12+

И крики миллионов не способны заглушить мысли отличающегося…

Автомобиль черного цвета рассекал дороги ночного города. Молодой человек крепко сжимал кожаный руль, устремив взгляд строго вперед. Все его мысли занимали последние происшествия, не дающие ему возможности дышать полной грудью и наслаждаться свободой молодостью.       

Сигнал оповещения. Он исходил от телефона, лежащего на соседнем сидении. И Мэтью прекрасно знал от кого оно. Поразмыслив несколько минут, он все же решил открыть его и прочитать.       

«Ты не можешь так поступить!»

      Тяжёлый выдох. Решение ничего не отвечать и отключить звук. Юноша откинул телефон на заднее сидение и продолжил путь, стараясь больше ни о чем не думать, этого он хотел сейчас больше всего. И дело вовсе не в том, что он хотел убежать от своих проблем или мыслей, нет, он хотел найти лишь успокоение, вернуть привычную для него трезвость ума и рассудить появившуюся проблему здраво.

Я думал смерть — это страшно. Пока не узнал, что существует явление хуже.

Где-то в ином измерении… Восемьдесят пять лет назад. 922 год по Подлунному календарю.

      Драконий огонь способен сжечь все дотла. До такого состояния, что ничего не останется: ни следа, ни знака, ни места. Казалось бы, он в состоянии стереть даже малейшее упоминание об уничижённом объекте или даже существе.       

И эта история началась с огня.       Страшного огня, который поглотил столицу всего королевства,       

Унося с собой и жизни, и надежды.     

Сотни кричащих людей, которые в страхе бежали от своей верной гибели, понимали, что еще немного, и их не будет. Ни их, ни домов, ни памяти о них — ничего. И оттого их сердца останавливались зачастую еще до того, как неминуемая учесть достигала их тел.      

Эта война коснулась не только мировых лидеров, которые переговорами могли бы все решить, солдат, давших присягу сражаться за корону и за ее идеалы, но и всех земель и всех ее жителей, которым пришлось бежать прочь, бросать дома, искать убежища. Осознание того, что такого убежища не существует, пришло слишком поздно.

Я думал смерть — это страшно. Пока не встретился с ней лицом к лицу.

      Миллионы убитых — слишком высокая цена за независимость острова, носившего название Эйрос. Острова, который восстал против всего Дальнего мира за свою свободу и самостоятельность. Острова, который решил прибегнуть к слишком радикальным методам, даже не рискнув пойти иным путем, даже не подумав о последствиях.       

Обязанность положить конец этой войне возлагалась на человека, который пропал, когда был так нужен. Пропал на многие десятилетия, позволив захватчикам победить и заполучить столь желанные земли, положить начало хаосу, медленно, но верно заполоняющего острова, континенты и города.       

И был у него шанс повернуть все вспять,       

Да истратил на то, что и погубило его.       

Отдавая судьбу этого мира, который многие считают лишь вымыслом, чем-то несуществующим в руки человека, не имеющего ни жалости, ни пощады, ни милосердия. Добро и сочувствие не знакомы ему, оттого его сердце обуглилось и перестало иметь различия с теми обгоревшими камнями, что остались от королевского дворца Эйроса — королевства, располагающегося на острове далеко от всех иных континентов и частей света, далеко от всех, кто мог бы вмешаться в его дела и замыслы его королей, сменявших друг друга поочередно.

***

Ближний мир. Англия. г. Лондон. Настоящее время. 2017 год по Земному календарю.

      Юноша двадцати лет спокойным шагом направлялся в сторону нужного кабинета, не обращая внимания на пролетающих мимо студентов. Они неслись так быстро, что Портман даже не успевал распознавать их лица. Может, он их знал, может, среди их числа были его друзья, а может, это и вовсе не студенты. Впрочем, это последнее, о чем он думал в тот момент. Через пять минут у него начиналась пара — он пришел как раз вовремя, несмотря на вчерашнее состояние. Хоть и думал, что его выходка в виде вождения в нетрезвом виде обойдется ему не только штрафом, но и серьёзным скандалом с отцом, чего допустить он не желал в любой из возможных альтернатив. Однако все обошлось, и вряд ли об этом кто-то узнает, кроме него самого. И в любой другой ситуации Мэтью Портман слышал бы голоса своей совести, но не в этой. Поступок был совершён с целью спасения своей души, а значит игра стоила свеч.       

