18+

В огонь  и лед, но можно так.

Волна  за волной, грохот и  стон, удары орудий, свист пулемёта, только держу в руках я гранату.  Все напуганы, она вот — вот взорвется, унеся десяток своих, а я с  улыбкой кидаю,  троих задело, одного на смерть,   такой урод был, глупый наивный балбес пришедший недавно. Верующий в справедливость и спасение. Бохе что за спасение, что за глупости они мямлят, о Монстре, о Великом, о Смерти. Какие прошивки им туда закладывали, ну не важно, главное весело, главное толпы помирают, толпы убивают.  

 Вот  один  лезет на эти их трухлявую стену, небольшая, старую, ее из тяжелой пушки разнести, но нет, приказал брать, так смешней, его башка такая серьезная, о чем то думает, наверно о подружки, с которой пришел, оно щавнизу, воюет, во дурак. Он мне сразу не понравился, напыщенный такой, о чем то великом задумался, но  думать верно, и  это подтверждает  вот – вот пробитая голова, камень летит, тут даже пули жалеют, во  как о нас думают, но пусть думают. О, голова мимо, но плечу точно   конец. Но его рука дотянулось до края, вот он наш герой, только секунду герой и…  пулемёты застучали, видимо начали думать, или  принесли с другого  участка, где это, где, а да перетащили. Ну ладно, давай мне гранату, скучно стало.

 

Орен  штурмуют уж долго, холодный  ветер начел окутывать людей,  но к городу все больше и больше прибегала, приезжала машин. То беглецы, то вся деревня, то даже воны из Огня, Стали принимали участие в этом балагане. Но стена стояла, сотни домов позади нее жили, торговали и умирали. Не кто не жаловался. Глава обороны, капитан роты  Эмиль, уже получил в свое распоряжение уже не сто, а триста и не важно, что они были неучи, важно что к нему придет на помощь чуть ли не батальон, и если все будет хорошо, то он станет его  командиром. Ждать не долго, где то выход или два.   И вот его жизнь налаживается, девчонка. Которую он себе наметил, начала подаваться его статусу,  город станет его крепостью, а те ничтожества, что его штурмуют его славой, вот еще немного и он …

 

Разбушевалась буря, белые пятна так и норовили закрыть глаз, так  пыталась заставить все стать слепыми, только парочка видела, пар смелых и храбрых солдат, что шли на войну знала о приближающейся угрозе.. они  шли с далека  с Запада,  и случайно наткнулись на  оравы, их было с десяток, но осталось двое, он сбежали, но сбежали храбро,  унеся свои жизни.  И вот они несли весть о  тесках, о гибели. И вот они забежали, они  говорят с кем то главным, те  берут их и несут к  главному, тот смотрит на них, те восхищение и ждут  своей награды, тот берет из сундука что то и  дает им, и выходит. Взрыв, все на выбегают из хибар, палаток и крик;

— гулять идем, рубить идем, веселится будем по полной –голос был  весел и все время  смялся. – хватит с вас Стены, город будем брать.

 

 

Выбежав, узнать что за  канонада, понять кто стреляет, бушует, он выбил дверь, швырнул пару  солдат и  взглянув  на стену онемел. Перед ним появилась терции, ровные, словно  сталь они продвигались и расстреливали все. Пара подаренных пулемётов, не могла остановить их, они уничтожали все, а за ними, словно воронье, на черном скакуне, все на веселее и с парой гранат, влетел  и чутка забивая строй, был Смех. он словно не осознавал где и что происходит, он словно был пьян и горел, он был безумен, несомненно безумен. То рубил мирных, то на терцию налетал, те  пинали лошадь, гигантскую бандуру, шестиногую, словно больную, и шли вперед, оставляя путь свободным.  Затем было  все, и машины, Огонь, Сталь, все что пригнал он, они грабили  ограбленное и шли словно непобедимые.

Эмиль не понимал, он не осознавал. Он просто стоял и смялся, ведь его мир, жизнь разрушалась как стена, как карточный домик, который он делал в детстве, который решали все и не замечать, его жизнь была бесцельна, но в тут он стал героем, так он создал крепость, но это была ложь, ложь которую легко разрушили.  И разрушили кто? Свои? Зачем! Что пограбить, разбогатеть или просто от отчаянья, от отчаинья того что служить они будет ничтожеству? И  тут к нему подходить командир Парада, все по нему видно. Золотая Рубаха, одежды словно их только что шили и Сабля, все  в камнях и изумрудах. Он словно не видит это, это его командир, нет. Он труп, труп с которым повеселится его сабля. Может тогда  повеселится? И выстрел. Да, надо веселится.   Плевать на все!

