Пробуждение

Прочитали 880
12+

Название: Пробуждение

Жанры: мистика, приключения, любовный роман,  драма, элементы детектива

Возрастные ограничения: для старшего школьного возраста и старше

Предупреждения: смерть второстепенных персонажей

Состояние: закончен и полностью опубликован

Аннотация: По чистой случайности неопытный студент-археолог разбудил хозяина древнеегипетской гробницы. Однако, тот не воплощал в себе вселенское зло. Даже, наоборот, исполнил заветную мечту своего спасителя. Но у этого воскресшего египтянина была цель… Нет, не подчинить себе этот мир или погрузить его во мрак, как это представляют голливудские режиссеры. Он только хотел быть рядом со своей сестрой, которую безумно любил, а для этого нужно было всего лишь оживить заклинанием ее мумию и вдохнуть в нее жизнь. Вроде, все просто. Но тут ему пришлось столкнуться с самым безжалостным врагом после своего брата — временем…

Примечание: Этот рассказ — слияние в единое самостоятельное целое произведение двух рассказов трилогии «Поцелуй мумии»: «История одного археолога» и «Воскрешение». И никаких претензий на достоверность событий и персонажей.


Часть 1

«О, господин над смертью, сильный волей, Ахетмаа́тра, сын Владыки Обеих Земель и Верховный жрец богини Хатхор, – хриплый шепот зазвучал в пустых стенах погребальной камеры подобно грохоту водопада, – приди в этот мир. Твои слуги ждут тебя, чтобы жить дальше. Да наполнится тело твое силой, и вернешься ты в мир живых как полный жизни и власти, да исполнишь все предначертанное тебе богом Анубисом. Ибо смерть не есть умирание, а шаг к новой жизни!» 

 

Измученный студент-археолог закончил чтение странного текста, походившего больше на заклинание нежели на надгробную надпись, провел ладонью по искусанным от боли губам. Он пытался унять дрожь, нараставшую с каждым мгновением, однако самообладание давно покинуло истерзанное тело. Молодой человек поднял глаза и вопрошающе посмотрел на своих мучителей. Стоявшие от него по обе стороны иссохшие телохранители хозяина гробницы неподвижно взирали на открытый саркофаг, где покоилась мумия. Археолог и сам ждал чуда, однако, ничего сверхъестественного не происходило. Многовековые останки не подавали никаких признаков жизни.

«Я сделал, что вы хотели… Если ему не хочется воскресать… Отпустите…» – промямлив, пленник попытался встать, но был брошен обратно на колени сильным ударом кулака по спине, неоднократно разодранной острыми ногтями беспощадных мертвецов. Охранник отвесил ему приличный подзатыльник и снова указал на стоявшую перед саркофагом снятую крышку, освещенную тусклыми огоньками десятка масляных ламп. Молодой человек вздохнул, понимая, что шансы выйти живым из этой странной усыпальницы сравнялись с нулем в тот момент, когда он от усталости прислонился к скале, нависшей над тропинкой. Как выяснилось через мгновение, там оказался вход, заделанный истлевшими за десятки веков пальмовыми стволами и покрытых рассохшейся штукатуркой. Незадачливый археолог полетел, подобно Алисе из сказки, вниз и приземлился точно между двумя скелетами на дно неглубокой шахты, из которой вел коридор вглубь известнякового массива. Любопытство и жажда славы взяли верх, и студент вместо того, чтобы звать на помощь и пытаться вылезти, решил пробраться внутрь и убедиться: та ли это гробница из видения, которую он искал. Он не ошибся. Только вот и предположить не мог, что реальность окажется намного хуже галлюцинаций, увиденных им во время отключки. Даже если бы ему удалось выскользнуть из погребальной камеры, увернувшись от цепких пальцев телохранителей, которых он случайно разбудил, прочитав вслух иероглифы на их поясах, то быстро взобраться на два человеческих роста по вертикальной стене было не под силу. Археолог не раз помянул себя самыми неприличными словами за то, что произнес заклинания, написанные на ткани каждой мумии несколько тысяч лет назад. Надо было осмотреться и искать путь наверх, а не строить из себя Говарда Картера или Джузеппе Бельцони. Так бы и покоились эти мумии в своих открытых, вертикально стоявших гробах… А теперь его окружали три десятка древнеегипетских мертвецов в истлевшей льняной одежде и украшениях из полудрагоценных камней в золотой оправе. И все они с нетерпением жаждали пробуждения своего хозяина, покоившегося внутри каменного саркофага в изысканном деревянном гробу.

 

Охранник, устав от молчания пленника, очередным ударом напомнил о его миссии. Собрав последние силы, юноша, запинаясь, еще раз прочитал надпись на древнеегипетском языке греко-римского периода, которым пользовались египтологи, благодаря расшифровкам Шампольона и Баджа. По иероглифам и росписи гроба археолог датировал бы эту гробницу Новым царством, не позже. Для него понять текст не составляло особого труда, но правильно выговорить, не зная точной фонетики этого периода… Задача оказалась не из легких.

 

В голове археолога промелькнула мысль: если мумия в саркофаге по-прежнему не подавала признаков жизни, тогда почему эти тридцать очнулись всего от нескольких слов? Значит, увлечение их языком не прошло даром, читал он правильно, хоть и запинался на каждом слоге. Помедлив еще немного, парень решил, что раз терять уже нечего, может, его действия пойдут на пользу науке или, если еще потянуть время, студенческий отряд во главе с доцентом заметит его отсутствие в лагере, увидит необычную дыру в скале и отважно спасет… как в приключенческих фильмах.

Всего несколько часов назад незадачливый студент, пусть только сознанием, уже побывал именно в этой усыпальнице и даже смог воскресить из мертвых Верховного жреца самой почитаемой древнеегипетской богини. Парень задумался, сравнивая, что происходило в той «сонной» реальности, в которой он оказался из-за банального солнечного удара, и уже в настоящей: тогда пелены на мумии были разрезаны слугами, сейчас же они не сделали этого. Забыли за века указания хозяина или не знали о такой мелочи? Прокрутив в голове всю цепочку событий еще раз, он вскочил и с криком «Бинты!» выхватил нож из-за пояса охранника. Увернувшись от острых ногтей мертвеца, молодой человек разодрал бронзовым лезвием пожелтевшую льняную ткань и коряво выкрикнул уже вызубренное заклинание на древнем языке: «О, господин над смертью, сильный волей, Ахетмаатра, сын Владыки Обеих Земель и Верховный жрец богини Хатхор, восстань и приди в этот мир. Твои слуги ждут тебя, чтобы жить дальше. Да наполнится тело твое силой, и вернешься ты в мир живых как полный жизни и власти, да исполнишь все предначертанное тебе богом Анубисом. Ибо смерть не есть умирание, а шаг к новой жизни!» 

Разозлившийся телохранитель оттащил наглеца от саркофага, поставил на колени, пнул ногой по ребрам. Юноша, скорчившись от боли, глухо застонал.

 

Из гроба послышался треск ткани, перекрываемый звоном металлических украшений. За алебастровые борта ухватились иссохшие пальцы в золотых наперстках. Охранники, поклонившись, подошли к господину, помогли встать на ноги и покинуть тесный «многовековой дом». Каменная крышка легла на свое место. И только археолог заикнулся о свободе, как был моментально брошен спиной на надпись, которую столько раз прочитал за этот день. Служанки с лампами в руках окружили саркофаг. Верховный жрец склонился над пленником, с неподдельным интересом стал изучать светловолосого чужеземца в странной одежде. В дрожавшем свете юноша и сам принялся разглядывать хозяина древней усыпальницы. Длинные волосы, заплетенные в косички и украшенные золотыми подвесками, кожа, словно лакированная, следы черной подводки на веках, нос с небольшой горбинкой, чуть приоткрытые губы, застывшие в таинственной улыбке… Студент приподнялся на локтях, вглядываясь в черты лица, показавшимися до боли знакомыми. Этот египтянин так был похож на Тиа! Да, именно на Тиа – ту самую мумию в музее, что всколыхнула много лет назад в обычном подростке любовь к древнеегипетскому миру мертвых, в том числе, и к ней… Не осталось никаких сомнений в сходстве. Ему так захотелось провести пальцами по впалым щекам, скулам, ненароком коснуться губ. В музее между ним и Тиа было стекло витрины, а здесь… Только протяни руку. 

