Плачущее дитя

На фото я наткнулась случайно, когда просматривала заботливо предложенный Инстаграмом контент. Палец скользил по экрану смартфона, глаза следили за вереницей снимков и видео, а я сама боролась с желанием прислониться виском к автобусному стеклу и подремать хоть пять минуточек. Но, наученная горьким опытом, когда такие «пять минуточек» заканчивались для меня на автовокзале с последующим опозданием на работу, я бездумно убивала время в соцсети. Что угодно, лишь бы не заснуть. Я глянула в окно. Еще две остановки.

Сначала я не обратила внимания на фото, пролистала дальше, но тут сонный мозг спохватился. Что-то будто знакомое, где же, где же… вот! По рукам побежали мурашки, словно я держала в пальцах не смартфон, а кусок льда. Фото было сделано в лесу, среди деревьев таился сизый сумрак и память услужливо подкинула мне запахи влажной земли, мха, стелющегося там повсюду и скрывающего звук шагов, тонкий прелый запах подгнивающей листвы. Это был тот самый лес. Я узнала его по красным пятнам краски, смотревшихся на темной коре раскрытыми ртами. У фото была подпись: грустный смайлик и «Похоже, кто-то успел побывать здесь раньше меня. Но всё равно спасибо им за оставленные ориентиры, а то с интернетом тут беда. Как вернусь, обязательно порадую вас видеоотчетом». Это фото было последним в аккаунте Рика Ф. и со дня его публикации прошло восемь дней.

Когда мы с Лией спешно готовили свою вылазку, историей этого дома не интересовались. На тот момент нас не волновало, в каком году он был построен, кем были его владельцы, что с ними случилось, почему они бросили такой шикарный особняк с полной меблировкой, или… что заставило их уйти? Все эти вопросы нами не поднимались. Сначала не было времени копаться в архивах, потом уже не было желания. Высказывание «Меньше знаешь – крепче спишь» стало нашим девизом во всем, что касалось того дома. 

Пост о заброшенном здании чуть ли не посреди леса появился на форуме сталкеров, где Лиа частенько зависала в поисках интересных объектов для фотосъемок. Автор записи во время испытания возможностей своего нового квадрокоптера заснял некую постройку и размеры её были довольно внушительны, что сразу отмело предположения о простой лесной сторожке или чего-то вроде того. Парень не пожадничал и поделился не только фрагментом видео, но и примерными координатами объекта. На кадрах было видно плачевное состояние кровли и полное отсутствие каких-либо подъездных путей, из чего был сделан вывод, что здание скорее всего необитаемо. Им всерьез заинтересовались на форуме и Лие пришлось в срочном порядке отменять все свои планы на выходные, чтобы опередить всех желающих и первой оказаться на новом объекте. У меня никаких планов не было и на предложение подружки составить ей компанию в предстоящей поездке я согласилась, не раздумывая. Впрочем, мой отказ вряд ли бы её остановил. Лиа не боялась лазать по заброшкам в одиночестве, считая себя фартовой. За все свои вылазки, коих было не мало, Лиа не получила ни одной травмы и ни разу не  напоролась на бомжей или отбитых на голову мудаков, и это еще больше укрепляло её уверенность в собственной удаче. А я переживала, что в один неподходящий день фортуна ей изменит, и потому старалась всегда сопровождать, хоть и понимала – нарвись мы на плохую компанию, толку от меня не будет вообще никакого. 

Мы выехали рано, в половине пятого утра, и спустя неполных три часа были на месте. Ну… настолько близко к месту назначения, насколько это позволяла грунтовая дорога, обрывающаяся на кромке узкого поля, и проходимость старенького «жука» Лии.

– И как глубоко нам забираться? – без особого энтузиазма поинтересовалась я, глядя на возвышающийся за полем лес. Несмотря на то, что отсюда он казался редким, это всё-таки лес и, судя по кадрам из поста, довольно обширный, а значит риск заблудиться был вполне реален. 

– Не очень, – Лиа, в отличие от меня, была полна энтузиазма. – Всего четыре с половиной мили. 

