Разрыв

Прочитали 51
18+

Разрыв

      Книга о двух братьях, из которых один понял о жизни нечто важное раньше другого и воочию, другой же намного позже узнал, набив немало шишек, да и то по теории. Один, понимая границы дозволенного, попробовал жизнь вовсю, а потом, рискнув и целенаправленно работая, и вовсе добился успеха. Другой также казалось добивался успеха, но цена его была сверхогромна и однажды «дом», построенный на песке, разваливается. Все дело в разнице между мировоззрениями братьев. Как следствие разницы их мировоззрений, происходит разрыв между ними в классовом, социальном, материальном и нравственном положении в обществе.

Как же выбраться второму брату из дна прозябания по жизни, если он далеко уже не молод и не социален? Копить деньги (один из советов из близкого окружения, которое его потом отвергнет)? Как вариант. Но что они дадут, если он не социален, не разбирается в людях и не трудолюбив? Эти проблемы поднимаются в этом драматическом произведении.

Предки

Чистое безоблачное июньское небо висело над полесским городком. Полдень. Солнце словно стало богом и только от него зависела вся жизнь вокруг. Ветер словно уехал в отпуск на неделю, лишь изредка давая о себе знать легким покачиванием верхних ветвей и листьев высоченных тополей, растущих на обочине дороги, ведущей в город. А тополя были стариками, видавшими на своем веку три поколения наверное, не меньше. Все разумные существа попрятались в тени, в домах или подвалах. Лишь одинокий путник неспешно ступая по обочине, по самой траве, следовал к родительскому дому. Черноволосый загорелый парень с белой рубахе да штанинах-клёш.

«Да ну его! Надо будет состричь из себя эти чертовы волосы: жара – жить невозможно!» – подумал про себя Володя Кравченко – восемнадцатилетний парень, зависть всех девочек на районе не только из-за своей прически, но и за ум, смелость и решительность…

Посредине или с краю дороги идти невозможно было не потому что редкая телега или машина может не разминуться с идущим, нет, – посредине дороги песок словно сговорившись с небесным повелителем, продолжал его изнуряющую плоть работу, так что не то что ступить было тяжко, даже коснуться песка было опасно. За плечами у парня был рюкзак, в котором находилась посуда от обеда. Он направлялся со свекольного поля, где с утра пропалывал междурядье между побегами молодой сахарной свеклы. Отец с матерью были на работе и молодому выпускнику школы приходилось подрабатывать на колхозном поле, дабы чувствовать себя уже самостоятельным. К тому же заработанные деньги давали определенную долю свободы: можно было потратить их в свое удовольствие – пойти в клуб на танцы, выпить пива, пригласить девушку в кафе на мороженное. Когда он дошел до дома и открыл калитку, вошел во двор, его никто не встретил, даже старый пес не залаял, радостно приветствуя своего хозяина. Смахнув краем рукава ленной рубахи рясно выступивший пот с раскрасневшегося от жары лица, Володя тихонько переступил порог дома. Открыл холодильник и достал оттуда утреннего молока. Врезал кусок хлеба и с большим аппетитом поел. Дальше надо было отправляться в поле за коровой, подоить и перебить клин на новом участке паши, дабы та к вечеру не была голодна.

Когда парень уже вышел на порог дома, вдруг увидел возле дома напротив девочку лет тринадцати. Он свистнул. Та вздрогнула и обернулась, а увидев его, тут же исчезла за рогом дома.

«Испугалась наверное. Хм, и кто же она такая? Почему раньше не видел? А может не замечал?» – про себя начал задумываться парень.

Он и раньше видел похожую девочку, но это было еще прошлым летом… За год, что он видел ее здесь в последний раз, девочка сильно изменилась — детское наивное выражение исчезло с её лица и приобрело какое-то немного гордое и даже дерзкое выражение. Именно это выражение её лица и вызвало желание парня свистнуть, дабы немного ослабить её напыщенность и тем самым показать, кто хозяин среди парней на этом районе города.

«Ну, буду возвращаться с поля, обязательно нагряну к соседу да узнаю, что за девчушка у него возле дома трется» – с такими мыслями он взял ведро и отправился в поле.