«Ты знаешь Тиа? Она тоже была жрицей Хатхор, дочь Рамсеса III… – прошептав, молодой человек попытался прикоснуться к лицу, хранившему многовековое спокойствие. – Ты похож на нее, как две капли воды!»   

Но жрец, схватив за запястья, прижал его руки к холодному камню… и поцеловал, точнее, едва прикоснулся своими губами. Археолог вздрогнул, попытался оказать сопротивление, но был обездвижен навалившимися на него телохранителями. Тогда он обреченно закрыл глаза, рисуя в своем воображении прелестную девушку с берегов Нила. Ему показалось, что сухие, отдающие привкусом прогоркших от времени ароматических масел губы стали пухлее и мягче. Голова юноши закружилась еще сильнее, дыхание перехватывало, как при прыжке без парашюта с крыши высотки. Силы с каждым мгновением покидали его тело, будто их высасывали по глотку.  

Жрец отпустил запястья и, немного отстранившись, облокотился на крышку, давая пленнику возможность в очередной раз себя рассмотреть. Египтянин грациозным движением кисти откинул мешавшиеся длинные волосы за плечи, а археолог, в свою очередь, застыл с гримасой ужаса на лице: перед ним была уже не высохшая мумия, а живой человек с чуть смуглой, казавшейся бархатной, кожей, утонченно поведенными миндалевидными карими глазами, темно-розовыми губами… Студент поднял руку, второй раз пытаясь прикоснуться к нему, и хрипло застонал – она была совсем иссохшей, такой же, как у мумий в музее. А таинственный хозяин гробницы улыбнулся и очередным прикосновением губ вытянул из пленника почти все жизненные силы.

– Тиа – моя сестра… – тихо, почти шепотом, с трудом произнес Ахетмаатра на новом для себя языке, разрывая футболку на еще живом пленнике. – Мы двойняшки. Ты ведь любишь ее? Хочешь быть рядом с ней в музее? Я могу осуществить все твои самые заветные мечты… А ведь у тебя они совершенно не такие, как у других: стать частью истории моего мира. Как думаешь, мечты должны сбываться? 

Измученный археолог кивнул – говорить не было сил, язык не хотел слушаться. Жрец сделал жест рукой – вся свита обступила господина и склонила головы. Из последних сил юноша пригляделся: нет, это не был обман зрения, они были тоже живыми, как и их хозяин, и по-египетски красивыми: полупрозрачная льняная ткань едва скрывала смуглые тела, густо подведенные глаза цвета вулканического стекла поблескивали от мерцающего света ламп, а волосы были уложены в замысловатые прически. 

 

Пока двое парней стаскивали с жертвы оставшуюся одежду, девушки, нежно прикасаясь ладонями, в свою очередь, покрывали его высохшую кожу ароматными маслами, заплетали волосы в косички. Ахетмаатра стоял рядом, скрестив на груди руки, и с задумчивым видом наблюдал за происходившим. Когда слуги закончили свою работу, он стал снимать с себя все украшения и надевать их на «новую мумию». А несчастный студент лежал, не оказывая никакого сопротивления, – не было сил шевельнуть даже пальцами, поэтому он просто блаженствовал, совсем не задумываясь о том, что будет дальше. Служанки отрывали от своей одежды широкие полосы ткани и протягивали охранникам, которые, начиная с ног, стали оборачивать мумию погребальными бинтами: бедра, живот, руки и грудь, шею… 

– Ведь это ты позвал меня? – внезапно прохрипел пленник, обращаясь к хозяину гробницы. – Никакого солнечного удара не было?..

