(*)

–Здравствуй, Магрит, – странное дело, но впервые я не вижу в глазах Ричарда никакой насмешки. Одна усталость, на лице тени. – Спасибо за то, что пришла. Я не думал…

            Он осекается, отмахивается, неважно уже чего он там не думал.

–Ну почему же? – зато я смеюсь, – ты же позвал? Вот я и пришла. Профессор Карлини передал мне от тебя занятное письмо.

            И дождался, гад такой, пока у меня от экзаменов голова разболится, и тогда уже подал! Впрочем, наверное, так к лучшему – не измотали бы меня тестирования и приём всяких щитовых и боевых заклятий у всей Академии, я бы на Карлини обрушилась. А так? Ну так, поворчала, посмотрела на него так, как любая ведьма умеет, покобенилась сама для себя, а письмо всё же прочла.

            А как не прочесть? Любопытство – страшная сила! да и письмо от кого? От Ричарда. От того, кто мой мир разрушил. От старого приятеля, которого я обещала убить. Себе обещала.

            Ричард просил о встрече, и, что странно – просил сдержанно – без шуточек и даже без ехидства, которое в него было влито до самой макушки ещё матерью-природой. Просил прийти, обещал, что не допустит драки и вообще будет ангелком.

            Прочтя впервые, я расхохоталась так, что, наверное, половину Академии перепугала. Ричард, который обещал быть покладистым и тихим – это не Ричард. Ровно также и я могла бы пообещать быть грациозной  или не срываться на учеников, которые не могут высчитать угол щитовых чар, или решить, что у меня хватит силы воли отказать себе в шоколадке…

            Короче – нереально.

            Я колебалась. Желание встретиться с Ричардом вырисовывалось ясно. На кого ещё я могу вылить всё скопленное за всё время раздражение? Кому ещё я могу высказать всё злое, что есть, конечно, в каждой ведьме? Кого ещё я могу сделать виновником своих бед и назвать причиной своих неудач?

            И неважно даже, что неудачницей я стала ещё до того, как Ричард разрушил всё, что я пыталась построить.

            Но с другой стороны – к чему ведёт эта необдуманность поступков? Я уже была неразумной, вспыльчивой и не смотрела вперёд. Я потеряла всё немногое, что выстроила, я пала, унизилась до должности профессора Академии, в которой когда-то сама училась – да и то, это убежище у меня появилось благодаря тому, что профессор Карлини всегда выручал свою нерадивую ученицу.

            Так что надо было подумать. Нужно было взвесить: так ли необходима мне эта встреча? Я поняла, что нужно повзрослеть, причём немедленно, и принять настоящее решение. В конце концов, что скажет мне Ричард? Извинится? Поздно! Я ведьма, а он меня унизил – ведьмы не прощают унижений. Попросит перемирия? Он знает, что я его убью. Знает и то, что слово ведьмы – это неразрывный контракт с силой. Попросит подождать? Да с чего бы…

            Нет, это ловушка. Почти наверняка ловушка!

            Пораздумав так, я поступила, как и полагается поступить тому, кто резко решил взрослеть – я пошла советоваться.

            Проще всего было посоветоваться, конечно, с профессором Карлини. Во-первых, он мне эту дрянь принёс. Во-вторых, он мне уже много чего посоветовал в жизни, например, на третьем курсе вправил мне мозги, заставив саму учиться. Так что – на него и пал мой гнев.

            Но Карлини, наверное, не просто так всё-таки имеет столько титулов и наград от магического сообщества, потому что сколько бы я ни ломилась в его кабинет, я не преуспела – дверь просто не поддавалась, зато пела хриплым голосом кабацкую песню:

–Ведьма глупо жила,
Ведьма глупо любила,
Ради смертного она
Свою силу зарыла!

–Да пошла ты! – обозлилась я. Если бы дверь сказала мне что я идиотка – это ещё ничего, назвала бы неудачницей – оказалась бы права. Но петь в мою сторону про ведьму, что ради смертного от своей сути отказалась? Нет уж, довольно! То, что между миром людей и нашим перестала идти война, и то, что появилось перемирие, которое больше не делит наши миры, не меняет ровным счётом ничего. Мы по-прежнему превосходим людей и будем их превосходить просто по факту магии в наших руках. Да и раны ещё свежи. Мир у нас всего тридцать лет, а сколько веков была война? Нас знатно пожгли, мы знатно поубивали…

–Жил-был маг
Тих и неприметлив он… – продолжала издеваться дверь.

