, ведь всё уже произошло. Уна была сильной, и Алиса должна стать такой же, если хочет править кланом после отца. Слова Зелины о подчинении действительно покоробили её, она не понимала, как можно контролировать человека, который достаточно упрям и сам способен поставить окружающих на место одним лишь словом. Но, в конечном счёте, не стала спорить. Зелине виднее.

— Я постараюсь, спасибо, что помогаете мне. Не знаю, что я делала бы здесь в одиночестве. Робин была права: вы всё знаете и действительно не даёте плавать в мрачных мыслях. Я обещаю сделать всё, чтобы она была в порядке.

— Боюсь, в порядке Робин не будет никогда. Эта война прекратится ещё нескоро. Даже с учётом нашего союза пройдёт минимум год, прежде чем короля удастся прогнать с наших земель. А до того времени она не откажется от меча, Локсли уже вбил в её сердце глупую истину: сила доказывается только на поле боя. Это жестоко и несправедливо, но у нас нет выбора. И мы должны сделать всё, чтобы уберечь тебя и Робин, ради светлого будущего наших кланов и мира с королевством.

 


С мечом в руках Робин чувствовала себя куда увереннее и спокойней, чем во время разговоров. Глупо отрицать: она не сможет дать Алисе то, чего от неё ждут: ни внимания, ни заботы. Ни любви. Хотя Робин немного напрягало спокойствие Алисы, когда та просто отдала ей меч. Наследница не понимала: неужели Алиса так хорошо умеет маскировать свои настоящие чувства? Ей становилось интересно, что стоит за этой маской, слишком хорошо знакомой самой Робин, чтобы не замечать её на лице и в словах Алисы.

Бой снова захлестнул наследницу, пусть солдаты короля были её врагами, но Робин признавала: сражаться они умеют, ведь хотя бы раз ей оставляли шрам на память. Перерывы между сражениями Робин заполняла дежурством у огня, она не могла спокойно уснуть, ожидая нападения, тот урок от Локсли до сих пор терзал её разум.
Хотя порой ей снились странные сны: она видела Алису, закутанную в красивую, расшитую серебром белую накидку, её волосы собирались в косы, переплетаясь между собой и подчёркивая красивый профиль. В руках она несла расшитую зелёную ленту, а её лицо светилось улыбкой. Робин не видела ничего, кроме голубых глаз, что открыто и честно говорили о чувствах. Для наследницы всё это выглядело сказкой, мифом, шедшим вразрез с уроками отца, но, как часто любила напоминать Зелина: вы теперь вместе, и вместе вам править этим кланом. Робин почувствовала мягкость кожи, когда Алиса протянула ладонь, чтобы перевязать их руки и произвести ритуал. Никаких клятв, никаких плащей, только цвет их клана. Робин стояла напротив, тяжело дыша, всё это выглядело так непривычно, что у наследницы перехватывало дыхание, но Алиса ничуть не смущалась, и когда она легко потянулась к её губам, Робин почувствовала жар, окутавший её голову. Он кружился по всему телу, заставляя её крепче прижимать к себе Алису, её губы сами перемещались по нежной шее, ловили вздохи и возвращались к рукам. Робин не помнила, как они оказались в шатре, но жёсткую шкуру под своей спиной ощутила довольно чётко; Алиса переняла её инициативу, заставляя Робин забывать обо всём: поцелуи, касания, вздохи. Робин растворялась в этой близости, которой так боялась, а теперь желала лишь сильнее.

Когда солнце скользнуло по лицу, наследница медленно поднялась на ноги, она до сих пор ощущала жар поцелуев и возбуждение, и хотя она спала недолго, но не чувствовала усталости. Буцефал уже стоял недалеко, отбивая боевой марш по земле, и Робин не смогла сдержать улыбки, смотря на его лоснящуюся шерсть. Они переживут этот день, чтобы вернуться домой.