– Всего?! – ничего себе прогулочка нас ждет.

– Да брось, Кристи! – подбодрила меня подружка. – Это почти так же, как от библиотеки до кинотеатра. Вспомни, сколько раз мы ходили этим маршрутом и даже не уставали. 

Я открыла рот с целью возразить, что четыре с половиной мили по асфальтовым дорожкам не то же самое, что четыре с половиной мили по незнакомому лесу, но Лиа уже вышла из машины. 

– Ладно, – я глубоко вздохнула, настраивая себя на оптимистический лад. Координаты местности у нас есть, интернет тут вроде ловит, так что не пропадем. 

– Нам нужно идти на северо-восток, – Лиа махнула рукой в озвученном направлении. – Тот парень снимал с другой стороны леса. Расстояние от опушки до объекта там поменьше, но, чтобы туда подъехать, нам пришлось бы тащиться лишних полтора часа по магистрали и на развязках еще покрутиться. Поэтому я решила зайти с тыла.

И проделать все вышеперечисленные упражнения в лесу. Отличное решение. 

Прикрыв ладонью глаза от утреннего солнца, я оглядывала окрестности. Справа тянулась лента шоссе, слева виднелись амбары и низкие длинные сооружения, в которых обычно держат скот. Похоже на ферму. 

– Пойдем, – Лиа зашагала вперед так быстро, что мне, отвлекшейся на высматривание обитателей фермы, пришлось её догонять. 

Деревья в лесу не теснили друг друга, но света здесь все равно было мало – солнечные лучи попросту не пробивались сквозь разлапистые кроны и от того сумрак был здесь полновластным хозяином. Кое-где в низинах еще клубился туман, и моя взращенная на фильмах ужасов фантазия рисовала в белесых завихрениях безмолвно вопящие лица призраков. Я поежилась, хотя было совсем не холодно. Это обыкновенный лес, каких сотни по всей стране, и нечего тут бояться. Ну разве что кабанов. Я опустила взгляд вниз, ища в мягком мхе отпечатки копытец, однако увидела только следы Лии. И потом, можно подумать, я отличу кабаньи следы от оленьих. Но вопрос покоя не давал и потому я решила узнать мнение подруги.   

– Кабаны? – удивленно переспросила она и, так же как я минуту назад, поглядела под ноги. – Да вряд ли. Не такая уж глухая местность. 

– Однако про дом в «не такой уж глухой местности» никто из сталкеров не слышал, – по дороге мы с ней пришли к выводу, что загадочный объект всё же является заброшенным домом.

– Просто его хозяева предпочитали уединенность, – парировала подруга.

– Да они, похоже, были настоящими аскетами, – пробормотала я себе под нос.

– Я всё слышу! – откликнулась Лиа, оборачиваясь через плечо.

Я показал ей язык.

Вскоре лес перестал меня нервировать, и возможная угроза кабаньей атаки больше не пугала. Я привыкла к пружинистому мху под ногами и к постоянной птичьей возне в ветвях над головой. Из-за недостатка солнечного света подлесок был редким и идти было не трудно. Время от времени Лиа останавливалась, чтобы снять общий план или какую-нибудь особо живописную корягу. 

Когда до дома оставалось полмили, начались перебои с сигналом. 

– Ну давай же, – Лиа, запрокинув голову, смотрела на экран смартфона в поднятой руке. Я ходила вокруг неё кругами, постепенно увеличивая радиус, и тоже пыталась поймать стабильный сигнал. – Ну… Черт! Ладно, главное, что направление нам известно. 

– Может, хотя бы хлебных крошек накидаем? На всякий случай, – наличие только одного направления меня не устраивало. Лес что справа, что слева выглядел совершенно одинаковым и мы сами не заметим, как заберем в сторону и потеряем это самое направление. 

– У меня есть кое-что получше, – с торжествующей улыбкой, словно знала заранее, что случится нечто подобное, Лиа достала из рюкзака баллончик с краской. – А? Не трусь, Кристи, со мной не пропадешь. 

Я криво усмехнулась, не очень веря в предложенную Лией идею. Странно, что сигнал пропал так быстро, вроде бы мы недалеко от цивилизации, рядом шоссе, ферма, а связи нет. Наблюдая, как подружка отмечает деревья по левую руку красными подтекающими пятнами, я погрузилась в размышления о зависимости современного человека от всевозможных гаджетов. Но с одним компасом вместо GPS-навигатора мы бы точно заблудились. 

Первой дом увидела Лиа. Подружка медленно опустила фотокамеру, нацеленную на покосившийся ствол сухого граба, и тихонько позвала меня:

– Смотри, Кристи.

За деревьями виднелся красный бок двухэтажного здания. Переглянувшись, мы начали подбираться ближе. Здание хоть и выглядело совершенно заброшенным, но наверняка нам это не известно, и значит осторожность не помешает. 

Лес, казалось, сторонился дома, ни одно дерево не простирало над ним своей кроны, а те, что всё же рискнули зайти за невидимую глазу черту, засохли, не сумев дотянуться макушками до окон второго этажа. Почему так? Солнечного света здесь в избытке, но вокруг дома голое пространство, ни травы, ни кустика, только прошлогодняя листва, высушенная солнцем до хрупкости, шуршала под ногами. Носком ботинка я ковырнула почву. Земля как земля, ничего особенного. 

Мы медленно двигались вдоль невидимой границы, разделяющей территории здания и леса. На первый взгляд в доме не было ничего выдающегося, он являл собой стандартный образчик георгианской архитектуры – абсолютная симметрия и сдержанность. Удивляло другое – дом находился, по крайней мере внешне, в довольно неплохом состоянии: все стекла в окнах целы, на облицованных красным кирпичом стенах нет ни надписей, ни граффити, и эта нетронутость внушала мне тревожное чувство. Впрочем, не по себе было только мне, Лиа восторженно щелкала фотоаппаратом. 

– Подойдем ближе? – и не дожидаясь моего ответа, Лиа двинулась к дому. Она уже не осторожничала, охваченная духом первооткрывательства. 

Приставив ладони к вискам, Лиа прильнула к пыльному окну, разглядывая, что же там внутри. Я утыкаться носом в грязное стекло не имела желания и в нетерпении приплясывала рядом, повторяя:

– Ну что там? Лиа? Что-нибудь видно, а? Что там есть?

– Там есть всё, – подруга отпрянула от окна, глаза её горели восторгом. 

– В смысле «всё»? – не поняла я, переводя взгляд на стекло, сохранившее отпечатки её рук.

– Вся мебель, и картины на стенах, и даже пианино! – торопливо перечисляла Лиа.

– Быть того не может, – я всё-таки ткнулась носом в окно. Из-за грязи и пыли, покрывавших стекло изнутри и снаружи, казалось, что я смотрю на очень старую фотографию комнаты, обставленной в винтажном стиле. Вот только все предметы интерьера были подлинными – от вылинявшего ковра на полу до бронзовых статуэток на каминной полке. Не веря своим глазам, я уставилась на Лию, и подруга ответила мне веселой улыбкой. 

– Пойдем скорее внутрь!

– Подожди-подожди, – я успела схватить её за рюкзак и остановить. Я потерла лоб, у меня никак не получалось собраться с мыслями. – Это частная собственность… ну, скорее всего, это частная собственность. Я имею в виду, что это не заброшка, а мы сейчас туда ввалимся… и…

– И что? – ожидая продолжения моей сбивчивой речи, Лиа демонстративно сложила на груди руки, мол, давай, попробуй прочитать мне мораль. 

– И то! – я рассердилась на собственное косноязычие. – Это же дом, не сгоревший завод, не недострой, просто закрытый дом. 

– В лесу, – насмешливо добавила Лиа.

Я хмуро на неё глянула, недовольная тем, что она не хочет понять мою мысль. 

– Это дом и у него, скорее всего, есть владелец, а ты хочешь туда вломиться просто так!