            Я сдалась. Карлини не хотел мне отвечать. Вернее, он не хотел брать на себя ответственность за ответ. Ну и ладно, не очень-то и нужно!

–А может ты мне поможешь? – без всякой надежды на успех спросила я у двери.

            Та испуганно захрипела:

–Я дверь, я дверь, я дверь, я вовсе без мозгов.

–Да я тоже, похоже, – я с тоской ощутила, что хочу пойти наперекор разуму и встретиться всё-таки с Ричардом. Хотя бы из интереса! Нужно же узнать, что он там от меня хочет?

            Конечно же, милосердия!

–Дитя, не мучайте дверь, лучше мучайтесь сами! – голос мадам Франчески я умирать буду, а не забуду. Ведьма над ведьмами, профессор Академии, учившая ещё меня, сломавшая о нас, учеников, ни один десяток линеек…

–Здравствуйте, профессор, – я всё ещё робела перед ней, постыдно и глупо. Сейчас я была одного с нею роста, занимала ту же профессорскую должность, что и она. Более того, мой предмет, связанный с проклятиями и защитой от них, как правило, стоял выше её предмета – изучение лунной и стихийной магии.

            Мой как бы важнее, но…

            Но я вжала голову в плечи.

–Здравствуйте, профессор, – в тон мне ответила Франческа, – старого пня нет или он гасится в своих шкафах?

–Профессор Карлини не изволил ответить, – мне уже хотелось уйти в стену, но исчезнуть.

            Взгляд Франчески – стальной, цепкий, охватил мою фигуру, затем она тихо спросила:

–А я могу вам помочь? Или у вас вопрос по дисциплине?

            Помочь? Франческа? Так, покладистый Ричард, затухшая под моим напором дверь, Франческа, что хочет помочь…я что, сплю?

–Нет, у меня личный вопрос, – признала я, отшатываясь от неё. – Спасибо, профессор.

–Магрит, не будьте ребенком. Я вам что, враг? Или я вам сделала что-то дурное?

            Ни разу, мадам Франческа, а палец я сломала, видимо, почесав голову!

–Если вам нужен совет ведьмы, женский совет, – продолжила Франческа, – то я люблю чай с вареньем и коньяком. И мой кабинет вы знаете.

            Она круто повернулась на каблуках и жёсткой, беспощадной походкой пошла прочь от меня. Я посмотрела в её ровную спину целых две секунды, а затем рванула следом. В конце концов, Карлини сам виноват: если я ломлюсь, то надо бы ответить!

            О, а я уже и забыла, что могу свалить свои беды не на одного Ричарда. Надо пользоваться.

***

–Не думал, что ты прилетишь на метле, – Ричард нервно улыбается, кивает на метлу, что я ещё держу в руках, – портал надёжнее.

            Надёжнее, не спорю, но Магрит захотелось буйства. А ещё Магрит попалась под руку метла. Ну как под руку, Ричард, я взяла её у Габи. Помнишь Габи? Неприкаянную – то есть, рождённую в мире магии, но этой магии не имеющую. Таким как она путь везде заказан. Для магии они слабы, даже знаний и силы не имеют, для людей они всё ещё отголоски нашего мира.

            Она работала у меня, она радовалась самой паршивой работе, и первым жалким грошам – единственным, что я могла её дать. Но нашего дела больше нет, у неё нет дома, и если я нашла себе приют, я всё равно бы не сгинула, то она…

–Метла веселее, – я веселюсь. – Тебе не понять. Маги не летают.

–Маги предпочитают жить дольше, – Ричард качает головой, – они не любят безрассудство ведьм. Да и традиции нас не так крепко держат.

–Что же ты, Ричард, тогда здесь делаешь, если хочешь жить дольше? – я интересуюсь лениво, вроде бы мне и безразлично, но внутри я напряжена. Ричард никогда не делает что-то просто так.

