Денискин йогурт, или Это всё из-за Драгунского

Прочитали 76

Я всегда считал, что герои книжек какие-то глупые. Да почти всех их бед можно легко избежать, если чуть-чуть подумать. Эх, вот бы так же легко можно было избежать утренней каши!

Сегодня передо мной дымился геркулес. А рядом уже почти дымилась мама. А за окном вовсю дымилась вьюга.

— Денис, тебе нужно съесть кашу! — в третий раз повторила она. Мама, конечно, не вьюга. Хотя и вьюга, как будто, выла о чем-то таком же.

— Не хочу, не люблю геркулес, — проныл я в такт вьюге.

— Ну что мне с ним сделать?

— Не знаю: сама съешь, папе оставь, в мусорку выкинь…

— Я имела в виду, что мне с ним сделать, чтобы ты его съел? Я вообще-то полчаса у плиты стояла, для тебя его варила — он вкусный и полезный, не буду я выкидывать!

— Не бывает ничего вкусного и полезного. Мам, я уже большой и давно понял — либо одно, либо другое.

Она только вздохнула в ответ.

— Ну, хочешь, я сам кашу выкину? — проявил я трудолюбие, которого, по словам родителей, мне очень не доставало. Мама не оценила.

— Вот только попробуй выкинуть… Хм… — прервалась она, — а давай вот что: ты будешь есть, а я тебе книжку одну вслух почитаю. Поучительную.

Видно, я скривился похлеще, чем от геркулеса, так что мама тут же добавила:

— И смешная.

— «Поучительная и смешная» — это как «вкусное и полезное»: сказки, не бывает такого. Да и вообще, все твои поучительные книжки поучительные только потому, что у них герои вот такие, — я постучал по столу, — ворона, которая умудрилась лисе поверить. Или лев, который считал, что трусливый. Или Пиноккио, который ну просто дуб дубом. В общем, все про дурачков.

— Про дурачков, говоришь? Интересно, потому что вот эта книжка прям про тебя!

Вот те раз!

— Она так и называется, — продолжила мама, — «Денискины рассказы». Там есть история про Дениса, который тоже не любил кашу. Хочешь узнать, к чему его это привело?

— Если он в конце всё-таки полюбил кашу, то это точно ерунда — даже не начинай.

— Не полюбил. Это правда очень весёлый рассказ. Драгунский написал. Эх, сохранилась бы книжка, я бы о ней раньше вспомнила, ну ничего, я её сейчас быстренько в интернете найду.

— Ну ладно, — согласился я. Пусть читает свои «поучительные» истории — лишний раз убедится, какой я умный по сравнению со всеми этими из книжек.

— Давай ложку за строчку? Ты ешь ложку, а я тебе читаю строчку?

— Давай. Только строчку вперёд. А лучше две!

— Жуй, не торгуйся.

И я начал жевать. А мама прочитала, что тайное всегда становится явным, что если кто-то поступает нехорошо, про это обязательно узнают.

— Вот уж дудки! — не выдержал я, — если всё сделать с умом, то никто ничего не узнает.

— Дениска тоже так думал. Ешь, не дискутируй с книжкой.

Я ел. А мама пересказывала причитания Дениски по поводу манной каши.

— Слабак! — выпалил я, — если он из-за манки нюни распустил, что бы с ним от твоего геркулеса стало?

— Ну, спасибо! Нормальный у меня геркулес, ешь давай.

— Да ем я, ем.

Потом мама добралась до обещания прогуляться в Кремль за кашу.

— Ого, — начал я хитрить, — ему аж Кремль за кашу предложили, а ты мне всего лишь книжку почитать.

— Ты же не любишь в Кремль ходить.

— Вот именно. Можно за то, что я сейчас всё съем, я с вами в следующий раз в Кремль НЕ пойду?

— Опять торгуешься?! Ешь, давай. Как тут написано: «безо всяких разговоров»!