Наконец, Лиа поняла, что я пытаюсь ей втолковать.

– Кристи, – вздохнула она, – сюда уже лет восемьдесят никто не наведывался, а судя по мебели и того больше. Ты видела съемку? У дома крыша разваливается, одна снежная зима и чердак обрушиться вовнутрь. Думаешь, был бы хозяин, он бы допустил подобное? 

            – Может, у хозяина денег нет на ремонт.

– Пусть продаст пианино на аукционе, – усмехнулась Лиа. – Вся мебель за столько лет стала антиквариатом, на ней можно заработать целое состояние. Кристи, неужели тебе не интересно взглянуть на него изнутри? Это же почти как музей, даже лучше, чем музей – нет заградительных ленточек. Я не удивлюсь, если в шкафах висит одежда!

–  А в какой-нибудь комнате лежит скелет последнего владельца.

Лиа шумно выдохнула, сжав губы в тонкую нить. Она не одобрила моё циничное высказывание. 

– Мы просто посмотрим. И всё.

– Если только дверь не заперта, – я выдвинула своё условие. – Мы не будем пытаться взломать замок, бить окна и всё такое прочее. 

– Разумеется, – серьезно ответила Лиа и пошла к входной двери. 

Скорее всего она заперта. Нет, она точно заперта. Лиа, конечно, расстроится, но заниматься вандализмом, чтобы проникнуть внутрь, не станет, это не в её правилах. Подружка сделает еще пару кадров, и мы двинемся в обратный путь. Нужно будет местный муниципалитет поставить в известность, что на их территории находится законсервированный дом с мебелью позапрошлого столетия. Пускай либо сами им займутся, либо хозяина отыщут. Несмотря на свое опасливое отношение к дому, мне не хотелось, чтобы его размародерили.

Крыльцо стерегли вросшие в землю вазоны. Когда-то в них росли декоративные цветы, может, даже розы, сейчас же почва покрыта сухим мхом. Мы замерли перед массивной деревянной дверью, резко контрастировавшей своим темном цветом со светлой аркой входа. Над дверью полукруглое окошечко для освещения прихожей. 

– Ну, попробуем, – Лиа навалилась плечом на дверь. Не откроется. 

С ужасающим протяжным скрипом заржавевших петель дверь поддалась.

Лиа оглянулась на меня с улыбкой победителя и навалилась еще, упираясь ногами в плиты крыльца. С неохотой, будто делая одолжение, дверь приоткрылась на четверть и, решив, что нам хватит, намертво встала. Дальнейшие попытки сдвинуть её с места не увенчались успехом. Отдышавшись, Лиа сняла с плеч рюкзак и просочилась внутрь, не успела я и слова сказать. 

– Лиа! – громко шепнула я, переминаясь с ноги на ногу на пороге. Мне не хотелось входить в дом и не хотелось оставаться в одиночестве на крыльце. Из-за двери высунулась рука и поманила меня за собой. Сморщившись, будто мне предстояло забраться в ледяную ванну, я пролезла внутрь. 

В нос сразу ударила смесь запахов – подгнивающая древесина, отсыревшая ветошь и тот особый запах, которым обладают страницы старых, давно не открываемых книг. Я повернулась в небольшой прихожей, оглядываясь, и, заметив краем глаза движение слева от себя, испуганно шарахнулась к стене, попала ногой в подставку для зонтиков и испугалась еще больше. 

– Кристи? – Лиа заглянула в прихожую из другого помещения и засмеялась, глядя как я пытаюсь высвободить ногу. Её смех эхом разнесся по дому, нарушив его сонный покой. 

Я наконец справилась с подставкой и обиженно зыркнула на свое отражение в полутемном зеркале напротив. Оно-то меня и напугало. 

– Иди сюда скорее! – позвала подруга. 

Я прошла за ней через маленький круглый холл, выложенный плитками с цветочным орнаментом. Мы попали в ту самую комнату, которую рассматривали снаружи через окно, и я не смогла сдержать восхищенного вздоха. 

– С ума сойти.

