Раки

Теперь сложно сказать, где это было. То ли у Заречья, — в месте слияния Галицы с Головою, то ли у Калинок, где по меже Орловской и Тульской областей протекает худой, без имени, ручей. Там Юрьев лес из-под ладони видать; там некогда стояли табором цыгане… а может, домыслы всё это — Бог весть. От тех цыган пошли Лаврухины, старшо́й из которых и выдал за меня, сам того не ведая, свою младшенькую Любу, но это уже совсем другая история…

Ручей тот помню. И окружающий пейзаж тоже. Вода била ключом прямо из-под земли, лихо закручиваясь воронкой в тени куцей вербы, и была на удивление студёной. Потеряв в скорости на выстланном песком дне, она, всё ещё чистая и свежая, покидала неглубокое озерцо и истекала ручьём в сторону Калинок; скоро прогревалась на равнине под открытым солнцем и, принимая в себя пыль большака, подмывая илистые берега, мутнела; на значительном удалении от источника густо порастала осоковыми.

Сюда и приехали за раками. Летом это было, года два тому назад. В самый зной, после полудня, выискивал я у ручья заводь потише да поглубже, чтобы поставить паука – эту мою маленькую надежду, сведшую на нет волю идти вперёд.

Любаша была рядом. Брат её с женою, старшая из сестёр с мужем да Ильич – таким составом топтали мы Орловские пажити своими босыми ногами прежде, чем спуститься в воду. Девки, однако, остались на берегу и громко верещали всякий раз, когда кто-то из нас голыми руками доставал из ручья живого рака. Они следовали берегом, радея об успехе предприятия, и в голос удивлялись, когда попадался особой величины самец.

Чёрные (а я думал – красные), часто с недостающей вообще или много меньше второй клешнёю раки один за другим падали, брошенные, в прибрежную траву, где их находили жёны и складывали в вёдра. В шутку ли, всерьёз — похвалялись они друг перед дружкой каждая своим мужем, ведя счёт добытым нами ракам. Те клацали клешнями, норовя ухватить обидчика за пальцы. Митрий Ильич в спехе сдавал назад и угрожающе голосил, когда мать, смеясь, приближала мокрого, порою в тине, рака к его носу.

Было непривычно окунать ступни в ледяную родниковую воду. Необычным было и ощущение склизкого илистого дна под ногами; пугающим — его несговорчивая природа. Обо всём этом я размышлял, пока брёл от истока к устью вдоль берега. Иногда оставлял мыслями окружающий пейзаж и думал о ней, — той, что на берегу. О её сыне. О наших неродившихся детях. Потом снова думал о раках: как глубоко иногда они прячутся! Случалось так, что нора – вот она, а запустишь руку по локоть – нет ей конца. Небось, огромная тварь! А ну, — как оттяпает полпальца? И – по самое плечо, задирая голову к небу, чтобы дышать.

Туда.

Несколько раз я проваливался по самую грудь, всем организмом ощущая угрозу, исходившую от скрытых мутью недр. Те принимали меня в своё нутро, туго́ обволакивая туло упругим, смолянистым илом. Тогда я замирал и, стараясь совершать как можно меньше движений, собирал в охапку ближайшие стебли тростника, чтобы тянуться. Вытянувшись же, снова ступал по дну, миновав опасный участок по стеблям болотных растений; снова прощупывал тыльной стороной ладони крутой (часто – отвесный) берег под водой в поиске очередной норы.

Шурин – тот посматривал да посмеивался. Видимо, не в первый раз здесь. Знает, что я – в первый. Бредёт себе по левому берегу, вынает одного за другим, да – в траву: ловите, девчонки! — ещё один! Свояк со свояченицей в воду не полезли, оставаясь довольствоваться на берегу.

То-то добрая ушица получится к вечеру. Из раков-то. Всем отварам – отвар! Как на базаре по пятьсот за пяток – дорого, а как самому по норам, — так задарма, считай.

Своих первых раков я доставал неожиданно счастливым от того, что животное оказалось не очень крупным, что защищается мне не во вред. На каком-то по счёту (за дцать, не менее) уже и сам вкладывал промеж клешней мизинец: куси! Оттого, что готовился к худшему, — только бы не прослыть трусом. Искренне не понимал в пути, каких размеров раки водятся в Орловской области, и как сильно они умеют цапнуть. Последних же доставал уже со знанием дела и на правах хозяина.

Пройдя таким образом километр-два по течению, в сторону шурина стал улыбаться и я: каков? Там и возвращаться решили: по́лно. Обратно шёл где берегом, где – по плотно устелившим воду кувшинкам, попутно выискивая среди высоких рогозов початок пожирнее, чтобы срезать под корень и подарить жене. Не без удовольствия отмечал для себя и то, что нырнул в каждую из нор по «своей» стороне, ни одной не упустил. Есть, правда, расхотелось — уж сил оставлено столько, что жаль теперь будет в раз проглотить; пускай Ильич с девчонками нарадуются за столом.

Рачевня, кстати, во всё время оставалась пустой, приманка – нетронутой. Порожней же и обнаружил её там, где оставил — в заводи у истока ручья. Те снасти были моей ставкой на то, что избегу тащить тварей из нор голыми руками. Знать бы тогда, что в ледяной воде раки не водятся… Как и о многом другом, через что пришлось пройти в своё время, захлёбываясь в грязи только потому, что положился на кого-то или что-то, кроме собственных рук и головы.

Но это уже совсем другая история…

0
11.01.2020
avataravataravataravatar
Данил Яловой

родился и вырос на юге, живу и работаю в Москве. Почти сорок, инженер, но это в какую-то по счёту очередь... не знаю. В десятую, наверное
57

просмотров



Добавить комментарий

Войти или зарегистрироваться: 

Свежие комментарии 🔥



Рекомендуем почитать

Новинки на Penfox

Загрузить ещё

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

    Войти или зарегистрироваться: 

Закрыть

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен автору: