Чумной доктор. Последствия. Часть 3

Глава 18

 

Запись из дневника Оли

(дата заштрихована)

 

Голова трещит, к этому я никогда не привыкну – к бесконечным падениям на жесткий мат, бетонный пол и еще много куда, когда наступает время тренировки. Хотя я уже привыкла к ударам по телу, мне не было так больно, как в самом начале, когда я распознала Жнеца в лице постоянного гостя. В тот момент я чувствовала себя глупой, удивляюсь, как мне хватило мозгов вступить в расследование, если я не могла раскрыть Жнеца.

Время летит быстро. Только сейчас, сидя за столом и поглядывая в окно, я чувствую, как проносятся дни. Учеба всегда остается в приоритете, но вот я иду в университет, и не замечаю, как уже ухожу в общежитие, а оттуда к Жнецу. Однако сегодня он настаивал на отдыхе, и это радует, — я устала от всего, что связано с расследованием. Мне нужно развеяться, смешаться с потоком повседневной жизни студента. Боже, у меня такое чувство, будто я не студент, а девушка, которая просто видит студентов, и пытается прочувствовать всю эту студенческую жизнь. Второй год учебы близится к концу, но это не конец учебы, как и не конец расследования. Это слово звучало более-менее нормальным, нежели чем то, которое употреблял Жнец.

Война.

Меня до сих пор пробивает дрожь после одной из схваток с очередным доктором. Я об этом писала, где-то по середине есть об этом запись, но именно этот преступник, убийца почти смог лишить меня жизни. И умирая, он сказал те слова, которые вызывают дрожь в сердце:

— Эта война двух идеологий, в которой вы проиграете.

Я спросила Жнеца, что чумной доктор имел ввиду под словом «идеология», и Жнец ответил:

— У докторов свои законы. Они пользуются принципами, которые придают их преступлениям смысл. А именно, — они убивают, считая, что так они наводят справедливость и закон.

У добра должны быть кулаки, так один раз однокашник сказал в школе, когда он со своим другом рассказывали о кинематографе. Кулаки. После того случая с доктором я настояла на том, чтобы тренировки проходили несколько раз в неделю. Я не жалела об этом, боль от ударов, пусть и слабых как говорил сам Жнец, меня валила с ног. Однажды зимой я чуть не покатилась по лестнице вниз – все тело ныло, я не могла надеть одежду, не чувствуя ноющей боли в мышцах.

Лилия позвала меня в библиотеку Ленина, она не была там с самого приезда в Москву. Я была там, сразу получила талон и ходила туда за несколькими книгами.

«Великая библиотека» — так мой друг, Егор, называл это место. И я в этом убеждалась каждый раз, когда приходила туда. Большие залы со столами, коридоры, колонны – все хранило в себе часть истории. Множественное количество книг, были даже те, которые давно сняты с печати в книжные магазины, — те, что запрещается публиковать в стране.

Я привела Ли в библиотеку, сказала ей, куда идти, чтобы получить талон. А сама ушла в глубины библиотеки, ища хоть какую-нибудь информацию о тайных обществах. Я не думала, что чумные доктора существовали уже давно, так давно, что их можно считать каким-нибудь обществом, ячейкой в общей истории. Но я не могла не воспользоваться такой возможностью, мне нужно было узнать о прошлом.

Время пролетало быстро, я не заметила, как в читальном зале включили свет, а люди начинали уходить. Ли подошла ко мне, сказала, что отправится в общежитие. Я сказал ей, что еще посижу, мол, надо бы дочитать кое-что до конца.

Поверить не могу, я потратила весь день в пустую! Перерыла, прочитала, просто пролистала, а в конце слышу над головой:

— Мы скоро закроемся, — говорила библиотекарша, не старуха, но довольно заплесневелая для своих лет.

Я закрыла еще одну книгу, сказала, что уже собираюсь уходить. Но тут же спросила:

— А вы давно тут работаете?

— Достаточно, чтобы я могла прочитать все книги, и ходить по коридорам, как у себя дома, — сказала библиотекарь.

— Вы можете мне помочь?

— Интересно, — задумалась женщина, — а что у вас?

— История. Но… не та, которую обычно изучат в школе, или где-то еще. Мне интересно узнать, были ли когда-то в Москве… — я чувствовала, что из меня вырвется какой-то бред. – Тайные общества, или просто общества?

Женщина нахмурилась. Ее глаза ходили из стороны в сторону, как маятники, сухие губы всасывали со свистом затхлый воздух. На какое-то мгновение мне показалось, что я заставила библиотекаршу перезагрузиться.

— Вряд ли такие общества существовали, — наконец сказала женщина. – А в книгах ничего такого нет?

— Там ничего такого нет. Вернее, тайные общества есть, но они существовали в период революции, или ближе к этому времени.

— А какое тайное общество вы бы хотели найти?

— Если честно, сама не знаю. Но я также сомневаюсь, что я ищу клан или братство. Потому что… — я была готова рассказать все, что меня волнует, все о докторах. – Мне просто кажется, что в Москва прячет в себе подобное.

Библиотекарша усмехнулась, ну и бред же я сказала.

— Девушка, не выдумывайте, — сказала она, — вы всерьез думаете, что тайные общества есть в Москве? Да об этом бы давно узнали, раскрыли бы их и повязали полицейские.

В том-то и дело, что полиция ничего не делает потому, что в ее рядах давно есть представители чумных докторов. Это мне давно известно, т.к. убийство моей одногруппницы давно списали на самоубийство.

Я потеряла всякую надежду, поблагодарила библиотекаря за то, что она не заржала при мне над моими словами, и вышла из библиотеки. Немощность охватила меня, я так хочу покончить с убийствами (на сегодняшний день было совершено четыре преступления, три из которых отмечены, как «пропал без вести»).

Зима медленно отступает, как это обычно бывает – падает снег. Машины стоят в пробках, люди проходят мимо памятника Ленину, который засыпан снегом, идут к остановкам.

Я спустилась в метро, Арбатско-Покровскую линию, а оттуда до станции Бауманская ехать. Люди толпятся, протискиваются в вагоны, не давая возможности выйти другим на станцию. Множество интересных кадров встречается в метро. Некоторые из них выглядели странно внешне, другие говорили, не уменьшая громкость. Несли какой-то бред, просто говорили о своей нелегкой судьбе, о жизни, о том, почему Америка не виновата в бедах России, а виновата только сама страна. Люди, которые об этом рассказывали, заменяли целую пару по философии, они не разбрасывались какими-то мутными речами о смысле жизни, скорее говорили о наболевшем. Пассажиры смирно сидели на своих местах, стояли, тупо глядя в пустоту.

Но кроме сумасшедших можно было встретить кого-то известного. Правда в моем случае такого никогда не было. Иногда я задумывалась над тем, на чем ездят актеры или режиссеры. У некоторых из них есть личные водители, но остальные, те, кто только начинал путь к звездам, они же не пешком ходят!

Меня начинает укачивать, тянуть в сон. Глаза медленно слипаются до следующего объявления станции.

Площадь революции…

Я сижу напротив парня, который уткнулся в свой телефон. Никаких эмоций – одна суровая мина, полная равнодушия к окружению. Я снова думаю о Лебеде, каким-то образом я натыкаюсь на ассоциации с ним. Симпатичный парень, например. Не мой вкус, но все же…

Мы не так часто болтали в последнее время, все из-за того, что он предпочел тусоваться с Умником. Они ходили по кальян-барам, в одно время даже устроились туда и работали до сих пор. Разговоров о том вечере не было, но каждый раз, когда я встречалась с его чистым взглядом, мне становилось тепло, а в голове проецировался наш просмотр фильма. С тех пор мы шли друг другу на контакт только по делу. Может, немного мы обсуждали фильмы, которые доводилось смотреть раньше, но не более. Я не могла дать себе почувствовать что-то, все эти отношения – не мое, пока я подвергаю себя опасности. Каждый день, когда я и Жнец идем куда-то, меня не покидает чувство, что сегодня я не вернусь в общежитие, никто не увидит меня в университете утром, меня не дождутся дома. Но иногда я задумываюсь, а когда еще, как ни сейчас?

Курская…

Бывают дни, когда мне хочется оставить расследование. Прекратить выделывать из себя детектива. Жнецу-то я скажу, что, мол, не расскажу о нем, хотя о его деятельности и так всем все известно. И только я знала его, как человека. И я поражалась, каким он был частным детективом, Антоном Сфидаровым. Однажды я попросила его рассказать о себе, но в итоге все дошло до того, что он начал пить, вспоминая свою службу в армии и войну, в которой участвовал. Он говорил, что пытался вернуться, но позже осознал, что рвется умереть. Желание воевать не сделало бы из него бессмертного солдата.

И вот через какое-то время он начинает восстанавливаться (морально и духовно). Он находит себе работу, но потом увольняется – был убит директор предприятия, где работал Антон. Позже он стал частным детективом и периодически подключался к полиции, как дополнительная помощь. Однако, когда пришло время расследовать убийства, связанные с докторами, он решил примерить маску Жнеца.

Бауманская…

Я выскочила из вагона, пока не начался его штурм. Идя против потока, проходя мимо взрослых людей, я чувствовала себя мелкой, маленькой ростом. Ростом я была ниже, так уж заложено в природе женщины. Поэтому я не заметила двух моих одногруппников – Умника и Лизу, — с которыми я столкнулась около эскалатора.

Умник первый меня поприветствовал, спросил:

— Откуда путь держишь?

— Из библиотеки, — ответила я.

— В них кто-то все еще ходит?! – удивилась Лиза. Они были вместе, Миша и Лиза. Об этом заявила девушка у себя в соцсетях на прошлой неделе. Однако, как все к этому пришло, никто не знал. Лиза только говорила, что так, как у нее, ни у кого не будет. Очень мутно она рассказала о том, как стала девушкой Умника.

— Да, Лизонька, — ответил Умник, но смотрел он почему-то на меня. – И я надеюсь, что мы однажды сходим туда, так как это прекрасное место!

Подобной живости я не замечала за Умником. Он всегда был молчалив, уходил глубоко в себя. Но теперь, когда он полюбил, может, что-то и изменится в его характере.

— И не рассчитывай, — ответила Лиза. – Девушки с книгами в руках лайков не наберут. Их считают показушницами!

А может, Умнику стоило дальше вести себя отчужденно.

— И куда вы идете? – спросила я.

— В клуб, — ответила Лиза, предвкушая веселье. – Он недавно открылся, и у Умника есть там связи. Да, Миша?

— Да, иначе бы я тебя туда не позвал, — улыбнулся Умник. – Извини, Оля, нам пора. Если будешь свободна во времени, можешь пойти тоже.

— Лебедя своего прихвати только, — усмехнулась Лиза. – А то одна и без парня… Будешь хреново выглядеть, если честно.

— Я это учту, — любезно ответила я, хотя на деле думала о том, как хватаю Лизу за волосы и размазываю ее лицо о грязные стены метрополитена. – Ладно, мне пора. Удачи вам!

Лиза была счастлива на вид, Умник тоже, но пытался этого не показывать. После разговора с ними я чувствовала, как мне… одиноко. С чего бы вдруг такое? Почему я одиночество возникает в моменты, когда на глаза попадается чужое счастье, которого у тебя нет. Я не чувствовала себя одинокой душой – у меня была Лилия, семья, которая меня любит и ждет в Чебоксарах, друзья, которые мне редко, но пишут.

Под бесконечно падающим снегом, под бледным светом фонарного столба, покрывшегося тонкой слойкой льда, около дверей в общежитие и в своей комнате я чувствовала одиночество в сердце.

— На тебе лица нет, что с тобой? – спросила Ли, сев на мою койку, когда я чуть не заснула.

— Да так, — промолвила я. – А ты что, сегодня никуда не идешь?

— Нет, Даниил сказал, что у него дела.

— Ли, что ты чувствуешь, когда находишься рядом с Даниилом? – Я больше не знала, у кого об этом спрашивать. У других были отношения, но раскрываться перед ними я не хотела, да и они тогда вряд ли бы раскрылись в своих чувствах к кому-то.