Устроившись поудобнее в седле, Робин сжала рукоять меча, направляясь к месту сбора. Степь вновь обдала ароматом трав и цветов, но вскоре его перекроет извечный запах крови, который словно въелся, пропитав собой всё вокруг: он перекрывал счастливые воспоминания, он застилал улыбку, оставляя лишь ледяное одиночество и скорбь. И после очередных стычек, из которых Робин, казалось, вышла победителем, её оглушил вой Буцефала, внезапный и громкий: Робин едва успела спрыгнуть, чтобы не оказаться под ним, а через пару минут он уже лежал на боку, из-под которого текла кровь.
Робин тяжело сглотнула, пребывая в шоке, она не могла поверить, что большие карие глаза вот-вот закроются, прямо как глаза того воина, чью невесту она в итоге получила. Но для Робин он, как и Буцефал, был не просто воином, он ни раз спасал её в битвах, так же как и Буцефал не раз прикрывал её от стрел, но его чудесным образом едва задевало. И лишь пару раз их пришлось вытаскивать. А сейчас враги несутся на Робин, а она не может пошевелиться, не может отразить атаку, лишь остатки голых инстинктов, вбитых накрепко отцовскими руками, заставили наследницу подняться на ноги и отражать удары, пока тёплая кровь не полилась на землю. А спустя пару минут, когда врагов не осталось, Робин упала рядом с Буцефалом, прикрывая глаза и чувствуя под ладонью ещё тёплое дыхание своего верного друга. Наследница мягко улыбнулась, жалея, что Алиса наверняка будет горевать о ней.
Давящая головная боль и резь в боку заставили её открыть глаза: она покачивалась, сидя за одним из воинов, и разглядывала горы, которые проходили между лагерями кланов. Робин не верила своим ощущениям — она жива. Почему она жива? Крепче сжав чужой торс, Робин молчаливо разглядывала скучные пейзажи, слыша позвякивание подков и своего меча, что болтался на поясе. Она ощущала ветер, что ласкал лицо, разгоняя запах смерти. Робин попыталась оглянуться, но резко одёрнула себя, она не имеет права смотреть назад, только вперёд.

 


Неделя прошла незаметно, каждый день Алиса проводила много времени с Зелиной, всё больше и больше узнавая о Робин. Иногда она готовила снадобья, которые помогали быстрее залечивать раны или просто останавливали кровь, Зелина очень легко объясняла, как отличить ядовитые растения по виду и запаху. За ту неделю, что они провели вместе, Алиса многому научилась и чувствовала себя такой счастливой: она словно обрела маму, которую потеряла много лет назад. Пару раз она пересекалась с Локсли, только вот он уже не походил на того весёлого вождя с пиршества, а после всех рассказов Зелины Алиса и вовсе испытывала к вождю неприязнь, зная, что именно ему она обязана холодностью Робин.
Каждый вечер Алиса уходила из лагеря, останавливаясь посреди степи и рассматривая закатную даль, она всё ждала, что вот-вот на алеющем горизонте появятся знамёна и силуэт Робин, но каждый раз её надежды не сбывались. Однако Алиса упорно стояла на месте, прикрывая плечи от ветра чёрным плащом и пытаясь заметить хоть намёк на возвращение Робин. Её руки тряслись от холода, а губы пересыхали, пока Зелина не обнаруживала её отсутствие и не уводила к костру, где Алиса могла согреться. Она отказалась от предложенной еды, ограничиваясь каким-нибудь напитком. А после уходила в шатёр Робин, зарываясь в тёплые шкуры и забываясь беспокойным сном.
С каждым днём ожидания её сны становились всё красочнее, в начале Алиса видела ястреба, что мирно парил по небу, а после быстрый горный ручей. Затем сны стали напоминать бойню: она парила где-то в небесах и рассматривала бьющихся солдат. Но сколько бы не пыталась, в этой кутерьме и грязи она не могла разглядеть Робин. Запах крови вызывал тошноту, а просыпаясь, Алиса ощущала его, словно часть себя: позже она поняла, что у неё начался цикл. Зелина поделилась с ней травами и больше не позволяла Алисе спать в одиночестве, забирая её к себе и словно убаюкивая. Под тихий мелодичный голос Алиса забывала о дискомфорте, потихоньку проваливаясь в сон. Однако спокойствие в мире нави ей только снилось:

Ветер скользил по лицу, подбивая вверх плащ и принося с собой кислотный привкус крови, звон металла от скрещённых мечей словно бил по голове, Алисе хотелось зажать уши, лишь бы он прекратился. Крики воинов растворялись в дикой боли, которую Алиса ощущала как свою собственную. Слабость заставила её упасть на колено, она оглянулась вокруг и услышала громкий вскрик коня: чёрная грива взметнулась вверх, тут же исчезнув из вида. Приложив руку к животу, Алиса почувствовала на пальцах что-то тёплое, а через мгновение увидела того самого оленя, что стоял в раскалённо-красном сумраке леса, от этого оттенка у Алисы закружилась голова. Тот самый олень, что предсказал беду. После его последнего появления во сне Алиса узнала, что погиб её жених, хотя в тот момент она опасалась за отца. Неужели теперь…

Подорвавшись с кровати, Алиса кинулась к Зелине: её била дрожь, она не могла выдавить и слова, голубые глаза то и дело смаргивали подступающие слёзы. И, несмотря на ледяной ветер и только-только поднимающееся солнце, Алиса, не захватив плаща, ступала босыми ногами по земле, спеша поделиться своим страхом с единственным человеком, который её поймёт. Откинув полог, Алиса начала будить Зелину, тряся за плечо. Она не хотела оставаться одна и не могла держать такие мысли в себе, ей было необходимо выпустить эти переживания на волю, поплакать на чьём-нибудь плече, чтобы ей сказали, что всё будет хорошо. Сонные голубые глаза женщины устало смотрели на неё, Зелина тяжело приподнялась на кровати, но поняв, что Алиса плачет, прижала её к себе, поглаживая по голове, дожидаясь, когда всхлипы стихнут и Алиса спокойно всё расскажет.

— Она… там было столько крови, моей крови…

— Чшш, не бойся, это только сон, и он уже закончился, ты в безопасности и Робин вернётся со дня на день, ты должна встретить её с улыбкой.

— А если она не вернётся?

— Не думай так. Что ты видела, расскажи поподробней, может быть, ты неправильно поняла свой сон?

Алиса пыталась успокоить дыхание, присаживаясь на кровать и чувствуя тёплые объятия Зелины на плечах.

— Там шло сражение, я спустилась на землю, хотя в начале словно парила над ними. Я не видела Робин, но я видела чёрную гриву. — При этих словах Зелина напряглась, и Алиса ощутила это, но продолжила, — а потом я почувствовала резкую боль, и на пальцах появилась кровь. И я упала на колено. И ещё там было столько криков, они так громко кричали… — Алиса зажала уши, словно бы вновь ощущая то давление битвы и желая скрыться от него.

— Ты уверена, что это была твоя кровь? — задала Зелина очевидный, но такой страшный вопрос, которого и сама боялась. Зелина слышала о людях, что способны видеть намёки на будущее во снах, к тому же она знала: ещё со времён знакомства с Уной, в цикл у женщин обостряется их личная сила. Потому она не сомневалась, что Алиса видела возможные события, но ближайшие ли — оставалось вопросом. После этого она больше ничего не говорила и просто попыталась успокоить Алису, до обеда они оставались в шатре; пока Алиса спала, Зелина отлучилась за новыми травами в лес. Как и дочери, ей было необходимо уединение, чтобы найти правильный выход. Ведь если видения Алисы оказались правдивы, Робин грозит серьёзная опасность.