– Истина, – с грустью произнес жрец. – Это место пустынно. Меня не разбудили те, кого я просил. Век за веком ждал человека, что сможет прочитать заклинание. Но были лишь неграмотные бродяги, пастухи и грабители могил. Какой от них толк? Я лишь погрузил тебя в крепкий сон, когда ты от усталости сел рядом со входом в гробницу, показал путь и что произойдет с тобой. Ни слова лжи. Это было твоим решением вернуться сюда, пробудить меня и моих слуг. Жалеешь о совершённом?

– Нет. Что со мной будет дальше?

– Станешь музейным экспонатом. Титул Верховного жреца богини Хатхор устраивает? А мое имя? Займешь место в зале мумий в каирском музее рядом с Тиа…

– Даже не мечтал о таком. Когда меня найдут?

– Как только мы уйдем. Ты устал. Закрывай глаза. Смерть не есть умирание, а шаг к бессмертию и вечности, – сказал Ахетмаатра на прощание, – и прости меня, если сможешь. 

– Исполни все, что обещал, – еле слышно прошептал археолог сквозь бинты, ложившиеся на лицо.  

– Слово Верховного жреца Хатхор! 

С последним ударом сердца чужестранца древние египтяне переложили его готовую мумию в деревянный гроб, вбили заглушки, закрыли крышку каменного саркофага. Ахетмаатра что-то прошептал, провел ладонями по выбитым на желтоватом алебастре иероглифам, превращая в пыль текст заклинания под своим титулом и именем.  

«Теперь ты стал мной. Несколько дней, и ты займешь место рядом с моей сестрой в музее, – с тоской произнес жрец на своем языке и, помедлив, обратился к слугам, – собирайте все, что нас может выдать, и уходим!»

 

Полуденная жара медленно отступала под тяжестью вечерней прохлады. Скалы окрашивались в золотисто-красные тона, а их тени становились с каждой минутой длиннее и темнее. Телохранители помогли своему господину и служанкам выбраться из шахты. Ахетмаатра зажмурился, стоя в лучах заходящего солнца, от света которого он уже успел отвыкнуть за долгие тысячелетия, глубоко вздохнул, наслаждаясь еще теплым, сухим воздухом, до боли родным и таким любимым. На глаза навернулись слезы и, не удержавшись на густых ресницах, соскользнули на белесый песок под его ногами. Вот она, долгожданная жизнь, отсроченная на три десятка веков! 

Вся свита окружила жреца, ожидая дальнейших приказов. Но тот молчал, о чем-то задумавшись. 

«Мой господин, – юноша с модным в те времена именем Хаэмхет первым нарушил тишину, сжимая в руках одежду археолога, – избавиться от его вещей?» 

«Не здесь и не сейчас… – отрешенно произнес Ахетмаатра. – Они могут пригодиться… Пока не знаю, зачем».

Телохранитель покорно склонил голову. Тишину нарушили громкие человеческие голоса, отражавшиеся гулким эхом от голых скал. Жрец вздрогнул, услышав слова на языке чужеземца, проникшего в его усыпальницу.

«В путь, пока нас не нашли!» – приказал египтянин, махнул рукой в сторону ущелья, и древние жители берегов Нила исчезли за поворотом прежде, чем их успели заметить вооруженные фонарями и самодельными факелами студенты-археологи, сбившиеся с ног в поисках своего товарища. 

 

Ахетмаатра принял решение двигаться со свитой на юг к Фивам –столице огромной страны. Опасаясь встречи с людьми, которые могли бы пустить по их следу царских наемников, египтяне медленно шли день за днем по иссушенной солнцем земле, где когда-то нес свои воды неглубокий канал, по берегам которого зеленели поля, засеянные пшеницей. В душе жреца теплилась надежда, что культ могущественных богов еще жив, их спрячут от гнева преемника его брата на царском престоле и позаботятся, как о желанных гостях. Но, добравшись до окраины нового города и развалин огромнейшего храма когда-то могущественной страны, он понял, что увиденное в памяти чужеземца было не игрой фантазии, а наступившей реальностью. Прошло слишком много времени – намного больше, чем рассчитывал Ахетмаатра. Все изменилось: другие люди, другая вера, другой язык… Эпоха великих царей канула в прошлое, застыв выцветшими рисунками на стенах храма.