— Ну, мне хорошо с ним, — улыбаясь, ответила Ли. – Думаю, что такое чувство, как любовь, проявляется у всех по-разному. Вот мне тепло на душе становится. Правда, я иногда волнуюсь, но это когда как. Если честно, то некоторые ощущения я получаю только, когда рядом Даниил.

— Типа возбуждение?

— В принципе, — покраснела Ли. – Просто, понимаешь, я – девушка, а он – парень. Феромоны, гормоны и прочее. Но это не так важно. Если бы мы жили только этим, то толком не отличались бы от животных. Нам же свойственно думать. А когда любишь, то думаешь о своей второй половинке. Только вот сердце отдает приказы и мысли.

— Ты чувствуешь, что твоя голова начинает работать, когда ты рядом с Макаровым? – усмехнулась я. – А я думала, ты только сердцем и душой любишь.

— Голову тоже нужно иметь на плечах. Смотреть в оба, чтобы никто не увел твою любовь. Я вот посматриваю за Даниилом.

— И поэтому отпустила его сегодня, неизвестно куда.

— Нет, там дела семейные. А туда я не вмешиваюсь. Слушай, Оль, ты вообще, что ли, не была в отношениях?! У меня просто в голове это не укладывается.

— Сказала та, чьи отношения начались не так давно, — ухмыльнулась я.

— Один-ноль. Ладно, если открыто, то ты поймешь, какие чувства у тебя возникают при любви только тогда, когда полюбишь. Чувства могут быть похожи, а может, ты почувствуешь то, чего никогда не чувствовала. – После непродолжительной паузы, Ли спросила: — Ты об этом спросила из-за Лебедя?

Я промолчала, только ощутила, как посыпали соль на рану.

— Может, тебе стоит с ним поговорить? Хотя бы после экзаменов. В будни ты же сразу на работу уходишь.

Что меня останавливало поговорить с ним еще тогда, что мешало мне поднять эту тему в любой другой момент, когда никому до нас не было дела? Ах да, я ж чертов детектив-любитель, который предпочтет мозгами подумать, нежели хоть немного дать сердцу шанс!

— Может, что и получится, — сказала я. – А какого у нас экзамены?

— Экзамены близко, а мы знаем, что с ними приходит, — прошептала Лилия.

— Цитировать «Игру престолов» ты горазда, — кивнула я, скривив губы в арку. – Так, какого числа?

— Последний будет двадцать шестого, — пожала плечами Лилия. – Времени еще полно!

— Да уж. Полно. Еще каких-то три месяца.

В принципе день прошел хорошо. Сегодня я посидела в библиотеке, встретилась с одногруппниками в метро и поговорила с Ли, разговор с которой принес облегчение на сердце. Может, я так и сделаю – поговорю с Лебедем, но только после экзаменов. А летом (несколько течек) я, возможно, дам ему шанс. Нам шанс, если слова Ли будут верны, и я почувствую что-то такое, чего не испытывала раньше. Такое, что испытала в тот вечер, когда мы чуть не переспали. И если повезет, то дело закончится, а если нет… Я выйду из него, потому что расследование не закончится.

Как сказал другой доктор, который через секунду убил себя своим клювом у меня на глазах:

— Доктора будут появляться, так как чума человеческая не исчезнет никогда.

 

 

 

Глава 19

 

Запись из дневника Оли

26.06.19

У меня очень мало времени. Я надеюсь, что ты, Ли, додумаешься не отдавать этот дневник полиции, а я уверена, что ее вызовешь.

Если ты думаешь, что я могла рассказать тебе обо всем, что со мной произошло, то ты ошибаешься, т.к. это не так. Друзья не могут подвергать друг друга опасности, а ты мне, как младшая сестра, за которой нужен глаз да глаз.

Я пишу эту запись, пока тебя нет в комнате. Без понятия, куда ты ушла, хотя кто-то надолго занял душевую комнату, а я знаю, насколько ты любишь стоять под горячей водой.

Все было хорошо – я сдала сессию, и вот зашла в комнату – переодеться, настроиться для разговора с Лебедем. Я волновалась, но это чувство возникало всегда перед чем-то ответственным и важным. Но разговор с Лебедем был чем-то большим. Я надела клетчатую рубашку, джинсы.

Я уже накинула рубашку, хотела ее застегнуть, как услышала за спиной ровный, холодный голос Умника.

— Мне бы стоило у тебя поучиться сдавать сессии, — сказал он.

Я испугалась, повернулась к нему. На нем была черная кожаная куртка, синяя кофта с капюшоном.

— Тебя не учили стучаться? – зло ответила я. – Отвернись, пока я не застегнусь! – Я повернулась к зеркалу – Миша приближался ко мне.

— Я до сих пор не понимаю, почему так, — говорил он, не останавливаясь.

— Что ты делаешь? – Я не понимала, что происходит.

Умник приблизился ко мне настолько, что я могла унюхать запах жвачки в его рту.

— Ты же хорошая, — сказал он, — но как такая девушка смогла пройти через все это? Как ты смогла пережить то, чего не могли другие?!

Я хотела его оттолкнуть, но он схватил меня за руки, сжал их.

— Мне больно! – кричала я. – Пусти меня!

Умник игнорировал, вместо этого он поцеловал меня. Вот тогда он ослабил руки, дал им свободу пройтись по моему обнаженному туловищу, попытаться стянуть лифчик. Меня затошнило в тот момент, чувство, что меня вот-вот вывернет наизнанку не покидало меня ни на секунду. Когда в ход пошел язык, я двинула коленом промеж ног Умнику. Он захрипел, а я побежала к выходу.

Я не чувствовала усталости, мне казалось, что пробежала не так много, но на деле – забежала в какой-то старый двор, где была ржавая карусель и такая же ржавая горка.

И первое, что мне пришло в голову, это отправиться к Лизе. Она могла знать, что забыл Умник у меня в комнате. И знала ли она, что Миша хотел сделать со мной?

Зная Лизу и Настю, я могла догадаться, что они все еще в университете. Они любили там задерживаться, но не ради учебы, а просто так – им нравилось там сидеть и кадрить первогодок и, если повезет, старшекурсников.

Студенты стояли в коридорах, ждали своих друзей, чтобы потом отметить хорошее окончание сессии, или спиться из-за ее не сдачи. На втором этаже я встретилась с Лизой. Она была в другом конце коридора, но ей это не помешало разглядеть меня и сбежать. Я ринулась за ней.

Может, я и не была сильна в беге, но догнать девчонку на каблуках могла. Только вот благодаря толпам, Лиза могла ускользать от меня. Я расталкивала студентов, протискивалась между ними, пока не увидела, что одногруппница загоняет себя в угол, забегает в кабинет.

Сердце бешено колотилось от бега, и начало тяжелеть при виде того, как Лиза поднимается на окно. Девушка держалась за пластиковую раму, смотрела вниз (мы были на последнем этаже).

Мне тяжело писать, вспоминать, что произошло сегодня. Я буквально лишилась всего за такой короткий промежуток времени.

Я пыталась остановить Лизу.

— Спустись, — сказала я дрожащим голосом, — и м-мы все обсудим!

Лиза посмотрела на меня через плечо.

— Тут нечего обсуждать, Оля, — сказала она, в ее голосе было столько отчаяния и страха. – Если я этого не сделаю, моя семья будет под угрозой. Я не одна в семье – у меня есть младший брат.

— А что подумают родители, ты не думала об этом?! – Я медленно подступала к ней.

— Им на меня все равно, понимаешь? Им только станет легче на душе, если я сделаю это.

— Почему ты хочешь этого? Прошу, Лиза, ответь.

Лиза повернулась ко мне полностью, я остановилась. Мне казалось, что, если я продолжу двигаться, то сделаю только хуже. Теперь я жалею, что не схватила Лизу, и не потащила на себя. Я могла ее спасти.

— Миша, — тихо произнесла она. – Он расскажет тебе все, только не противься ему, а то он… — По щекам девушки потекли слезы. – Он сделает с тобой то, что сделал со мной!.. Оля, я виновата! Прости меня!

— Нет-нет, что ты! Я… я прощаю тебя, только спустись, прошу. – Я говорила, как можно спокойнее, хотя внутри меня творился бардак, паника суетилась, не знала себе места и хотела вырваться наружу. – Давай поговорим.

— Не о чем нам с тобой говорить, Оля. Запомни: слушай Мишу – тогда все будет хорошо. Для всех наших.

Лиза наклонилась назад и отпустила руки с рам.

Ни крика, ничего. Только, когда она упала, был слышен тупой звук. А затем был чей-то крик, какая-то суета на улице.

Я не могла двигаться, меня парализовало. Коленки тряслись, и я упала на пол.

Кое-как я поднялась, но ноги все равно подкашивало. В голове было только одно – встреча с Умником. Лебедь. Он не дождется от меня разговора. Теперь-то точно, ведь как тут разговаривать, если я знаю чумного доктора.

Спускаясь по лестнице вниз, я увидела, что Даниил целуется с Настей. Вот тут я не выдержала. Я не знала, что меня ждало при встрече с Мишей, но я знала, как должна поступить с Макаровым. Он давно резал мне глаза своим присутствием.

Я оттолкнула Настю и ударила коленом по яйцам Даниила.

— Только попробуй после этого подойти к Лилии, — сказала я. Проходя мимо ошарашенной Насти, я назвала ее потаскухой. Столько времени копила это в себе, но это не приносило облегчения. На моих глазах человек покончил с собой, и тут никакие старые обиды не помогут.

Я вышла на улицу, краем глаза видела, что толпа разглядывает Лизу. Студенты и взрослые бурчали, выговаривались.

— Вот до чего сессия доводит!

— Как же так?.. Она ж еще ребенок!

— Эй, что это у нее сверкает? Деньга, что ли?

— Оставь, ее это. Или в мародеры заделался?!

— «Скорую» вызывайте, дебилы! Что стоите, как вкопанные?!

— Да ты посмотри на ее голову!.. Череп уже, наверное, в мозги осколками впился.

— Она ж с моего курса! Как ее там?.. Блин, не помню.

Лиза. Ее звали Лизой!

Я зашла в комнату, когда сирена «скорой помощи» подъезжала к университету. За столом сидел Умник. Его холодный взгляд был обращен в сторону окна.

— Ты доволен? – спросила я его. – Из-за тебя умерла Лиза. – У меня не было сил говорить громко, я рухнула на кровать.

— Все так печально? – спросил он. – А ты бы не хотела, чтобы она это сделала? Или Настя, или та же самая покойная Берта? Будто ты не хотела бы их смерти. – Умник ухмыльнулся.

— Может быть, но это только мысли.

— Хм, значит, я зря вскрыл вены Берте?

Меня охватил холод. Скольких еще человек Умник убил?

— Зачем ты это сделал? – спросила я. – Чтобы быть ближе ко мне?

— Я хотел тебя лишить проблем. Они же тебя раздражали, не было бы закона, половина курса всадила бы этим шлюхам лезвие в грудь или горло.

— Нет! – Я вскочила с кровати. – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь!

— Да неужели? – рассмеялся Умник. – А ты будто знаешь, ради чего бегаешь за моими братьями.

— Значит, это братство?

— Теперь, — кивнул Миша. – Раньше был клан. Но я не всю историю знаю, поэтому не могу тебе ничего путевого рассказать.

— Ничего, у нас еще вагон времени, пока полиция сюда не прибудет.

— А если убегу? Ты ведь не остановишь меня. Даже, если ты дашь мне отпор, ты огребешь. Как тогда после «Мисс НИУ МЭИ», помнишь?

— Это был ты, — поняла я. Кровь прилила к лицу, ладони сжались в кулаки.

Миша развел руки, мол, вот я – твой враг!

— Другие не знали о тебе, только я. Вспомни, когда все началось. Тогда я понял, что с тобой стоит держать ухо востро. Ты ходила в ХЗБ, бродила по Солянке и по другим местам. Но не одна. Я прав?

— Я была одна, — соврала. – И почему же ты не пришел сюда, когда я была избита до полусмерти? Что тебя остановило в тот вечер?

