глава 1. Колдун

Йолунг не любил свою работу. Сейчас, утопая сапогами в мягкой противной пыли, которая немилосердно поднималась и забивалась повсюду под одеждой,  он особенно это ощущал. Солнце жестоко жарило и било прямо в глаза. Дорога норовила уползти из-под ног. С тихой руганью он поднимался обратно к колее, но раз за разом скатывался обратно и давно бы уже плюнул на эту затею, если бы не трава по пояс, путающая ноги.  Так проходила вся его жизнь: бредешь и бредешь днями, месяцами в попытках держать направление. Было бы просто не выбирать этот путь, эту работу, эту жизнь. Но поздно, слишком поздно и возвращаться уже некуда. Еще молодым, самоуверенным, он считал патрулирование улиц грязной и недостойной работой, а теперь он стал конвоиром и даже завидовал этим подстенным лентяям. Иллюзии, сплошные иллюзии вели его всю жизнь, а теперь, когда иллюзий не стало, не осталось ничего: ни дома, ни жены, ни детей, ни какого бы то ни было уважения или чести. Одна лишь дорога, жалкое жалование и ночной кутеж. Его товарищи молчали, они тоже были усталы и голодны. Но приказ – их вторая воля.  Даже если это глупый, никчемный приказ.

Йолунг видел, раздражение глодало десятника. Они только вернулись из очередного конвоя до западного леса, уставшие, грязные, как овцы загнанные бестолковым псом. И сил не хватало уже ни на торг, ни на ропот. Разный народец приходилось им таскать туда-сюда: воров да разбойников, всяких рьяных сплетников, а иногда и просто дураков за всякие бесчинства — кто бегал по деревне с голым гузном за девками, кто крал хвосты у кобыл. Но такой новости Йолунг за всю жизнь не помнил, ибо теперь послали их не меньше, как брать колдуна. Спросили бы Йолунга, так он бы сказал, что не было нужды посылать два десятка по такой мелочи, тем более, если один только прибыл из дальней дороги. Сейчас им придется ловить по всей деревне какого-то сбрендившего деда, и дай земля, он будет в штанах, или вовсе выяснится, что местные что-то набрехали с три короба, а дело в том, что амбар сгорел или скот пал. В любом случае – ничего такого, с чем бы не справились местные мужики. Но его мнения не спросили, да и сам Йолунг был слишком сосредоточен на дороге, чтобы заметить, как помрачнел и напрягся его десятник и как мелко дрожал и таращил глаза деревенский мальчишка, которого послали с вестью в тьярнову башню. 

Когда они явились в деревню,  уже густо легли сумерки, зачернели тени. Но всё же все жители вышли навстречу. Они молча обступили отряд, ожидая то ли представления, то ли беды. Десятник – не йолунгов, другой – раздраженно вышел вперед к толпе и резко крикнул: «Ну и где этот ваш колдун?» Никто из местных не проронил ни слова, не шелохнулся. «Словами-то можете? Нет, ну что вы за люди? Языки попроглатывали?!» — но, сколько ни ярился десятник, люд только расступался и крепче молчал. В глазах их был такой ужас, что даже Йолунг поежился, и десятник притих, тоже почувствовав нечто.

Мальчишка потянул одного из солдат за руку, показывая другой рукой мол «за мной» и конвоиры в молчании поплелись за ним. Не доходя до мельницы, он остановился и ткнул еще раз пальцем в сгорбившегося старика, шагах в тридцати от них склонившегося над трупом лошади прямо на дороге, окаймленной ракитником. Он вырывал куски из-под лошадиного ребра и жадно чавкал. Подле лежал и седок. У него было объедено лицо, глаза, очевидно, высосаны, обглоданы пальцы рук и выпотрошено нутро. Несколько солдат не сдержалось,  отошли на почтительное расстояние, чтобы проблеваться, но Йолунг не обернулся – он не мог оторвать глаз от длинных  скрюченных пальцев, покрытых бугристой кожей. Руки старика напоминали огромные птичьи лапы, как если бы у птиц было по пять пальцев. Старик поднялся и издал резкий гортанный звук. На спутанной седой бороде висели ошметки сырого мяса, лицо его было выпачкано грязью и кровью. Его рубаха и плащ превратились в лохмотья. Он не смог разогнуться, и так и оставшись сгорбленным, поморщился и снова протяжно гаркнул, словно заскрипели старые дверные петли. Его взгляд был затуманен, движения казались бессознательными. Он повел головой и посмотрел прямо на Йолунга – вначале одним глазом, потом другим. Шагнул вперед и Йолунг услышал, как солдаты судорожно отступают, позвякивая щитами и ощетинивая нестройный ряд копьями. Сам он не шелохнулся.  Где-то сзади орали: «Держать строй, сучьи дети! Стоять», но Йолунг не разбирал голосов. Он оцепенел. «Проклятье», — подумалось ему вдруг. Старик сделал еще один шаг и Йолунг почувствовал спиной,  что строй отдаляется от него. Как во сне он медленно достал из-за пояса  кандалы и громко крикнул: «Именем тьярна  Войги и земель по правую сторону Узы, приказываю тебе сдаться!» То, как громко и твердо у него вышло, поразило самого Йолунга, сам-то он чувствовал, как все его внутренности собрались в комок и ухнули куда-то в ноги. Он не очень-то верил, что стоящий перед ним хоть что-то теперь понимает и сделал это по привычке, потому что не знал, а что собственно еще ему делать. Но колдун обвел солдат невидящим  взглядом раз, потом другой и, неожиданно по-человечески вздохнув, протянул крючковатые лапы к Йолунгу – не в хищном жесте, нет – простерев ладонями к небу.