Оля (так звали эту девочку) была до крайней степени возмущена хулиганской выходкой соседского парнишки и сразу же скрылась за рогом дома, возле сарая. Тут, ничего не подозревая, сидела её младшая сестра, Олеся – девочка лет одиннадцати. Она играла куклами, поглаживая маленького пушистого чёрного котенка. Отца у них не было и мать воспитывала их одна; сегодня они вместе с матерью наведались к своему дядюшке, живущем здесь со своей семьей. Дядюшка был старше сестры на целых десять лет и после смерти отца, заменял его своей младшей сестренке – к нему она наведывалась посоветоваться, за помощью в каких-либо делах по хозяйству. Петрович не то, чтобы был рукастым мужиком, но у него всегда в хозяйстве что-нибудь да появлялось – он работал долгое время завскладом в заготовительной конторе, где не раз и не два видел, что и где лежит не очень ровно. Его и не думали выгонять с работы, так как свое дело он хорошо знал, поэтому начальство закрывало глаза на его мелкие проступки… Сестра же, приехавшая с соседней деревни под лесом, работала в колхозе дояркой, знала цену труда и его плодов – средства расходовала экономно, забывая часто о себе, а все что заработает, то и потратит на своих дочерей.

– Дети, ходите обедать! – позвала мать девочек, когда те играли в саду за сараем.

– Пошли, Олеся, – скомандовала старшая. – Эй, ты слышишь меня?!

– Иду, иду, – отложив куклу и котенка, Олеся неспешно зашагала в сторону дома.

– Давай скорее! – старшая Оля была уже на пороге и от того, что младшая не спешила, сильно сердилась: – Ты что, издеваешься? Давай быстрее, сказала тебе, дура!

– Дети, не ссорьтесь! – с руганью обратилась к девочкам мать. – Будете ссориться – то никто больше на улицу не пойдет гулять, будете сидеть дома. Вот клубнику будете мне помогать собирать.

– Только не клубника! – с досадой в голосе сказала Оля.

– Ничего, ничего, а зимой захочется клубничного варенья, а где возьмешь? – мать уставила свои совиные глаза на старшую дочку, руки же её вцепились в бока. – Видите, какая жара? – Будете сидеть дома, а уже под вечер пойдете собирать клубнику, и не спорьте с матерью!

Оля была весьма ранимой девочкой. Не видев отца лет с пяти, она очень чутко реагировала на выходки парней из класса. У неё часто бывали перепады настроения из безумной, можно сказать даже порой какой-то идиотской (возможно инфантильной) радости до полной агрессивности и даже жестокости по отношению к младшей сестре. Она уже начинала прихорашиваться перед походом в школу, чувствуя, что организм подсказывал о её женской природе, а парни изменили свое отношение с дразнения и поддёргивания на какое-то порой даже донжуанство и воздыхание в её сторону. Это, конечно, вызывало в ней чувство надменности и превосходства – еще бы, сколько парней у её ног! Но вот парни постарше уже либо тупо игнорировали её, либо подкалывали, пытаясь её подчинить своей воле. И надо же! На неё обратил внимание самый классный старший парень на всем районе! Пускай и в наглой форме, но все же обратил, не проигнорил! Она помнила свои первые впечатления о нем, когда только пошла в школу и впервые почувствовала симпатию к этому парню. В море грёз о нем она представляла, как он возьмет её за руку и поведет куда-нибудь гулять в их первое романтическое свидание…

Олеся же была другого склада и характера девочкой. С самого раннего детства она видела в старшей сестре и матери непререкаемый авторитет, но когда жизнь предоставила веские доказательства о противоречиях в их авторитете и реальном облике и поведению, формально показывала и дальше свое послушание и следование их указаниям, но в глубине души чувствовала, что что-то не так и не так она бы поступала бы на их месте. С мамочкой она была сама словно тот пушистый котёнок, с которым играла в саду и это присыпляло бдительность и жесткость одинокой измученной матери по отношению к ней. Старшая же сестра, Оля, хотя порой и улавливала в этой игре сестры способ манипуляции старшими, но ничего не говорила – у неё была своя игра в ранимую девочку. Но к сестре она могла проявить и агрессию, так как скрытно ненавидела её и даже завидовала той, потому что она младше и больше внимания и нежности в силу своего возраста получает от матери.