 

Пример который стал роковым.

Город горел, город дымил.  Словно некого, словно все вымерли, стали горелой темной материи, которая словно снег падала на голов Смеха. Он Смеялся, смеялся и радовался, один, нет два, нет три рассмеялись от шутки, три поняли, не то что было раньше, но тоже для начала сойдет, сойдет для пути, пути что он в какой то момент забыл, что так хотела его душа.  

Все поняли, все узнали что пути в этом мири все же есть, и словно по мгновению, путь многих окрасился в красный.  Все рушит, все убивает. Дурак начел путь, а другие подхватили, делали его чем то правильным, великим и соответственно мир стал правильным, кровавее, одного убили, другого лишили рук и третьей, всего  повесили на стены дома.  Мир стал таки каким был, только машины бегут, бегут как крысы с тонущего корабля к нему, к  безумцем.

Одни полили свой путь кровавой тропой бунта, другие решили жертвовать собой, ради покоя. Культ Смерть, путь освобождение стал велик. Нет, это не тот что было бандой, нет, это давило все не Оружием, а верой, верой в то что спасение только в правильной смерти, то что нужно отдать все, отдать себя  в пучины покоя, уйти мирно, без всякого благо другим, и наслаждаться беспамятством и покоем вечно. лишь живи для них, отдавай им все и потом, умри от покорной руки Пастыря, только его убили, не страшно, придут другие, верные, и все будет не так, но все же лучше чем жить в этом поганом мире. Или иди отдайся безумному Монстру что идет на Город Правителей, оно тоже спасение, но пытайся убить ее, лиши его всех возможностей прийти к Смерти, убей и умри.

-Так говорили мне, так обещали мне- сказал парень, очень красивый, белые волосы которые начали  окрашивалась в красный свет, он не замечал, не понимал что говорит, он просто говорил, когда его голова пробила нож.

В этот момент Мор остановилась, но нож уже зашел слишком далеко, парень был мёртв. Для нее было открытием, было чудом, но это чудо не дало ответов, лишь вопрос, Кто посмел, кто посмел даже подумать убить ее Бога! И даже если эта жалкая ничтожная смерть, она за эта заплатит.

 

Где то  в далеко, где то близко.

Тихо, мирно, совершенно незаметно, словно их нет, два кубика летят. Их не слышно, то двойка, то шесть промелькнет, но вот стук, удар о  доску, стук идет, глаза смотрят, и вот  шесть, просто великолепно, шесть, есть, еще, и победа, и вот кубик перестаёт стукать, время словно  замедлилось и словно приговор падает один. Чудо не произошло, нет, и друг кидает, его насмешка, противно сморится на его большом узком лице, на его горбатом носу словно светится победа, он уже знает, он знает и побеждает. Моя рука тяжела, его морду точно расквасит, превратит во что то приятное, но нет, он мне друг, да  нарды не мое, но только две шестёрки, почему нет!

— еще  разок? – его голос со сладкой злобой говорт мне эти слова, его глаза со славным зазнайством смотрят на меня.

— нет,- черт- не охота, лучше посплю, а ты как победитель по  карауль. – ложась на кровать, сладко засыпаю. Он смеется, потом говорит о каком то  уговоре, но я сплю, сладко и спокойно.

 Утром на поле, собрать урожай, вечером нарды или по бабам, все ровно, то какую то бредь слушать и веселится или его бредь с ганлосью гения, ведь я его научил так играть, нет лучше девчонки, красивые, только нехера не понятно что говорят, то отпусти, то дежи, то Швайн, то Ес, короче непонятно, не наши, не из наших, староста этих привез из откуда-то из далека, видите наши не понравились, так он этих тоже недель держал, да и выкинул, во дурень, они ж не для роботы, а он их  в поле, во дурак, во болбес, вот за что  их  ставят на такое место, за что  не понимаю.  А там такая сини глазочка,  тело во, груди, хоть в них  утони и такой характер, с начало кричит, потом даже не пишит и не сопротивляется,а потомей словно нравится, главное первой ее взять, а то убежит куда ни будь, хер поймаешь. Ну да ладно это вечер, а днем, работа и еще раз работа,  а  то по норовили наши бегать, то трое, то двое, староста тоже заорал, слишком это, слишком, если так пойдет наказывать будет, ну это нам не грозит, я не  сбегу, да и Лихт тоже не думал, не говорил об этом со  мной, а я его друг, вроде даже лучший, если бежал, то со мной, точно со  мной, а так он не бежит и я не сбегу, да и нам и не надо. Мир для нас хороший, только бы хлеба давали чаще, а то  своих жрать уже не охота, да и бабы остались.