Мэтью привлекал внимание слабого пола его университета далеко не внешностью, хоть и выглядел он не дурно: темные отросшие волосы, прикрывающие уши и брови, янтарные глаза, напоминающие цвет расплавленного золота, острые скулы и продолговатое лицо. Не ростом, который для многих девушек считался важным фактором выбора мужчины — никто не хотел казаться на фоне спутника слишком высоким или большим, — и потому отметка, приближенная к метру девяносто была важным плюсом. И уж точно не его статусом в городе и не его происхождением из богатой и почитаемой семьи.       

Он привлекал внимание сокурсников и прочих студентов вуза своей отчужденностью. Его не заботило ничего, что вызывало интерес у его сверстников. Неизведанное притягивает. И мысли парня притягивали, ведь их еще никому за два курса учебы не удалось узнать или хотя бы слегка приоткрыть завесу тайны. Он был загадкой или призраком, темной лошадкой или странником. Называли по-разному. Его любили и ненавидели, но так или иначе, каждый пытался узнать о нем хоть что-то.       

— Кажется, кто-то не выспался, — послышался до боли знакомый и уже даже родной голос над ухом, но Мэтью не обратил на него внимания и продолжил смотреть в окно. — Ты готов к последнему экзамену перед летними каникулами?      

 — Да, — спокойно кивнул Портман.

***

      Всегда во все времена наступает такой момент, который является точкой невозврата. Поставив такую точку, больше нельзя что-либо исправить или изменить, как бы сильно не пытался. С этого момента и начинаются такие решения, принимая которые больше нельзя ошибаться или идти на риск.       Просто потому, что они могут привести в тупик.       

И тогда, как говорится, — все.       

Именно такой точкой невозврата стал момент, когда в большой и наполненный мраком и страхом дворец внесли древний и очень могущественный артефакт — сферу Аргона. Она являлась темницей для всей магии, что наполняла собой каждый уголок всех трех существующих миров.       

И однажды, много лет назад, во время ужасной войны, унесшей сотни и даже тысячи человеческих душ, ее уже пытались уничтожить во имя вечной свободы магических сил, однако все было тщетно. Сферу восстановили, а единственный недостающий ее осколок стал ключом-активатором ее способности заточения столь сильного и могущественного элемента, как волшебство. Пятого элемента — элемента, способного подчинить себе все живое всех трех существующих миров.       

Мир духов — место, куда попадали души умерших.       

Ближний мир — обитель людей, не владеющих магией. Людей, которые привыкли всего добиваться своими силами, не полагаясь на волшебство и заклинания. В какой-то момент жители земли начали бояться ее и принялись уничтожать все, что так или иначе связано с магией и колдовством. Людей, отличающихся от простых смертных, жестоко убивали и сжигали на кострах, считая, что таким образом они себя обезопасят, добьются равноправия и справедливости. Поэтому со временем волшебная сила ушла с земель людей.      

 Она нашла себе место в Дальнем мире. Мире, где она всегда желанна, где она нашла свой дом и где ей не нужно прятаться или скрываться от людей. Магия в Дальнем мире парила в воздухе, чувствовалась в каждой капле водоемов. Даже несмотря на то, что люди, не обладающие магией, тоже были в этом мире, они ничем не выделялись. Ведь так же, как и волшебники любили и почитали ее. Из-за того, что Дальний мир стал единственным обладателем всех волшебных сил, он получил название — Аксохол.

Дальний мир. Остров Проклятых. Поместье Шварцев. Шестнадцать лет назад. 991 год по Подлунному календарю.