Но постепенно восторг сменялся холодящим чувством тревожности. Комната выглядела так, словно хозяева не готовили её к отъезду. На обтянутом узорчатой тканью диванчике лежала корзинка с рукоделием, из вороха полусгнивших ниток торчали костяные спицы. Рядом на изящном столике стояла ваза с засохшими цветами и на блюдце чашка, хранившая коричневый след от недопитого чая. Банкетка перед пианино располагалась неровно, никто не поправил её после игры, а на крышке самого пианино были разбросаны в беспорядке ноты. 

Почему никто не прибрался перед отъездом? Или… я зябко повела плечами… или в одной из комнат мы в самом деле найдем скелет? 

Лиа увлеченно щелкала фотоаппаратом, я топталась посреди комнаты, скрипя половицами, не решаясь на самостоятельное исследование дома. Мне здесь не нравилось, мне было жутко и хотелось поскорее уйти. Наверное, так на меня влияла обстановка, сохранившая следы человеческого присутствия. На ум пришло неуместное сравнение с мертвецом – душа отлетела, а тело осталось. 

– Как думаешь, оно еще играет? – Лиа подошла к пианино и откинула крышку клавиатуры. – А, Крис?

– Может, не надо? – я прятала кисти в рукава толстовки – в доме было прохладнее, чем снаружи. – Оно наверняка расстроенно и звучит ужасно. 

Лиа хмыкнула и нажала на белую клавишу. Комнату заполнил густой, чуть дребезжащий звук, от которого у меня мурашки по спине побежали. Подражая виртуозам игры, подружка провела пальцами по всей клавиатуре, туда, сюда, и извлеченные звуки прошлись ножовкой по моим натянутым нервам. Вдруг внутри пианино раздался громкий, звенящий удар и Лиа с визгом отскочила назад. Вцепившись друг в друга мы во все глаза смотрели на музыкальный инструмент, внутри которого утихало эхо последних отзвуков. 

– Струна лопнула, – как можно убедительнее произнесла я. – От старости. Столько времени стояло в покое, а тут ты. 

– Струна? – переспросила Лиа, глядя на пианино, как на дикого зверя, готового разорвать её в клочья.  

– Струна-струна, – я протянула руку и аккуратно накрыла черно-белый оскал клавиатуры крышкой. – Такое случается. 

Лиа рассмеялась, стыдясь своего испуга, получившего столь простое объяснение, и тут же, перебитый другим звуком, её смех оборвался, и подруга резко повернулась в сторону дверного проема.

– Ты слышала? – свистящим шепотом спросила она у меня. 

В этот момент мне захотелось соврать, сказать, что «нет, Лиа, я ничего не слышала, да и тебе послышалось, а если не послышалось, то это, наверное, ветер скрипит чем-то на чердаке или какое-то животное, устроившее себе лежку в доме, пытается нас отпугнуть, это может быть всё что угодно, только не ребенок, нет, нет, не ребенок». Взглянув в напряженное лицо Лии, я обреченно кивнула. Я тоже это слышала. 

Плач повторился, жалобный, скулящий плач маленького ребенка, проснувшегося от кошмарного сна. Лиа попятилась назад, уперлась в меня рюкзаком. 

– Там что, младенец? – задала она неуверенный вопрос, оглядываясь на меня в полной растерянности. 

– Откуда здесь взяться младенцу? – зашептала я в ответ, и мы обе замолчали, слушая нарастающий, захлебывающийся плач испуганного ребенка. 

– Ну, – Лиа решилась предложить свою версию: – Может тут поселилась какая-нибудь бездомная со своим малюткой. 

– А сейчас она вышла за детским питанием и вот-вот должна вернуться? Лиа, входную дверь лет восемьдесят никто не трогал. 

– А черный вход?

– Нет никакого черного входа, мы с тобой весь дом раз пять обошли, – я вытерла вспотевшие ладони о джинсы. – Лиа, пойдем отсюда. 

Подруга округлила на меня глаза.

– А если там действительно младенец, Кристи? Нужно проверить.

Я едва не застонала в голос. 

