Подношение зиме

Алька пела, раскачиваясь, хотя в этом не было никакой необходимости, ведь Марика спала таким глубоким сном, что и брачный зов оленя не смог бы разбудить ее сейчас. Все от маковой воды, которую дала энекан сегодня утром. Алька собирала хворост, а Марика с другими детьми дурачилась в снегу и раскапывала мерзлые желтые ягоды, когда энекан подошла к ней и, тронув за плечо, поманила вглубь леса за деревья.

— Твоя девочка уже стала живой? – тихо проскрипела она, скорее утвердительно.

— Только этим летом, – ответила Алька, еще не успев ничего понять.

— Завтра она покинет племя. Она отправится к Ининнэден, – старуха старалась не смотреть в глаза Альки, и только двигала челюстью, будто жевала что-то, от чего ее глубокие морщины на ее лице двигались как волны на глади воды. Алька уронила бережно собранную связку и она рассыпалась с тихим треском у ее ног.

— Нет, энекан, нет, – запричитала Алька, – она одна у меня, одна, энекан, милая, зачем ты хочешь, чтобы мой очаг погас, чтобы дом мой затих? Неужели, энекан, ты хочешь оставить меня ненужной одинокой старухой?

Крупные слезы катились по Алькиному лицу, но энекан только сурово стряхнула руки Альки с себя:

— Я долго говорила с духами. Они сказали свое слово. Держи, ты знаешь, что делать, – она протянула Альке маленькую берестяную коробочку и развернулась, чтобы уйти, но помедлила. – Духи мне сказали, что этой осенью у тебя будет другое дитя. Не последнее. Ининнэден щедро вознаграждает нас всех. Не будь неблагодарной.

Неуклюже ступая по снегу, старуха скрылась за деревьями. Где-то в стороне слышались детские вскрики и смех. Алька, стоя на коленях, еще долго заливалась горькими слезами. Но, не смотря на боль в материнском сердце, Алька понимала: энекан права. Жизнь и смерть всего их стойбища зависела от воли духов. Воспротивься Алька их слову и оставь дочь – она бы все равно ее не спасла. Уж если они заявляют свои права на что-то, то непременно заберут. 

В последний день Алька не стала тащить дочь к очагу, плести ей косы и прощаться – нет нужды пугать ребенка и рвать себе сердце. Марика до самой темноты играла с другими детьми и пришла в чум, только когда сама замерзла, вся красная и мокрая от снега. Алька не стала ругать ее, только одела в сухое и подала молока и лучший кусок мяса. Марика, удивилась, но ничего не сказала, только принялась за еду, и вскоре сон сморил ее. И, чтобы вновь не разрыдаться, Алька запела колыбельную. Она причесала девочку, надела все амулеты и ожерелья, что были в доме, на ее тонкую шею, зная, что они не уберегут от беды. Она смотрела на нее и не могла насмотреться в последний раз. Эти круглые щечки, густые ресницы, вечно недовольные по-детски надутые губы и тонкая неровная вереница черных точек под глазами, словно по лицу прошла птичка. Эти отметины появились на ее лице совсем недавно, в знак того, что Марика отныне отдельная девочка для стойбища, со своей душой, со своими обязанностями. И теперь этого всего у нее снова не будет…

Время пролетело незаметно. За час до рассвета появилась энекан. Она зашла одна и крепко обняла Альку. В ее глазах застыла влага, отчего в тусклом отблеске углей они горели как у лесной кошки. Это была удивительная женщина. Каждый год она проживала прощание как в первый раз, и каждый раз находила нужные слова для безутешной матери. Алька вынесла девочку на руках, но несколько мужчин тут же подхватили ее из материнских рук, заставив Альку вскрикнуть жалобно, как приморская чайка. Обычно мужчины не заходили на их половину, но нынче все в стойбище должны были проводить дары от самого чума. Другие женщины взяли Альку под руки. Кто-то зашептал на ухо нечто сочувственное, но она стояла как оглушенная и не слышала никого, не узнавала лиц.

Процессия двинулась в лес. Было темно, ветрено, но энекан твердо знала дорогу к ледяному камню. Как и каждый год, в день самых суровых холодов, когда Ининнэден должна покинуть их земли, а холод пойти на убыль, они приходили сюда, чтобы оставить ей дар. Энекан подступила к девочке. В руках ее тускло блеснул ритуальный кинжал.

— О, Иннинэден! Мы пришли, чтобы сказать тебе, как благодарны за лед, очистивший реки от хвори, и снег, прокрывший землю, за отдых земле и людям во время твоего царства!  Но настал твой черед отдохнуть.  Мы привели к тебе новое дитя, чтобы доброта ее скрасила твои дни, чтобы звонкий смех ее веселил тебя, и руки помогали тебе в твоем большом деле. Забери же ее и, покидая нас, не забывай о том, как мы любим тебя. Забери ее, чтобы быть ласковым с ней, и быть приветливой с нами.

Клинок рассек воздух. Брызнула густая кровь, но тут же остановилась. Алька вскрикнула. Одна из женщин подхватила ее, чтобы не дать упасть. Энекан положила в одну руку девочки горсть ягод, в другую – оленью кость. Она еще долго бормотала что-то почти неслышно, окуривая девочку травами, и ходила кругами. Потом она кивнула в знак того, что ритуал свершен. В молчании все вернулись обратно. Несколько женщин привели Альку домой, чтобы остаться с нею и уложить ее спать. В тайне они были рады тому, что жертва потребовалась не от их рода, по крайней мере, не в этот раз. Но горечи и сочувствия в их сердцах было не меньше.

***

В розоватом свете нового дня сквозь лес трусил волк. Шерсть его была черна как ночное небо, усыпанное россыпями звезд-снежинок. Он беспокойно и торопливо оглядывался на свою хозяйку, чинно восседающую на белоснежном олене. Раззадоренный запахом крови, волк рванулся и в пару прыжков оказался у камня. Он придирчиво обнюхал девочку и обошел ее кругом. Аккуратно подхватил кость, лежащую в ее руке и, отвернувшись, начал увлеченно грызть ее. 

Белые длинные пальцы показались из-под черного рукава, расшитого причудливым узором и коснулись раскрытой раны. Алая плоть покрылась блестящими хрусталиками льда и начала срастаться. Девочка сонно моргнула, вздрогнула. Ягоды посыпались у нее из-под пальцев. Снегири, всюду с гомоном следующие по пятам за всадницей кинулись на угощение.

Ласковый голос спросил:

— Тебе не холодно, дитя?

Марика сонно моргнула и потерла глаза:

— Нет, совсем нет. 

Женщина  насмешливо потрепала девочку по щеке и взяла ее на руки, играючи, будто та ничего не весила, и усадила к себе на колени.

— Пойдем домой…

22.02.2021
Катти Сарк

Начинающая писательница и поэтесса.
Внешняя ссылка на социальную сеть Мои работы на Author Today Стихи
77

просмотров



Оставить комментарий
Войти или зарегистрироваться: 

Свежие комментарии 🔥



Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

    Войти или зарегистрироваться: 

Закрыть