А в доме жена Петровича накрывала на стол: наварила борща со свежей капусты, которая не так лежала в складе… По радио выступал старый Брежнев, рассказывая о планах по сборе урожая зерновых. Нынешняя весна была холодной и мокрой, лето же было жарким – зерновые росли превосходно и руководство страны в своих подсчетах уже видело перевыполнение плана… Петрович старательно, чтобы случаем не врезать больше нормы, нарезал хлеб – у него дома был свой порядок, схожий с порядком на работе. Овощи в подвале лежали в аккуратненьких деревянных ящичках, которые «оказались ненужными» и были принесены им с работы. В одном из них лежала еще прошлогодняя картошка, собранная колхозниками с поля над рекой. Она никогда не была в пагонах – побеги каждую неделю снимали дети Петровича по наставлению матери.

– Ну и жарит же сегодня! – заговорил Петрович, окончив нарезание хлеба и взяв в руку ложку. – Дай-ка, Семеновна, сметаны, – попросил он жену.

Через минуту сметана была в каждой тарелке, а к борщу в миске стояла мелко нарезанная докторская колбаса. Старая кошка была тут как тут, она хорошо понимала, что происходит за столом, но не мяукала, а надрессированная ждала и своей порции в миске.

– Дети, поедите и приготовьте свою одежду в стирку – завтра воскресенье и мы поедем в гости к вашей тетушке Ксении в деревню, – заговорила жена Петровича.

Все дружно с аппетитом уплетали свежеприготовленный борщ, даже кошка была рада молодой капусте со склада Петровича…

Володя шел вдоль реки к полю к своей корове и мысленно крутился вокруг соседской девчонки. «Кто же она? Неужели та хрупкая девочка, которую видел еще в прошлое лето? Как же она сильно изменилась за год!». Он ощутил приятную прохладу реки и не удержался, чтобы не окунуться. Быстро выбравшись на берег, зашагал уже к видневшейся водонапорной башне, неподалеку от которой мирно жевала траву Машка. Кормилица прилегла в тени тополя и размеренно жевала жвачку. Володя погладил вставшую и направившуюся к знакомому человеку милку и принялся её доить. Вдоль дороги вдруг нарисовался знакомый ЗиЛ, в котором ехал его друг Пашка. Приостановившись на обочине, тот подбежал к Володе и со всего разбега ударил того приветственно, по-дружески по плечу.

– Здарова, Володька! Как дела? Едем сегодня в клуб? – разгоряченный светловолосый парень достал из кармана сигарету и тут же смачно закурил, сплюнув на бок.

– Как же ты задолбал этим своим приветствием!.. Тебя еще никто никогда не бил?

– Пусть только попробуют – получат звездюлей на год вперед! – с громким хохотом тот зашелся в широкой улибке.

– В клуб? Не знаю. У меня денег маловато, я к тому же еще коплю на мотоцикл.

– Да ну ты, ты серьезно? Это ж когда ты себе успел уже вбить в голову такую цель?

– Да вот в кино был в последний раз с девчонкой, да и журналов начитался, очень захотелось и себе приобрести…

– Ну тогда ты уже вообще будешь крутым парнем на весь район – все девки твои будут, только и слышно будет, как они пищат от тебя! – снова зашелся ржанием Пашка.

– Да нет, не хочу я больше никаких девок. Вот только одна мне пригляделась.

– Хм, и кто же эта барышня? – с округлившимися глазами заинтересованно спросил Пашка. – Ну же, колись!

– Да вот соседская, точнее приезжает к соседу на лето одна девчонка… Малая еще, но походу она уже все понимает и я даже всерьез задумался, чтобы с ней начать встречаться…

– Тьху ты! Оля? Тебе что, более старшие девочки не подходят? Нашел с кем встречаться…

– Ты не понимаешь! Старшие уже целованные, а эта еще нет – еще не испорченная их вниманием и ухаживаниями – подождет как вернусь с армии, а там с института писать ей буду, а окончу – поженимся!

– Ну и идиот же ты! Посмотри, кто у неё мать – она же без отца росла и потому очень чувствительна к мужскому вниманию, но совершенно не сдержанна, чтобы быть тебе верной женой. Тьху ты, ну ты и дурак!

Пашка был водителем в колхозе «Заря» – окончил ПТУ перед армией и уже пять лет работал по доставке грузов из колхозов в заготовительные конторы, поэтому хорошо был знаком с завскладом Петровичем и его сестрой. Не понаслышке он знал и о племянницах Петровича, сам расспрашивал о них, о их отце. Отец девочек отбил в тюрьму, где и помер по неизвестным причинам. Мать-одиночка была не прочь выйти замуж вновь, но будучи слишком падкой на лесть, серьезных отношений завести никак не пыталась.