–Ты не убьёшь меня, Магрит, – он спокоен, улыбается.

***
–Нужна ли вам эта встреча? – Франческа всегда прикладывалась к фляжке. Ещё во время уроков. Мы это знали, но знали и другое – добрее она не становилась. Да и злее тоже. Ничего в ней не менялось.

            Я молчала. Вообще-то, я хотела бы, чтобы мне это кто-то сказал. Но никто не мог. Только я.

–Рассуждайте логически, в былые времена вы были к этому способны, – предложила Франческа.

–Тянет ловушкой, – неохотно призналась я. – У него нет шанса к отступлению. Не идиот же он? Понимает.

–Тогда почему вы размышляете? – Франческа щедро подложила мне в розетку варенья. – Не нойте, ешьте. Ешьте и думайте. Но над собой.

            Варенье я не люблю. Никогда не любила. По мне уж лучше бутерброд, или, совсем хорошо – кусок мяса. Но инстинкт дёрнул страхом, и я покорно взялась за варенье.

–Перед моим вареньем никто не может устоять! – сказала Франческа, а мне почему-то подумалось, что дело в её стальном взгляде, который не потеплел даже за рюмкой чая.

–Я просто скучаю, – признавалась я тяжело, но варенье есть было ещё тяжелее, чем копаться в себе. И я докопалась. Всё оказалось просто и от того даже скучно. Ричард был моим другом, потом мы даже пересекались в  делах. А теперь он мой враг и я обещала убить его.

–Не то! – гаркнула Франческа так, что я чуть ложку не проглотила от ужаса. Увидев мою реакцию, она смягчилась, – ну не то, дитя. Не до конца то.

            Да знаю я, знаю. Сама поняла – я не просто скучаю, я надеюсь, что Ричард придумает как нам вывернуться. Я не хочу убивать его. Всё равно не хочу. Когда-то хотела, и сейчас от души бы ему морду подрала, но нет во мне злости прежней, я прогораю быстро. Он отнял всё, я его ненавижу, но смерть? Это как-то просто. У меня ненависть, а не злость, а эти два состояния, такие похожие, на деле разные. Злость – это пожар, ненависть же моя холодна.

            Я знала это, потому что сама мёрзла.

–Спасибо, мадам Франческа, – я поднялась, – вы мне помогли.

–Стоять! – велела она и я опять вжала голову в плечи. На четвёртый год моего обучения она славно научилась кидать в головы болтливым ученикам книги.

–А? – я обернулась, на всякий случай, активируя щит на кончиках пальцев.

            Но он не понадобился. Франческа протягивала мне глубокую тарелку. С вареньем.

–Возьмите, дитя, не заставляйте меня приклеивать вам тарелку к руке.

            Я поторопилась забрать. В конце концов, я могу выкинуть варенье к чертям, если оно мне совсем не понадобится! Впрочем, возможно, меня саму выкинут. В забвение или я сама себя выкину, придя в ловушку. А я приду. Приду, потому что я ведьма – а это значит, что разум бессилен перед желанием.

** *

–Ты оптимист, Ричард! – я смеюсь, но мне невесело. – Ты разрушил моё агентство, лишил меня моего детища, и…

–Ты не зло, Магрит, хотя и дурная, – возражает он спокойно. – Моя дочь была у тебя в руках, а ты её не тронула. Хотя могла. И даже должна была.

            Должна была, да. Ведьмы так поступают – они мстят. А я решила не впутывать его дочь, которая оказалась одной из учениц Академии. Он знатно перетрясся, боялся, что я наврежу девочке, а я поняла отчётливо: я могу, но не буду.

            Именно потому что я могу не буду.

–Твоя дочь и без того наказана. У неё отец – ты. Мертвец! – я вскидываю руку, на ладони пульсирует зеленоватая вспышка силы.

***

–Габи! – я не сразу узнала её, девушка очень похудела и изменилась. Да и одеждой не выделялась среди ровного строя таких же несчастных серых неприкаянных.

            В нашем мире есть одно место, где неприкаянные могут найти себе место без всякой проблемы, но это место хуже, чем что-либо. Лучше работать с такими нищими и неудачными как я, чем попадать в серо-жёлтый мирок, спрятанный за кованым магическим забором. Отсюда им не выйти, сюда не попасть без магии.