— Мы не можем нападать повторно. Упустил цель – убей ее в следующий раз. На крайний случай, если смерть человека приведет к серьезным последствиям, нужно убить кого-то из его ближних.

И тогда я вспомнила о школе.

— А теперь? Убьешь меня? – спросила я, рассчитывая на худшее и уже придумывая план, как выкинусь вместе с Мишей из окна на балкон, а оттуда вниз.

— Не теперь, — сухо ответил он. – Теперь, мы хотим, чтобы ты была жива. Но… до определенного момента.

— Зачем? Жнеца хо…

Вот тогда-то я и проговорилась. Миша ухмыльнулся.

— И его тоже, — согласился Миша. – Только вот не из-за него мы берем тебя в плен…

— «Плен»? – удивилась я. – Вы теперь и пленных берете? Ты в курсе, что все пойдет не по плану, если я сбегу?

— Оттуда, куда тебе предстоит отправиться, ты не сбежишь. Ты просто не найдешь выхода. – Умник был уверен в своих словах, он был оживлен в беседе.

(между строк) Если кто-то прочтет это, пусть включает диктофон на моем телефоне. Все диалоги, все разговоры моего дневника имеются в виде аудиозаписей на телефоне. Если у вас хватит ума, то вы отдадите его в полицию. Это должно помочь.

— И куда же ты меня поведешь? – спросила я, скрестив руки.

— Не я один, — ответил Умник. – Мы приедем за тобой в восемь часов. До этого момента, Оля, я предлагаю тебе попрощаться со всеми, с кем нужно. А также, будь умницей, уволься с работы. Наша работа – она такая, не любит, когда о пропаже жертвы кто-то знает.

— А что будет, если я не послушаю тебя?

— Я уйду сейчас – буду оплакивать мою любимую Лизу. Однако это не означает, что за тобой не следят. Попробуешь что-то рассказать, дать намек, или оставишь что-то, — тебя заберут, а тех, с кем ты разговаривала… Думаю, сама знаешь, что мы делаем со свидетелями.

— Не сомневайся в этом.

Умник пошел к двери, на прощание сказал:

— Восемь часов. Будет хорошо, если ты выйдешь сама.

И вот теперь, когда я сходила на работу – уволилась, извинилась перед Дмитрием, я вернулась в общежитие. С Антоном Сфидаровым я не связывалась. Мне было страшно, что доктора придут к нему тогда, когда он будет на своей основной работе, и застигнут его врасплох. К Стасу я тоже не обращалась, да и не до него было, хотя он познакомил меня с Москвой лучше, чем кто-либо другой.

Кроме Лилии у меня никого не осталось.

Я не знала, что будет со мной дальше. И поэтому, когда пришла Ли, я сказала ей, что…

Ли, если ты это читаешь, то забудь обо всем, что я тебе наговорила, т.к. это не правда. Я жалею, что тебе попалась такая соседка, с таким прошлым, которое преследует ее. Или это я начала первая преследование. В любом случае, я рада, что мы знали друг друга, но всему приходит конец. Если ты прочитаешь это вовремя, то запомни: не суйся к Даниилу, найди кого-то, кто сможет защитить тебя от него при необходимости.

Теперь я заканчиваю записи. Дневник весь исписан, удивительно, сколько всего выпало на мою голову, сколько опасностей.

 

 

Глава 20

 

Оля выдернула листок из дневника, там она дала указания, что нужно будет делать. Когда Лилия вернется в комнату, Оли уже не будет в общежитии, она сама не будет знать, куда она отправилась.

«Лилия, если меня все еще нет, а ты держишь в руках этот листок, следуй моим указаниям. Если все пройдет хорошо, то либо я, либо мои старые знакомые введут тебя в курс дела.

Мой смартфон – введи в него пароль, ты знаешь, какой, — не раз называла его. Ты зайдешь в контакты, найди там Егора. Позвони ему, отправь сообщение, неважно что, главное – расскажи ему, что произошло. Он поможет. Я знаю это, потому что со мной это не впервой.

Далее, если ты не отдала дневник, а я уверена, что не отдала, храни его до приезда Егора. Все, что там есть, он должен прочитать. Дальше, отправь с моей электронной почты сообщение на мэил с обратной стороны листа. Напиши: «Дела приобрели новый оборот». После этого жди. Просто жди. Когда Егор приедет, направляй его – расскажи ему о том, где я работала, как туда добраться. И…

Самое важно находится в дневнике, но не смей его открывать ни за что.

Я ввязалась в опасное дело, но не могу написать, какое.

Мне пора, прощай, или до встречи, Ли».

Оля сложила листок, положила его под подушку Лилии. Переоделась в теплую одежду и спустилась вниз, оставив все в комнате.

***

На улице было прохладно. Оля ждет Умника, который будет не один.

Подъезжает машина – «шевроле», — откуда выходит Миша. Он здоровается с Олей и приглашает сесть ее в машину. Но перед этим ей нужно надеть повязку на глаза. Надевает, садится.

Машина едет, водитель видит, куда направляется. Все – Миша и еще три человека, считая водителя, — видят дорогу. Но не Оля, она молчит, чувствует, как локоть Умника лежит на ее плече. Она не думает о Ли, о Лебеде, о мертвой Лизе и остальных. Ее волнует лишь одно: зачем ее оставляют в живых.

Но она это понимает, когда уже поздно. Лилия прочтет письмо, сообщит Егору. Такой ход – сущая удача, на которую опасно полагаться. Но в итоге доктора оказались в выигрыше, когда Оля остается жива и вынуждает старого друга отправиться за ней.

Оля слышит, как заглушается звук двигателя — приехали. Ее вытаскивают из салона, не снимая при этом повязки. Девушка чувствует, как ее берут за локоть и ведут вперед, но куда?..

Куда-то спускаются, слышится гул из разговоров, смеха. Голоса становятся все громче, слышно звук телевизора. Тут резко все замолкает, даже звук убавили в телевизоре. Кто-то подходит к Оле. Никто не издает ни слова. Через пару мгновений ее снова ведут вперед. Минуя лестницу в несколько ступеней, Олю ведут дальше. Становится прохладно. Слышен рев поездов метрополитена, он несется над головой, словно злой дух.

Скрежет ржавой двери. Оле говорят сделать два шага вперед. Знакомый голос Умника говорит, что он снимет повязку. Снимает.

Оля видит какую-то комнату, где есть койка с тонким одеялом. Слабый, бледно-зеленоватый свет исходит от одной лампы. Девушка хочет повернуться к похитителям, но ее заталкивают ногой дальше в комнату. Оля спотыкается, чуть не ударяется головой о холодный, сырой пол. Не успев оглядеться, дверь захлопывается. Холодные стены давят с первых же секунд, Оля ложится на койку. Жестко.

Осталось лишь ждать. Вот только чего именно, кого?

 

 

 

Глава 21

 

Мы проехали через центр, мимо кремля. Если мы успеем, то застанем Умника у него дома. Антон Сфидаров давил на педаль газа, обгонял машины, которое, будто специально, ехали медленно. Или так казалось все замедлившимся. Только стук сердца, отдающийся в ушах был быстрым и вызывал коль в груди.

Прозвучал гудок прибывшего СМС. Ден вытащил телефон Громита и прочитал вслух:

— «Вы уже в Москве? Если да, то сегодня вечером (занят днем) я могу приобрести машину. Отпишите, как только прочитаете». Вот и еще одна проблема появилась. Про машину-то совсем забыли.

— Успеется, Денис, — сказал Антон. – Нам сейчас подонка одного нужно застигнуть врасплох.

Ден убрал телефон в карман джинсов, тут же зазвонил личный телефон парня.

— Егор, — сказал Ден, глядя на экран.

— Вруби, чтобы мы тоже слышали, — сказал Витя.

— Да, Егор?

­- Ден, — ответил парень с другого конца, — нашелся виновник исчезновения Оли.

­— Да, мы тоже знаем, кто это. Ли близко?

В трубке было какое-то шуршание, а затем Ли заявила о себе.

— Ли, — начал Ден, — где живет Умник? Миша этот.

Да знаю, но я хочу, чтобы вы взяли меня с собой.

­— Не наглей, — голос Дениса стал более грубый, будто камни в горле образовались. – Говори! Нам надо его взять тепленьким.

Узнав адрес, Жнец свернул на узкую дорогу между многоэтажными, старыми домами. Мы были близко к дому Умника.

 

Егор убрал дневник Оли на полку, где его и нашел. Повернулся к Лилии.

— Я должен идти, — сказал он. – Ты останешься здесь.

— Нет! — воскликнула Ли.

— Это был не вопрос. Нам не нужно, чтобы ты подставлялась под удар.

— Но я ведь могу помочь!

— Чем?! – взъелся Егор. – Как ты можешь сейчас постоять за себя, чем ты можешь вообще помочь в том, чего не знаешь? Ты будешь сидеть здесь. Если мы… — Егор замолчал. Страшно было осознавать, что он и его друзья получили шанс найти Олю, так как ничем хорошим подобное столкновение с врагом не заканчивалось. Удавалось ввязаться в бой, но каждый раз все шло не в пользу детективов. Либо они упускали преступника, либо кто-то погибал от рук доктора. – Мне не хочется жертвовать тобой, Ли. Оля меня не простит за это. Ты читала, что тебе было адресовано, поэтому сиди на жопе ровно и не возникай.

— Но я… Егор! – Лилия показала на окно.

Чья-то большая тень хотела пробраться в окно. Егор не успел сообразить, приказать Лилии, чтобы та покинула комнату. Окно разбили, — следом залетела лимонка.

— А-а-а!!! – закричала Лилия, глядя на то, как граната быстро прикатилась к ее ногам.

Егор схватил Лилию, вцепился в ручку двери, первым выбрался из комнаты.

Прогремел взрыв.

 

Мы въехали в красиво обустроенный двор. Новые игровые объекты, тренажеры, которые не ставили, наверное, только во дворах, где не могли скинуться на их покупку и установку. Мамы с колясками ходили по дорожке мимо детской площадки, где бегали дети.

Антон остановился около подъезда. Дверь как раз открывала женщина средних лет в длинной юбке.

— Придержите! – крикнул ей Денис, выходя из машины. Забежал в дом. – Спасибо, — поблагодарил он женщину, которая удивилась его скорости.

Женщина прижалась к двери, когда мимо нее пронеслись мы с Витей.

— Антон где? – спросил Ден, поднимаясь на нужный этаж.

— Сейчас будет, — ответил Витя, задыхаясь. – Облаву устроим? Или деликатно – постучим, поговорим по душам?

— Как пойдет. Нас больше, три человека против одного.

— Нас четверо, — поправил я.

— Вы с Витей, как один человек, — ухмыльнулся Ден. Поднялся еще на один этаж, прошептал: — Вот эта квартира.

Антон поднимался через ступеньку на седьмой этаж. Пока мы мучились от отдышки, он, бодро, подошел к двери, уже хотел позвонить в дверной звонок (даже удостоверение детектива приготовил) как сказал:

— Если откроет не этот пацан, попробуем разобраться на словах. Если он – берем его и вытаскиваем на улицу.

Антон Сфидаров нажал на кнопку звонка, раздражительное трепетание, похожее на рой стрекоз, прошлось по стенам, залетело в квартиру. Глухие шаги приближались к двери, уже были близко.

— Кто? – спросили за дверью. Голос был оживленный, хрипловатый.

— Частное детективное агентство, — ответил Антон, поднимая удостоверение на уровне глазка. – Есть парочка вопросов насчет исчезновения одного человека. Вы откроете?

Дверь открыли, это был не Умник. Это даже не один из его родителей, если они у него были. Нам открыл Лебедь. Он вопросительно посмотрел на нас, хотел захлопнуть дверь, пока никто не зашел. Антон подставил ногу в дверной проем, толкнул Лебедя в квартиру.

Лебедь упал на пол, в его глазах играл страх, недоумение.

— Вы кто?! – взревел он.

— Где он? – спокойно спросил Антон.

