На 127-й странице. Сцены 55 — 61

Прочитали 62
18+

Продолжение. Начало здесь:

На 127-й странице. Сцены 1 — 9

На 127-й странице. Сцены 10 — 19

На 127-й странице. Сцены 20 — 29

На 127-й странице. Сцены 30 — 38

На 127-й странице. Сцены 39 — 47

На 127-й странице. Сцены 48 — 54

Аннотация

Наш современник попадает в параллельный мир.

Америка (САСШ), конец 19-го века. Две редакции, газета и журнал, решают послать своих журналистов-женщин в кругосветное путешествие. Главному герою, по воле случая, поручают сопровождать одну из них.

По фантастическому предположению автора параллельные миры отличаются друг от друга, как страницы книги. Чем дальше расположены друг от друга страницы, тем меньше общего в их содержании.

Роман «На 127-й странице» — художественное произведение. Все герои и события выдуманы, а возможные совпадения случайны и не намерены.

Сцена 55

На следующий день, вечером Тереза стояла перед зеркалом и собиралась нанести еще один удар по миссис Донахью. Удар назывался новое красивое платье. Таких платьев в багаже Терезы было два. Всего два. Ее детский опыт путешествия в фургоне из охваченного огнем гражданской войны юга на запад, в Калифорнию, говорил, что такие платья не годятся для путешествия. Они маркие, их сложно стирать, сложно гладить. Поэтому, собираясь в путешествие, Тереза из одежды взяла пару немарких жакетов на разную погоду, несколько юбок темного цвета и десяток блузок. Она справедливо решила, что жакеты и юбки будут более удобны в путешествии, а большое количество блузок позволит их часто менять. Да и стирать блузки будет значительно легче, чем целое платье. Но, взглянув на только что принесенные от портного платья, она переменила свое решение. Неужели после стольких примерок и ожидания, она могла бы их бросить пылиться в пустом доме! Пришлось взять чемодан побольше и аккуратно уложить платья в поездку.

Одно из этих платьев Тереза надела и рассматривала себя в зеркале. Плотный красивый материал в красную и зеленую клетку, белые, кружевные воротничок и манжеты. Нарядное и одновременно строгое платье, которое как раз подходит для молодой современной женщины. А ряд пуговиц от шеи до пояса делал платье удобным в использовании. Насмотревшись на себя и оставшись довольной, Тереза надела шляпку и отправилась на ужин.

В капитанский салон Тереза пришла в приподнятом настроении. Она специально немного припозднилась. И теперь наслаждалась взглядами, обращенными на нее. Благодаря смене серых жакета и юбки на новенькое платье ее облик разительно изменился, и со всех сторон сыпались комплименты. Молчали только миссис Донахью и Деклер. Но это не могло испортить настроения Терезы. Она сама подошла к Деклеру.

— Мистер Деклер, мне понравился ваш сюжет, который вы изложили в письме, — сказала она, чем заставила лейтенанта покраснеть от гнева. – Я готова обсудить его сегодня вечером, после ужина, на палубе.

— Очень приятно слышать, — ответил Деклер, слегка приподнявшись из кресла. – Буду с нетерпением ждать окончания ужина.

После чего он продолжил еду, совсем не замечая недовольных взглядов лейтенанта.

Ужин был превосходным. Собравшиеся в капитанском салоне уже привыкли к друг другу, но еще не надоели, а, намечавшаяся вражда между лейтенантом и Деклером, пока не превратилась в войну.

За ужином Тереза узнала, что банк, в котором капитан собирал ставки на результаты, затеянных пастором поисков, вырос с 32 до 72 долларов, причем большая из них часть была поставлена против пастора. Терезе стало немного обидно, но, сидящий рядом Джейсон Томпсон, ее, как он считал, успокоил.

— Это же хорошо, что против вас ставят больше, — сказал расчетливый промышленник. – Если пастор найдет эти часы, то вы получите кругленькую сумму.

Поняв, что он опять сбился на тему финансов, Томпсон достал из кармана пиджака несколько листков и карандаш.

— Посмотрите, что придумал наш мистер Деклер, — сказал он. – Эту штуку мне пришлось выкупить за доллар.

«Ого», — подумала Тереза. – «Уже не просто мистер Деклер, а наш мистер Деклер».

Тем временем Томпсон начал двигать карандашом, верхний листочек стал то сворачиваться, то разворачиваться, и солдатик задвигался. Как живой!