Держать путь на юг в Нубию, чтобы обжиться на берегу Нила, было уже невозможно: люди устали, обессилели от голода и жажды, чтобы идти среди скал и по горным тропам, ведь слишком большая, странно одетая группа привлекала к себе много внимания. Несколько раз древние египтяне спасались бегством в горы от вооруженных людей, принимавших их за шайку грабителей могил.  

 

В сгущавшемся сумраке, минуя ночных сторожей Карнака, измученные, голодные египтяне устало опустились на песок у теплых храмовых стен на ночлег. Ахетмаатра с грустью посмотрел на служанок и телохранителей, преданных ему до последнего вздоха и добровольно согласившихся быть со своим господином даже во мрачной гробнице. Он сделал вылазку в город, раскинувшийся на восточном берегу реки, пытаясь продать украшения, чтобы купить еду и новую одежду, но вернулся ни с чем: завидев древние браслеты и ожерелья, на него с криками и камнями набросились местные жители.

 

Ахетмаатра сидел на разбитом гранитном блоке и смотрел то на розово-голубое небо с бледневшими звездами, то на дремавших египтян. Сейчас служитель культа богини Хатхор, некогда наделенный безграничной властью, уступавшей только могуществу царя, был уже не в состоянии позаботиться о верных слугах, но и предать, бросив одних на произвол судьбы, тоже не мог. Собственная беспомощность разрывала душу. Юноша искал выход из сложившейся ситуации, обдумывая вариант за вариантом, но всякий раз сталкивался с тем, что не способен дать еду, одежду и кров преданной свите. Обращаться за помощью к жителям или управляющему городом он боялся – его бы моментально уличили во лжи, а правде никто бы не поверил. В всех случаях древних скитальцев ожидала проблема с местными законами, которые были не на их стороне. И лучшее, что произошло бы с ними – обвинение в расхищении могил и долгий тюремный срок, если не смертная казнь, как и тысячи лет назад. Молодой человек уже ненавидел себя за ту безумную любовь и недостижимую цель, что поставил перед собой, обрекая невинных людей на страдания.

– Хаэмхет… – тихо позвал Ахетмаатра.

Тот, вздрогнув, открыл глаза, подошел к Верховному жрецу и опустился рядом на колени. 

– Мой принц, – египтянин заправил за ухо черную косичку и, заметив скользнувшую по щеке господина слезу, прошептал: – Для нас это конец пути? 

Сын фараона кивнул головой, изо всех сил пытаясь сохранить хладнокровие.  

– Позволь мне быть первым, – Хаэмхет обнажил кинжал, приставил его к груди. 

– Не так… – жрец без усилий отобрал оружие. – Ты знаешь, как я могу. Я люблю вас, поэтому не могу проливать кровь и причинять боль, не могу обрекать на заточение в тюрьмах, на страдания или мучительную смерть. Этого и так было слишком много. Вы ничего не почувствуете, кроме свободы от бренного тела… Анубис проводит ваши души к Осирису, а от него – на поля Иару. Смерть – это не умирание, а лишь шаг к новой жизни. Не бойтесь этого. Но если любой из вас захочет жить в новой стране – я освобожу от клятв, данных мне. Выбор только за вами.

– Покинув храм, мы знали на что шли и давно решили, как поступим, чтобы огонь твоего странствия не погас от ветра времени. Ты столько сделал для каждого из нас: был верным другом, старшим братом… В мире другой веры наши души безвозвратно погибнут. Никто не хочет такой смерти. Лучше мы будем ждать тебя и твою сестру в загробном царстве, чтобы снова преданно служить, как и раньше, – громко произнес телохранитель, чтобы слышали все, закрыл глаза, скрестил на груди руки. – Верни ее и будь счастлив. Не торопись к нам в бессмертную вечность, наслаждайся каждым мгновением среди живых. Ты заслужил это больше, чем мы. Возьми наши жизни, чтобы набраться сил, дойти до конца своего пути, и не жалей ни о чем…  

Нежно обхватив ладонями щеки своего слуги, Ахетмаатра коснулся робким поцелуем горячих губ, ощущая эйфорию от впитываемой в себя жизни. Он прервал поцелуй, разжал пальцы и истлевшее тело Хаэмхета рассыпалось в прах. Оставшиеся двадцать девять спокойно наблюдали за происходившим. Никто не произнес ни слова. Тети-Шери, самая юная среди служанок, поднялась с колен, не спеша подошла к господину, обвила руками его шею. 