— Я не п-понимаю, о ком вы?

И тут меня накрыло. Глядя на этого пацана, который вскользь, но был в дневнике Оли, как она была к нему неравнодушна, меня охватила злость. Сердце потяжелело, а по рукам прошлась щекочущая волна. И это волна одарила меня яростью, мне просто хотелось втащить этому Лебедю. Настолько у него невинное, испуганное лицо, что мне казалось, будто это шанс. Тот, который ранее был лишь мыслью. Грязной мыслью, проросшей из памяти и не дающей жить спокойно. И все по одной простой причине: Оля и Лебедь были ближе, чем я с ней. Этот парень смог перейти рубеж, на котором я остановился и был оттолкнут назад на целые километры.

— Все ты понимаешь! – Я вышел вперед, встал перед Лебедем. – Где Умник? Ты же его друган, да? – Я присел, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Отставить, — сказал Антон, но я не слушал его.

— Говори! – зарычал и схватил Лебедя за шею. Ну и длинная же она у него. – Где Умник? Где он?!

— Михан! – заорал Лебедь, не отводя взгляд от меня.

Я видел свое отражение в чистых глазах Лебедя. Когда-то и Оля видала себя там. Мне хотелось разбить это красивое лицо, ни единого прыща, даже намека, что угри были или только начинают вылезать на свет. Чем ты так хорош, что ты Оля души в тебе ни чает? Как так получилось, что именно ты попался у нас на пути, и открыл дверь?

Из зала вышел Умник, он встал, как вкопанный, видя, что происходит. Какой-то дрыщ пытается задушить его друга, пока на него самого идут два парня его возраста и мужчина.

— Беги, Михан! – кричал Лебедь. – Ментов! Ментов зови быстрей!

— Мы сами типа менты, — сказал Витя.

— Ну что, Михаил, — сказал Антон, — думаю, нам есть, о чем поговорить. Касаемо девушки, которая была похищена благодаря вам.

 

В ушах звенело, а в глазах пыль, чувство, словно песком зарядили. Егор поднялся на ноги, опираясь о стену. Он ощущал, как теплая рука Лилии выскользнула, а потом он упал от ударной волны. Посмотрел на руки, ноги, туловище, лицо тоже в норме. Живой, никаких осколков, ничего. Господи, живой! Только голова начинает потихоньку трещать и…

Где Лилия?

— Лилия! – крикнул на весь этаж Егор, не замечая, как густая завеса дыма и пыли опускаются, а из комнат выходят испуганные жильцы общежития. – Ли!

Ноги начинали подкашивать. Что, если он не успел ее вытащить из комнаты, и какой-нибудь осколок впился ей в тело? Взрыв был мощный. Егор видел, как взрываются гранаты в фильмах, но то, что он видел, что его оглушило и встряхнуло все общежитие, было совсем другим. Парень споткнулся, посмотрел, что помешало ему вернуться в комнату. Лилия.

Она лежала без сознания. Тоненькая линия крови сочилась из левого уха. Один удар, и чистое, светлое тело стало серым, пыльным.

Егор приложил пальцы к шее, почувствовал, как слабо бьется ее пульс. Юноша пытался привести ее в чувства. Она не очнулась.

И что сказать Оле, если ее удастся спасти?.. Егор провел пальцами по длинным, темным волосам девушки, по щекам, губам. Холодные струйки воздуха сочились между губ. Егор чувствовал, как холодок касается его пальцев, протекает и моментально сливается с затхлым пыльным воздухом.

Ли раскрыла глаза и выпятила спину вперед. Она задыхалась, судорожно дергала руками и ногами.

— Ли! – Егор обнял девушку, прижал так сильно, словно это единственный способ держать Лилию в сознании. – Ты жива… жива.

— Что… что происходит? – недоумевала Лилия. Егор думал, что она заплачет, но этого не произошло. Девушка ясно смотрела на него, но не решалась подниматься, показывать, что ей страшно.

— Нам надо уходить.

Егор попробовал поднять Ли, но та завыла от боли. Она схватилась за бок, где разрасталось яркое, красное пятно.

 

Антон Сфидаров остался с Умником в зале, когда я, Ден и Витя были на кухне вместе с Лебедем. С этим парнем мы разобрались сразу, он был не причём – зашел в гости к другу по университету. Лебедь не знал, что произошло с Олей, как он рассказал, — он ушел сразу после экзаменов домой, и вот сегодня пришел к Мише. Как только ему сообщили об исчезновении, и кто в этом замешан, у Лебедя появилось желание убить Умника.

— Что вы с ним сделаете? – спросил Лебедь.

— Мы ничего, — ответил Ден. – Мы хотим только спасти Олю.

— Я тоже, — кивнул Лебедь. – Но разве вам не хочется… того, — парень провел большим пальцем по шее.

— Как-нибудь без этого. Он нужен живым. По крайней мере, на данный момент.

— Почему ты набросился на меня? – спросил Лебедь, обратившись ко мне.

За все это время не издал ни звука, прислушивался к разговорам Антона и Умника. Один, Сфидаров, спрашивал, как давно Умник находится под крылом докторов, где их убежище, откуда они постоянно вылезают, кого они еще держат на мушке, чтобы на их преступления смотрели сквозь пальцы? Собеседник что-то бубнил себе под нос, до меня лишь доходили обрывки, в основном – Умник посылал Жнеца куда подальше.

— Я принял тебя за Умника, — соврал я.

— Понятно, — кивнул Лебедь. – А вы, парни, друзья Оли?

— Давние друзья, — ответил Ден.

— Она мне о вас не рассказывала.

— А с чего вдруг должна? – спросил я. – Ревнивый?

— Нет, — лицо Лебедя спокойное, а глаза холодные. – Однако я не могу не восхититься вашим стремлением спасти Олю. Я бы тоже так поступил, если б знал.

Теперь знаешь. Что-то поменялось?

— Можно было бы отправиться в полицию – рассказать, что происходит. У вас же много сведений, так почему вы обратились не в ментовку, а какому-то частному сыщику?

— Как бы тебе объяснить, — нахмурился Ден. – Видишь ли… полиция не поможет. Она под каблуком этой группировки. Думаешь, твоего дружка не схватили бы, если бы доктора не подсылали в ряды полиции своих людей?

Лебедь молчал.

— Вот, — Ден постучал пальцем по виску. – У этих убийц все схвачено, но, когда они одни, когда они отбиваются от своей стаи, они беззащитны.

— С чего это вдруг? – не понял Лебедь.

— Долго объяснять, — ответил Витя. – Если вкратце, то против одного толпой легче пойти, а так – все куда сложнее. Был бы этот Умник один, если бы только он стоял за похищением, мы бы давно справились с этим. Я прав? – Витя посмотрел на Дениса.

— Иначе никак, — согласился Ден. – Оля – умная девушка. Все свои детективные похождения, она писала в дневник. Там и хранились ответы. А ответы были на поверхности.

— Если так, то с чего вдруг она решила довериться вам, а не полиции? – недоумевал Лебедь. — Вы же, всего-навсего, простые парни. У вас ведь есть семьи – родителей имею ввиду, — куда вы лезете?

— Потому что мы должны ответить за то, что натворили. Похищение Оли, наше прибытие в Москву – это только начало, я думаю. Это последствия наших поступков.

— Каких еще поступков? Что за тупой пафос?

— Разве я говорил с пафосом?

— До Раст Коула не дотягиваешь слегка, — ухмыльнулся. – А ты, Лебедь, очень болтливый. Разговорить людей ты горазд. Мне вот интересно стало, ты с Олей также болтал, не просыхая?

— А мне теперь нельзя разговаривать с ней? – поднял брови Лебедь. – Вернее, нельзя было

— Завали-ка, — махнул я. – Ненавижу болтунов, — процедил сквозь зубы.

— Хватит, угомонись, — сказал Ден.

— Да как угомониться, Ден?! Ты погляди на его лицо – ни капли переживания за Олю! Она же нравится тебе, да? Нравится ведь?! Так почему ты, сука, такой спокойный?

— А мне заплатят, если я буду показывать свои переживания? – спросил Лебедь. – Может, это поможет спасти Олю, которую, кстати, нужно уже давно спасать. А в итоге, господа, мы сидим тут.

Спокойный, как удав, тихий, но в то же время болтливый. У него хороший голос, ласкает ухо, аж ударить хочется. Сил уже нет находиться с этим Лебедем в одной комнате.

— Пойду остужу лицо, — сказал я.

— Какой-то он у вас нервный, — заметил Лебедь. – Из-за чего так?

— Не говорите ему ничего! – отозвался, заходя в ванную.

Остудил лицо ледяной водой – сразу взбодрился, злость немного отлегла, отступила на время.

Послышались шаги из зала. Вышел из ванной, увидел, что Антон зашел на кухню, стоит перед всеми.

— Что он говорит? – спросил я. – Оля… что он говорит о ней?

— Успокойся, — попросил Ден, раздраженно. Он посмотрел на Антона. – Что говорит? – спросил Ден.

— Ничего хорошего, — ответил Сфидаров. – Вам стоит вернуться обратно в общежитие. Ваш друг… свяжитесь с ним. Немедленно.

Витя набрал номер Егора, позвонил. Никто не ответил, говорили, что абонент выключен, или не находится в зоне действия сети. Что там наговорил Умник?

— Пока мы здесь, на вашего друга напали другие, — сказал Антон.

— И поэтому мы должны вернуться? – спросил Ден. – Доктора только этого и ждут. Это сработало с Олей, я не хочу наступать на те же грабли во второй раз. Он сказал что-нибудь о месте нахождении Оли?

Антон Сфидаров молчал.

— Твою мать, — процедил я и пошел в зал.

— Погоди, — сказал Ден, но я уже зашел в комнату, где сидел Умник, связанный по рукам и ногам.

Умник опустил голову, смотрел себе под ноги. Длинная челка скрывала его лицо, лишь слегка волосы колыхались при выдохе молодого чумного доктора.

— У него не получилось, — прохрипел Миша. – Теперь твой черед?

— Похоже на то, — ответил я. – Как я понял, ты не говоришь, где держат Олю.

— Смышлёный, — улыбнулся Умник. – Ты где учишься?

— Тебя это не должно волновать. Лучше подумай о себе, и, — надо было играть на чувствах, должна быть слабость, — родителях.

Даже для докторов, таких молодых преступников, родители могли что-то да значить.

— А что о них думать-то? – спросил Умник. – Они же меня пристроили в ряды нашего общества. Отец мой договорился насчет этого. Мама тоже там, вот только не хотела, чтобы я спутался в их компании.

— Семейное дело?

— Нет.

— А ты подумал, что с ними будет, когда вас схватят?

— Вот поэтому я не собираюсь ничего говорить. Избейте, убейте, что угодно, но я не стану говорить.

— Будешь, особенно, когда… у нас к тебе будет компромисс.

— Никаких компромиссов.

— Не, — усмехнулся я. – Этот тебя устроит. И знаешь, почему?

— Выкладывай, не тяни.

— Ваша семья будет свободна.

Глаза Умника округлились.

— Да-да, ты не ослышался. Ты расскажешь, где вы держите Олю, потом мы дадим тебе время собрать манатки, сообщить родителям, что надвигается. И вот, вы уже беженцы, а все остальные – за решеткой!

— Пусть меня посадят, но я не предам их.

— Я не сказал тебе еще кое-что. Ты любишь свою маму? – Умник кивнул, я продолжил: — А если придет время, когда вас раскроют? Что дальше? Маму твою посадят, а она же добрая у тебя женщина? Ты же считаешь ее доброй, так ведь? Только представь, что с ней будет в колонии для женщин. Я, конечно, не совсем знаю, как там все устроено, но давай попробуем представить. Сколько всего плохо происходит с мужиками на зоне. Туберкулез, смерть от какого-то левого мужика… гомики. А твой батя ведь может попасть под все это. Насчет туберкулеза я точно не знаю, здесь все решает время. Но вот быть чей-то сучкой он сможет. Это ведь он на фотке? – я взял фоторамку, где была семейная фотография. Умник стоит в центре, обнимает прижавшихся к нему мать и отца. Все радостные, обычная семейка, которая не прячет у себя в шкафу скелеты. – Я, конечно, на девушек люблю заглядываться, но твой батя тоже такой нормальный мужик. А мама… слушай, — я приблизился к Умнику, наклонился к нему, но так, чтобы он не мог ударить меня лбом, если появится желание. – Ты не возражаешь, если я вырежу ее изображение? У тебя же уборная закрывается на замок?