— Как интересно! -сказала Тереза. – А можно мне?

Томпсон передал ей листки, и какое-то время Тереза увлеченно заставляла солдатика колоть штыком невидимого врага.

— Кстати, на нашего лейтенанта похож, — неожиданно сказал Томпсон, показывая пальцем на нарисованного солдатика.

«Действительно», — подумала Тереза и посмотрела на лейтенанта.

Тот сидел молча с красным лицом и раздувающимися ноздрями. Деклер спокойно ел на своем конце стола и не принимал участия в разговоре.

Тем временем Тереза передала листочки с карандашом миссис Донахью, а та, почти сразу, капитану Хемпсону.

Пока все за столом развлекались с нарисованным солдатиком, Томпсон обратился к Деклеру.

— Мистер Деклер, как вы смотрите насчет партнерства со мной по выпуску таких игрушек?

— Положительно, — сразу же согласился Деклер. — Только зря вы считаете, это игрушкой. Эта игрушка сможет в недалеком будущем заменить театр. Представьте себе большой театральный зал, свет потушен, и на вас со сцены едет иллюзия в виде настоящего паровоза. И основой этой иллюзии сейчас развлекаются за нашим столом.

— Ну, и фантазия у вас, мистер Деклер, — сказал Томпсон и усмехнулся. – Картинку вы нарисовали занимательную, но, знаете, я бы не пошел в театр, чтобы смотреть, как на меня надвигается поезд.

— Давайте, все же сосредоточимся на применении вашего фокуса в виде игрушки, — продолжил Томпсон. – Поверьте моему чутью, это более перспективно. Только надо сделать игрушку более… долговечнее что ли. И чтобы движущихся картинок было побольше, если это возможно?

— Без проблем! Для этого надо…, — начал Деклер.

— Ни слова больше, — остановил его Томпсон.

– Давайте обсудим это после ужина, — он посмотрел на Терезу и исправился. – А лучше завтра, ближе к обеду.

— Хорошо. Увидимся завтра на палубе, — кивнул Деклер.

Пока Томпсон был занят разговором с Деклером, Тереза незаметно, как ей казалось, наблюдала за англичанином. Тот отвечал Томпсону немного рассеяно и только один раз немного воодушевился, когда стал рассказывать про поезд в театре. Во время разговора, как и положено вежливому собеседнику, Деклер смотрел на промышленника, но нет-нет, а посматривал на миссис Донахью. Та по-прежнему не обращала внимания на взгляды британца. Казалось бы, ничего не изменилось. И вчера, и сегодня эта парочка вела себя схожим образом. Но женская интуиция подала Терезе сигнал тревоги. «Между ними что-то было!» Она еще раз внимательно посмотрела на Деклера. Действительно, что-то все же изменилось. Например, его взгляд, которым смотрел на миссис Донахью. Взгляд стал нежнее что ли? Тереза перевела взгляд на миссис Донахью. И здесь были изменения. Когда Деклер смотрел в сторону этой молодой женщины, ее лицо приобретало такое выражение, которое как будто говорило: «Ну, ты же понимаешь, мы не должны давать повод для разговоров».

«Да, ты у меня превосходная сказочница!» — похвалила себя Тереза. – «Надо же, на пустом месте придумала целую любовную историю». Тереза успокоилась. Ужин заканчивался хорошо, а впереди был не менее интересный разговор с Деклером.

Сцена 56

В этих широтах солнце быстро садилось. Когда после ужина я и Тереза Одли поднялись на прогулочную палубу, было уже темно. Только свет фонарей вдоль борта позволял матросам перемещаться по кораблю и делать свою работу. По этим же световым дорожкам при желании могли прогуливаться и пассажиры. За бортом корабля стояла непроглядная тьма. В этой тьме что-то шумело и плескалось, словно живое существо, что могло напугать излишне впечатлительного человека. Я посмотрел на небо. Свежий ветер нагнал небольшие стаи туч, которые не позволяли любоваться звездами.

Мы с Терезой заняли два шезлонга в центре прогулочной палубы, на приличном расстоянии друг от друга. Редкие гуляющие могли видеть, что у молодой женщины на коленях лежат листки бумаги, и она что-то читает, глядя в них, а джентльмен, сидящий на почтительном расстоянии, внимательно ее слушает.

