«Экзорцист»

Прочитали 27
18+








Содержание

Пролог.

Я тону в их “любви”. Ядовитой, ложной, но до жути приятной. Я знаю, что совершаю ошибку. Знаю, что рано или поздно придется за нее платить. Но не могу остановиться. Сама мысль об этом уже заставляет страдать. Будто пытаюсь оторвать часть самого себя. Разве это так плохо? Иметь в себе недостатки? Кто вообще решил, что это недостатки?

Он нежно поглаживал плечи девушки, покорно дремавшей на его груди. Ему нравилось сочетание ее смелых бордовых волос и наивного характера. Темные волнистые пряди, которые ассоциировались со стервозностью и высокой уверенностью в себе, противоречили мягким наивным чертами лица. Это его и привлекало. Образ девушки рушил все построенные в голове стереотипы, напоминая молодому человеку о множестве важных вещей, которые часто уходили из виду. Вторая фаворитка являлась полной противоположностью. Она была словно нимфа. Светлые волосы, мягкая кожа, не имеющая изъянов, игривый характер в первые минуты знакомства раскрыли перед парнем ее хрупкую, но гордую натуру. Более того, она показательно лежала поодаль от мужчины, пусть даже ему достаточно было протянуть руку, чтобы коснуться ее.

— На сколько это правильно — спать с чужими женами? — он аккуратно коснулся кончиками пальцев лица белой нимфы, — Впрочем, эти девушки никогда не были замужем. Но и мне они никогда не принадлежали.

Глубоко вздохнув, он аккуратно встал, стараясь не потревожить дремлющих рядом девушек, и начал собираться.

Классические брюки, белая рубашка, ворот которой никогда не застегивался на одну-две пуговицы, туфли дерби и черное, уходящее в пол пальто, с белым окантованным воротником — привычный образ для молодого экзорциста и элегантный для простого современного парня. Конечно, полевые работники церкви никогда не ограничивались мирскими одеждами. Их всегда сопровождали атрибуты из золота, серебра или стали. От единых символов веры до индивидуальных талисманов, отражающих специфику их стиля работы.

Поскольку он еще не обладал достаточным опытом, чтобы выбрать конкретное направление, ему оставалось лишь следовать установленным правилам и довольствоваться малым.

Нательный крест был с ним с самого детства. Конечно, не с момента рождения, но с того возраста, когда сознание ребенка только начинает формироваться. На воротнике плаща красовалась игла с пузырьком святой воды, в котором, собственно, она и находилась большую часть времени. На свободу ее, лишь иногда, по требованию владельца, выпускал небольшой спусковой механизм, приводимый в действие нажатием на крышку-кнопку. А чтобы спрятать иглу обратно достаточно просто ее протолкнуть. От импровизированной броши до самого плеча крепилась сложенная вдвое золотая цепочка. Другие экзорцисты часто украшали противоположную сторону элементами принадлежности к тому или иному ордену. Однако, парень был лишен такой привилегии, потому его стиль носил более стандартный характер.

Закрепив на поясе кобуру с пистолетом на левой стороне и ножнами с клинком на правой, парень вышел из номера тихо притворив за собой дверь. Поспешил вниз, оставил администраторам чаевые и уже был на улице, освещённой полуденным солнцем. Вдох-выдох в наслаждении свежим воздухом и молодой сотрудник оперативного отдела церкви принимал свой пост.

Глава 1.

Полуденное солнце — лучшее чем может встретить вас Амстердам в начале осени. Многие уже приступили к работе, дети ушли в школы, а потому ни туристов, ни местных на улицах города почти не встретишь. Тем более, если ты идешь не по центральным улицам, а где-то на берегу одного из каналов, которыми пронизан город.

Во время учебы я часто прогуливался по набережным, наслаждаясь каждой минутой драгоценного спокойствия. Нет чьих-то криков и чрезмерного беспокойства. Никакой суеты. Только я, ветер и время. Время, которое замедляло свой ход, чтобы я как можно дольше оставался в реальности и дышал полной грудью.

Мне неуютно среди людей. Они, как бы так мягко выразиться, раздражают. Их проблемы, мысли и эмоции, которые в толпе перемешиваются и превращаются ядерную смесь. Я слишком сильно все это ощущаю. Будто меня разрывают на части, стараясь откусить кусок по больше. Зачем — не знаю. Факт остается фактом. Сначала я надевал наушники каждый раз, когда выходил из дома. Музыка глушила окружающий мир и жить становилось проще. Но оттого я постоянно находился наедине с собой. И сам себя разрывал на части. Это тоже было тяжело.