— Если я выберусь отсюда, — холодно сказал Умник, — я выдерну тебе все зубы. Просто ножом буду ковыряться в деснах, пока не смогу выдернуть зубы. Один за другим.

— Ну, я короче пойду, хорошо? Я-то всего лишь расслабиться хочу, а на зоне, может, куда хуже обстоят дела. Там-то не фотография, там – твоя живая мама будет. С батей вы по очереди или по круговой пойдете. А представь, что там с мамой будет. Прям карусель!..

— Заткнись! – заорал Умник. – Убью тебя! На словах ты хорош. А на деле? Драться можешь? Сможешь победителем выйти в драке со мной?

— А зачем мне? Я ведь тебе хоть сейчас вскрою вены. Они у тебя как раз хорошо видны на левой руке. Вот еще один садистский способ – ввести в вену воздух. У вас тут есть шприц? Это такая мучительная смерть, ты и представить себе не можешь! Кровь просто не поступает дальше, образуется тромб из воздуха.

— Сначала хочешь выпросить у меня местоположение Оли, а теперь убить хочешь?! Уж выбери, что для тебя в приоритете!

— Я давно выбрал. Но мне интересно, что ты думаешь. Я не убийца, поэтому хочу прийти к соглашению. Ты мне, а я тебе. Пойми, Умник, то, что ты делаешь, не хорошо. Но я тоже могу на это закрыть глаза. Только расскажи все, что знаешь. Помоги нам. Если не ради своей безопасности, то ради безопасности своих родителей. Родители – самое дорогое, что у нас есть в нашем возрасте.

— Слезу хочешь выдавить из меня?

— Нет. Я вообще сейчас говорю с твоей совестью. Где-то в глубине души ты понимаешь, что поступаешь неправильно, и за это придется платить. Отсрочку тебе никто не даст, но мы можем это сделать. Шанс – вот, что ты получишь вместе со своей семьей. У вас будет возможность начать все сначала, если за вами не будет хвоста. Поэтому, Умник, скажи, где Оля.

Миша молчал. Он сидел понуро, опустил глаза. Его лицо бледное, как у мертвеца. Я не мог уламывать Умника, он сам должен понять, что есть выход для него. Для его родителей, которые втянули его в это дерьмо, а теперь сидят где-то в убежище, думают, что их сын сидит со своим другом, а на деле – привязан к стулу, слушает, что может произойти, если в один простой день полиция схватит докторов. Все, что я мог – сыграть на простых чувствах, — выполнил.

— Родители не будут горды тем, что их сын предал всех, — сказал Умник.

— Зато они будут свободны благодаря своему сыну, — парировал я. – Мы хотим лишь одного: спасти Олю, вернуть ее домой.

— А дальше? Что будет потом, когда вы ее освободите?

— Ничего. За исключением того, что мы будем теми, кто раскроет чумных докторов, и не даст им спокойно валить, кого хочется.

— Кого нужно. – Умник сказал это так гордо, будто дела докторов – это услуга всему обществу, одолжение из вежливости.

— Да мне, понимаешь ли, срать. Потому что ни у кого из вас не возникло мысли грохнуть… ну, я не знаю. Какая там сейчас сволочь сидит в министерстве культуры?

— Никто не убивает политиков. Это плохо обернется. Очень сильно обернется.

— Это не политики! Тоже мне умник нашелся. Зато вы простой люд валите! Как? Как так можно, я до сих пор не могу понять, что за гады вы такие?

— Мы не убиваем из-за скуки. Мы лишаем жизни тех, кто мешает жить нам. Во всяком случае, мы стараемся сделать мир лучше.

— Вы даже свой город не изменили, — процедил я сквозь зубы. – Умник, скажи, где Оля. Я прошу тебя, как человека человек, сказать.

— Свобода – это все, что ты можешь предложить?

— Это все. Разве тебе этого мало?

— Нет. Но где гарантия, что меня не пристрелят, когда все закончится?

— Ручаюсь, что никто из нас не пустит пулю в лоб, или еще как навредит тебе и твоим родителям. Главное, проведи нас в ваше убежище, выведи своих родителей, спаси их, Умник.

— Я скажу.

 

«Скорая» приехала быстро. Лилию положили на носилки и занесли в машину. Егор, утверждая, что он способен стоять на ногах, сидел рядом, смотрел, как молодой фельдшер оказывает неотложную помощь. Времени спрашивать, что послужило причиной такой раны не было. Ясно, что взрыв, но, что это было? Теракт? Неудачный эксперимент с химией? Нет времени, тут девушка кровью истекает! Еще когда «скорая» тронулась с места, фельдшер сказал водителю:

— Врубай сирену, можем не довезти.

И вот, глядя на фельдшера, чьи руки уже по локоть в крови, который пытается не дать Ли покинуть этот мир, Егор думал лишь об одном. Они в безопасности?

Лилию спасут, Егор верил в это, не могут не спасти. Но, что будет, если тот, кто бросил гранату в комнату, видел, что они живы… Егору стало холодно, озноб пробирал все тело. Хотелось заснуть, очнуться в своей кровати, дома. Слыша, как Лилия ноет, затихает, а потом снова подает знаки жизни, Егор полагал, что ему стоило поехать вместе с парнями дальше. Лилию не тронули бы доктора. Только Даниил…

 Ли, подруга Оли, которая обречена, чтобы ее обманывали, если она будет наивна все время, гибнет на глазах. Нет, не физическая оболочка, которую сейчас спасают. А душа. Егор прикинул в голове, сколько говна произошло за такой период времени. Тайна Оли, которую она не доверила своей подруге ради безопасности, измена ее парня, если его вообще можно было считать бойфрендом, изнасилование, а теперь еще и это. Если Ли выживет, думал Егор, как она справится со всем, что с ней случилось? Много ли хорошего она вообще повидала в этом городе? Егор не знал ответа, но предчувствие, что плохого было больше, перевешивало чаши весов.

Подъезжая к больнице, Егор посмотрел в окно. Утро медленно перетекало в день. Такого долгого утра у него никогда не было. Все было проще в разы.

Двери «скорой» распахнулись, на улице стояло два санитара. Фельдшер выскочил из салона, по ходу рассказал, что Лилией. Слова влетают в голову, но тут же вылетают. Молодой медик, бок о бок со своими коллегами, везут в здание Ли. Егора же сопровождает медсестра, которая, приведя его в приемный покой, дает листок для заполнения карты. Написал, насочинял, что мог, отдал медичке.

Хотелось есть, с самого утра в желудке только чай, да и тот уже просится наружу. Посмотрел на свои джинсы – сухие, не испугался взрыва гранаты. Даже, если бы была возможность прочувствовать этот страх, облегчение в мочевом пузыре, он бы не успел понять, что произошло.

Егор подошел к автомату с шоколадками, сухариками, чипсами – всем, что медики так не рекомендуют употреблять. Нашел мятую купюру в сто рублей и засунул в купюр-приёмник. Выбрал сухарики, открыл – поел, захотел пить. Из сдачи осталась мелочь, пошел к соседнему автомату и купил себе горячего шоколада. Полегчало. Чувство безопасности, защищенности в стенах больницы проникло в Егора и успокаивало. Парень доверял врачам, они помогут Лилии, тем более что, рапортуя, фельдшер не сказал о том, что девушка уже готова отправиться в морг. До самого Егора не докапывались, он отказался от помощи. Ну и ладно, главное, чтоб не подох в больнице, а то нагоняи получать не хочется.

Посмотрел на окружающих. Сидят. Мужчины и женщины, старики. У всех усталый вид, болезненный. По приемному покою ходят практиканты – они были очень молоды для профессионалов, «зеленые». Ровесники Егора подходили к людям, записывали жалобы, если надо было, — уводили из покоя в отделение.

Глаза слипались, усталость вали с ног, укладывает Егора на скамейке в глубокий сон. Егору снилось, как он едет обратно домой. Глубоко внутри ему хотелось покинуть в Москву, быть подальше от всех этих приключений, которые ему в край не сдались. Хотелось вернуться к обычной жизни, полной однотипности, скуки. Где-то в ящике письменного стола завалялся недорисованный портрет андройда из «Детройта». Как там котенок поживает? Соскучился небось.

 

Лебедь схватил Дениса за плечо, когда детектив залезал в машину.

— А если ничего не получится? – спросил Лебедь.

— У тебя есть более дельные мысли на этот счет? – спросил Ден. – Что ты вообще увязался за нами? Иди домой.

— Но я тоже хочу помочь! Я же… Олю, того…

— Что «того»? – встрял я. Видел, что Лебедь чувствует, он хотел об этом рассказать, но я не хотел этого слышать. – Не трать драгоценное время. Уходи.

Я сел в машину.

— Что такой нервный? – спросил Витя.

— А то ты не знаешь, Витек! Бесит меня эта птица гордого полета.

Антон сел на водительское место, посмотрел на нас, прислушался.

— Что? – спросил Витя.

— Ш-ш-ш, — ответил Сфидаров. – Надеюсь, воздуха ему хватит. Дыры-то делать – времени в обрез.

— Как бы на посту каком не остановили, — насторожился мой друг. – Постучит по крышке багажника, и все. Минус время.

В машину сел Ден.

— Ну? – я вытянул голову к Денису.

— Ничего, — ответил Ден. – Пора в путь. На дорожку успели посидели?

— Ты прям так не веришь в спасение Оли?

— Я верю в это. – Машина тронулась с места. Через окно я увидел, как Лебедь идет к арке, вон со двора. Когда мы выехали на дорогу, Ден сказал: — Я не верю, что мы сами выберемся из этого.      

 

 

 

Глава 22

 

Егор очнулся – его тряс санитар. Привыкнув к свету ламп, которые недавно включили, парень посмотрел на санитара в синей форме. Наверное, по поводу Лилии пришел. Хоть бы все было хорошо. Хоть бы…

— Просили передать, что ваша подруга здорова, сейчас отдыхает, — сообщил санитар.

Словно камень с души свалился. Стало легче дышать.

— Я могу с ней встретиться? – спросил Егор.

— Вряд ли. Время встреч закончилось недавно.

— Тогда почему вы не разбудили меня?! Сколько вообще прошло времени?

— С момента, как вас привезли, примерно, часов восемь.

Восемь часов… Егор так устал за это время, что заснул на несколько часов. На улице еще было светло, но медленно сгущались сумерки. Людей в приемном покое поубавилось.

— Тем более, — продолжал санитар, — ваша подруга только очнулась. Может, вам есть что передать ей? Чистая одежда, например.

— Ничего нет, — ответил Егор. Было ли у Ли вообще что-нибудь, что осталось после взрыва в комнате? Тело ломило, конечности затекли. Егор уселся на скамью, спросил: — Она будет лежать здесь?

— Да, — кивнул санитар. – Ранение как никак.

Значит, Ли в безопасности, а это означает, что Егору ничто не мешает связаться с друзьями. Егор встал, уже хотел выйти из больницы как санитар его остановил.

— С вами тут хотят поговорить, — сказал санитар.

— Кто? – насторожился Егор.

— Из полиции. Откуда еще?

— И где они? Что-то я здесь не вижу людей в форме.

— Они ждут вас в машине. Сказали, что вам нужно поехать в участок – дать показания. Вы же те ребята, которых из общежития какого-то привезли?

Егор кивнул.

Санитар проводил его до выхода, указал на полицейскую машину.

— Дальше вы сами, — сказал санитар, мол, в добрый путь.