Немаловажно, что одним из этих редких гуляющих был лейтенант, который ходил кругами и неодобрительно посматривал на нас. Но я не обращал на него внимания. То ли на меня подействовало вино, выпитое за ужином, то ли холодность Элизабет подпортили мне настроение, но я думал о другом. Меня вдруг поразила абсурдность ситуации. Маленький кораблик посреди великого океана, с горсткой людей, которые по своей наивности или глупости считают, что находятся в безопасности. В любой момент океан может махнуть своей лапой-волной и смыть: и кораблик, и людей — словно их никогда не было. И в завершении — я и Тереза Одли, сидящие в круге тусклого света, и ведущие литературную беседу.

— Мистер Деклер, вы меня совсем не слушаете, — сказала мисс Одли.

— Извините, я задумался, — поспешил оправдаться я.

— О чем, если не секрет? — поинтересовалась моя собеседница.

— О разной ерунде, — ушел от ответа я. – Просто, таким образом, оттягиваю тот момент, когда вы сообщите свое мнение о моем сюжете. Мне очень страшно. Вдруг, он вам не понравился?

Мисс Одли рассмеялась, а проходящий, как назло, мимо лейтенант хищно посмотрел в нашу сторону.

— Нет, ваш сюжет мне понравился, — поспешила успокоить меня Тереза. — Но у меня есть несколько вопросов.

— Пожалуйста.

— Почему у Элли все попутчики с какими-то недостатками? В сказках ведь не так. Вот Синдбад, когда путешествует, то у него все друзья обладают какими-нибудь чудесными свойствами: кто-то быстро бегает, кто-то может выпить озеро, кто-то проходит сквозь стены.

— Если честно, то на ваш вопрос у меня нет ответа, — сказал я. – Просто я так увидел эту историю. Кроме того, я изложил вам только канву сюжета. На самом деле, Страшила только считает себя глупым. По ходу путешествия Элли и ее друзья будут попадать в разные непростые ситуации, и именно Страшила будет находить из них выход.

— Что же получается, Страшила на самом деле умный, а Трусливый лев — не труслив? — спросила Тереза.

— Получается так. Только они об этом не знают, — ответил я.

— Но так ведь не бывает! – возразила Тереза.

— Как раз наоборот. Только так и бывает, — не согласился я. — Кто-то считает себя смелым, а жизнь показывает, что он трус. Нерон мнил себя великим актером, а оказался грязным убийцей.

— Интересно, — задумчиво сказала Тереза. — А чем закончится сказка?

— Сначала Элли и ее друзья будут долго идти в Изумрудный город. Потом, наконец, придут, а Мудрый и Ужасный правитель Изумрудного города даст им то, что они просят.

— Мозги – Страшиле, сердце – Дровосеку, а храбрость – Трусливому льву?

— Да, именно так.

— Ах, я совсем забыла, что это сказка и в ней все возможно, — улыбнулась Тереза.

— Сказочные возможности здесь не потребовались. Мудрый правитель обошелся булавками, плюшевым сердцем и стаканчиком виски.

— ???

— Он насыпал Страшиле в голову булавок и тот поверил, что теперь он умный. Трусливый лев вылакал из блюдца виски, и теперь никто не разубедит его в том, что он бесстрашный.

— Но ведь это обман?! Ведь сказку будут читать детям!

— Надеюсь, что ее прочтут и взрослые. И поймут, как важно заставить человека поверить в себя. Почему вы молчите, мисс Одли?

— Знаете, мистер Деклер, я открою вам тайну. Я ужасная трусиха, может быть мне тоже надо выпить стаканчик виски? – глядя в мне глаза и улыбаясь, спросила Тереза.

— И это говорит та, которая в одиночку отправилась в кругосветное путешествие? Вы – храбрая, мисс Одли.

— Но, что делать, если я себя такой не ощущаю?

— Если бы я был Мудрым и Ужасным правителем Изумрудного города, то я бы что-нибудь вам подсказал. Но я, возможно, Ужасный, но не Мудрый, — я попытался отделаться шуткой, так как ответа на ее вопрос у меня не было.

— Знаете, мистер Деклер, сегодня я долго не засну. Буду думать о вашей сказке.

— Ну, раз так, то подумайте еще об одном. Мне хотелось бы написать эту сказку вместе с вами.

— Что? Но почему? – Тереза была искренне удивлена.

Все было просто. Если журналистка примет мое предложение, то я смогу обосновано следовать за ней, общаться с ней, знать ее передвижения, иметь возможность прийти к ней на помощь при необходимости. В общем, выполнить то задание, которое мне поручил Маккелан. Конечно же, обо всем этом я не собирался рассказывать Терезе.