 Утро, все как всегда, тихо, спокойно,  умываюсь плевком в ладонь, беру старую добрую лопату и к Лихту, он за двоих, но он вроде встал, немного странно, но ладно, иду на улицу, его там нет, его он. 

Проработал день без него, что то очень странно, где он, неужто сбежал, куда, и без меня!  Вернулся в гневе, решил в девках утолить, где моя синеглазка, где мое спасение, а ее нет, что , нет, нет, не может быть, я спрашиваю, они не отвечают, я ору, те что то мямлят, я не понимаю, одна показывает на выход и я осознаю, сбежала, тварь.

Где они, наверно где то далеко, я беру папироску, сделанную из чего то дряного, зажигаю в печи, девки веселят, танцую, обнажают свои груди, бедра, все ради меня сделают, ведь  староста там лежит, мертвый, лопатой прибитый, наш ужин, а те без меня, где то близко.

 

Утро.  Немного противно и приятно, женщины словно облили меня, то лежит недоеденным, а перед ним какой то человек, в черном, рассматривает  и  трогает и проверяет, словно что то ищет, и не находя это видит меня, его глаза противно красные,  словно светились, его искорёженная рука, словно из стали начала плавно выплывать из тела нашего ужина.  Оно видеть то что ищет, оно словно не человек, да похоже, но движение, все словно нечто иное, словно оно пришло из… из Ада. Оно приблизилось, рассмотрела меня, все девушки словно понимая ситуацию исчезли, одна, лежавшие на моем плече вскрикнула и упала. Вдруг, вместо руки  в животе послышался металлически голос, противный, ужасный:

— поставки каждый сезон, в ближайший населённый пункт, Фермы  дадут машин, не беспокойтесь на этот счет а  поставки  не прекращайте, иначе ликвидация, Понятно.

 Я онемел, не сказал не слово, он повторил, я с ошарашенным видом  промямлил

— понял. – в этом слове было весь мой страх. Рука тряслась, ноги онемели, слово не говорилось так как я хотел. И открыв глаза, они все это время были закрыты, я заметил что его нет.

 Его словно и не было, оно исчезло так же как и появилась, без звуков, только девчонка лежала и словно не дышала. Я смотрел ее, в ее горле было маленькое отверстие, без крови и криков.

Задрав нос, шея болит.

-Орен брать, хорошая идея, вот только скажи чем его удерживать? – спрашивали Смеха все, и те кого брали и те кто брал.

 — что дальше?- спрашивали другие,  менее догадливая, но желающие богатство, славы или свободы.

Он не отвечал, только старый Фанатик знал правду, правду в том что плана толком то и нет, он сам предложил, знал что безумие, но надо, таков был план с самого начало, только все идет не по нему, все рушится, жизнь дает возможность, а он не замечает, не думает, ведь он думает как бы расмешить, раззадорить, убить унынье, горе, нет, власть не поможет, но веселье, веселье других забивает эту пустоту, надо продолжить, надо брать Казан, город  что является чуть ли не крепостью, то что не возьмёт ни танки, ни монстры, ни сама Смерть, от этого точно все рассмеются, все точно будут думать о нем как о шуте, ведь так, даже этот Фанатик, бохе, как же он бесит, ему говорят одно, а он видит другое, даже сейчас, даже в тут секунду когда все ругаются, убивают, грабят, он видит свободу, путь, мир будущего. Нет,  он псих, но сойдет, сойдет как  марионетка, нитка  что будет раскрашивать, разбавлять его представление, представление что он играл, бохе, кого он вспомнил, как же она сейчас, то маленькое миленькое чудовища.

 И вот Смех  выбегает, на улице словно ураган пронеся, пара трупов лежит на крыше соседского дома, трое держат девку и ведите в за угол, другие даже не стесняются, кто то пьет, кто то весло, задорно орет от боли, что принесла ему пробитая голова. Но все словно замерло, увидев Героя, Монстра и он сказал;

— Плевать на все выдвигаемся в Казан.

Секунда и крики, стоны, радость на всех, все забегали, запрыгали, словно  все знали это и готовились, готовились и уже бежали за оружием.

04.06.2021
где то там

нет будущего без прошлого. нет себя без других.


Войти или зарегистрироваться: 

Свежие комментарии 🔥



Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

    Войти или зарегистрироваться: 

Закрыть