Володя простился с Пашей и отправился с молоком домой. По дороге размышляя над словами Паши о Оле и её родственниках, задался вопросом: «А оно мне надо?» Впрочем, попытка – не пытка, можно и познакомиться с девочкой, а там, если возникнет желание продолжить отношения, он их продолжит, только будет держаться дистанции и наблюдать за её поведением… Всеровно, осенью он пойдет в армию и к тому времени Володе хотелось найти девушку, которая бы писала ему горячие письма с признаниями в любви. Он уже ощутил, что значит любить и поэтому, как ему казалось, разбирался хоть и немного, но разбирался в девчонках. С несколькими повстречавшись и застав тех с другими парнями, он понял, что нужно искать маленькую и неопытную девушку, которая видела бы в нем героя и для создания в её сознании своего героического облика, ничего лучше не мог придумать, как купить мотоцикл. Он уже почти накопил, только немного осталось, процентов так 30. Как же ускорить процесс получения денег? Был у него на примете план, которым он не делился даже со своим 25-летним другом Пашкой, так как думал, что тот воспользуется его планом для достижения своих целей…

С мыслями о мотоцикле и о Оле Володя отправился домой; жара немного спала, но всеровно было безоблачно. Когда он уже подходил к дому, то увидел Петровича что-то мастерившего возле сарая.

– Добрый день, Петрович! – подняв правую руку, несколько нахально и с задором поприветствовал Володя соседа.

– Я тебе Игорь Петрович, ну да ладно, мы люди не гордые, – подняв голову на парня, опять опустил, продолжив свою работу по хозяйству.

– Я вот что хотел вас спросить, – ловко перепрыгнув через небольшой парканчик-калитку, ведущую к колодцу, Володя направился к соседу. – Видел в обед у вас девушку, которая гуляла возле дома, такая в красном платочке, так кто она?

Петрович покинул свою работу, тяжко вздохнул, вытер пот с чела и пристально посмотрел в глаза молодому человеку. Что-то про себя тихо буркнув, что Володя только услышал одно слово «чудак», он принялся работать дальше.

– Так кто она? – не мог угомониться парень, даже немного прикрикнул на старшего, – Слышишь? Я тебя по-хорошему спрашиваю!

– А то что? Бить будешь? Не понятно тебе, что она совсем малая, не до парней она еще, а школьница, осьмиклассница!

– Да понял, я старый, что она не ровесница, но мне и не надо такой – мне младше нужна девушка, а она тебе кто, разве не племянница?

– Ну, племянница, и что? Жениться будешь? Тебя ж в армию скоро заберут, а она что, ждать тебя будет? Может ты на флот пойдешь, а?

– Нет, я буду разведчиком.

– Раз-вед-чи-ком, – протянул, кривляясь Петрович. – Ты такой разведчик, как я моряк!

– Чё ты хочешь? Выпить? У меня деньги есть! Я и выставлюсь, только познакомь со своей Оленькой, хорошо?

– Самогонка?

– Да хоть и казёнка!

– Ну давай, только вечером, когда поделаю работу, да жена не будет видеть, – воровато оглянувшись вокруг, чтобы никто не услышал да не увидел их вместе, да о чем они договоряются, Петрович взял инструменты и отправился в сарай.

Чувствуя скорую победу, Володя радостно запрыгнул в дом, как застал своих родителей, вернувшихся с внепланового субботника. Отец работал токарем и его кое-чему научил в слесарном и не только деле. Увидев сына в таком возбужденном состоянии, он догадался, что повлияло на настроение сына, но не выдал себя, разве только немножко улыбнулся устами. Мать же начала допросы-расспросы:

– Что случилось? Ты чего как заведенный? Корову подоил?

– Да, подоил, – ответил Володя и быстро спрятался в свою комнату.

– Что это с ним, – взвела свои синие очи мать на отца. – Ой, не к добру, чует моё сердце…

– Да что ты раскудахталась, старая! Сын наш вырос – вот что с ним, – и отец, закурив папироску, отправился на улицу, потолковать с соседом о своей догадке.