— Я ленив от природы, а у вас — блестящее перо. Кроме того, есть хорошая поговорка, если можешь не писать – не пиши. Так вот я могу не писать, но мне хочется воплотить данный сюжет.

— Но как возможно писать вдвоем?!

— А как пишут братья Гонкур? — спросил я.

— Но они братья!

— Мисс Одли, мы с вами плывем на корабле, который вместе строили сотни людей. Неужели мы с вами вдвоем не договоримся, как написать одну сказку? — такой аргумент мне показался убедительным.

— Я не прошу вас ответить мне прямо сейчас, — быстро продолжил я, не давая ей ответить. — Просто подумайте над моим предложением.

Как назло, именно в этот момент мимо нас вновь проходил лейтенант. Возможно, он мог услышать последние мои слова. Также он не мог не видеть, что Тереза Одли чем-то сильно взволнована. Боюсь, что из всего этого он мог сделать ложные выводы.

Сцена 57

После разговора с Терезой Одли я вернулся в каюту. Прошедший день оказался богат на впечатления и события. Память о близости с Элизабет ярким пятном пульсировала в моей голове. За ужином Элизабет была со мной нарочито холодна. «А что ты хотел?» – задавал я сам себе вопрос и тут же сам себе отвечал. – «Она замужняя женщина. Ей надо блюсти приличия». Открывая дверь в каюту, я старался не шуметь, но Генрих еще не спал.

— Как прошел день? — спросил его я, а сам стал раздеваться и готовиться ко сну.

— Терпимо, только пальцы все исколол. Сшил два рукава, но эта тетка заставила все распороть, — пожаловался он.

— Терпи казак, атаманом будешь, — не подумав, по-русски ляпнул я, после чего пришлось сначала коряво перевести, а потом долго объяснять Генриху, кто такие казаки и почему так здорово быть атаманом.

То ли объяснял я слишком нудно, то ли, наоборот, нарисовал слишком интересную и красочную картинку, но к концу моего объяснения Генрих уже спал.

Ну, тогда и мне пора.

Я забрался по лесенке на второй ярус и вытянулся в кровати. Мысли сами собой вернулись к Элизабет. Кто она? На миссис Донахью она совершенно не походила. Слишком она была сексуально неопытна для замужней женщины. Или у них тут это в порядке вещей? Хотя… Может быть, я выдаю желаемое за действительное? Может быть, мне просто хочется, чтобы она оказалась свободной женщиной? Тогда я бы мог протянуть ей руку, а она вложить в нее свою узкую ладошку. Почему, говоря о своем имени, она сказала «Пусть будет Элизабет»? Сплошные вопросы без ответов.

— Блин! – воскликнул я, подпрыгнув на своей верхней полке, чуть было не ударившись о потолок каюты.

Я вспомнил эпизод, который произошел на днях. Тогда после обнаружения Генриха в каюте, Элизабет тоже какое-то время держала со мной дистанцию. Не знаю, за кого она меня тогда приняла. Генрих страдал в каюте от морской болезни, а я от нечего делать разгуливал по палубе и хочешь не хочешь пару раз проходил мимо Элизабет, которая привычно что-то рисовала акварелью. И вот один раз, проходя мимо нее, я услышал, как она со вздохом что-то тихо говорит. Мне показалось, что я услышал русские слова «Эх, Вера, Вера…» Я тогда очень удивился и даже остановился. Она обернулась и словно специально для меня сказала:

— Очень, очень я не внимательна.

(Русское имя «Вера» и английское слово «вери», что означает «очень» похожи по звучанию. – Примечание Автора)

«Показалось», — тогда подумал я и поспешил пройти мимо. Сейчас же с учетом того, как она представилась «Пусть будет Элизабет», я был склонен считать, что ее зовут по-другому. Что у нее русское имя Вера.

— Блин! – я снова подпрыгнул на своей верхней полке и опасливо посмотрел вниз.

Но Генрих спал. Мои терзания его совсем не беспокоили.

Я снова прокрутил в голове услышанные слова «Эх, Вера, Вера…» Звучали они так, как, если бы их произносил человек, для которого русский язык был родным. Что же получается? Что Элизабет — не Элизабет, а Вера. И она русская?