«Знай, что я люблю тебя больше своей жизни!» – прошептала она и сама приникла к его губам за смертельным поцелуем. 

В полной тишине юноши и девушки подходили к принцу и рассыпались прахом, который уносил прочь холодный утренний ветер. Ахетмаатра остался в гордом одиночестве, стер слезы, льющиеся по щекам от тоски, переполнявшей душу, поднял с песка вещи археолога. Разодранную окровавленную футболку он отбросил прочь, натянул брюки, которые были немного велики, опоясался набедренной повязкой, сложенной треугольником. Обувь тоже оказалась не по размеру. 

Так, босиком и с обнаженным торсом, младший сын фараона Рамсеса III и Верховный жрец богини Хатхор направился на север в Каир, где за стеклянной музейной витриной покоилась его любимая сестра Тиа. 

 

 Ахетмаатра шел по обочине трассы, тянувшейся с юга до окраины столицы по западному берегу Нила. Вокруг только пустыня, бесконечная, опаляющая раскаленным ветром. Продолжать путь уже не было сил. Юноша, скрестив ноги, сел на песок в паре шагов от дороги, закрыл глаза. Чувство вины сдавливало грудь, останавливало сердце, отнимало желание идти дальше. Слишком много жертв ради только одной цели… И причиной их гибели был только он.

«Эй, туристо! – Ахетмаатра вздрогнул от сочного баса, раздавшегося рядом. – Пустыня гулять один смерть!»

Принц поднял глаза – было непривычно, что он немного понимал и эти слова: каждая принятая в себя человеческая жизнь награждала его на непродолжительное время памятью жертвы. Видимо, тот светловолосый чужеземец знал не только свой родной и древнеегипетский языки. Над молодым человеком стоял мужчина в красной клетчатой рубашке и синих шортах:  

«Ты садиться, я подвозить! Каиро?» 

Юноша кивнул головой, подошел к стоявшей неподалеку машине и, поборов страх, сел на заднее сидение. Веселый водитель тщетно пытался втянуть пассажира в разговор, но тот просто молчал и смотрел на пролетающий за окном однообразный пейзаж.  

Вечерело. Обжигающий воздух быстро остывал под чистым звездным небом. Машина со скрипом остановилась у развилки. 

«Просыпаться, туристо! – рассмеялся мужчина. – Я лево, ты идти прямо». 

Ахетмаатра с недоумением посмотрел, не понимая, что тот хотел сказать этой фразой. Тогда водитель применил язык жестов: ткнул себя в грудь, показал налево, потом указал на попутчика и махнул рукой прямо. Нехотя молодой человек покинул машину. 

«Эй! – крикнул мужчина. – Я тебя везти – ты благодарить!» – и открыл дверь. 

Обернувшись, принц наклонился, чтобы спросить, что от него хочет этот человек. 

«Денег ты не иметь! Я вижу… Тогда… Я немножко целовать тебя в шутку как друга! Ты красивый!» – и, несильно обхватив того за шею, мужчина захотел поцеловать попутчика в точеную скулу. Ахетмаатра в непонимании замотал головой. Губы водителя соскользнули со щеки и случайно прикоснулись к губам жреца древней богини.  

Египтянин дернулся, но уже был не в силах остановить этот смертельный поцелуй, и отпрянул только тогда, когда живой человек превратился в истлевшую мумию. Тяжело вздохнув, он снял с трупа рубашку, набросил на плечи, нашел в кармане шорт бумажник с деньгами. Столкнув машину в кювет, прошептал заклинание. Внезапно поднявшийся ветер разметал по пустыне рассыпавшийся песком автомобиль с останками владельца, а юноша направился по трассе дальше. 