Старый Семен Андреевич был мужиком хоть и простым, но толковым – не раз и не два начальство просило стать бригадиром, но тот отказывался, ссылаясь на возраст да здоровье, плохое зрение. К пенсии ему оставалось еще два года, поэтому переехав жить в этот городишко с Донецка, старик планировал тихо и спокойно встретить старость. Предыдущая его семья – жена да дети – рано умерли от туберкулеза, поэтому, когда он познакомился с Катей, то так и сказал ей: «ничего не надо, только сына, наследника для моей фамилии». Та, увидев крепкого мужчину, согласилась выйти за него, так как сама долгое время ходила одна, а возраст был уже 35 – бабье лето кончалось, надо было обзавестись семьей. Она полюбила Семена, хоть и не сразу – как говорится, стерпелось-слюбилось. Вся из себя статная и черноволосая, она и не отказывала, если ей предлагали. На безрыбье и рак – рыба, а она с юности была любвеобильной и от этой своей привычки избавилась только под 40, когда тяжко заболела. С тех пор её краса увяла и уже не вызывала тех возбужденных взглядов окружающих мужчин, что в молодости.

– Здравствуй, Петрович! – смачно харкнув в сторону от порога, обратился Семен Андреевич. – Что там мастеришь?

– Да так, ничего особенного: ручку к ведру в колодец присобачиваю.

– Что там, приехала Ксения на выходные?

– На субботу только, – догадываясь в какую сторону клонит сосед, Петрович рубанул с плеча: – Ну что, по 50?

– Не-ет, 50-ю здесь дело не обойдется, – и показав из-за пазухи пляшку с самогоном, указал в сторону своего погреба.

– Ну, пойдем, – доделав ведро, Петрович отправился навстречу к Андреевичу.

Они вместе вкрадки, чтобы жены не увидели, тихонько спустились погреб, зажгли свечу и при её мерцающем свете начали распивать самогон.

Петрович достал кусок сала, Семен Андреевич свежего, вырванного с грядки лука с побегами. Разумеется, хлеб был не проблемой – лежал в погребе в количестве полбуханки для такого случая. Андреевич недолюбливал Петровича за его жадность, но выбор сына ему нравился – девочка хоть и молоденькая еще, но и не гуляет, как ровесницы Володи…

– Знаешь, что я тебе скажу, – с хрустом закусывая луком с салом, обратился Петрович к старому Семену. – Мать их – непутевая, но девочки приличные, учатся хорошо и всегда во всем помогают матери. Вот приехали к нам на субботу побыть в гостях, – помогли Танюше борща приготовить: начистили картошки, накрошили капусты…

– Той, что ты сп..здил с заготконторы? – поддёрнув соседа прямо, как есть, Семен вновь налил стаканы. – Ты мне баки не забивай, все они – одного поля ягоды, но если любишь, то прощаешь ей многое, этой бабе. А когда семьи захочешь, то куда деваться? Главное перед ними что? Слабину не показывать…

– Ну да, ты верно говоришь, не показывать, но в жизни всякое бывает, вот твоя Катя еще та потаскуха, признаться честно, я и сам был по молодости не прочь с такой… – ухмыльнулся Петрович.

– Ну ты и скот! – тоже улыбаясь, ответил Андреевич. – Вот только как сыну вталдычить то, что мы понимаем о жизни?

– А разве он, твой то, в армию этой осенью не идет?

– Да идет, только дождется ли она его, Оленька твоя, голубушка? Нынче поколение вовсе распоясалось, мать его Брежнева с его колбасой! – и Семен сильно плюнул в сторону.

Отворилась дверь – на пороге стоял Володя.

– Эй, ты что стоишь, как каменный? Ходь сюда! – позвал отец сына. – Ты мне вот что скажи: тебе она действительно нравится или это только увлечение?

– Разве я не твой сын и тебя когда-либо обманывал? – насупился Володя.

– Слышишь, Петрович? Я тебе говорю – у них любовь!

– Пап, да мы еще не решили…

– Вот дуралей, не решили они. Дык ты у бабы, пардон, у девушки будешь спрашивать, решил ли ты или нет? – Если решил – так действуй!

Володя присоединился к старикам и выпил маленько. Тихо, чтобы не увидела мать, он спрятался в сарае на горе, где лежало сено. Полежав, помечтав о своей, как он уже её считал, Оле – красивой русоволосой девице с голубыми глазами, он вскоре обернулся на бок и крепко уснул.

И кто бы мог знать и даже подумать о таком, что ему в первый же день их встречи приснится она – румяная и стройная, с тонкими чувствительными губками и немножко вздернутым носиком? Он смачно чмокал губами, словно целовался с ней во сне – сон был настолько реалистичным, что когда вдруг на улице зазвучала сирена грузовой машины, Володя не сразу понял – бодрствует он или это ему снится?