Я снова вытянулся на своей полке. Гадать было бессмысленно. Подумаю об этом завтра. После всех этих неожиданно снизошедших откровений я думал, что не смогу быстро заснуть. Но проверенные дыхательные упражнения не подвели, и я провалился в сон.

Сцена 58

Следующий день прошел ровно и спокойно. Прохладное отношение Элизабет ко мне сохранилось. Она продолжала держать со мной, что называется, дистанцию. Женщины это могут. Смотришь на женщину и понимаешь, что лучше к ней не подходить. Ничего хорошего не будет. Я и не подходил. Раскланивался, когда проходил мимо, приподнимал шляпу и… проходил дальше. Пару раз сталкивался с Терезой Одли. В отличие от Элизабет с Терезой мы обменивались улыбками. С ответом на мое предложение она не спешила, а я ее не торопил. Как я разузнал у капитана Хемпсона, до прибытия в Йокогаму оставалось примерно 4 дня. Примерно, потому многое зависело от ветра, который мог, как подтолкнуть корабль вперед, так и замедлить его движение.

За эти четыре дня нужно было завершить дело по поиску часов. Поэтому утром, до того, как Генрих отправился шить, мы с ним прогулялись по палубе. В один момент он схватил меня за руку, что было нашим условным сигналом. Мимо нас проходил здоровый матрос с рыжей бородой. Я и он оглядели друг друга. Ну, что сказать, наглый тип. Смотрел на меня, словно примерялся, как поудобнее вытащить мой бумажник или даже сунуть нож под ребра. Но поскольку мы встретились не в глухом лесу и не в темном переулке, мы спокойно разошлись. Теперь я знал, за кем следить. Я знал, что это он вор, что это он взял часы капитана. А вор ничего не знал обо мне. Преимущество было у меня, и поэтому наглый взгляд матроса меня совершенно не задевал.

Генрих ушел к китайцам, а я занял шезлонг на палубе и примерно час наслаждался солнцем и морским соленым ветром. За это время я пару раз видел рыжего матроса и пока никаких признаков беспокойства не заметил. Но пресвитерианцы пели, возвещая о продолжении расследования, пастор продолжал общаться с пассажирами, рассказывая им о своих поисках, и впереди было еще несколько дней для того, чтобы вывести вора из безмятежного состояния.

Потом я отправился на поиски бумаги, которая мне была нужна, чтобы нарисовать чертеж игрушки для Томпсона. Капитана беспокоить я не стал. У нас были с ним вполне хорошие, доброжелательные отношения, и я решил ими не злоупотреблять. Поиски начал с цирюльника, у которого заодно и побрился. Тот ожидаемо оказался в курсе, что где лежит на корабле. По его совету я разыскал корабельного каптенармуса, у которого получил десяток листов бумаги чуть меньше альбомного размера, пару карандашей и бутылочку клея. За все это пришлось заплатить целый доллар.

Затем я уединился в каюте и попытался представить какой должна быть игрушка с бегающими картинками. Понятно, что главной деталью должен быть барабан, вращающийся в горизонтальной плоскости. На этом барабане должна была крепиться лента с картинками. Например, тот же самый солдат, колющий врага. Окружность барабана будет большая, и на ленте может поместиться больше двух кадров. Пусть солдат, прежде чем колоть, немного промарширует. Да, а лента должна меняться. На каждой ленте свой сюжет. Это понятно. А что с барабаном?

Эврика! В моей голове всплыло одно дачное наблюдение. У соседей шла стройка и постоянно что-то гремело и скрежетало. Сквозь щели забора ничего не было видно, но если идти вдоль забора быстрым шагом, то щели сливались, и картинка становилась целостной. За забором рабочие палками колотили по мини бетономешалке, тем самым создавая соответствующий шум. Поэтому делаем барабан с вертикальными щелями, как у забора. Но будем не сами бегать, а пусть покрутится барабан. Чертеж я нарисую за полчаса. А если вместо чертежа приготовить Томпсону макет? Да еще работающий? Это же будет здорово!

Я выбежал на палубу и какое-то время, стараясь быть максимально вежливым, подходил к дамам и задавал один и тот же вопрос. Нет ли у них ненужной шляпной коробки? В конце концов одна дама, средних лет продала мне за полдоллара шляпную коробку средних размеров, которая ей была не нужна. Шляпку, которая хранилась в этой коробке, сдул ветер и теперь она покоилась на дне океана. И дама, и я остались довольны сделкой.