Когда корзина наполнилась различными растениями, Зелина двинулась к лагерю. Но уже на подходе она услышала топот коней, сомнений не осталось, когда силуэты штандартов показались на горизонте, а Робин ехала верхом. Правда, как позже различила Зелина, не на своём верном коне, а позади одного из воинов. Зелина мысленно усмехнулась, ведь для её дочери ехать за кем-то означало задетую гордость. С одной стороны, она была довольна, что Робин не стала упрямиться, лишь бы вернуться домой, с другой — в памяти всплыли слова Алисы: чёрная грива.
Из всех воинов клана чёрный конь был только у Робин. Она растила его с первого сражения, он многое помог ей преодолеть и сопровождал в каждом бою, удивительно, как часто Робин получала раны, а Буцефал ни разу, словно был заговорён. Но от Зелины не укрылось, что Робин придерживала бок, как обычно пытаясь скрыть свою рану, к тому же её немного мотало, и она держалась за впереди сидящего мужчину только одной рукой.

Бросив корзину, Зелина помогла спустись Робин на землю, чтобы отвести к лекарю. Но наследница хотела другого: резко сбросив с себя руки матери, она поковыляла в сторону отцовского шатра. Зелина хотела было ринуться за ней, но решила, что это идеальная возможность дать Алисе понять, как усмирить её дочь.

— Надеюсь, ты выспалась, прости, что бужу так резко, но Робин вернулась, и похоже твой сон был правдивым. — Увидев вмиг охватившую Алису панику, Зелина попыталась её успокоить, — она жива, но ранена, и чёрная грива, она принадлежала теперь уже почившему Буцефалу.

— Она ранена, но жива? — уточнила Алиса, хватаясь за руки Зелины и требуя конкретики.

— Она вполне может передвигаться самостоятельно, но тебе нужно помочь ей. Робин пошла к отцу, а от него она всегда возвращается не в духе, но как бы Робин себя не вела, твоя задача: заставить её заняться раной. Я не смогу вечно помогать вам быть вместе, это ваша жизнь и ваши отношения, возможно, ты рассчитывала на другую жизнь: с мужем, который будет заботиться и любить тебя, но он погиб. Ты говорила, что пыталась защитить отца, но он не хотел слушать, Робин такая же, только в отличии от Киллиана, её жизни угрожает реальная опасность. Стань для неё солнцем, попытайся достучаться, и она начнёт тебе доверять, не до конца и не всё, но начнёт. Ступай.


Робин пошатывалась, приближаясь к домику и заваливаясь внутрь; Локсли поднял глаза, замечая, что его наследница явно не в себе. Робин медленно шагала, переплетая ноги. Но, подойдя к столу, она резко схватила кубок с вином, который её отец приготовил для себя, и, криво усмехнувшись, залпом осушила его, кинув куда-то в стену. Изумлённый взгляд отца стоил всей той боли, которую Робин испытывала сейчас, ей так редко удавалось увидеть на его лице что-то, кроме холодного одобрения. Она упала на жёсткий деревянный стул, закинув ноги на стол и, словно забывая о своей ране, с улыбкой смотрела на вождя.

— Мы победили! — раскинув руки, торжественно объявила Робин, качая стул и заставляя Локсли нервно дёргать бровью от негодования. — Что скажешь, папа. Я заслужила хотя бы улыбки, твоей похвалы, хоть чего-нибудь?

— Убери ноги!

— Так нечестно, — обиделась Робин, изображая маленького ребёнка, — ты даже не сказал, что соболезнуешь моей потери. — Она захватила в руки графин и опрокинула в себя ещё немного вина, оно довольно быстро ударило по голове, заставляя Робин улыбаться и убивая всякий страх перед отцом, который раньше сковывал наследницу в её словах и действиях.