Кандалы свободно болтались на тонких запястьях, но колдун даже не попытался вырваться. Его окружили другие – все еще направляя наконечники копий в старика – а вблизи уже не было никаких сомнений – он был очень стар и производил впечатление даже немощного. Но впечатление это могло быть обманчиво, и свидетельство тому валялось на утоптанной мельничьей тропе. По отряду пробежал ропот: «А может того, свяжем его в дулю и дело с концом?», «Веревку!»,  «Ага, сам и вяжи, нашел дураков – подходить», «Коня сожрал, вот зверье!», «Кляп ему, кляп!». Йолунга все еще отделяло от старика опасно малое расстояние, но он уже не боялся – в ощетинившемся кругу колдун будто усох и сам уже выглядел жертвой.

Десятник подошел к неудачливому седоку, сел на корточки:

— Плохо дело. Синий кафтан. Это не местный, да и если бы был, уж теперь никто его не признает, хоть и родная мать.

Йолунгов командир, Бьярн, скребя в бороде, обошел лошадь и столь же мрачно заключил:

— Конь, еще и ржавый. Не простой был мужик, — и с досадой пнул тушу. Она едва шелохнулась, но двинулось седло, и показалась кожаная сумка. Десятники склонились над ней в мрачной решимости. Оба уже понимали – что бы ни было в ней, их положения это уже не улучшит. А Йолунг не в силах смотреть ни на труп, ни на старика, впился глазами в мельницу. Заброшенная она что ли? Ни одного огня. Но тропа хожена. Мельник испугался и бежал в деревню? Медленная вода упрямо толкала колесо, заставляя всю мельницу дрожать и охать.

Йолунг вызвался сходить к мельнице, проверить, нет ли хозяина и можно ли воспользоваться его гостеприимством. В компании двух своих товарищей он спустился к реке. Дверь мельницы была распахнута. Внутри темно и сыро. Каменные жернова терлись с глухим звуком друг о друга, но муки не было. Беспокойно попискивали мыши. Они втроем обошли первый этаж, потом второй, где из прохудившихся мешков высыпалось отсыревшее, местами покрывшееся плесенью зерно. Под крышей колыхались обрывки паутины. Никого.

Обойдя мельницу кругом, Йолунг увидел вход в жилую пристройку. Дверь была так же не заперта. Но когда он распахнул ее, навстречу ему выкатилась волна знакомого смрада. Так пахнет разложившееся тело. «Неужели еще одна жертва?» — мельком подумалось ему. Постояв несколько минут, Йолунг набрал побольше свежего воздуха и вошел в темноту дверного проема. В бледном свете луны он увидел посреди комнаты обеденный стол на козлах, а прямо на нем в погребальном наряде была уложена молодая женщина. Ее волосы были заплетены в сложную косу, венок на голове завял. Но следов, какие колдун оставил на седоке, на ней не было. Хотя она была уже покрыта трупными пятнами, Йолунг заметил, что грудь ее и руки неестественно вздуты. «Утопленница,» — подумал Йолунг. Обстановка в комнате была обычной, взгляд конвоира не выцепил ничего, привлекающего внимания. Оставаться тут и дальше у Йолунга не было никакого желания. Он вышел, шумно вдохнул свежего воздуха. Поискав, он нашел камень в высокой траве и подпер им закрытую дверь. Теперь никакое зверье туда не проберется. Нужно сказать местным, чтобы они вернулись сюда скорее и закончили обряд погребения, так некстати прерванный появлением убийцы.

0
Из серии:
06.08.2020
avataravatar
Катти Сарк

Начинающая писательница и поэтесса.
Внешняя ссылка на социальную сеть Мои работы на Author Today Стихи
60

просмотров



Добавить комментарий

Войти или зарегистрироваться: 

Свежие комментарии 🔥



Рекомендуем почитать

Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

    Войти или зарегистрироваться: 

Закрыть