 

Серебристая луна с еще не округлившимся боком освещала серый асфальт и одиноко идущего человека. Жрец не испытывал никакого страха, даже когда вдалеке послышался вой шакалов. Лишь дрожащий визг тормозов рядом заставил молодого человека повернуть голову: слева остановился старенький грузовик. 

«Садись – подвезу! – крикнул парень за рулем. – Одному скучно, а дорога долгая!»

Но юноша, отвернувшись, пошел вперед – убивать еще кого-то ему больше не хотелось. 

«Да садись уж! Не ломайся! – крикнул водитель и медленно поехал рядом. – Если не хочешь болтать, я буду молчать всю дорогу!»

Ахетмаатра остановился – машина тоже. 

«Хорошо…» – произнес жрец, занимая свободное место.

К полудню грузовик подъехал к пригороду Каира. Принц вынул несколько зеленоватых купюр из бумажника, протянул водителю. 

«Ты точно псих, если бросаешься такими деньгами», – удивился шофер и получил в ответ только лучезарную улыбку. 

 

Сыну фараона Каир показался грязным, шумным и ужасно бесконечным городом. Его раздражали торговцы, наперебой расхваливающие товар, бестолковые туристы, ходившие толпой за гидом с флажком на палке, узкие, заваленные мусором, улочки с висевшими на балконах узорчатыми циновками… С трудом объясняясь с местными, к вечеру он добрался до музея. Ахетмаатра вошел в зал, где в одинаковых стеклянных витринах покоились останки живших десятки веков назад египтян, жадно вглядываясь в каждое лицо в поисках знакомых черт. 

«Тиа… – с тоской прошептал он, опускаясь на колени около витрины с мумией сестры. – Я так соскучился по тебе. Я пришел за тобой, как и обещал в тот день». 

Юноша поднялся, на губах засияла улыбка. 

«И ты, мой безымянный спаситель, получил то, о чем мечтал с самого детства, – добавил египтянин, взглянув на не распеленатую учеными мумию студента-археолога в своем богато украшенном гробу. – Ты стал мною!»

– Молодой человек, музей закрывается! – пожилая смотрительница подошла вплотную к посетителю. – Она самая красивая здесь, вот почти месяц назад один турист точно также глазами изучал ее. 

– А где крышка? – принц пристально посмотрел на женщину. 

– Крышка от саркофага? – переспросила она. – Ее вот так и привезли сюда полвека назад, без крышки. Никто не знает, где она… Даже вездесущие проныры-археологи. 

– Нет! – он задрожал, ощущая, как страх сковывает льдом тело. 

– Приходите завтра, – голос смотрительницы стал настойчивее, – музей закрывается. 

– Что я наделал! Прости меня, – зашептал юноша на родном языке и, еле передвигая ноги, покинул зал. – Тиа… 

Все было напрасно. Столько усилий, ставших бессмысленными теперь. Только закрыв крышку ее гроба и прочитав начертанное на ней заклинание, он был способен вернуть Тиа в этот мир. Ахетмаатра мог бы переложить мумию в свой целый гроб, который стоял рядом, и исполнить обряд, но выведенное среди росписи заклинание предназначалось только для него, а на крышке для любимой сестры он, рыдая, написал тогда совсем другое, более сильное и сложное, защищавшее от времени и усыпляющее болезнь. 

«Так не должно быть! – в отчаянии произнес жрец, остановившись на пороге музея. Смириться с такой участью было равносильно смерти, которой он противостоял три с лишним тысячелетия. Египтянин задумался: – Гроб можно сделать заново, повторить на нем каждый иероглиф. Только освоюсь в городе, чтобы не пойти против законов и не нажить новых врагов. Надо успокоиться. Спешка и безумие – мне не лучшие друзья».