      Звук каблуков мужчины, что нес сферу — сосредоточение волшебник сил — раздавался эхом по темному длинному коридору. Его взгляд устремлен вперед на железные трехметровые двери. Единственным источником света были потоки силы, исходившие от артефакта: фиолетовые блики то тускнели, то становились ярче самой яркой звезды небосвода. За дверьми, к которой так решительно ступал мужчина, ждал тот, кому больше нельзя было отступать. Эта сфера — его точка невозврата.       

— Господин Шварц, мы достали ее, — отчеканил мужчина, скользнув в большой кабинет, который не отличался от коридора. Царствовала все та же тьма и не желала отступать. Высокий и властный человек, вальяжно сидящий в кресле из кожи, наслаждался этим мраком и каждым проведенным в ней моментом. Он дождался, когда сферу поставят перед ним на стол, а после развернулся, принявшись внимательно рассматривать. Чуть повернув, он заметил скол и улыбнулся. Генрих медленно потянулся к шее и, зацепившись за тонкую серебряную цепочку, достал кулон, принявшись отстегивать его. Стеклянный осколок — недостающая деталь сферы Аргона. Стоило ему вставить его в положенное место, сфера засветилась, притягивая к себе похожие на молнии тонкие потоки, буквально появляющиеся из воздуха.       

— Отлично, — прошептал он. В темноте виднелся взгляд его ярко алых глаз, в которых загорелся азарт и желание достигнуть задуманного. — Кажется, дело сделано. — Шепотом проговорил он, обведя артефакт по контуру, однако потоки становились меньше. Улыбка Шварца пропала без следа — результат его не устроил.       

— Получается, вы достигли желаемого? — спросил помощник, стоя неподалеку от хозяина.       

— Нет, Локк, — алые глаза поднялись на него, — шар слишком медленно вытягивает магическую силу. Нужно что-то более мощное. Необходимо… — он ненадолго задумался, откинувшись на спинку кресла, всматриваясь в пустоту дальнего угла комнаты. Спустя несколько минут его осенило: — большое скопление магии в одном месте!

Я думал смерть — это страшно, Пока не решил подчинить ее своей воле.

***

Дальний мир. Эйрос. Долина Реберо. Настоящее время. 2017 год по Земному календарю. 1007 год по Подлунному календарю.

      Тот, кто еще имеет шанс прийти к желаемому результату, старается изо всех сил, и мелкими, но верными шагами идет к цели, однако всегда на другой чаше весов стоит полностью противоположное. И именно тот человек, который все потерял и больше не может надеяться на желанный исход, сидел в черной карете, смотрел в глаза своего пса и мчался к лучшему другу, которого он не видел вот уже восемьдесят девять лет.       

Взгляд черных глаз устремился вдаль. В нем не было ни жалости, ни сожаления, ни счастья, ни смысла — ничего. В нем не было жизни. Да и откуда ей взяться в простом изображении, что уже многие десятилетия назад повесили на стену. Картину обрамляла золотая рама, но из-за освещения, недостаток которого сказывался на портрете, сильно искажался его блеск. На стене, впрочем, как и во всем холле кроме нее, ковра, что застилал собой весь пол, нескольких канделябров и двух колон по обе стороны ничего не было.       

— Сколько лет прошло, — раздался голос только что вошедшего в помещение человека. Он медленно прошел мимо окон. По ту сторону тончайшего стекла раскинулись поля и луга, величественные скалы, леса, и все в данную минуту заливало немыслимой силы дождем. Казалось, что все моря и океаны испарились, а облака, больше не в силах сдерживать воду, обрушили ее на земли Эйроса, некогда бывшие Западные земли Дальнего мира, что когда-то в прошлом стали самостоятельным королевством. — А ты ничуть не изменился. — С усмешкой на выдохе закончил фразу мужчина средних лет. Он посмотрел в окно, задержав взгляд лишь на несколько секунд, а после стремительно достал из кармана длинного пиджака маленький хрустальный шар ярко синего цвета. Он рассматривал его долго, несколько минут, словно пытался вспомнить какие-то недостающие черты или свойства. Словно с ним вот-вот должно что-то произойти. И это «что-то» сильно беспокоило его.       

— Он тебе больше не помогает? — шепотом прозвучал вопрос, со стороны ожившего портрета.       

Мужчина слегка удивился, но вида не подал, он был готов услышать своего старого друга. Хоть и не был уверен в том, что тот захочет с ним говорить. С момента их последнего разговора прошло не пару дней или недель, прошел почти век с последних сказанных друг другу слов.       — Нет. — коротко ответил гость и подкинул хрупкую вещицу. — Видимо, удача все-таки отвернулась от меня.      

 Он прошел дальше к портрету и остановился в нескольких шагах. Он молчал. Молчал, хоть и слова, которые так хотел произнести своему другу, крутились на языке, в мыслях и только набирали обороты, желая одним большим потоком монолога обрушиться на уши Нила, но он не мог. То ли не знал с чего начать, то ли думал, стоит ли вообще что-то говорить, а может, не стоило даже приходить сюда спустя такой промежуток времени. Однако он это сделал, и сейчас он стоит перед ним.       

— Твоих рук дело? — в шутку произнес он, как бы вспоминания старые дни, когда они были всего лишь детьми, когда не было забот или проблем.       

— Ты видишь у меня руки? — слегка посмеявшись, мужчина на картине повернул голову и приподнял бровь. — Но я расстроен, что не опередил того, кто в этом повинен. — Продолжал шутить он, рассматривая Вольдемара с ног до головы. Изредка он прищуривал глаза, словно не мог поверить в происходящее и то, что его близкий человек, его товарищ и соратник, его друг, спутник по жизни, некровный брат, стоит перед ним, ничуть не изменившись во внешности.       

— Вот как, — легкий выдох, — значит я могу не рассчитывать на твою помощь?       

— Ну почему, — задумчиво протянул Нил — человек, портрет которого и является местом его постоянного нахождения, откуда ни выйти, ни исчезнуть вовсе, поднял глаза к потолку и задумался. — Сферу Аргона собрали, и она уже начала вытягивать волшебную силу из этого мира. Нужно вырвать из нее осколок или разбить полностью сферу, тогда все вернется на круги своя.       

— Кто смог достать сферу из мира духов? Мне казалось, мы с Эммой надежно ее спрятали, и не было ни одного человека во всех трех мирах, кто бы знал об этом месте, — темноволосый мужчина тяжело выдохнул из-за недоумения и возмущения от услышанного.       

— Но мира-то уже не три. Или по крайней мере у того, кто это сделал, вскоре хватит сил, чтобы создать еще один. Или подчинить себе этот, — твердо, с нотами металла в голосе утвердил нарисованный мужчина. — Не забывай, что Эйрос откололся. Океан поднялся ввысь и теперь его воды охраняют остров, никого не впуская, и не выпуская за его пределы. Мироздание нарушено, в скором времени уже никто не сможет контролировать магию, которая с каждым днем увеличивает свой гнев на того, кто за всем стоит. Она обрушивается на всех и каждого и уже распространилась в другие миры. Она в ярости, она вышла из равновесия. Тот, кто разгневал магию, активировал сферу. Он и есть причина всех бед.       

— Границы мира духов, значит, уже ослабли.      

 — Именно, Вольдемар, мой старый друг Вольф, Создатель поручил миссию по сохранению сферы тебе, и он может разгневаться, если все это приведет к плачевным последствиям. Пока ты разбирался со своими личными делами и залечивал душевные раны, Генрих перешел все границы, и это его ошибка. Твоя же — что ты так беспечно все оставил и уехал, этого нельзя было делать. По крайней мере не на сто лет! Верни ее себе, пока не стало слишком поздно.       — За время моего отсутствия здесь многое поменялось, — покачал головой мужчина.       

— Вольф, — обратился к нему друг, — тебя действительно долго не было, и я понимаю, у тебя были на то причины, но пришло время все брать под контроль. Мир изменился. И он может измениться еще больше.       

— Я тебя понял, — кивнул Вольдемар и развернулся, чтобы уходить, однако его остановил все тот же голос друга.       

— Я могу тебя попросить, старый друг?       