Егор стоял около дверей в больницу, но не решался идти к машине. Это ожидаемо, что полиция среагировала на взрыв, это же не убийство. Здесь прикрыться угрозой мирового терроризма можно. Только вот ноги не хотели двигаться к полицейским, которые, кстати, уже вышли из машины. Это были два взрослых мужика. Как положено – в форме, удостоверение под рукой, кобура от пистолета расчехлена, что можно было заметить рукоятку от ПМ. Егор пошел навстречу людям в форме.

 

Долгая дорога, думал я, смотря в окно, как медленно уползают многоэтажные дома, и на смену им приходят хрущевки.

— А снайперка где? – спросил Витя.

— Под твои сиденьем, — ответил Антон. – Значит так, парни, мы не знаем, верны ли слова Умника, что Олю держат там.

— А что это за место вообще? – спросил Витя.

— Сам не знаю. Вернее, что с ним теперь. Так-то оно было исследовательским центром, уходило неглубоко в землю. На поверхности, с виду, двухэтажное здание, больше похожее на школу.

— А что там исследовали? – спросил Ден.

— Оружие. Помнится, объект вообще был сначала укрытием для одной из сторон в годы войны. Конечно, потом все перестроили – сделали вроде полигона для проверки оружия. Чтобы любопытные глаза не видели, проводили все под землей. Я знаю это, потому что был любопытен во время службы в армии.

— Похоже, полигон все еще работает, — сказал я. – Кому вообще пришла идея строить полигон под землей, недалеко от Москвы?

— Не знаю. Кто-то там приобрел эту собственность за несколько лет, а потом отдал под полигон. Кстати, мы уже подъезжаем.

Антон остановил машину. Где-то в полумиле от нас было старое здание. Я посмотрел в окна. Москва была за спиной, ее окончания начинали включать свет. Старые дома, дворы окружали нас. Мне казалось, что мы покинули Москву очень давно, и теперь приехали в какой-то город-призрак.

— Больше походит на заброшенную деревню, — сказал Витя, вылезая из машины. – Как вы сказали?.. Двухэтажное здание? Это не оно там?

Я посмотрел туда, куда показывал Витя. Посеревшее здание без окон, с одной единственной деревянной дверью внутрь. Крыша давно проржавела, несколько отделившихся от верха металлических пластин лежали на земле.

На удивление никого не было.

Антон подошел к багажнику, открыл его. Умник сложился в три погибели, пытаясь вылезти из багажника, ногу свело судорогой. Простонал пару минут, успокоился.

— А дорога кажется не такой ухабистой, когда едешь нормально, — сказал Умник.

Все проигнорировал.

— О, — Миша посмотрел на здание, где должно было быть укрытие докторов. – Нашли все же! Отлично, теперь идите туда и освободите Олю. А я тут побуду. Вы только предков моих не трогайте.

— Еще не хватало нести ответственность за его родителей, — процедил Ден. Как только он узнал о моем договоре с Умником, ему хотелось покончить с юным доктором на месте. Конечно, храбрости на это не хватило, и Ден смирился с тем, что придется отпустить трех преступников.

— Да ладно вам, вы справитесь. Я верю в это.

— Заткнись.

Миша развел руки, пристроился к машине, скрестил руки на груди.

— Откуда нам знать, что ты никуда не убежишь? – спросил Антон.

— Ни откуда, — ухмыльнулся Умник. – Но верьте моим словам. Вы в нужном месте.

— А если нет? Вдруг засада на подобный случай?

— Вот я прям спиритический смог сообщить, что мы поедем сюда, находясь дома, связанным по рукам и ногам! Если не верите – ваше дело. Однако, если вы так сильно хотите спасти девушку, милости прошу туда войти и спуститься вниз.

— А спуск прям видно? – спросил Витя.

— Это было бы слишком тупо. В левом крыле есть комната, там шкаф. Откройте его и перед вами будет лестница, ведущая вниз.

— Это не менее тупо, — заметил Ден. – У вас даже охраны нет! Или наличие охраны – это очень тупо в таком-то деле?

Умник пожал плечами.

— Ладно, — вздохнул Антон. – Доверять мы тебе не можем до конца, поэтому, — Сфидаров открыл машину, из бардачка достал полицейские наручники. Застегнул в одно кольцо худое запястье Умника, а в другое к ручке машины. – Так, может, ты дождешься нас.

— Не сомневайтесь, — улыбнувшись сказал Умник.

Антон пошел к заброшке.

— Ты же не обманешь меня? – спросил Умник меня, когда я собирался уходить.

Такую сволочь стоило обмануть ради своей выгоды.

— Когда все закончится – мои родители будут целы, — сказал он. – Ты же обещал.

— Я – да, — кивнул. – Только вот… Оля об этом договоре не знает.

Солнечный свет медленно сползал по стенам. В комнатах, длинных коридорах ничего не было. Все давно разворовали, не догадываясь, что настоящая находка находится под их ногами. Сфидаров быстро просматривал все комнаты, не было шкафа – сразу в другую.

— Думаете, не сбежит? – спросил Витя в пустоту.

— Черт его знает, — ответил Ден. – Лично я не стану рисковать ради его родителей. Они сами виноваты, что втянули своего отпрыска в этот криминал.

Антон зашел в самую крайнюю комнату. На полу куча мусора, как это было в других помещениях. Шкаф стоял в самом углу.

— Мне кажется, или нас где-то обманули, — сказал Витя. – Где тут пуск вниз-то?! Может, в Нарнию пацан решил нас отправить?

— Да не, — промолвил Антон, открывая шкаф. Был спуск, но такой, как в коллектор. – Не врет парень. Знает же, что на кону у него. Погружаемся!

Спустившись вниз, преодолев сырость и проржавевший, холодный металл лестницы, мы очутились в каком-то туннеле, который уходил вдаль. Слабое освещение от ламп тянулось вдоль стен. Антон снял СВД с плеча, посмотрел в оптический прицел.

— Прогулка что надо, — сказал он.

— Погодите, — произнес задумчиво Ден, — а по отношению к зданию, куда этот тоннель ведет?

Антон, пораскинув мозгами, ответил:

— В сторону Москвы.

— Да, — сказал Витя. – Не хило так пройтись придется!

— А Умник? – спросил Ден. – С ним-то… если тут ловушки, или что еще, тогда…

— Спустим его сюда?

— Нет, — отрезал Антон. – Идемте, а пацан будет наверху. Сбежать все равно не сможет.

 

Полицейский показал свое удостоверение. Мужчина был в зрелом возрасте, за сорок. Уставшие глаза полицейского оценивали Егора на внешний вид. А парень выглядел не так уж и опрятно. Лицо чистое, хотя на шее виднелась грязь. Одежда вся в белой пыли, в последствиях от взрыва.

Егора посадили в машину, но трогаться не собирались. Другой полицейский, второй, который ниже своего коллеги по рангу, настаивал на том, чтобы поехать. Первый сказал, что в этом нет необходимости. Егор сел назад.

— Захлопни дверь, — попросил первый.

Полицейский сказал это так, что желание говорить с хранителями порядка, пропало. Егор закрыл дверь, но не до конца. Полицейский заметил это.

— Нормально закрой, — сказал он.

Попроси повежливее, сволочь. И что ты не отвозишь меня в участок, давать показания?

Закрыл дверь до конца.

— Давай езжай, — простонал второй полицейский. – Что зря тут жопы просиживаем?

Первый полицейский копошился в форме, рыскал по карманам. Что-то достал, посмотрел в зеркало заднего вида, прямо на Егора. Опустив глаза, снова покопался в форме, видать, убрал обратно, что бы то ни было.

— Да он это, он! – сказал второй. – Поехали.

— А ты пристегнулся? – спросил первый.

Второй потянул ремешок, защелкнул.

— Гони, — сказал второй.

И тут же получил лезвием в глаз. Замки на дверях защелкнулись. Еще несколько ударов в лицо второго полицейского, контрольный в горло.

Все происходило слишком быстро. Егор успел среагировать – схватил руку с ножом. Полицейский давил со всей силы в сторону Егора. Можно было бы сбежать, но двери только что закрыли. Открыть, чтобы сбежать. Ногами пробить стекла времени нет. Тут мент с ножом пытается исколоть куда только можно! Враг пытался отцепиться от рук – тянул на себя, потом обратно в надежде на то, что лезвие коснется Егора.

Егор ослабил руки во время очередного удара, отошел в сторону, схватился снова за локоть, налег всем весом на руку. Полицейский сильно сжимал нож. Сначала холодное оружие действительно напоминало нож с кривым лезвием. Сейчас перед глазами Егора сверкал клюв. Парень не мог обезоружить полицейского. Рано или поздно Егор отступит, лишится сил и тогда… Не думать о смерти, до нее еще далеко. Егор вонзился зубами в руку атакующего. Полицейский завыл от боли, бил свободной рукой по спине, пояснице. Еще немного, и Егор откусит кусочек кожи. Мент все это время кричал от боли, дергал рукой, но парень продолжал бороться.

Наконец, полицейский бросил клюв, и Егор потянулся за ним. Схватился, вслепую махнул в сторону мента. Мужчина прорычал, схватился за плечо, откуда шла кровь. Оскалив зубы, он, растопырив пальцы, потянулся к Егору, но юноша уже пошел в наступление. 

Слышали ли их кто-то на улице или наблюдал из здания, Егор не знал. В любом случае, поверить могут как ему, так и менту. Второй полицейский уже откинул голову назад, кровь из шеи брызгала маленьким фонтанчиком под ноги.

Клюв прошло насквозь через ладонь мента. Егор потянулся к рулю, нажал на клаксон. Звук длился не больше пяти секунд, пока полицейский не схватил Егора за горло и не потянул к себе. Притянул вперед, Егор облокотился о труп. Парень ударил ногой полицейского прямо в лицо. Послышался раздражающий хруст. Полицейский откинулся назад, ударившись о стекло. Егор подумал, что это шанс, поэтому схватился за дверь, нажал на кнопку. Сладостный щелчок открытой двери открыл второе дыхание. Казалось, никогда, как сейчас, Егор не чувствовал, что способен на многое в этом мире.

Выбравшись наружу, Егор побежал в больницу. Забежал, тут его встретил знакомый санитар.

— Ты чего, пацан? – удивился санитар, осмотрел Егора. – Ты чего… кровь!

— Будто не в больничке работаешь, а в офисе где-то, — прорычал Егор. – Где девушка? Иди к ней, охраняй. Нет, закрой дверь! Быстро!

— Ты… что происходит?

— Злой мент, вот что происходит! Блокируй двери, пока…

— Держите его! – прокричали за спиной.

Егор обернулся и увидел мента с кровавым носом. В руке пистолет. Боже, храни таких идиотов, которые сначала бьют ножом, и только потом вспоминают об пушке!

— Стой! – крикнул полицейский и тут же открыл огонь.

Егор сделал рывок, скрылся за углом. Чье-то тело упало на пол, кто-то закричал. Парень обернулся, санитар согнулся на полу, придерживая рану, из которой текла кровь. Сердце резво заколотилось, оно и так было готово выскочить из груди с момента нападения в машине, но теперь… Важно было не допустить, чтобы полицейский не пошел к Лилии. Странно было вообще считать, что ее пойдут убивать, так как им нужен он, Егор, а не кто-то левый. Эх, сейчас бы связаться с друзьями, узнать, где они, чтоб приехали сюда, помогли. Вместо этого Егор бежал вдоль коридора, заворачивал за первый попавшийся угол. Больница была большая, а народу немерено, что странно. Что вы тут все делаете, уже вечер, сидите дома! Надо было обойти мента, сбежать из больницы и скрыться в городе. А если мент захочет взять в заложники Ли? Егор не мог допустить этого, либо он ее защитит, либо сбежит, и неизвестно, побегут ли за ним.

Поднявшись по лестнице на пару этажей выше, Егор остановился. Легкие болели, кололо. Давно так не бегал, думал Егор, понимая, что жить без таких «приключений» лучше всего на свете. Надо было найти Ли, или нет. Найдет Лилию, а дальше, при ней драться? Выглянул на лестничную клетку. Громкие, тяжелые шаги приближаются.

Атаковать. Нужно бороться… Ради безопасности Лилии.