— Какой ещё потери? Ты жива, бой выигран, о чём ты вообще говоришь? — Локсли пребывал в недоумении, потому не успел перехватить вино, к которому его дочь начала прикладываться впервые за всю жизнь. Он не понимал, что происходит, а объяснять ему Робин не спешила.

— Так получилось… мм… мой конь… мой верный Буцефал. — Робин пыталась изобразить на лице скорбь, но Локсли упорно игнорировал её кривлянья.

— Какое мне дело до твоего Буцефала?! Убирайся прочь, и не смей напиваться, совсем скоро ты снова выступишь.

— Боооллльше нет, — усмехнулась Робин, игнорируя яростный тон отца и рассматривая наполовину полный графин. — Я… имею праааво выпить. И ты… ты не остановишь… не помешаешь… больше нет.

— Ты сошла с ума? — недоверчиво взглянув на дочь, поинтересовался Локсли, на всякий случай убирая вино подальше и с опасением смотря на её расслабленную улыбку.

Неужели ей хватило всего одного бокала? Хотя нет, трети графина…

— Знаешь… раньше тыы, тыы был… был куда суровее. Но почему-то… почему-то не смог… не смог меня прикончить! Ответь, папочка… почему? Почему ты просто не убил меня?! — опрокинув руки на стол, резко выкрикнула последние слова Робин, чего никогда не делала за всю жизнь. Яростно-истеричный крик заставил стражу, что стояла на входе, вбежать в домик. Локсли убрал вино со стола и позволил им увести дочь. Однако не дойдя до шатра, Робин вырвалась от них, замерев перед пологом и почувствовав знакомый аромат лаванды, он немного успокоил её, хотя и не выветрил пары алкоголя; собравшись с духом, Робин шагнула вперёд.

Шатёр покачивался от ветра, завывавшего снаружи, его редкие холодные потоки пробивалась сквозь щели, заставляя пламя очага колебаться. Алиса сушила травы, зная, что Робин со дня на день должна вернуться с очередного сражения, и навряд ли её супруга смогла защититься от всех врагов. Алиса никогда не была на поле боя, но то время, пока Робин билась на передовой, Алиса проводила с её матерью, и Зелина ни раз упоминала, что Робин сильная, но не бессмертная, но видя слёзы в глазах невестки, сжимала её руку.

— Робин обязательно вернётся, не без ран, но ты встретишь её, и она сможет отпустить всю ту ярость, которая тянется за ней шлейфом. В этом твоя задача, Алиса. Покажи Робин, что она не зря вернулась, и это не ради клана, а только ради тебя. Стань для неё солнцем.

Вспоминая эти слова, Алиса невольно улыбалась. Она видела, что Робин остывала после битвы, и её зелёные глаза становились блёклой травой. Но когда она смотрела на Алису, её взгляд вновь оживал. Она выдавливала улыбку и долго обнимала её.
Алиса помнила запах крови, запекшейся на плаще и холод металла от меча, который она нечаянно задела рукой. А также запах степи. Робин пахла так по-разному, но стоило ей вымыться и переодеться в более простую одежду, как запах битвы растворялся, а взгляд теплел. И Алиса видела искреннюю улыбку. В такие моменты ей хотелось выкинуть меч Робин в реку, закопать её доспехи под раскидистым дубом глубоко в лесу и никогда не отпускать её от себя. Но Алиса понимала — это долг Робин. Такие сны Алиса видела несколько раз, но это были лишь сны.
Запах крови подступил к горлу тошнотой, а медленные неуклюжие шаги вызвали чувство досады. Робин ранена, если только не пьяна. Но мягкие руки на плечах и запах степных трав после поцелуя развеяли мысли о пьянстве. Хотя Алиса не удивилась бы, если после всего, через что прошла её супруга, она захотела бы расслабиться подобным способом. Ведь они по-прежнему не заходили дальше поцелуев, с другой стороны — это не было обязательством, они не муж и жена, чтобы спешить с наследниками, которых у них никогда не будет. И всё же Алиса понимала: Робин хочет большего.