— Все, о чем угодно, — тут же отозвался Вольдемар.       

— Почти двадцать лет назад я нарушил закон, за что меня запечатали в этой картине, а мою семью приговорили к казни. — Нил закрыл глаза. Его голос стал тише, а Вольдемар сделал пару шагов ближе к нему, чтобы лучше расслышать. — Времени утекло уже много. Это позабылось. Фамилия Реберо хоть немного отчистилась от позора, и я хочу, чтобы это поместье вновь слышало голоса, чтобы здесь вновь играла музыка.       

— Как я могу это сделать?       

— В Ближнем мире, в Лондоне, есть семья, моя семья, мои потомки. Верни их домой.       

— Как я их узнаю? — решительно спросил Вольдемар, уже приготовившись выполнять просьбу друга.       

— Мэтью и Артур Портманы. Они мои внуки.       

— Так ты стал дедом, — улыбался Вольф, поглядывая на картину, — Я все сделаю.       

— Спасибо, — кивнул Нил и наблюдал, как Вольдемар шел в сторону выхода, однако остановился и задал еще один вопрос, который только что посетил его голову:       

— А откуда тебе столько известно?       

— Я могу путешествовать по всему миру, по всем мирам, внутри картин, я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, — картина вновь замерла в одном положении, а в комнате кроме шума за окном больше ничего не слышалось. Она вновь опустела.       

Мужчина бежал по длинной закрученной лестнице на первый этаж давно заброшенного дома. Больше в нем никто не живет, никто его не посещает.       

Возле входа в каменное сооружение Вольфа ждал черный, как смоль высокорослый волк. Выпрямившись в статной осанке, он верно исполнял приказ своего хозяина. Вольдемар отдалялся от здания, на главных дверях которого виднелась черная, износившаяся за столь долгое время табличка с надписью «Реберо».       

— Идем, Лорд. — твердо и коротко скомандовал хозяин, не остановившись ни на секунду, он лишь проследовал до кареты и скрылся в ней вместе со своим верным товарищем. В эту же секунду шесть черных лошадей с красными гривами тронулись с места. Атмосфера имела такой же оттенок, как и все, что принадлежало высокому мужчине: его одеянию, животному, карете и даже лошадям, что стремительно несли его по каменным разбитым тропинкам с неестественной скоростью, от которой карету сильно заносило в бок на поворотах, однако упасть ей не давала магия, которая исходила от кареты испарением фиолетового оттенка. Даже небо окрасилось в черный — на нем еле просвечивались почти прозрачные облака — их просто не было видно на мрачном небе.       

— Узнал все, что хотел? — в карете уже находился парень, что перебирал в руках карты, и даже не бросив на Вольфа взгляда, словно он и не заметил его долгого отсутствия.       

— Узнал. — кивнул Вольдемар. — А ты, кажется, должен быть не здесь. — Вольф удобнее устроился на замшевой поверхности сидений и запрокинул голову.       

— Твои лошади и сами прекрасно знают, куда ехать. Зачем ими управлять? — пожал плечами паренек, а после лежа разместился на противоположном сидении. — А мне сидеть там под таким ливнем не очень-то хочется.       

— Ты все равно не промокнешь.       

— Может я и мертв, но я не хочу там сидеть, пап. — Вольдемар ничего не ответил, а парень так и продолжил развлекаться с картами. — Так и что мы будем делать? — Молодой человек походил на своего отца: те же черные волосы и глаза, тот же грозный холодный взгляд. Он выпрямился, убрал карты и приготовился внимать каждому слову родителя.       

— Нам нужны какие-то дети, — выдохнул прорицатель.       

— Ну, пап, ты с моей мамой развелся почти девяносто лет назад, не думаю, что она тебя простит, — смеялся молодой человек и гладил волка, что послушно сидел у ног хозяина.       

Вольдемар больше ничего не говорил, а Аглай не спрашивал. Он понял, что сейчас отца лучше не трогать, потому как он прибывал в серьезных раздумьях относительно будущего не только их маленькой семьи, но и всего мира.

