12+

Обыватель и Гламур

 

 

   Обыватель, как ни странно, любил гламур. Толстые глянцевые журналы за их настоящую цену покупать он избегал, но довольствовался вполне уцененкой, и желательно на «шару», резонно полагая, что время для гламура не имеет значение. Гламур как и дадаизм вечен. Когда же глянцевый «толстяк» попадал ему в руки, обыватель начинал с ним задушевный разговор. «Тэк-с, этова мне никогда не видать в руках, да и не надо. Вот тут могла и пониже наклониться, дура. Куды на такой тачке по нашим дорогам, разгонисси и в яму с кипятком. Вискарь 0,7, а догонятся чем будешь? Ножик швейцарский как у пионера, а дядя Вася отверткой пятерых проткнул. Серый такие сундучки гвоздодером открывает». «Толстяк» чувствовал в нем солидного клиента, который не выбросит его в контейнер, и уж конечно не повесит на гвоздик, там, где брать особо нечего. Но самый большой кайф доставался тому «толстяку» которого брали наугад из запыленной стопки после составления «джюса» из соковарного фруктала и самогонки в равных долях. Клиент, держа в одной руке высокий бокал с охлажденным «джюсом», другой рукой протирая глянец от пыли о внешнюю поверхность бедра, упакованного в треники, предвкушал безыдейное, но от этого не менее вожделенное общение с посланцем из другого мира. «Толстяк» был  на седьмом небе от такого интима и хамски подмигивал неудачникам в стопке.

 

   Но самый драйв начинался, когда глянец доставал из своего нутра, как фирмач из подсобки, биогрэфик бывших и действующих зиц-председателей, именуемых вполне себе прикольно президенты. Клиент был в ударе, «джюсы» заряжались, как снаряды в орудие. Комментарии сыпались градом, начиная от безобидных: «Наша женщина равна четырем французихам, широка моя страна, а Ширака узенька» до вполне нетолерантных: «Микрон, заднеприводный, и с бабушком своем, по полям гулят, Елисейский грядки проверят». Исключение составляли только Франклин Делано Рузвельт, как человек недостижимого интеллекта, Джон Кеннеди как ветеран войны и их земляк Дональд Фредович Тарарампов, как председатель колхоза «Американский Светлый Путь», устроивший во вверенном ему колхозе большой тарарам, и чуть не засудивший заведующую фермой, воровливую гражданку Клинтон, застуканную за кражей комбикормов, когда весь колхоз слушал в местном клубе соло на кларнете ее мущинки, блудовитого Джонни, вкупе с бухгалтершей Моникой превратившей круглый зал для партсобраний в результате своего флядства в овальный скотный загон, а Дональд Фредович, благодаря своей драгунской выправке пользующийся заслуженным успехом у колхозных леди, объезжал на жеребце по кличке Бидон все закоулки колхоза и светил фонарем. Также исключением считался Учитель из Великой Северной страны Великий Пу, сокращенно ВелПу, и то, потому что за него поручились китайцы. Иногда клиент с «джюсом» в руке подходил к патрету Великого Пу и спрашивал подобострастно: «Когда пенсию вернешь, Га». Сами китайцы в исключение не входили, и в комментариях «джюса» вполне уживались Денис Саяпин, Боб Силаев и частушки а-ля-рюс «Полюбила тракториста, в перву ночь с ним обнялась, всю неделю мыла титьки и соляркою лилась» из уважения к идейному народу перебитые в идейном стиле : «Полюбила Ху-Ван-Биня и повесила патрет, а наутро просыпаюсь, Ху висит, а Биня нет». Особняком стояли представители Персиды, с которыми обыватель сталкивался на рыбалке по разным берегам реки Аракс. За несгибаемость и жесткую работу с грантоедами и прочими прихлебателями западного тухлого поветрия, жители древней страны Ариан заслуживали уважения. К тому же держали, как и прежде в кулаке все близлежащие горы. Лошадки американского стойла, типа псевдодеятелей Польши и центральноевропейской конюшни плюс пони Прибалтики, бельгийские, германские и испанские конюхи у обывателя интереса не вызывали по причине импотенции. Презрительный интерес вызывали только попытки отечественных «конюхов» втиснуть Великую Державу в стойло, но все попытки меченых и вечно пьяных проваливались, в том числе по причине того, что ее хотели пустить на экологически чистое сено для послушных жвачных животных. Слезы, сопли, стучание себя в грудь до опрокидывания, стенания: «Мы же свои, такие же, мы за вашу и нашу, пустите», чужих «конюхов» не растрогали, в крайнем случае кидали со стола косточку «лучшего немца» или давали гроши на «Цин-Цин-Центр».