            Многие из наших и не знают что здесь, а мне Габи рассказывала, что здесь, в доме, известному как «Серый Дом» неприкаянные вроде Габи проводят дни, испытывая на себе зелья, заклинания и артефакты, созданные учёными магами и ведьмами. Наш прогресс не стоит на месте, он подвижен, он гибок, и у нас совершенствуются зелья и способы ведения боя. На ком испытывать? На тех, кому некуда податься.

            А в перерывах между испытаниями и частыми скорбями – кто там заботится о безопасности? – извольте чистить двор, мыть и скрести посуду, стирать руками одежду учёных магов и ведьм, да готовить. И всё без магии. И будьте благодарны, что вам хоть какое-то место нашлось.

            Я, когда слышала об этом впервые, поразилась:

–Почему же вы не сбегаете в мир людей? Там вам будет легче устроиться!

–Многие из нас не знают людского мира, – объяснила тогда Габи, – наши родители помнят войну с людьми и не пустят нас туда. Да и мы сами едва ли рискнём – они жгли магов, а мы из мира магов. Мы не верим и нам не поверят. А те, что готовы рискнуть… Магрит, ты представляешь, какой это позор, когда в семье магов рождается тот, кто лишён магии?

            Не представляла я подобного ни разу. Во-первых, я не думала о подобном. Во-вторых, быть ведьмой в моей семье тоже было позором. Быть живой в моей семье было позором. Мои от меня отреклись…

–Многие сами сдают своих сынов и дочерей. Скрывают, чтобы забыть.

            Таков наш мир, таков наш век. Благо, неприкаянные – это редкое явление. Если в Академии у меня сейчас семьдесят учеников, то в «Сером Доме» живёт всего девять неприкаянных – шесть от рождения привезены туда родителями или опекунами, чтобы хоть как-то служить магии, один старик, что пришёл сам, ещё одна женщина пришла, не найдя себя, и последняя – Габи – моя.

            Её судьбу мне обрисовали быстро. когда Ричард сжёг моё агентство, которое одновременно было нам с Габи и домом, и офисом, я пошла на поклон к Карлини и он взял меня в Академию на работу. А Габи…

            Оказалось, она пыталась за меня отомстить, вернее, за нас и даже подкараулила Ричарда , от души орала на него и Ричард даже это вытерпел, а потом попыталась его схватить за ворот и тут он уже не выдержал и отшвырнул ее магическим пассом в сторону. Повезло – я знаю Ричарда, он мог бы убить за подобное.

            Потом пошла искать работы. Маги и ведьмы её за порог и не пустили – одни из презрения к неприкаянным, другие от железной беспощадности – на что им та, что магией не владеет? На декор?  Третьи про мою репутацию знали – да хороша я, хороша тоже, знаю. А четвёртые и про её месть Ричарду наслышаны были.

            Осталась Габи одна. Попробовала в людском мире устроиться, да только её даже  уборщицей не взяли. Мы, маги, конечно, людской прогресс не отвергаем, но не поспеваем за ним, честно скажу. Вот и Габи, впервые увидев пылесос, себя выдала.

            А мир у нас есть, есть с людишками. Доверия только нет. Развернули её отовсюду. Даже самые глупые людишки вопросом задавались: а почему молодая крепкая девушка в свои годы без образования? Откуда вылезла, цветик? Из магов?

            Ну а там кто разбираться будет?

            Так и пришла Габи в «Серый Дом». Если верить досье, то на сегодня она уже испытала на себе зелье, которое должно было излечить человека от мигрени, а на деле оно эту мигрень только творило…

            Ну просчитались, бывает! зато в следующий раз, может, повезёт – она в очереди на обновлённый рецепт любовного зелья.

–Габи! – я не сразу узнала её среди серого строя неприкаянных, несчастно и уныло копошащихся во дворе «Серого Дома».

            Она подметала, но обернулась на мой голос. Бросилась ко мне через двор, не выпуская метлы:

–Магрит!

