Связав, доставили на судно,
Скорей направившись обратно.
Сидела ведьма равнодушно
И на душе отвратно было.
В Париж решили не являться,
Поехав сразу до Бетюня.
Упёк бы Ришелье безумцев
В Бастилию своим указом.
«Пока чертовку охраняйте,
А я за палачом поеду, —
Сказал Атос, — жаль, нет гарантий
Спастись от ведьмовского бреда»
И это слышала чертовка,
Но вовсе не было испуга.
Умела спрятать она ловко
Свои все истинные чувства.
Атос вернулся только в полдень:
«Георг, палач бетюньский славный,
Тотчас казнить согласен ведьму»
Воскликнул тут детина рослый:
«Виновна в смерти брата шельма,
Из-за неё покончил с жизнью !
Злосчастной жизнь возьму бесплатно,
Избавив мир от мерзкой слизи!»
Ужасно испугалась ведьма
И стала изменять обличья.
Пыталась ускользнуть змеёю,
Но выдал шельму шорох листьев.
«Держи! — Атос мне крикнул громко —
Не дай чертовке извернуться!»
И ловко я схватил гадюку,
Как делал это в раннем детстве.
Вернула ведьма прежний облик
И стала вдруг давить на жалость:
«Лишил меня спесивец воли,
За сына бедного боялась»
«Констанцию Вы отравили!
Лишили жизни Бекингема!
О Боги, дайте свои силы,
Избавлю мир от злобной ведьмы!» —
В ответ воскликнул очень громко,
«Люблю Вас всей своей душою, —
Сменила тактику чертовка, —
Мне посланы самой судьбою»
«А разве есть душа у ведьмы?!» —
Воскликнул и сорвал вдруг голос.
«Ужель любви утихли струны?» —
Спросила ведьма у Атоса.