***

      И почему скорость дает возможность дышать полной грудью? Скорость или любое другое опрометчивое решение, которое может вытечь в очень серьезные последствия. И почему человек способен на любые вещи, лишь бы вновь почувствовать вкус жизни или хоть что-то, что может вызывать прежнюю бурю в его душе, прежнюю умиротворенность и способность наслаждаться мелочами. Ведь вряд ли тут можно говорить об эгоизме. Эгоизм — это ставить себя выше других. Но ведь обычная любовь к себе не считается эгоизмом.       

Мэтью уже давно потерял эту тонкую грань. Ведь сейчас он поставил свое желание вернуть себе чувства или получить облегчение выше, чем жизни людей, которые могут стать жертвами его легкомыслия. Вновь и вновь он садится за руль и мчит на трассу, никак не решаясь признать, что это дает лишь временный эффект. Впрочем, возможно, он, где-то в глубине своей души и понимал это, но не желал принимать или соглашаться, создавая внутреннее противостояние сердца и разума.       

Внезапно на дороге появился человек. Но человек ли это был? За его спиной, а точнее за спиной человечного силуэта, казалось нечто, похожее на орлиные крылья. Портман резко вжал педаль тормоза до предела, однако не смог удержать руль в прямом положении. Машина, хоть и начавшая стремительно снижать скорость, начала вилять на дороге. Автомобиль остановился за чертой проезжей части.       — Что это было? — шепотом проговорил Портман, пытаясь привести дыхание в норму. Он оглядывался по сторонам, резко оборачивался назад и сильно зажимал глаза до появления красного противного света, но так никого и ничего не увидел.       

Неужели это последствия алкоголя?       

Или это уже галлюцинации?

Я думал смерть — это страшно. Пока не познал пустоту в своей душе.

***

      Место, куда принесла Вольдемара и его свиту карета, — темные горы, на которых простираются леса. Создается ощущение, что они сливаются с черным мрачным небом и не менее ужасающим океаном. Волны плещутся с такой силой, словно их кто-то специально раскачивает, направляя на острые скалы — на верную гибель. Под облачным небом вода приобрела такой же темный оттенок и уходила далеко за горизонт. Над ними постоянно кружили антрацитовые облака, и нет просвета, словно никогда и не было ни одного дня, чтобы не лил проливной дождь. Казалось, что это всего лишь картина маслом с использованием только черного оттенка. Мрак был повсюду. Будто темная сила захватила в свой плен все живое, зловещая половина одолела весь свет, и вечная борьба подошла к концу. Маленькие прозрачные капельки с шумом разбивались о крышу замка, разлетаясь на мельчащие частицы.       

Ониксовый дворец стоит уже не одно тысячелетие и служит семейным поместьем древнего и знатного рода волшебников. Волшебников, кому судьбою уготована важная и почетная должность в Верховном Совете, однако династия оказалась на грани вымирания, поскольку единственным ее представителем остался Вольдемар и его ныне покойный сын, призрак которого является вечным спутником прорицателя.       

Полностью черный и изящный с несколькими башнями различной высоты. Лишь одна, стоящая в самом центре, возвышается на несколько метров ввысь и выглядит более устрашающей нежели остальные. Башня отличается не только высотой, но и тем, что имеет всего одно маленькое окошко. В нем можно увидеть свет, что никогда не потухает, словно кто-то сидит там и все время его контролирует, придает жизнь. Этот свет — единственная надежда на спасение в окружении хаоса.       

Дворец скрывает в себе множество секретов: потаенные коридоры и залы, темницы, из которых невозможно выйти, тайные залы, куда можно попасть только по приглашению человека, познакомиться с которым означает подписать смертный приговор.       

Шесть резвых скакунов принесли карету на одинокий холм. Вокруг него ничего не росло, ничего не находилось, вокруг была лишь пустыня из черных песков. Они не меняли цвета даже днем. Их никогда не покрывал снег. А небо над замком никогда не озарялось рассветами и закатами, оно сохраняло солидарность по отношению к землям и никогда не меняло оттенка. Ониксовый дворец возвышался на холме, а вход охраняли черные волки, которые никогда не пропускали никого кроме единственного и несменяемого уже не одно столетие хозяина.       