Больше всего времени ушло на создание кадров – отдельных рисунков на ленте. В качестве сюжета я взял непростые отношения кота Тома и мышонка Джери. Джери, как всегда, убегал, а Том его догонял. И в конце концов врезался в столб. И так бесконечно, до тех пор, пока крутился барабан.

Барабан я сделал из шляпной коробки. В ней я, сверху и до середины, сделал узкие, в полсантиметра, вертикальные прорези. На всю окружность коробки получилось 12 таких прорезей-окошек. Лента с картинками размещалась внутри, понизу шляпной коробки. Мне повезло, что снаружи она была черной. Благодаря этому взгляд концентрировался на том, что было видно в окошке. В днище коробки я закрепил карандаш. Если его вращать, то вращалась и коробка. А если смотреть сквозь прорези, то Том начинал гоняться за Джери. Томпсон намекал, что хорошо бы нарисовать какие-нибудь картинки для взрослых. Ну, что сказать? Не удивлюсь, если полосы с картинками эротического содержания будут одними из самых продаваемых. Но пусть их кто-нибудь другой нарисует. Думаю, что найдутся умельцы.

Сцена 59

Разговор с промышленником Джейсоном Томпсоном прошел плодотворно и интересно. Интересно, правда, было в основном для Томпсона. Сначала он недоверчиво смотрел на мою поделку. Черная шляпная коробка с вырезанными ножом окошками-прорезями смотрелась, конечно, не очень. Но когда я показал ему, как это работает, он отобрал у меня макет и крутил его, пока, в конце концов, карандаш не открепился от коробки. При этом он довольно громко хохотал.

Когда же сделанная мной конструкция не выдержала и сломалась, он, наконец, опомнился и заозирался по сторонам. Его поведение лучше всего говорило о том, что игрушка ему понравилась. Он в нее поверил и собирался заработать на ней много денег. И не хотел, судя по его взглядам, ни с кем делиться.

— Можете починить или сделать еще такую же? – сразу же, без перехода спросил Томпсон.

— Понравилось? – в ответ спросил я.

— Да, очень.

— Тогда самое время обсудить наши финансовые взаимоотношения, — сказал я и подумал, что где-то я уже такое говорил.

— Я думаю, что мы можем поделить прибыль пополам, — предложил он. – Идея — ваша, мои деньги — на производство. Мне кажется, это справедливо.

— 50% — это неплохо, — согласился я. – Но с производством вы ошибаетесь.

— Почему? Найму инженера, рабочих, арендую заводик. Мне это не в первой.

— Верю. Только скажите, как ваше мнение, может эта поделка, — я указал на шляпную коробку, которую прижимал к себе Томпсон. – заинтересовать и других промышленников?

— Конечно!

— Я тоже так думаю. В этом случае, ваш заводик проиграет всем остальным по объемам выпуска. Другими словами, сливки снимут другие.

— Но мы будем продавать патенты, — возмутился он.

— Правильно! – поддержал его я. – Причем, я уверен, что выручка от продажи патентов будет превышать доходы вашего заводика.

— Хм. Вы предлагаете заниматься только патентами?

— Да. И моя доля должна быть 15% от их продажи.

— Так много!? – Томпсона ничуть не смутило то, что ему оставалось 85%.

Наш спор затянулся примерно на полчаса. В его результате я согласился на единовременный платеж в размере 100 долларов и 10% выручки от продажи патентов на игрушку.

— Кстати, как нам бы назвать эту игрушку? — спросил в конце Томпсон.

— Телевизор! – уверенно ответил я.

— Вы думаете, — с сомнением спросил Томпсон. – Может быть «Волшебный фонарь» или «Лампа Алладина»?

— Телевизор – очень перспективное название! — заверил его я.

— Хм, телевизор, … возможно, возможно, — проговорил он. – А как насчет починки?

— Лучше поступить по-другому, — ответил я. Мне не хотелось вновь возиться с клеем и картоном. – Поговорите с капитаном. У него на корабле точно есть мастерская. Договоритесь и вам там изготовят нужное количество макетов.

На этом мы и расстались. Вновь встретиться решили завтра днем. Томпсон обещал подготовить к этому времени договор между нами.

«Может ли он меня обмануть?» — идя в каюту, думал я. – «Легко. И я никак не смогу этому помешать.»