За годы учебы я научился контролировать свое тонкое восприятие и держать золотую середину. Церковь научила меня терпению, и я мог жить одновременно на двух уровнях. Но от некоторых вещей избавиться невозможно, а потому их стоит принять и научиться с ними жить.

Закончив ловить бриз, я наконец покинул квартал красных фонарей. Перемахнул через мост и по узким европейским улицам дошел до Церкви Святого Николая. Там, по церковному обычаю, я преклонил колени перед святыми и через внутренний двор перешел в бюро, где подал необходимые для регистрации документы.

— Значит, второй ранг, верно?

— Да.

Девушка, заполнявшая форму, походила на стандартного бухгалтера любой государственной структуры. Строгая инквизиторская форма внутреннего отдела и эти острые очки на цепочке делали свою работу.

— В течение пяти рабочих дней мы подтвердим вашу регистрацию, — она убрала все бумаги в папку с моим личным делом и подала листок, который предназначался мне, — Как только все будет готово, вас оповестят. Копия формы остается у вас. При подтверждении нужно будет подойти и поставить печать. Остались еще какие-нибудь вопросы?

— Нет, спасибо.

— Тогда приятного вечера и с возвращением на родину, мистер Сиолсидж.

Вот и все. Ради этих слов я провел в отделе сорок минут, заполняя и подписывая все необходимые бумаги. Точнее, само заявление было подготовлено и отправлено еще до моего отлета. Все проведенное в бюро время я глазел по сторонам и пялился на стены.

Я вздохнул, немного помялся на пороге и сунул листок во внутренний карман пальто.
Двинуть что ли в сторону Весовой палаты?

Улицы безустанно гудели от машин и разговоров людей. Погода портилась, небо затянули сероватые облака и солнце больше не нагревало форму. Я разглядывал город, прогуливаясь по улицам.

Делать было особо нечего. Жил я в служебном общежитии, денег накопил еще во время учебы, так что бюджета на ближайшее время должно хватить сполна. Работой тоже обеспечен. Пусть я и числюсь пока в местном резерве, но право на самостоятельную деятельность имею. Достаточно лишь де-юре получить подтверждение от любой церкви. Долгие перелеты и вязкий таможенный контроль утомляют. Тем более, что повышение квалификации в Ватикане затянулось на целый год. Поэтому, я решил позволить себе немного отдохнуть и превратиться в туриста, облетевшего весь мир, но в который раз возвращающегося в любимый город.

Заглянув в кофейню и прихватив стаканчик себе в компанию, я неспеша продолжил свое небольшое путешествие. Архитектура города гармонично сохраняла в себе исторические прожилки старого времени в слоях современности. Дома стояли веками, но благодаря тому, что за их состоянием следили, они казались совсем новыми. Я неспеша брел по набережным, глазел на достопримечательности и вообще не скрывал своего псевдотуристического настроя.

Экзорцистов почти не встретишь в подобном умиротворенном состоянии на улице в обычный день. Конечно, во время службы можно позволить себе забежать передохнуть где-то в кафе, однако, носить форму в мирское время запрещено во всех кодексах. Соответственно, чтобы отличить кого-то в толпе мирян, его нужно знать в лицо. Мне стало интересно, как я смотрюсь со стороны? Будучи во всеоружии и со всеми отличительными знаками, которые может носить обладатель второго ранга, я беспечно бродил по городу, глазея на все подряд, как приезжий. Обеденное время давно закончилось, а потому, я более чем уверен, прохожие оправдывают себя мыслями, якобы это ради особого задания или что еще может придумать человек, живущий обыденностью?

Усмехаясь собственным мыслям, я разглядывал витрину кондитерской с забавно выложенными на ней сладостями. В основном — пряники, а также разные конфеты в блестящей обертке или со зверушками на упаковке. Со стороны соседней улицы, где-то из-за угла, веяло суетой. Боковым зрением я замечал, как прохожие заинтересованно заглядывались, останавливались и что-то обсуждали. Утоляя собственное любопытство, я тоже подошел ближе.

В доме, расположившемся вдоль поперечной улицы, работали экзорцисты. Проезжая часть была перекрыта. Полицейские стояли по периметру и не пропускали особо заинтересованных. Так как вся работа велась внутри, зеваки не толпились и быстро проходили мимо. Только разбившееся на третьем этаже окно исправило ситуацию и зрителей стало больше.

Потрепанная женщина в старой сорочке растянулась во всю длину окна и кричала, обвиняя всех во лжи и предательстве. Обычное состояние для одержимой и достаточно распространенный случай сам по себе. Конечно, любые нападки нечистых влекут за собой угрозу жизни людям. Однако, когда одержимый может причинить вред максимум только себе из-за невменяемого состояния, это всегда лучше. В таком случае их еще можно спасти и вернуть к нормальной жизни. Впрочем, меня интересовало не это.

Глава 2.

В нашем деле большую роль играет опыт. От понимания ситуации зависит, как и на сколько быстро ты решишь проблему. И чем больше примеров в твоей жизни было, тем проще будет работать. Чем больше истин ты понимаешь, тем сильнее становишься.

Но по-настоящему опытных бойцов очень мало, потому в экзорцизме распространена тактика малых групп. Подобные комбинации помогают закрыть пробелы в силе участников. Там, где один проигрывает, другой побеждает. Поэтому большинство экзорцистов ходят на задания в парах или триадами, где во главе стоит самый старший по званию.

Всех экзорцистов разделяют на четыре ранга. Очевидно, что первым критерием для градации, становится сила. Именно от нее зависит, присвоят тебе четвертый, или уже третий ранг. Но все время полагаться на нее — это ошибка. Мир слишком многогранен, чтобы всегда использовать один и тот же подход. Поэтому, чтобы получить ранг выше, приходится стараться. В конце концов, мы работаем с человеческой душой. А до нее кулаками не достучаться.

Первый ранг получить сложно, и его представители, своего рода, наши генералы. Их очень мало и, в основном, это отжившие свое старики, которые отдают предпочтение подготовке молодого поколения. Второй, наоборот, самый обширный класс. Полноправные члены армии церкви и защитники «душ человеческих». Они занимаются адаптацией едва выпустившихся студентов и берут на себя большую часть заданий. И двух экзорцистов более чем достаточно, чтобы изгнать беса из одержимой. Даже если один из них третьего уровня или ниже. Но четыре — это уже слишком.

Верным решением было изучить форму присутствующих. Парни, державшие женщину, определенно носили четвертый ранг и, скорее всего, все еще являлись студентами. Их выдала простота формы и имитирующие погоны пуговки на плечах. Стоявший внизу кучерявый шатен был на ступень старше. Пуговки у него исчезли, но появилась цепочка, соединяющая иглу с сердцем. А вот последний будто не обладал никаким статусом вовсе. Но я знал правильный ответ.

Есть у экзорцистов первого ранга особая привилегия, которой этот человек пользовался сполна. Они имели право носить форму в свободном порядке. И потому потрепанный внешний вид стал для объекта моего внимания визитной карточкой. Пальто повидало не один десяток лет, сбоку в поношенной кобуре болтался пистолет, а помимо большого креста поверх старого свитера, больше отличительных знаков не было. Эдакий оживший Ван Хельсинг.

— Дариус! — он махнул мне рукой, приглашая к себе.

Я не заметил, как подошел вплотную к ограждению. Надеть форму было удачным решением. Полицейские хоть и переглядывались, прогнать меня не решались.

— Мистер Рихтер! — я стушевался, но все же нырнул под ленту и только потом понял, какую ошибку совершил.

— Отлично, еще один самоуверенный тунеядец на мою голову, — мы пожали руки и Адам представил мне кучерявого шатена, — Это Константин. У нас тут аттестация на второй ранг, к которой, как наш приятель утверждает, он полностью готов.

Тот в ответ лишь мельком взглянул на меня, поправил очки и продолжил наблюдать, как бойцы наверху пытаются впихнуть одержимую обратно. В конце концов, пошатнувшись, все трое свалились внутрь.

— Я иду туда, — Константин дернулся, но Рихтер остановил его.

— Не спеши. Хватит с меня страданий на сегодня, — он зажег сигарету и взял ее в зубы, — Дариус, проследишь за ним. Будет нужно — вмешайся.

Парень явно был недоволен этой идеей, но возражать не стал. Рихтер отвернулся, а мы зашли в дом.

Константин шел впереди, перескакивая через ступени. Я же едва поспевал за ним. Накидывать какой-то план действий было бесполезным занятием. Я ничего не знал ни об одержимой, ни о первых шагах, совершенных экзорцистами. Потому оставалось лишь наблюдать.

У двери появилась возможность отдышаться, пока кучерявый заряжал пистолет.

— Думаешь, он пригодится? — в качестве ответа я снова получил лишь недовольный взгляд,

— Что вообще о ней известно? Семья? Недоброжелатели?

— Ничего особенно. Тридцать восемь лет. Живёт одна. Ближайшие родственники навещают редко. Обычное дело.

— И она почти прыгнула из окна.

— Плохо связали или вовсе этого не сделали. Длительный контакт с бесом. Я изучил все материалы. Не было ничего подозрительного.

Пока Константин припирался, я скользнул взглядом по дверному проёму, провел рукой и из верхнего угла достал почерневшую иглу, размером с указательный палец. Шатен хмыкнул, а я завернул находку в платок и спрятал за пазуху.

— Ты ведь чтец? — спустя несколько секунд спросил шатен, задерживая взгляд на моем арсенале.

— Ну, да. Преимущественно.

— Тогда прочитаешь молитву.

Единственным оправданием такого тона с его стороны послужил мой внешний вид. Смазливое личико, как говорили учителя, делало свою работу, пусть и не всегда мне на пользу. Вот и новоиспеченный знакомый не считал нужным верить моему рангу. Хотя, впрочем, я действительно был его ровесником, так что мы мало чем отличались друг от друга.

За дверью истошные крики были куда тише. Мы шагнули внутрь и погрузились в омут ее страданий. Квартира, на самом деле, оказалась более ухоженной, чем я ожидал. Старая, с кучей непонятных вещей прошлого века, но ухоженная. В дальней комнате экзорцисты удерживали женщину на кровати. Константин ринулся к ним, параллельно ругая, как он выразился, за некомпетентность. Я же еще раз осмотрел близлежащие комнаты, стены с фотографиями, кухню, с горкой немытой посуды — все было в рамках нормы. Пройдя сквозь ругательства моего напарника, я закрыл окно. Оставалось только наблюдать. Я сложил пальцы в двоеперстии и приготовился к молитве.

Дальше было как в тумане. На меня накатила волна бессилия и в голове загудело. Я мельком увидел, как Константин повернулся ко мне и что-то прокричал. Кажется, пытался меня окликнуть.

— Продолжайте! — им нельзя останавливаться, а я справлюсь. В конце концов, теперь понятно, в чем дело.

Я выпрямился и стал читать.

Било со всех сторон. Не физически. Ментально. Усталость накатывала с разных сторон, пытаясь хотя бы на миг прервать молитву. А я старался услышать среди этого гула звон жертвы, который тонким отблеском мерцал где-то в глубине.

Amen.

Штиль. Безмятежный, в котором не чувствуется даже биение собственного сердца. Секундный вакуум отрезал нас от мира и вынудил застыть в ожидании малейших признаков жизни одержимой. Ноги подкашивались. Я стоял с закрытыми глазами и лишь после того, как у жертвы начался приступ кашля со всеми отходящими нечистотами, позволил себе глубоко вдохнуть и опуститься по стене вниз. Звуки внешнего мира постепенно вернулись и экзорцисты стали приводить женщину в чувства. Самое сложно осталось позади. Дальше дело за медиками.

Мне нужен был свежий воздух, и я поплелся на улицу.

Заполнение документации и прочие юридические аспекты были самой муторной и ненавистной частью нашей работы. Обряд изгнания всегда укладывался в двадцать минут или того меньше. Конечно, если не возникали различные казусы. Но этот раз не стал исключением. Самым аномальным явлением там был я. Но даже так, полуобморочное состояние чтецов тоже входило в рамки нормы. И тем не менее, почти час ушел на то, чтобы подтвердить наш выезд и зафиксировать результат.

Меня радовало, что занимался этим не я. Отдуваться пришлось Рихтеру и его подопечному. Мы же со студентами валялись рядом на скамейке. Точнее, я пользовался шансом и все еще приходил в себя. Они же оживленно обсуждали свою первую почти самостоятельную работу. Вот парням будем чем похвастаться в училищах. Почти месяц они будут трепаться перед товарищами и заигрывать с девчонками. Так или иначе, все мы люди грешны. Кто нам запретит?

Курсанты притихли, а я почувствовал колебания воздуха перед собой.

— Подъем, друг мой, — я приоткрыл глаза и увидел Адама.