— Робин, — почувствовав нежные губы на шее, Алиса тяжело выдохнула, — отдохни. Я никуда не убегу, — уверенно посмотрев в родные зелёные глаза, заверила Алиса, касаясь ладонью запачканного в крови и грязи лица. — Тебе стоит умыться.

— А тебе стоит меньше обо мне беспокоится, — холодно бросила Робин, направившись к кувшину с водой.

Обернувшись, Алиса увидела дыру на плаще и тонкую струйку крови, что тянулась вниз. Страх заставлял действовать, но Алиса опасалась, что Робин её не подпустит. Пока наследница приводила себя в порядок, Алиса метнулась за иглой и настойками, которые хранились в сумке. Зелина научила, как их готовить.

— Теперь латать её раны, твоя обязанность. — Всплыло в памяти Алисы, стоило ей схватиться за иглу.

Робин медленно опустилась на кровать, поддерживая себя руками и задумчиво смотря на пламя. Алиса поднялась на ноги, держа всё необходимое в руках и поворачиваясь к супруге лицом. Она ещё не видела Робин такой: сейчас та словно пыталась спрятать что-то важное, свою боль, свои мысли, только бы Алиса их не увидела. Но Алиса всё видела, и это причиняло боль ей.

— Я знаю, что ты думаешь, но раз ты не хочешь показаться своему лекарю, тобой займусь я, — твёрдо заявила Алиса, замирая перед Робин и выжидающе смотря на неё сверху вниз.

Холодные зелёные глаза прожигали её, словно раскалённые угли, но Алиса не боялась. Продев нитку в тонкую иглу, она присела рядом с Робин, толкая её в раненый бок, зная, что по-другому та продолжит бездействовать. Тихие проклятья посыпались, нарушая треск огня и тихое дыхание Алисы, когда Робин сняла плащ, а затем и рубашку, открывая недлинную, но глубокую рану от меча. Алиса взяла со стола свечу, располагая её на кровати так, чтобы рана достаточно освещалась, а после с помощью трав обезболила её. Теперь игла приносила не такие сильные мучения, но и до конца это лекарство не помогало, потому Алиса периодически слышала шипение Робин. Когда рана была защита, Алиса нанесла сверху мазь, обматывая корпус Робин льняной тканью. И когда рана перестала быть опасной, Алиса помогла Робин лечь, устраиваясь позади и нежно переплетая пальцы.

— Я люблю тебя, а ты словно не помнишь обо мне. Снова оказалась на волосок от смерти, Робин. Я понимаю, ты слишком горда, чтобы признать, но неужели даже переживания матери для тебя пустой звук? — Почувствовав лёгкую дрожь, Алиса крепче обняла Робин. — Ты не переживаешь обо мне, но наверняка не раз видела слёзы своей матери. После каждого возвращения домой.

— Она никогда не плакала, но не умела скрывать своих чувств, — тихо прохрипела Робин. — В её глазах читались все переживания и страхи, но она всё понимала. И знала, что меня не переубедить.

Алиса тяжело выдохнула, впиваясь в пальцы Робин ногтями и прикрывая глаза. Когда внезапный вопрос заставил её сердце замереть на миг и вновь пойти дальше:

— А, что ты будешь делать, если я не вернусь с поле боя? Ты не глупа, Алиса. Ты знаешь правду.

Алиса собрала остатки самообладания и так же холодно и жёстко ответила:

— Если это случится, я последую за тобой.

Теперь уже Робин замерла на месте, забывая обо всём. Она понимала, что никогда бы не допустила такой жестокой шутки судьбы. Но холод в голосе Алисы заставил её всерьёз подумать о последствиях собственной пылкости в сражении.

— Я позабочусь, чтобы ты жила, Алиса.

11.06.2024
Eagles7siren


Похожие рассказы на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

Закрыть