Сцена 60

Оставшуюся часть дня я просидел в каюте. Просидел не просто так. Благодаря походу к каптенармусу, кроме клея и карандашей, я получил два больших белых листа бумаги. Примерно на таких листах рисовала свои акварели Элизабет. Вот над ними я и трудился. В чемодане Деклера я разыскал иголку и с ее помощью рисовал на листе, а вернее нацарапывал, карманные часы. С открытой крышкой, тремя стрелками, римскими цифрами на циферблате и вьющейся цепочкой. Бумага под воздействием иголки слегка топорщилась, но если особо не приглядываться, то царапины были совершенно не заметны. Первый рисунок я забраковал. Часы получились слишком маленькие. Пришлось взяться за второй лист. Теперь я рисовал часы размером в половину листа. Получалось лучше. Сказывался, наработанный за время первого рисунка, опыт.

За этой работой меня и застал Генрих.

— Мистер Деклер, а что это вы делаете? — спросил он.

— Это будет лист, читающий мысли других людей, — честно ответил я. Потом смахнул рукой с листа воображаемые микроскопические кусочки бумаги и убрал оба листа на шкаф.

— Что это у тебя? – в свою очередь спросил я.

— Это — мой костюм, — ответил Генрих и поспешил разъяснить. – Нет, это не я. Это сшила китаянка, а свой я закончу, может быть, завтра. Если этой тетке все понравится.

— Ну-ка, давай посмотрим!

Генрих развернул сверток и, как заправский портной, стал мне показывать сшитый костюм. Внешне он был почти такой же, как и мой, только меньшего размера.

— Вот здесь, видите мистер Деклер, есть запас. Если я вырасту, то штаны можно будет сделать длиннее. Такой же запас есть на поясе. Только не подумайте, я не собираюсь толстеть.

Такой подход мне понравился. Молодец портниха.

— Ну, а как тебе вообще китайцы? – решил поинтересоваться я.

— Ничего так, только говорят, как будто мяукают, — ответил Генрих.

— Что есть, то есть, — согласился я. — Ну, а как люди?

— Как-то не очень, — ответил мальчишка.

— То есть американцы лучше? – решил выяснить я.

— Конечно, мистер Деклер, — поддержал меня Генрих.

— То есть китайцы – плохие, а американцы – хорошие?

— Ну, конечно, мистер Деклер!

— Тогда возьми вот этот доллар, — я достал из кармана серебряный доллар и протянул его Генриху. До ужина оставалось еще полчаса и было время для беседы.

— И вот этот доллар у тебя хочет отнять американец-бандит, из тех, что скрываются в горах Сакраменто. Помнишь, ты мне рассказывал?

— Да, мистер Деклер. Их там целая банда. Они…

— Подожди, — прервал его я. – Так вот, американец-бандит хочет отнять у тебя доллар, а китаец тебя защищает.

Генрих молчал. Наверное, представлял в голове эту картину.

— Так скажи мне, Генрих, кто — хороший, а кто – плохой?

— Конечно, бандит – плохой, а китаец – хороший!

— Но это совершенно невозможно! – деланно удивился я. – Ты только что до этого сказал, что американцы – хорошие. Значит и этот бандит хороший. Ведь он американец!

Генрих задумался.

— Я понял, — сказал он. – Надо по делам судить. Мне мама что-то такое читала из Библии. Но у вас, как-то попроще получилось.

— Да, — усмехнулся я и протянул руку за долларом. – С долларом в руках каждый становится более сообразительным.

«Так, ставлю себе плюсик. Вечерняя воспитательная беседа проведена».

— Костюм твой очень кстати, — перешел на другую тему я. – Завтра с утра вместе пойдем на зарядку.

— Здорово! – воскликнул Генрих. – Вы будете учить меня драться?

— И это тоже, — не стал уточнять я. – Что будешь есть на ужин?

Я вызвал стюарда, заказал Генриху ужин, а сам отправился в капитанский салон.

Вечер в капитанском салоне прошел без новостей, мирно и спокойно. Элизабет продолжала держаться отстраненно. С Терезой я перекинулся парой вежливых фраз. Обменялся взглядами с пастором и подбодрил его, как мне показалось, улыбкой. Лейтенант бросал на меня недобрые взгляды, но я их полностью игнорировал. Единственной новостью стало, что желающих, поставить на успех или неудачу пастора, стало больше. В банк уже набралось 150 долларов, причем, как и раньше, большинство ставило на то, что пастор не сможет найти того, кто украл часы.