Егор побежал вдоль коридора, хотел найти процедурный кабинет. По рассказам он знал, что там хранятся шприцы, штативы, практически весь арсенал медсестры, которая сейчас сидела на посту.

— Эй, вам туда нельзя! – кричала медсестра Егору, когда он уже забегал в кабинет.

Можно было бы штативом атаковать, только вот пистолет куда надежнее любого «оружия» ближнего боя. Порылся в шкафчиках, нашел гору шприцов. Егор понимал, что его, скорее всего, убьют, но было уже поздно что-либо думать насчет этого. В коридоре уже слышался знакомый крик полицейского.

— Где он? Парень с темными волосами, худой такой еще.

Егор открыл упаковку от двух шприцов. Один небольшой укол пальца, и шприц можно выкидывать из-за возможности заразиться ВИЧ. Егор не считал, что он болен им, даже не думал, что может являться носителем, и что конец будет тому, с кем он перепихнется без контрацепции. Осторожно снял колпачки и подошел к двери. Мент приближается.

Ноги стали ватными, хочется упасть и закрыть глаза, будто все это гребанный кошмар, из которого можно выбраться. Егор сжал шприцы между пальцами, иглами к двери.

Дверь распахнулась, мент вбежал в кабинет, держа пистолет около щеки. Одно мгновение, всего какая-то половина секунды, и Егор уже ввел шприцы в ладонь с пистолетом. Иглы сломались пополам, оставшись верхушками в плоти врага. Мужчина закричал, обронил оружие. Егор схватил пистолет, подбежал к полицейскому и ударил его по лицу. Враг кричал от боли, а Егор продолжал колотить человека, словно пытался забить гвозди, один за другим. Уши заложило от крика боли, тупые удары пистолетом по голове резали ухо.

— Отстаньте от него! – закричали за спиной, голос знакомой медички.

Укол в спину. Егор точно не определил, куда его нанесли, понял только, что в спину. Парень уронил пистолет, отшатнулся от избитого полицейского. Лицо врага было залито кровью, Егор не мог понять, дышит ли мент, так как в глазах уже мутнело, хотелось спать.

Зато Ли может лежать спокойно у себя в палате, подумал Егор, прежде чем отключиться.

 

Мы шли долго, почти час. За все это время тоннель ни разу не свернул, никого в нем не было. Проход был широким, что можно было бы сюда установить рельсы, а потом дрезину. Но нет, пешком, движение – жизнь!

— Как думаете, мы уже под городом? – спросил Витя. – Просто, если так, то можно было бы найти левый выход отсюда, а потом прикатить на машине.

— Так-то оно верно, — согласился я. – Только вот ни лестницы, ничего нет, чтобы подняться наверх. И вряд ли мы дошли до города. Мы прошли, — я вытащил телефон из кармана джинсовки, — сорок минут! Хм, еще минут двадцать и будем в городе.

Антон Сфидаров молчал всю дорогу. СВД качалась на его плече, иногда свисала, направляясь дулом на нас. Его холодный взгляд смотрел в глубь тоннеля, будто ему уже известно, что там таится, и это ужас. Больше всего меня волновало, почему он не надел, хотя бы не прихватил, свою броню, в которой так роскошно появился перед нами, убив чумных докторов. Это, наверняка, были убийцы, поэтому не жалко.

Я порылся у себя в рюкзаке. Со вчерашнего дня таскаю с собой рукописи. Вытащил один листок с началом очередной главы, из бокового кармана ранца вытащил ручку.

— Ты чего это? – не понял Ден. – Писать собрался, что ли?

— Кое-что можно было бы набросать, — ответил я.

— А простые, обычные рассказы уже не катит сочинять?

— Уже давно, Ден, — опустил голову.

— Не приходило в голову, что это не твое? Не в обиду, сразу говорю.

— Приходило, и не раз. Однако это долгая история. Вот, когда выберемся, будет у нас этот самый, э, хэппи энд, — я расскажу.

— И как ты себе представляешь счастливый конец? – тень улыбки проскочила по лицу Дениса.

Я задумался. Много каких исходов хотелось получить от этого приключения. Я хотел чувствовать себя в безопасности от этих докторов, хотел быть дома с семьей, продолжать рубить тернистый путь к звездам. Но больше всего я хотел быть счастливым.

— Мы все живы, — ответил за меня Витя. – Оля спасена, а мы убираемся отсюда.

Сделав несколько записей на обратной стороне рукописи, я сложил все обратно. Описал тоннель, что вообще происходит, и почему мы спустились сюда. Тоннель продолжал расти, как в длину, так и в ширину. Теперь нам не нужно было идти друг за другом, у нас хватало места идти плечом к плечу.

— Надо устроить привал, — сказал Антон. – Я пройдусь еще немного, посмотрю, что там. Вы сидите тут. Поняли?

— А если уже почти конец? – спросил Ден. – Мы же не знаем точно, сколько осталось идти. Давайте идти дальше.

— Я сказал сидеть здесь. Приказ. Понятно?

Ден опустил голову, он не мог ничего сопоставить человеку, который повидал больше его, пережил гораздо больше всякого, чем он в свои школьные годы. Антон посмотрел на нас всех, будто мог прочитать наши мысли насчет перекура.

— Вам понятно? – спросил еще раз Сфидаров.

— Да, — Ден кивнул. – Кричите, если… мало ли.

— Обязательно, — хмыкнул Антон и пошел дальше по коридору.

Мы уселись на большую железную балку. Я вытащил из рюкзака банку вишневой газировки, дал глотнуть друзьям. Из еды у нас ничего не было.

— Надо было заехать в общагу, — сказал Витя. – Поесть бы.

— Успеется, — отозвался Ден. – Я вообще удивляюсь, как ты можешь при таких обстоятельствах думать о еде!

— А ничего, что я – человек, и мне положено питаться?

— Так-то да, — согласился. – Только вот от происходящего наизнанку выворачивает, а не пробуждает аппетит. Ха, я, кажется, догадываюсь, какой у Витька хэппи энд. Пожрал – жизнь удалась!

— Охренеть, как смешно, — холодно сказал Витя.

— Ладно, не обижайся. Среди своих же шутим. Я прав, Ден?

— Вообще-то да, — одобрил Денис, через секунду он усмехнулся, как обычно любил смеяться в школьные года – во все зубы, до морщин на половину лица. – Черт, много же времени прошло, — сказал он. – Если сейчас забыть обо всем этом, то мне приятно снова видеть вас. Я не говорил вам, но это так.

— Многое ушло из той жизни, — сказал я.

— Ага, — кивнул Витя. – Только дурацкие шутки остались.

Мы засмеялись. Нам было все равно, слышат ли нас. Прошло два года, и я не могу вспомнить такого теплого чувства, как сейчас.

Я сказал об этом друзьям.

— А что так? – спросил Ден.

— Не знаю, — я пожал плечами. – Просто понимаешь, не горел я желанием сближаться с людьми из колледжа. Вы, чуваки, не видели, что за хрень начала твориться тем летом, после выпускного…

— О да, — перебил Витя, вспомнив ту ночь. – Я чуть слезу не пустил, когда мы расходились!

— Вот, — поддержал я своего друга. – А теперь представьте, что у вас есть возможность ощутить такое во второй раз… Вы понимаете, к чему я веду?

— Тебе надо написать книгу «Как не привязываться к людям», — улыбнулся Ден.

— На фиг эту публицистику о саморазвитии! Вон, прочитал несколько месяцев назад о том, как разговаривать с людьми. И не абы кого, а от самого Ларри Кинга! А в итоге?.. Мысли! Я постоянно нахожусь в них, словно это моя вторая оболочка, которая обволакивает кожу. Хотел поговорить с одной девчонкой, а в итоге – получил от нее печенье!

— И это плохо? – не понял Витя. – Что за печенье?

— Да там, — махнул я рукой, не желая вспоминать, — какая-то с начинкой под шоколадом. Но, блин, девчонка-то красивая была, а это редкость – красивая деваха в меде.

— А на что ты рассчитывал? – спросил Ден. – Сразу жениться на ней?

— Ну, минета бы хватило бы вдоволь, — я покраснел, хотя мог выговаривать подобные вещи без напряга в обществе парней.

— Тебя так сильно колышет, что ты девственник? – спросил Витя.

— Уж извини, я не такой умный в своей шараге, как ты у себя! Не, дело даже не в том, что я хочу с кем-то там… Нет. Я хотел бы отношений, понять, почему некоторым это кажется Адом.

— Рассказать?

— Нет, Витек, я не слушаю об этом. Мне нужно прочувствовать. Как тогда – с Олькой. Хочется не спать ночами, думать о ней, сидеть за столом и представлять, что она сидит перед тобой и улыбается.

— Понеслось, — закатил глаза Ден. – Я ж видел, что вы с ней разговаривали на выпускном. Что, после этого ни слова друг другу не написали?

Я молчал. Глядя на Дениса, предчувствие, что сейчас могут начаться нравоучения, возникло у меня снова. Как же я не любил нравоучения на такие темы!

— Страшно, Ден. Просто страшно, — сказал я. – У меня появляется желание связаться с ней, но тогда, когда вижу возлюбленных. Этих счастливых людей, которые не мерзнут на морозе, потому что рядом с ними человек, которого они любят. Приятно на них смотреть, хочется сказать, чтоб их жизнь была похожа на сказку. Живут и умирают в один день. Завтра, например.

— Тебе не кажется, что ты бываешь наглым по отношению к людям? – поинтересовался Витя. – Просто ты будущий медик, и ты должен проявлять к людям уважение.

— Да ну, — махнул я, улыбаясь, — бред какой-то!

— Это твое дело, — сказал Ден. Через мгновение он, насторожившись, промолвил: — Мне кажется, он не вернется.

— С чего это? – спросил Витя.

— Все это время мы шли, и я слышал собственные шаги в глубине. Разговариваем, — слышно эхом с обеих сторон туннеля. Почему не слышно Сфидарова?

Денис поднялся с трубы, посмотрел туда, где исчез Антон Сфидаров. Было тихо, никакого движения впереди не было, сплошная, огромная труба, которая уходила вдаль.

— Не порядок, — сказал Ден. – Пойдем, перекур окончен.

— А у нас, как на зло, никакого оружия нет! – разозлился Витя. – А если этот чел предатель? Застрелит за двести метров нас всех, а мы даже не поймем, что произошло.

— Успокойся, Витек, — сказал я. – Если бы н был предателем, то давно бы прикончил нас. Я бы не сюсюкал с теми, кого нужно было завалить.

Мы шли, прислушивались к шагам, которые бежали впереди нас эхом. В какой-то момент мы обнаружили СВД, лежащую перед ногами.

— Очень смешно, — сказал Витя. – Кто еще хочет пошутить?

— Тихо, — шепнул Ден. Парень огляделся, никакой дороги, кроме как вперед не было. Ден подошел к винтовке, сказал: — У нас проблемы. Надо вернуться, пока с нами ничего не произошло.

Я и Витя кивнули в унисон. Чувство беззащитности спало, ведь у нас есть оружие. Денис повесил СВД на плечо. Только мы хотели пойти назад, как Ден сказал:

— Что это? – Детектив прошелся пальцами по волосам.

Яркая, липкая кровь осела на кончиках пальцев. Ден медленно посмотрел наверх и увидел Сфидарова, который висел без сознания на стене, привязанный одной ногой на веревке.

— Ловушка, — тихо произнес Ден.

— Вы слышите? – Витя замер, прислушивался.

Звук двигателя доносился с неисследованной части дороги.

Ноги задрожали, ладони вспотели, хотелось бежать – все туловище гнулось назад, — а двинуться никак. Денис снял винтовку, прицелился.

— Ч-что там, Ден? – спросил Витя дрожащим голосом.

— Доктора, — ответил Ден и отбросил винтовку в сторону.

— Ты чего?

— Ни с места, — тихо сказал Ден. – Мы не доберемся до Оли, если попробуем драться.

— Убьют же!..