            Она была пыльная и худая, но я обняла её, стыдясь того, что не справилась толком о её судьбе. Я-то устроилась, а она? Впрочем, разве должно было бы мне быть дело до неё? Кто она? Наёмница, всего лишь сотрудник.

            Но жалость побеждает. Я привязалась к ней, хотя это и смешно.

–Как ты? Как твоя жизнь? – она зачастила вопросами,  хотя я бы на ее месте давила бы на жалость и сыпала упреками.  Да и любая ведьма бы тоже тянула одно: спаси меня, повинись передо мной!

–Всё хорошо, Габи, лучше расскажи как ты? Почему сюда? Неужели…

–Не могла, – она знала что я хотела спросить и поторопилась ответить, – родители не примут. Они радовались, когда я нашла работу у тебя. А теперь я что, приду и скажу, что, мол, всё?

            Это всё Ричард! Он нас лишил всего! Злость бросилась в голову, но тут же её выхолодило ненавистью, и тихий голос разума едко спросил:

–А ты так, в стороне стояла и совсем не при деле?

            Чёрт. При деле, конечно. Я его подставила, откровенно говоря. А до того он – меня. Как-то всё мы перепутали. А страдает Габи.

–Я привезла тебе кое-что, – я потянула из сумки свёрток, – здесь хлеб, варенье, малиновое, кстати, шоколад…

–Спасибо, – Габи печально улыбнулась, принимая свёрток.

            Меня кольнуло подозрением:

–Тебе нельзя что ли?

–У меня скоро испытание другим зельем, мне нужно быть на диете для чистого результата. Но у нас есть девочка, ей всего двенадцать. Её пока не поставили никуда в очередь, если ты не против, я отдам ей. Она ещё растёт, мне её жалко.

            Меня замутило. Габи, бледная, худая, серая, не имеющая никакого шанса на будущее, сломанная и доживающая до какого-то убийственного эксперимента, заботилась и жалела кого-то! Как она могла? И почему я не могла? Почему я ныла на свою жизнь, когда был и был рядом тот, кто хуже.

–Конечно, – хрипло отозвалась я, – Габи, ты прости меня, если сможешь.

–За что? – удивилась она и удивилась искренне. – Ты дала мне столько возможностей. У меня была самая лучшая работа!

            Самая лучшая работа, которая стоила мне убитого сна, съеденного нервами желудка, унижений и пепелища в конце. Но, похоже, это мелочи. Я, хотя бы, была пристроена.

–Габи, – позвала я, с трудом справляясь с собой, – я пришла сказать, что я вытащу тебя отсюда. Мы поставим новое дело. Веришь?

            Я не знала ничего о новом деле. Вообще ничего. Я не имела душевных сил, да и физических тоже, а до встречи с Габи и вовсе полагала, что я самая несчастная и Ричард меня может прибить меньше, чем через час, но сейчас я отчётливо поняла: есть у меня силы, я ещё встану, ничего, и никакой Ричард меня не убьет. А вот я его убить могу сегодня. А потом, чем бы ни кончилось, я действительно задумаюсь и займусь возвращением прежней жизни. Нашей прежней жизни.

            Потому что я в ответе не только за себя, а за доверившуюся мне неприкаянную душу. Она здесь сгинет, точно сгинет, а я? я-то устою, я ведьма.

–Верю! – Габи даже не колебалась. То ли глупа, то ли и впрямь верит в меня. И так и эдак плохо.

–Скоро! – пообещала я, – а сейчас мне надо идти. Не раскисай, ладно?

            Габи закивала. Она широко улыбалась и была так счастлива, что её счастье шло в упрек мне.

–Дай-ка метлу, – попросила я. Внутри рождалось что-то новое, бунтующее и безумное. Какая-то новая сила, которая жаждала лиходейства.

            Габи покорилась.

–Жди! Я скоро всё изменю, – пообещала я, и вскочила на метлу, которая рванулась ко мне сама, словно измучалась по полету. Нет, конечно, метла была простой, но вот некоторые вещи в руках ведьм теряют свою простоту и могут происходить казусы: то чайник гимн свободы напевать станет, то метла полететь захочет, то утюг замурлыкает.

            Но а я полечу. Меня ждут. Не Ричард, а будущее.