 

   Своеобразно реагировал обыватель и на погоносцев. Увешанный бирюльками, как новогодняя елка, «Оленевод» не шел у него ни в какое сравнение с усатым сержантом Красной Армии, носящим на линялой гимнастерке пару-тройку наград, но устраивающий на своем секторе обстрела такой посоплямс вермахтулям, что те приезжали пожилыми туристами почесаться о знакомые места и ощущения. А бывший сержант спокойно рубил дрова для баньки, свернув цигарку смотрел с завалинки на шалящих внуков, и выпустив колечко дыма жизнь проживал не зря.

 

   Изумляли обывателя также гроздья медалей на кадетской форме и награждения певцов и всяческих лицедеев боевыми наградами за минутные выступления. Сам то он в армии не служил, не довелось по причине  хитрожопости, однако кое-где побывал, и после сильного «оджюсовления» ворчал на свой офицерский китель с наградами, полученными до и на пенсии: «Развешался здесь, чай не парад». А после шестнадцати лет на пенсии уже и не верил, что с ним что-то было, и изредка натыкаясь на военную форму, убранную подальше, сначала не понимал, чья она.

 

   Гламурные дивы под солидный «джюс» почти выходили со страниц для обнимашек с обывателем. Но пускал он не всех. Делились они на: Вай мне(высшая категория – повышенная сисястось, округлость форм, заметная талия), ништяк(все среднее), недоход(низшая категория – анемичность, костлявость, требуется откорм у бабушки на даче, соответственно со страницы ни ногой). Иногда «джюс» выпрашивал аудиенции для ништяка, для недохода же никогда не было  исключений по этическим(сходство с малолетками) и медицинским показателям. Изредка  «Вай мне» снисходила к спящему на нижнем этаже после просмотра гламура обывателю и устраивала с ним такое, что клиент, дрожа в сладком поту после последней сцены, испуганно озирался, нет ли рядом сожительницы. Долго потом обыватель не притрагивался к коварным гламурам. Однако гламуры внимательно следили за ним, и никакие «Руссо туристо, Облико морале» на них не действовали, они просто ждали своего часа.

 

   Пацаны с блестящими бородками на лакированных моциках в «толстяках» тоже не вызывали пиетета. Обыватель знал, что настоящий байкер в запыленном шлеме одинаково хорошо держит дорогу и на асфальтовой трассе и на степных перегонах. Отлинованный пацан по степи не промчится, степь признает только своих. К тому же в степи частенько пропадает искра, а ведром компрессию не натаскаешься.

 

   В общем с гламуром обыватель был дружен, потому что глянец врал честно, самозабвенно и особо не скрывал этого, в отличие от своих бюджетных собратьев. Те еще на что то надеялись, пытались накинуть сетку дурмана на клиента, но так как были на услужении у малопочтенных органов чинопочитания, действовали методами прошлого века и ничего кроме смеха не вызывали. Гламур, при всей его отвратительной элитарности, казалось говорил клиенту: «Посмотри на меня, пожалуйста. Если будешь внимателен, я покажу тебе все». И слово свое держал. Как и «джюс».

 

 

 

Илья Татарчук

22.08.2021


Войти или зарегистрироваться: 

Свежие комментарии 🔥



Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

    Войти или зарегистрироваться: 

Закрыть