– Пи-и-и-п! – напористо гудел сигнал от руля.

– Да это же наверное Пашка, а я лежу, как дебил! – и Володя быстро слез по лестнице вниз. Быстро промчавшись через двор, он открыл калитку и выбег на улицу, где в темноте с зажжёнными фарами стоял ЗиЛ Пашки. В небе мерцали первые звезды, словно качались от знойного летнего безветрия. В траве начали свою музыку коники – их оркестр дружно начал свою монотонную песню.

– Ты что спал?! – выпрыгнув с кабины, Паша привычно по-дружески, но немного чересчур сильно ударил Володю ладошкой по плечу.

– Иди к чёрту, задолбал ты со своим дебильным приветствием! – и Володя также занёс руку немного за спину, чтобы с замаха хорошенько ответить другу ударом.

Но Пашка его остановил, услышав, как на улицу вышла старая мать Володи, и сказал:

– Погоди ты, вон твоя мать вышла – сейчас тебя наверное никуда не отпустит.

– Володенька! Не иды никуда, слышишь меня? – начала немного жалостным голосом просить Катерина Викторовна. – Услышь меня, старую, чует моё сердце, что быть беде – не езди никуда.

– Да ладно мам, что ты со своими забобонами заладила? Всё будет отлично – меня все знают и не только на улице!

– Не едь, прошу тебя, послушай меня, пожалуйста, – Викторовна вдруг заволновалась так, что ей не было мочи что-либо еще сказать сыну, словно язык стал как укушен осой.

Володя тем временем вскочил в кабину и ЗиЛ рванул с места, скрывшись за углом улицы… Только клубы давкой пыли и силуэт одинокого человека у калитки еще долго оставался виден на фоне последних отблесков уходящего за горизонт солнца…

Володя присоединился к старикам и выпил маленько. Тихо, чтобы не увидела мать, он спрятался в сарае на горе, где лежало сено. Полежав, помечтав о своей, как он уже её считал, Оле – красивой русоволосой девице с голубыми глазами, он вскоре обернулся на бок и крепко уснул.

И кто бы мог знать и даже подумать о таком, что ему в первый же день их встречи приснится она – румяная и стройная, с тонкими чувствительными губками и немножко вздернутым носиком? Он смачно чмокал губами, словно целовался с ней во сне – сон был настолько реалистичным, что когда вдруг на улице зазвучала сирена грузовой машины, Володя не сразу понял – бодрствует он или это ему снится?

– Пи-и-и-п! – напористо гудел сигнал от руля.

– Да это же наверное Пашка, а я лежу, как дебил! – и Володя быстро слез по лестнице вниз. Быстро промчавшись через двор, он открыл калитку и выбег на улицу, где в темноте с зажжёнными фарами стоял ЗиЛ Пашки. В небе мерцали первые звезды, словно качались от знойного летнего безветрия. В траве начали свою музыку коники – их оркестр дружно начал свою монотонную песню.

– Ты что спал?! – выпрыгнув с кабины, Паша привычно по-дружески, но немного чересчур сильно ударил Володю ладошкой по плечу.

– Иди к чёрту, задолбал ты со своим дебильным приветствием! – и Володя также занёс руку немного за спину, чтобы с замаха хорошенько ответить другу ударом.

Но Пашка его остановил, услышав, как на улицу вышла старая мать Володи, и сказал:

– Погоди ты, вон твоя мать вышла – сейчас тебя наверное никуда не отпустит.

– Володенька! Не иды никуда, слышишь меня? – начала немного жалостным голосом просить Катерина Викторовна. – Услышь меня, старую, чует моё сердце, что быть беде – не езди никуда.

– Да ладно мам, что ты со своими забобонами заладила? Всё будет отлично – меня все знают и не только на улице!

– Не едь, прошу тебя, послушай меня, пожалуйста, – Викторовна вдруг заволновалась так, что ей не было мочи что-либо еще сказать сыну, словно язык стал как укушен осой.

Володя тем временем вскочил в кабину и ЗиЛ рванул с места, скрывшись за углом улицы… Только клубы давкой пыли повисли над улицей и силуэт одинокого человека у калитки еще долго оставался виден на фоне последних отблесков уходящего за горизонт солнца…

27.06.2021
Иван Ярмолюк


Войти или зарегистрироваться: 

Свежие комментарии 🔥



Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

    Войти или зарегистрироваться: 

Закрыть