Мама дошла до места, в котором Дениска попытался подсластить кашу с помощью сахара, кипятка и хрена. Она захихикала, а я фыркнул — вот дурачок. Затем прочитала, как он выплеснул манку в окно. Я посмотрел на наши старые деревянные рамы. Они и летом-то с трудом открывались, а на зиму папа и вовсе «законопатил» их какой-то мазюкой, поролоном и скотчем. Форточка, правда, отворялась легко. Но кашу я в такую вылить не смогу — высоковато. Зато когда подрасту, может и получится — надо запомнить. А ведь действительно: пока довольно поучительная книжка.

— Как думаешь, что случится дальше? — спросила мама.

Хотя Дениска был не такой сообразительный, как я, я ему сочувствовал — тёзка ведь, и поэтому хотел, чтобы он попал в свой Кремль, если уж так рвётся. Но раз книжка поучительная, значит что-то у него пошло наперекосяк. А что тут может пойти наперекосяк? Ну, понятно.

— Каша кому-нибудь на голову попала?

Мама продолжила читать, но, как будто, немного с гордостью за мою догадливость.

— А у нас дверь закрыта? — забеспокоился я, когда в Денискину комнату внезапно вошёл милиционер.

— Закрыта, — неуверенно ответила мама. Потом сердито посмотрела на меня и побежала проверять. — Я же говорила, закрыта, — подтвердила она, когда вернулась и снова уселась на табуретку.

— А у них, получается, открыта была? А вдруг, воры? Нехорошо.

Мама покачала головой и продолжила читать.

Как я и ожидал, конец оказался немного предсказуем.

— Вот видишь, это больше для тебя урок, чтобы ты не делала как та мама — не заставляла сына невкусную кашу есть, не забывала двери запирать. Смотри, ведь если б не она, никого манкой не залило.

— А ты у нас опять самый умный, да?

«Да», — подумал я. Но сказать так вслух было бы уже не очень умно, поэтому пришлось промолчать.

— Хоть кашу доел. Будешь йогурт? Я тебе с киви купила, как просил.

— Кивовый?! Ура! Буду, конечно.

Мама полезла в холодильник, достала стаканчик, тут же отклеила и выкинула мягкую крышечку в мусорку. Потом положила в стаканчик ложечку, обернулась и поставила йогурт передо мной. НЕ ТОТ ЙОГУРТ!

— Ну что это??? — заныл я. — Я такой не ем — я же другой просил, который мой любимый.

— Другого не было. А этот ещё и дешевле. Ты же сказал, что будешь «кивовый».

— Я про другой говорил. Этот явно невкусный.

— Откуда знаешь? Ты же не пробовал.

— Ну вот ты же можешь в магазине на вид определить, какие персики спелые, какие неспелые. Вот поверь: я так же сразу вижу, какие йогурты спелые, а какие — нет. Этот неспелый! Как ты не понимаешь?! Ты должна мне поверить! — использовал я приём из кино, который там всегда срабатывал.

— С чего это? — возмутилась мама. — Нормальный йогурт. Попробуй.

— Да хоть с того, что он дешёвый! И этикетка вон какая уродская. Бр-р, сама попробуй сначала.

— Мне нельзя киви — у меня аллергия. Ешь, я уже открыла! Не выкидывать же — деньги уплочены. Всё утро капризничаешь!

Я собрался с духом, ковырнул чуть-чуть йогурта ложечкой и отправил зелено-белую массу в рот. Мои худшие ожидания не шли ни в какое сравнение с реальностью. Йогурт оказался совершенно несъедобен.

— Хватит притворяться! Чтобы всё съел!

В родительской комнате зазвонил городской телефон. Мама пошла на зов.

Мне выпал шанс избавиться от зелёной гадости передо мной, а заодно на деле доказать, что я умнее Дениски! Я бросил ложку на стол, схватил стаканчик с йогуртом, вскочил на подоконник и пригляделся, не идёт ли кто внизу, у подножия дома. К счастью, со второго этажа всё отлично просматривалось. А вот если бы и Дениска догадался поступить так же, то никого не облил бы и спокойненько шатался по Кремлю.