– Лиа, Лиа, послушай, – я сжала пальцами виски, пытаясь привести мысли в порядок и не заорать на подругу. – Давай мы пойдем назад и как только появится сигнал, вызовем службу спасения, а?

На её лице отразилось сомнение. Плач стихал, становясь похожим на кошачье мяуканье.

– Нет, Кристи, – Лиа покачала головой, осуждающе глядя на меня и поражаясь моему малодушию. – Если там ребенок, любая задержка не пойдет ему на пользу. Неизвестно, сколько времени…

– Лиа! – я осеклась, поняв, что мне её не переубедить. – Хорошо. Пойдем проверим. 

Держась друг за дружку, мы вышли в холл. Я глянула под ноги – на полу, укрытым ковром пыли, были только наши следы. Лие указывать на это я не стала, иначе мы опять примемся спорить. Плач доносился со второго этажа, на который вела широкая лестница, кажущаяся практически черной из-за слабого света и потемневшего дерева. Подруга пошла первой, держа левую руку над перилами, чтобы у неё была хоть какая-то опора на тот случай, если одна из скрипучих ступеней не выдержит её веса и сломается. Выждав, когда Лиа поднимется до середины, я двинулась за ней, стараясь не очень громко стучать зубами. Меня колотила дрожь и подташнивало от страха. Это же не ребенок плачет там, в одной из комнат, как Лиа этого не понимает? 

– Туда, кажется, — шепнула она, когда я поднялась к ней на площадку. 

Дела на втором этаже обстояли хуже, чем на первом: обои были в подтеках и кое-где отходили от стен, потолок в шелухе осыпающейся штукатурки, по углам красовались пятна плесени. Лиа указывала направо, где в конце коридора темнела проемом открытая дверь. Меня затрясло еще сильнее. Плач почти умолк, словно ребенок, успокоившись, начал засыпать. Мы пробирались вдоль стены, Лиа постоянно оглядывалась на меня, опасаясь, похоже, что я позорно с воплями сбегу или грохнусь в обморок от волнения.  

Комната оказалась небольшой, два широких окна были задернуты плотными шторами, из-за чего в помещении было темновато. Плач к тому моменту смолк, но не трудно было догадаться, что он исходил из старинной коляски. Если бы не припыленный кожаный капюшон, я бы приняла её за деревянный ящик на колесиках. Мы уставились на коляску, не решаясь подойти ближе. В комнате ничто не намекало на недавнее присутствие здесь человека.

Определенно, это была детская – у стены маленькая кроватка со стопкой подушечек в кружевных наволочках, за маленьким столиком на маленьких стульчиках расселись, как заговорщики, порченные молью медведи и зайцы, и я всё ждала, когда кто-нибудь из них повернет в нашу сторону свою плюшевую морду. Коляска тоже была маленькой, не для настоящего ребенка, как мы посчитали сначала. Слишком низко располагалась ручка, взрослому пришлось бы везти её, согнувшись в три погибели. Единственным большим предметом в комнате был платяной шкаф, в его зеркале, закрепленном в раме между двух дверец, отражались наши фигуры. В сравнении с остальной мебелью он выглядел великаном, занимающим почти всю стену. Коляска стояла прямо против него, повернутая наискось, капюшоном к нам. 

Я толкнула Лию локтем в бок, предоставляя ей право первого шага. Сейчас, своими глазами увидев, что комната необитаема, подруга растеряла свою уверенность, но отступать уже поздно. Сжав кулаки, она мелкими шажками, на цыпочках покралась к коляске. Оставаясь на месте, я вытягивала шею, пытаясь увидеть в отражении, лежит ли что-то в деревянном коробе на колесиках или нет. Не доходя по коляски пары шагов, Лиа отступила в сторону и подняла фотоаппарат. Нашла время! Я тут от неизвестности извожусь, а она… вспышка сработала автоматом, всполох яркого белого света, отраженный зеркалом, заставил меня зажмуриться, а существо в коляске пронзительно закричать. 