 

В размышлениях молодой человек бродил по лабиринтам узких улочек и внезапно остановился, почувствовав дурманящий запах еды, исходивший от небольшой закусочной. Голод, который он не замечал за долгие дни скитаний, теперь давал знать о себе болью в животе и легким головокружением. Подойдя к прилавку, принц указал рукой на несколько понравившихся блюд, расплатился, сел за столик. Ел медленно, наслаждаясь такими диковинными для него вкусами. 

Молча отодвинув стул, напротив подсел толстяк с огромной тарелкой пахлавы и попытался завязать с юношей разговор. Но Ахетмаатра так ничего и не понял из бессвязной речи, только внутри проснулось чувство отвращения, переходящее в ненависть. Он беззвучно пошевелил губами и показал мужчине жестом на пол. Тот перевел взгляд со странного посетителя с длинными волосами и накрашенными глазами под стол и застыл с куском во рту: там, свернувшись кольцами, раздувала капюшон черная кобра. Она покачивала головой, словно гипнотизируя жертву. Улыбнувшись, принц встал и направился к выходу. Мужчина, не шевелясь, посмотрел на уходившего неразговорчивого парня и опустил вниз глаза, но вместо шипящего чудовища на полу лежал уже шелковый женский шарф. До жреца донеслась громкая перебранка между посетителями. 

– Ах! Где мои вещи?! – воскликнула девушка за соседним столом, обнаружив пропажу. 

– Смотрите за ними получше! – проворчал толстяк, откидывая ногой шарф в ее сторону. 

 

Но остальное уже не волновало древнего египтянина – он шел по затихающим улицам к берегу Нила. Сев на сухой песок недалеко от кромки воды, молодой человек обхватил руками колени, положил на них голову. В таком спокойном месте он хотел обдумать планы на ближайшее будущее, но мысли хаотично роились в голове, не давая принять верное решение. Принц откинулся назад, вытянул ноги, начавшие затекать от непривычной позы. Теплые речные волны коснулись израненных босых ступней, словно нежные руки сестры. 

«Нет! – стоном вырвалось из его груди и, словно охваченный безумием, Ахетмаатра встал на колени и начал судорожно выписывать иероглифы заклинания на влажном песке. Стирал, добавлял новые, снова стирал. Измученный собственным бессилием, он зарыдал: – Почему я не могу вспомнить его, почему?.. Всего несколько слов! Прости, моя Тиа, прости… Прости, что придется ждать! Как я могу позволить чужеземцу быть рядом с тобой? Пусть он хотел этого, мечтал о тебе, но на его месте должен быть я! Ведь ты любишь не его, а меня…»

 

Вечерний сумрак опускался на Каир. Солнечный диск на несколько минут зацепился за вершину большой пирамиды и, не удержавшись на камнях, продолжил свое неизменное движение к горизонту. Стихали звонкие голоса жителей пригорода столицы. Принц, всхлипнув, взглянул на величественные рукотворные горы, о которых знал только из рассказов своих учителей. И тут его озарило: еще мальчишкой он прочитал в поучении Рахотепа «Если забыл за чем шел, вернись на то место, где начал путь, и увидишь забытое». Египтянин лег поудобнее на песке, закрыл глаза. «Нет у меня такой власти, чтобы поворачивать время вспять, – вздохнул он. – Изменить прошлое я не смогу, вернуться в него тоже, но, если пройду весь путь в своих мыслях еще раз, может, вспомню заклинание, что написал на белой полосе утерянной крышки». Положив руки под голову, молодой человек всецело отдался власти воспоминаний.

29.02.2020
Хелен Визард

Писатель и поэт с большим стажем, но мало где публикующийся. Пишу историческую и научную фантастику, мистику. Основное направление: Древний Египет, археология и, конечно же, мумии. Легкого чтива не обещаю, как и академий, драконов, эльфов и прочего популярного сейчас. Не откажусь от адекватной конструктивной критики, советов, замечаний и подобного ;)
Внешняя ссылка на социальную сеть Litnet


1 комментарий

Войти или зарегистрироваться: 

Свежие комментарии 🔥



Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

    Войти или зарегистрироваться: 

Закрыть