— Мне нужно узнать, как ему удалось разрушить границу, — начал говорить Вольдемар, попав вместе с сыном в скрижальный холл своего дома, — ищи любые упоминания об Осколке волшебных сил, о сфере Аргона, и, в принципе, про границы и что может их разрушить, — мужчина рассматривал скрижали на большом каменном столе в центре круглого зала. Письмена на них постепенно менялись, какие-то исчезали насовсем, какие-то оставались на своих местах с момента их появления — все они — проявление всех событий, происходящих в мире и решений, принятых человеком, однако какие именно нужны Вольдемару он пока не понимал.       

— А что именно сказал Нил? — сдувая пыль со старинных книг, Аглай слегка морщился, — все-таки надо было прибираться тут, пока ты был в «путешествии», — еле слышно пробурчал молодой человек и покосился на отца. — Пап? — Позвал он его, когда Вольф так и не ответил на вопрос.       

— Касательно моей проблемы в общих чертах, — тут он вспомнил про просьбу, сказанную другом в последний момент. — Он еще попросил меня найти его внуков, которые сейчас находятся в Ближнем мире. — Вольдемар достал из кармана маленькую подвеску и опустил в сантиметре от надписей на камнях.       

— Темная история создания миров в пламени драконов повторится, и тогда границы от жара возрождённых к жизни ослабят свою силу, — читал Аглай и иногда сбивался с написанных слов, а потом смотрел на отца, который также внимательно вчитывался в предсказание от духов, которые и пишут эти письмена.       

— Драконы? — шепотом повторил ключевое слово из пророчества Вольф и выпрямился. — Но этого не может быть.       

— Ты впервые сказал подобное на то, что тут пишется, хотя и не такой бред тут время от времени появляется, — сдерживая насмешки говорил юноша, не сводя взгляда с шокированного вида отца. — Ну а что с детьми?       

— Аглай, тебе следует отправиться в Ближних мир и привести их на Эйрос, — Вольф потирал виски, пытаясь справиться с головной болью. Хоть бессмертие, дарованное мужчине, лишало его душу терзаний, сам он время от времени пробовал на вкус мысль о прекращении бесконечного бытия. — Хоть с одной проблемой разберусь.       — А зачем Нил попросил, чтобы ты их нашел?       

— Нил хочет, чтобы они восстановили род Реберо, — рассказал Вольдемар и обошел стол, подойдя к панорамным окнам, что открывали вид на темные воды моря. — Приведи их на Эйрос, а дальше уже будем смотреть, что делать. Пусть все идет своим чередом. Все, что связано с ними. — Пожал плечами Вольдемар и подошел к стеллажу с разноцветными шарами. Он поставил на главное место синий, что совсем недавно держал в руках возле портрета друга.       

— У тебя не все шары перестали работать?       

— Перестал лишь шар предсказания. Я не могу увидеть будущего. С настоящим и прошлым это не связано. Как и с остальными.       

Мужчина провел рукой над голубым шаром и в нем показались два парня, что спокойно сидели за обеденным столом вместе со своими родителями, они активно что-то обсуждали. Один брюнет, явно задумчивый и серьезный юноша. Второй — шатен — все время что-то говорит и смеется.       

— Вот и они. Город Лондон. Можешь отправляться незамедлительно. — Вольдемар произнес заключительное слово в разговоре с сыном и встал боком к нему, ожидая, когда Аглай отправится в путь.       

Как только сын пропал в портале, поспешив выполнить поручение отца, Вольдемар вновь повернулся к шарам и провел рукой над фиолетовым. Показалась карта трех миров, на ней виднелись разрывы и швы. Затем все заполнилось дымкой, что мешало более ясному обзору.

Я думал смерть — это страшно. Пока не обрел вечную жизнь.

      — Генрих, — прорычал Вольф, — я лично провожу тебя к эшафоту!       

To be continued…

25.08.2022


Свежие комментарии 🔥



Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

Закрыть