Лиа отпрянула от коляски, трясущейся так, словно, в ней сцепились два кота, и побежала назад, по дороге схватив меня за руку и потащив за собой, как тряпичную куклу. Я всё никак не могла проморгаться, ослепленная вспышкой, и, не вписавшись в дверной проем, больно ударилась плечом об косяк.

– Кристи! – полузадушенный от страха голос Лии терялся в воплях, доносившихся нам вслед.

Господи, да что же там такое?!

Я не помню, как мы вылетели из дома. Уже потом я обнаружила сбитые коленки и ссадины на ладонях, значит, падение с лестницы на каменный пол холла, чего я так боялась, всё-таки случилось. Рыжий рюкзак Лии служил мне ориентиром, и я бежала за ним, не глядя по сторонам, хватая воздух большими глотками и все равно мне его не хватало. Только когда подруга остановилась и согнулась пополам, задыхаясь от бега, я, будто опомнившись, осмотрелась. Лес, всё тот же лес, одинаковый, куда не бросишь взгляд. Я плюхнулась на землю, стирая с лица пот дрожащими ладонями. 

– Что это было? – едва не плача, спросила Лиа. Произошедшее не укладывалось в её голове. 

Я смотрела в красное после бега, искаженное ужасом и непониманием лицо подруги и не знала, что сказать. 

Спустя несколько дней Лиа прислала мне снимок, тот самый, последний. Оказалось, она фотографировала не саму коляску, как я решила тогда, а её отражение в зеркале. Даже на необработанном фото было видно, что коляска не пустовала. В её глубине под кожаным капюшоном притаилось какое-то существо, своими очертаниями и в самом деле походившее на годовалого ребенка. Это не было ни игрой света и тени, ни бликом от вспышки, это было материальное создание, живое. Нормального носа я, сколько не осветляла фото, не разглядела, вместо него обрубок с вывернутыми ноздрями. И еще у него было что-то со ртом, рот совсем не походил на человеческий – слишком широкий, до самых ушей, и из-под верхней и нижней губы у него торчали… клыки? 

Рик Ф. был известным в своей среде видеоблогером, снимающим сюжеты о заброшках. О доме в лесу он узнал из поста на том же форуме, что и Лиа, но в отличие от нас, для него визит в тот особняк закончился плачевно. Когда в контрольное время он не вышел на связь, друзья отправились за ним. Молодой человек был обнаружен в доме в полубессознательном от шока и потери крови состоянии. На его теле было множество рваных ран, а левая нога была обглодана до кости. Специалисты установили, что парень, судя по характеру травм, был атакован в лесу диким кабаном и, спасаясь от свирепого животного, забрался в дом. Сам Рик Ф. говорил совершенно обратное и после выписки из больницы опубликовал видео, где он, никем не преследуемый, заходит на своих двоих в особняк, где со второго этажа слышится детский плач. Он поднимается наверх, в комнату с коляской, и ему под ноги бросается какое-то существо, сбивая его на пол. Камера вылетает из рук Рика и мы, слава Богу, не видим происходящего, слышим только крики парня и злобный свинячий визг. Потом, на несколько секунд, это существо появляется в кадре – его можно видеть в отражении в зеркале. Окровавленная морда с обрубком вместо носа, пережевывающие человеческое мясо челюсти и торчащие кабаньи клыки. 

В Интернете существо прозвали «плачущее дитя». Дом в лесу мгновенно стал местом паломничества всяких охотников на рейка, полтергейстов и прочей потусторонней дряни. Но тварь уже покинула свое убежище, почуяв опасность. 

Спустя какое-то время, когда шумиха утихла, стали ходить слухи, что в окрестностях сгоревшего кирпичного завода в тринадцати милях от того леса, порой слышится детский плач. 

0
27.05.2020
avataravatar
Слава Р.

Сутулая собака с холодными губами и тревожным неврозом.
91

просмотров



Добавить комментарий

Войти или зарегистрироваться: 

Свежие комментарии 🔥



Рекомендуем почитать

Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

    Войти или зарегистрироваться: 

Закрыть