Сцена 61

Утро, на мой взгляд, лучшее время на корабле. Ветер — свеж, а на палубе — пустынно. Тем утром мы выбрались с Генрихом на зарядку. В своих китайских костюмах. Большой китаец и китайчонок-подросток. Но, как я уже сказал, смеяться над нами было почти некому. Невдалеке занимался своими гирями силач Аллар Менье, а подальше, у трубы, на шезлонге дремал его менеджер, Дэниел Картер. «Вот же дотошный человек!» — подумал я. – «Сам не занимается, но все равно поднялся в такую рань, чтобы составить компанию своему подопечному». Дальнейшие события показали, что мистер Картер появился здесь не только для этого.

Я и Генрих немного помахали руками и ногами для разминки. Причем, Генрих не имел никакого представления о физкультуре. Любые упражнения, будь то вращение головой или тем более вращение тазом, вызывали у него смех. С горем пополам разминку мы сделали. И я стал учить его самому главному, как когда-то учили меня самого: «Главное – не отступай. Рано или поздно твое отступление превратится в бегство. Если ушел в сторону, то это, можно сказать, ничья. Чтобы получить преимущество, надо уйти в сторону и вперед». Так мы и упражнялись. Я делал прямой удар рукой, а Генрих старался увернуться, сделав шаг в сторону и вперед. Потом менялись. Он наносил удары, а я уворачивался. Надо сказать, что к этой части упражнений Генрих относился со всей серьезностью. Никаких смешков с его стороны не было.

— Хорошо, для начала хватит, — наконец сказал я.

Мы прозанимались минут сорок, и оба хорошо вспотели. Настроение у меня было отличное. Теперь у меня появился, какой-никакой, а партнер. Вдвоем заниматься было веселее.

— Вот такой у нас будет бойцовский клуб, — вещал воодушевленный я, а Генрих внимал.

— Знаешь, какое первое правило бойцовского клуба? – спросил я и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Первое правило бойцовского клуба – никогда не рассказывать о бойцовском клубе*.

(* — здесь и далее ГГ произносит несколько измененные правила бойцовского клуба из одноименного фильма. Примечание автора)

Всходило солнце, соленый ветер обдувал мне лицо, и у меня была благодарная аудитория.

— Второе правило бойцовского клуба — никогда и никому не рассказывать о бойцовском клубе. И третье, самое важное правило – если тебя вызвали на поединок, то ты должен принять бой, — закончил я.

— Извините, что вмешиваюсь, мистер Деклер, но у меня к вам есть небольшая просьба, — к нам незаметно подобрался Дэниел Картер. – Не согласитесь ли вы на тренировочный поединок с Алларом?

— По правилам сумо, — добавил он.

Я ошарашенно посмотрел на Картера, потом перевел взгляд на занимающегося с гирями циркового силача. Аллар Менье был на голову выше меня, неимоверно шире в плечах и весил, наверное, на килограмм тридцать больше. Картер, как-то, рассказал мне, что познакомился с Алларом в полицейском участке, куда пришел выручать своих жонглеров из цирка. Те, будучи пьяными, слегка побуянили в небольшом местном ресторанчике. В тот день мистер Менье, который служил в то время полицейским, принес в участок двух хулиганов. Хулиганами были два, вполне упитанных, дядечки, а Менье держал их под мышками, как мешки с картошкой. Картер был хорошим цирковым менеджером, поэтому через некоторое время Аллар Менье стал выступать в цирке с силовыми и борцовскими номерами. И вот с ним этот, нехороший мистер Картер, предлагает провести поединок по правилам сумо.

— Вполсилы, — стал объяснять Картер, правильно поняв мои колебания. – Просто джентльменский поединок. Аллару нужна тренировка перед Японией. А для вас это будет просто разминка.

Услышав это объяснение, я уже было собрался вежливо послать подальше Картера с его предложением, но тут я посмотрел на Генриха и увидел его восторженное лицо. Я понял, что если я не хочу упасть в его глазах, то я должен принять бой.

— Завтра. Утром, — сказал я. Лишние зрители моего поражения мне были не нужны.

— В семь утра, если вы не возражаете, — предложил Картер.

— Согласен, — подтвердил я. – И … вполсилы.

— Да, да, конечно, — с воодушевлением заверил меня Картер, но его слова меня совершенно не успокоили.

(продолжение следует)

25.11.2021
Павел Крапчитов


Свежие комментарии 🔥



Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

Закрыть