Удостоверившись, что дураков гулять под окнами в такую погоду нет, я распахнул форточку. В лицо хлестнуло холодным ветром. Медлить было нельзя — за лишнее мгновение мороза надует столько, что мама точно заподозрит неладное. Я широко размахнулся, и когда уже почти бросил йогурт на волю, мой острый ум снова выручил меня — я понял, что если выкинуть стаканчик, мама обо всём догадается, когда вернётся и не увидит его пустым на столе! И в последний миг я успел не разжать пальцы. И стаканчик остался в руках. А вот йогурт полетел в форточку: прямо навстречу особенно сильному порыву вьюги. Вьюга победила. Часть зеленоватой кляксы молниеносно развернулась и спикировала мне в лицо. Улица словно плюнула в меня, отомстив за попытку намусорить. Но, что ещё хуже, другая часть вылетевшего йогурта шмякнулась в окно с противоположной стороны, как птица, которую размазало по заиндевевшему стеклу. Йогурт пополз вниз, будто длиннющая сопля.

Я захлопнул форточку и соскочил с подоконника, едва не упав. Мама, услышав стук, окликнула меня и побежала на кухню. Ещё до её появления я успел сообразить, что буду пойман на месте преступления. Отпираться и выворачиваться бесполезно. От обиды в глазах заблестели слёзы — как я мог так глупо йогуртнуться? Как же так?

— Как же так?! — воскликнула мама, которая, увидев меня, сразу всё поняла.

Она бросилась меня вытирать, а я заплакал.

— Мама, йогурт был ужасный, прости, пожалуйста, — хныкал я.

Я ожидал, что она будет ругаться, кричать, но она поступила ещё хуже — соврала мне прямо в заплёванные йогуртом глаза.

— Ну как же, Денис, ну если уж прям настолько невкусно было, ну ты бы просто сказал, что не можешь есть — ну что, я тебя заставляла бы что ли?

Я чуть не захлебнулся слезами от возмущения! Да если б можно было «просто сказать«, стал бы я обманывать? Вон, про геркулес говорил — разве помогло? Всё равно же заставляла!

— Ну в конце концов — ну просто в раковину бы вылил, раз так всё плохо. Это же маленький йогурт, а не тарелка каши! Зачем в форточку-то? Как мы теперь окно отмывать будем? Всё же замёрзло уже! Тебя что, ничему рассказ не научил?

Раковина!!! Как же я не додумался?! Я заревел просто изо всех сил. Рассказ не научил?!! Да я из-за него в форточку и полез! Да сам бы я точно про раковину догадался! Всё ведь и случилось из-за дурацкой книжки, а вернее, из-за мамы, которая решила её почитать, но если я сейчас это скажу, вот тогда меня точно так накажут, что ого-го.

Оставалось только плакать.

Вечером пришёл папа. Весь день я чутко прислушивался к двери, чтобы прибежать встречать его первым. Я отыскал, как любили говорить взрослые, крайнего и собирался свалить йогуртное преступление на него. Не маму же обвинять.

— Это всё из-за писателя! — поздоровался я с папой.

— Из-за какого писателя? Что случилось?

— Из-за Драгунского, — сказала подошедшая мама, которой, кажется, моя идея понравилась.

— У-у, и что же натворил этот великий писатель? — засмеялся папа.

Увидев кухонное окно и выслушав нашу с мамой историю, улыбаться он перестал.

— Так, — почесал папа голову, глядя на заледеневшую соплю в пол-окна, которая подмигивала ему кусочками киви, — расконопачивать рамы я ради этого не буду. И так еле замазал, чтоб нигде не дуло. Пусть следы сии останутся напоминанием позора его. Слышишь, — обратился он ко мне, — когда тебе опять покажется, что ты самый умный, гляди в окно, договорились?

— Договорились, — грустно ответил я. И честно следовал этому неоднократно выручавшему меня совету.

Но вообще-то уроком эта история стала не только мне. Всю оставшуюся зиму каждый раз, когда мама начинала уговаривать меня что-нибудь съесть, она глядела на замёрзшую соплю за стеклом и сбавляла напор. А йогурт тот противный я больше никогда не видел. Ну, я имею в виду, после того, как он от окна оттаял.

2021 год.

19.10.2021


Свежие комментарии 🔥



Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

Закрыть