К счастью, наши предпочтение совпадали. То ли я перенял его привычки, то ли сама судьба так удачно свела нас вместе, но выбор наставника пал на ресторан-кафе «Де Вааг».

Студентов отпустили с миром, а мне всю дорогу пришлось выслушивать наставления в адрес Константина. Я будто снова стал учеником. Хотя рядом с первым рангом всегда чувствуешь себя неопытным юнцом. Мне оставалось только плестись рядом и не подавать лишних признаков жизни, дабы не стать частью их дискуссии, а уж тем более ее объектом.

Мы заняли отдаленный столик в кафе. Кучерявый усердно писал отчет в архив. Мы с Рихтером заказали себе кофе. Он — американо, я — латте. Это был наш стандартный набор. Подопечному же насильно вручили хлеб с соусами. Нужно же было парню хоть как-то восполнить силы и успокоиться.

— Ну, а теперь рассказывай, что ты там нашел, — наставник сцепил пальцы и стал наблюдать.

Я достал свёрток и аккуратно раскрыл его в центре стола. Черная игла привлекла и внимание Константина.

— Не отвлекайся, — Рихтер махнул рукой, и тот снова погрузился в бумаги с булкой во рту, — Это как раз то, что нужно было проверить в первую очередь. Думаешь ее насильно прокляли?

— Либо у нее такие недоброжелатели.

— Хорошо, если так. Но использование темной магии во вред человека — уже дело подсудное.

Пару минут я слушал как шатен царапает ручкой бумагу и ждал следующих мыслей наставника. Адам перебирал пальцы и посматривал из стороны в сторону, будто ища ответ.

— Ты ведь только вернулся? Ещё не утвердился?

— На следующей неделе за главной церковью закрепят. А там…

— Значит, ты и займешься этим, — Рихтер довольный откинулся на спинку стула.

В этом и заключалась моя ошибка. Конечно, мне нравились такие люди как он. Своенравный, уверенный в себе, но при этом верный своему делу. Герой старого эпоса, идущий до конца. Такие как он, пожалуй, только в легендах и существуют. В жизни чаще попадаются либо юнцы, которым не хватает надёжности, либо дотошные старики, застрявшие где-то в своем веке. Адам Рихтер был золотой серединой. Он обладал опытом, но продолжал смотреть вперёд. У него были свои проверенные и не меняющиеся годами методы, но он шел в ногу со временем. «Usus est optimus magister. Опыт — лучший учитель.» — его любимая фраза, а потому, раз уж он брал к себе учеников, то показывал им все прелести нашей работы. Этим я тоже восхищался. Ровно до тех пор, пока этот самый «опыт» не стал слишком высок для моего уровня.

— Я вообще не хотел торопиться и сразу вливаться в работу.

— Но ты вмешался. И вот он при параде стоишь на перекрытой площади, а затем принимаешь активное участие в изгнании, — мне не нравилось в какую сторону идёт наш диалог, — Я уже вписал тебя, как приглашенного под мою ответственность гостя. Ты же хочешь избежать проблем из-за ношения формы без лицензии? Да и я более чем уверен, что репутацию лишний раз не против заработать.

— Вы пользуетесь мной, — мне нужно было время, чтобы прийти в себя, набраться сил и посмотреть снова на него, прежде чем ответить что-то еще. Я понимал, о чем он говорит и к чему клонит.

— Я пользуюсь своим положением, — наставник сидел напротив меня, скрестив руки на груди. Во взгляде одновременно читались осуждение и победное ликование. Он ждал следующего моего шага, чтобы контратаковать. Но и я знал его слишком хорошо, а потому принял поражение, не вступая в битву с самого начала.

— Хорошо, я вас понял, — опустив глаза вниз, я переключился на кофе. Здесь не было и малейшего шанса на победу.

В итоге Адам полностью переключился на Константина, оставив меня наедине со своими мыслями. Он тыкал пальцем в бумаги, указывая на ошибки. Шатен пыхтел, задавал вопросы, но работал усердно. Он слишком торопился. Рихтер же напротив, считал, что это я медлю.

Беззаботное время заканчивалось, и я принял решение насладиться им. Так что едва меня отпустили восвояси, я вернулся в район Де Валлен.

09.06.2024
Дарья Штурман

Очерки, письма и сублимация. Все то, на что не любят смотреть другие люди и все то, чем мы не любим делиться.
Внешняя ссылк на социальную сеть


Похожие рассказы на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

Закрыть