***

–Убей, – соглашается Ричард, – и удивишься, как тебе не полегчает.

            Вот теперь он был прежним. Сбил с толку. Всё-таки ловушка!

–А тебе не полегчает, – продолжает Ричард, – поверь, я знаю.

            Я молчу. Он тоже. Не молчит только ветер, рвётся над нашими головами, врезается в деревья, те шумят, гнутся, точно подслушивают.

            Лес – это славное место для драки. Лес – это хорошее место для смерти.

–Зачем звал? – спрашиваю я, устав без слов.

–Хочу предложить сделку.

–Не убивать?– я смеюсь. – Ричарду, ну ты же…

–Убивай, – возражает он и тоже смеётся, – но говорю – не полегчает. А вот помощь могу предложить. Ты хочешь вернуть своё агентство?

–Из пепла?

–Да хоть из небытия! – огрызается он. – Почему надо всегда уточнять, Магрит? Ты хочешь или нет?

–Я должна. Я видела Габи.

–И я видел. Я не имею привычки терять из виду своё окружение, – Ричрад меня не удивляет, но укоряет ещё сильнее. А мне и без того стыдно. Отряхиваюсь от его слов, словно от грязи:

–Зачем звал?

–Давай договоримся, – предлагает он, – я даю тебе возможность вернуть своё агентство, даже часть своих клиентов отдам…

–А взамен? – Ричарду нельзя верить. Но, с другой стороны, мне тоже нельзя, а я себе верю.

–Ты убьёшь меня тогда, когда я скажу.

            Под ногами качается земля. Я готова ко всему – так мне казалось. Но я ошиблась. Я ничерта не готова!

–О чём ты? – из моего голоса уходит ведьминское ехидство, остаётся лишь непонимание. – Что это значит – когда ты скажешь?

–Это значит, что такой день придёт и я попрошу тебя меня убить. И ты это сделаешь. Так ты выполнишь свою клятву. По рукам?

–А почему ты так скажешь? – я не могу понять, меня тревожат и речи, и его отвратительное спокойствие. Я ничего не понимаю, а он не спешит мне объяснить.

–А мы с тобой не друзья, чтобы я тебе душу выворачивал, – он улыбается. – Хочешь, клятву дам, что так и будет?

            Теряюсь, слабею, но киваю. Дай клятву, Ричард, я тебе не верю. Он вздыхает, но покорно проводит по своему запястью рукой, лопается кожа, проступает кровь.

–Я, Ричард из рода Хауард, потомок третьей ветви Серебряного Дома, клянусь Магрит…

–Эрше, – шепчу я. Я верю и не верю в происходящее.

–Магрит Эрше, в том, что не буду чинить ей зла и попрошу её о убить меня в нужный мне день, а до того я обещаю помочь ей в восстановлении её дела. И пусть тьма покарает меня, сделает меня пеплом и низвергнет в забвение, если я нарушу клятву.

            У ведьмы контракт с силой – слово, у мага – кровь, сила не верит магам на одно слово.

–Да что с тобой? – клятва принесена, Ричард залечивает рану, а я всё-таки не выдерживаю. – Я не…

–Ну и не надо, – советует он, – завтра встретимся в городе. На пепелище. Посмотрим, что осталось.

            Он идёт от меня прочь – гордец, сильный и непонятный мне маг. Впрочем, недолго ему таким оставаться. Он оборачивается и вдруг робко просит:

–Магрит, только прошу тебя, не подпускай ко мне Габи, ладно?

            И исчезает. Тает, как положено магу, прямо в воздухе. Я смотрю на метлу – единственную свидетельницу моего триумфа и моего позора:

–Довольна? – ворчу я. – Ну и что всё это значит?

            Метла не знает, но на всякий случай её прутики – уже посохшие и слабые, обвисают, как бы унывая вместе со мной.

(*)(История Магрит в рассказах «Об одном доме», «Благое дело», «Чёрный Сад», «Спящее сердце», «Разочарование», «Без вины»,  «Руины», «Неудачница», «Искушение», «О терпении»)

04.04.2024
Прочитали 19
Anna Raven


Похожие рассказы на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

Закрыть