— Скажи это громче, когда, чтобы они услышали. Тихо, Витя, нам надо найти Олю, и мы ее найдем. Сдадимся в плен.

Я молчал, так как доверял Денису целиком. Мы не знаем, сколько еще идти, а теперь еще лишились поддержки в лице местного борца за справедливость, который висит над нами. Наверное, из-за этого люди и приехали сюда, — как пауки, когда в их сети попадается муха, и нити судорожно дрожат.

Машина ослепила нас дальнем светом фар. Мы закрыли глаза руками. Из машины кто-то вышел, щелкнув затвором автомата.

— Свет! – прокричал кто-то с противным голосом.

Фары отключили. Перед нами стояло два человека (третий сидел за рулем), все были одеты в тонкие мантии серого и черного цветов. На лицах были маски с клювами, но такие, что можно было видеть рот. Глаза были скрыты за линзами из красного стекла. У одного из докторов, который держал АК-74, были густые черные волосы, у второго — короткие, почти под ноль. Первый доктор наставил автомат на Дениса, хотел пустить очередь от бедра.

— Хонкин, — сказал Ден.

Тишина. Вокруг нашей компании и «жителей» этого тоннеля словно образовался вакуум, где нет ни воздуха, ни звука. Я слышал биение своего сердца, ссутулился, что сдавил себе легкие – трудно дышать. Просто страшно что-либо делать, осознавая, что сейчас в тебя начнут стрелять.

Автоматчик опустил автомат, отошел в сторону.

— Ты чего? – спросил второй.

— Свяжись с нашими, — ответил первый. – Видать, это те, кого мы искали. А вы, — доктор повернулся к нам, — садитесь в машину, рюкзак оставить.

Твою мать, нет! Там же все, что мне нужно!

— Делай, — прошептал Ден. — Мы вернемся за ним, обещаю.

— Сомневаюсь, отозвался доктор. – Мы его заберем себе. Садитесь в машину. Эй, тут у них своя пушка есть! – Доктор повернулся к своему коллеге, приказал: — Возьми, у нас тут целый джек-пот.

— Надеюсь, нас отпустят после этого, — сказал второй с надеждой в голосе.

Глава 23

 

Егор пожалел, что не ушел сразу из общежития, прихватив с собой дневник. Плевать, что там думал бы Ли, — ей уже было все равно на себя. Только вот Егор еще не был отчаян и был готов сражаться до конца. Но вот он просыпается и видит, что бороться больше некуда – он в ловушке, какой-то комнате, где нет света, а из вентиляционной системы слабо выходит прохладный воздух.

Что все это значит, спросил себя Егор, опираясь о какую-то холодную железку. Ноги не слушались, нужно было подняться, но в тело, словно залили цемент. Парень помнит, что его усыпили, однако в какой больнице есть такие комнаты? Глаза немного привыкли, видно, что комната не маленькая, а сам Егор пытается подняться по ножке койки. В голове сразу мысль: схватили гады, мусор успел сообщить, что произошло, а там другие приперлись. Да еще какой повод! Тут молодой человек врывается в больницу, избивает мента его же оружием. Чем не криминал. А медсестра молодец, герой и защитник больных, бля!

Схватился второй рукой о ножку, начал тянуться, словно по канату. Почти подтянулся, выпрямился во весь рост как вырвало желчью. Мерзкое ощущение кислоты заполнило горло, во рту воняло.

Ну, хотя бы Лилия в безопасности, я же этого добивался, вот и получил. Егор лег на койку, сейчас ничего не получится делать – тело размякло, в голове ни одной путевой мысли, что можно было бы делать. Единственное, что остается делать – это дождаться, пока он будет в состоянии передвигаться. Улегся поудобнее и заснул снова.

 

Доктор держал нас на прицеле всю дорогу. За минуту до поездки, доктор-автоматчик сказал, чтобы второй проверил вход. Вот теперь-то Умника нечем шантажировать – сам припрется туда, куда везут нас, а там мамка с папкой. И закричат все: «Какой герой, Михаил, привел врагов наших к порогу, да еще безоружными!»

Мы ехали минут пятнадцать, не больше. Машина остановилась около больших металлических дверей в стене. Коридор уходил дальше, заворачивал куда-то в сторону. Оттуда шли два человека, обменивались короткими фразами. Нас встретила «стража» дверей. Они были одеты в серые мантии до колен, на них не было масок – рот и нос были прикрыты шарфами, которые нужно надевать через голову, на голове капюшон. В руках у каждого «Бизон 2».

— Что за черт, — сказал один из них. У стрелка была смуглая кожа, карие глаза.

— Ты не поверишь, — сказал доктор. – Ты можешь сообщить об этом?

— Кому? Ему прям? – стрелок произнес это так, будто это первый случай, когда нужно обращаться к кому бы то ни было.

— Поверь мне, я тебе отвечаю, что это тот самый случай!

Стрелок отошел от двери, вытащил рацию из кармана.

— Да, это я… У нас тут заложники, или что-то вроде того… Я не знаю, но сказали, что это важно… Вам должно быть важно, я так это понял… Да это, — стрелок посмотрел на нас оценивающим взглядом, — дети какие-то… Извиняюсь, диггеры не диггеры, но это важные люди… Хорошо, а… Да? Как скажете. – Стрелок убрал рацию, вернулся к своему посту.

Стрелок кивнул своему другу, тот начал открывать дверь – убрал платину, которая походила на обычный элемент двери, повернул ручку. Двери медленно заскрипели, начали открываться наружу.

— Проведи их, — сказал стрелок доктору — а потом разведай коридор, по которому они шли.

— Так я отправил своего, — растерялся доктор, — чего мне теперь, обратно ехать?..

— Именно. Не зли-ка, радуйся, что разрешили пройти. Все, давай иди.

Под прицелом автомата мы вошли в большой зал, который был похож на фойе какого-то театра. В углу была лестница, по которой можно было подняться на второй этаж, там сидели и курили кальян люди. Просто люди, которые не скрывали свои лица ни масками, ни шарфами. Они были одеты, как все – в мантии, — только я не мог понять, просто поверить, что это преступники, убийцы.

На первом этаже были бар, прямо под балконом. Там стоял человек в уличной одежде (кожаная куртка, повязка с узором на голове), разливал напитки в маленькие рюмки или стаканы из хрусталя. Люди подходили к стойке, брали питье и садились на диваны, расположенные вдоль стены. В другом конце зала была плазма, висевшая на стене. Показывали новости, где-то там, то ли в Ираке, то ли в Иране, бомбят непонятно кого. (Я до сих пор не понимаю, как эти страны не превратились в сожженными войнами пустоши.)

— Эй, отключи звук! – крикнула какая-то женина в черной мантии, которая висела на ней, и стройнила. Она была первая, кто заметила нас.

Звук в телевизоре убавили, все люди, которые находились здесь, посмотрели на нас. Все это время мне было… комфортно, ведь на тебя смотрит только один-два человека, а теперь целая свора каких-то людей, которые хотят увидеть представление. Так выглядит взгляд убийцы, его глаза напуганы? Некоторые смотрели на нас с какой-то осторожностью, они напрягались, переставали двигаться, будто только это спасет их. В зале, на первом этаже находилось около пятидесяти человек, на втором немного меньше. Кто-то проталкивался между людьми, какой-то невысокий старик, и единственный, кто были в деловом костюме. Такой костюм мог хорошо выглядеть только на таком старике, как он. У него было морщинистое лицо, густые волосы, зачесанные назад, темные глаза, проницательный, думающий взгляд.

— Николай, — обратился доктор к старику.

Они обменялись рукопожатиями.

— У тебя что-то важное? – спросил Николай, смотря через плечо доктора на нас.

— Да. Вы не поверите. Эти…

— Тихо, — поднял правую ладонь Николай. – Семен, давай-ка ко мне, а их к нашему недавно заселившемуся жильцу. Как он там, кстати?

— Спит, — отозвался кто-то.

Николай кивнул, приоткрыв рот.

— Выполняйте.

Нас схватили за руки. Спина вспотела, руки убрали за спину, наклонили вперед. Острая боль прошлась по рукам и никуда не отступала, продолжала возрастать с каждым поднятием рук вверх. Прежде чем зал заполнило общее гоготание, я услышал слова Николая, этого старика:

— Семен, только что донесли, что твоего сына нашли около нашего второго входа в тоннель. Мы его освободили.

Ну все, вот теперь точно конец.

 

Егор проснулся от скрежета двери. На пару секунд он увидел, как два высоких силуэта заталкивают трех человек в комнату. Там, где сверкал свет, который освещал комнату лишь на одну треть, был слышен гул, радостный крик и смех, кто-то заявил о том, что вся выпивка из бара за его счет.

— Ух, суки, — прорычал знакомый голос. Витя.

 

— Пацаны? – донеслось сиз темноты, когда дверь захлопнули прямо перед носом.

— Егор? – удивился Ден. – Черт, надеюсь это не ты, иначе я, даже в темноте, втащу тебе в морду!

— С хера ли?

— Что ты тут делаешь, как сюда попал, бля?! Где Лилия, твою мать?!

— Не выражайся, — холодно ответил Егор. – Нам бы зажигалку или спички, — тьма тьмущая.

— Успеется. Лучше расскажи, каким образом ты сюда умудрился попасть. – Денис вздохнул. – Господи, я надеялся, что хоть один из нас будет в городе.

— А где мы сейчас?

— Хрен его знает, — отозвался Витя. – Но, думаю, под нами находится город.

— Почему? – спросил Ден.

— Метро. Слышите, поезд едет где-то поблизости.

Был слышен рев колес, несущихся на другую станцию. Я вытянул руки вперед, пошел вперед по комнате, пока не прикоснулся, как я понял, к Егору.

— Так, кто сейчас меня трогает? – спросил Егор.

— Я это, — ответил и сразу отстранился. – Что, никто даже телефон не взял?.. Ах да, у нас же все конфисковали. Считая мои тексты! – Единственное, что меня сейчас волновало, не считая того, что мы оказались в логове докторов, так это мои рукописи. – Надо ж так умудриться!.. Гребанные доктора, изувечу их ими же клювами!

— Остынь, графоман, — сказал Ден.

— Начинающий писатель! – поправил я.

— Да хоть беллетрист, сейчас твои тексты не так уж и важны. Нам бы выбраться отсюда. Мы же знаем дорогу отсюда.

— Ага, только вот наш заложник уже освобожден, — сказал Витя. – Мы все просрали! Блин, пацаны, че делать-то будем?! – Витя был в отчаянии, словно человек, страдающий клаустрофобией. – Пацаны, не молчите!

— А что нужно говорит? – спросил я. – Я, честно говоря, не настроен вести светскую беседу. Ден, здесь же Оля, где-то тут. Возможно, она за какой-нибудь из этих стенок!

Я не видел лицо Дениса, но слышал, как кто-то идет вдоль стены, шершавя ладонями по стене.

— Может, ты и прав, — сказал Ден. – Но вот беда, нам-то выбраться никак… Или ты хочешь устроить побег, как из Шоушенка? Где твой молоточек, Энди?

— А если без ваших дурацких отсылок, — сказал Егор, — то, как нам выбраться?

— Никак, — прямо ответил Ден. – Мы – пленники, — а это означает, что нам нужно ждать.

— Чего ждать? – спросил Витя.

— Когда нас отсюда выведут. Ну, а до этого момента, Егор, рассказывай, что случилось?

***

Прошло полтора часа от нашего заточения, но по ощущениям прошло целых два дня. Егор рассказал о том, что произошло, как избил полицейского, как спас Ли от гранаты. Периодически Егор покашливал, мучила жажда, которую он пытался подавить слюной. До сих пор я удивлялся, как чумные доктора не убили нас, ведь им это необходимо. Или только наш Чебоксарский доктор хотел избавиться от нас? Нет, тогда бы мы не лежали на холодном полу, слушая историю друга, наоборот, в комнате было бы не протолкнуться. Не может быть такого, чтобы люди не знали, что происходит в их городе.

Периодически был слышен рев поездов, которые сотрясали стены, и на пол сыпался бетон. При желании можно было сломать стену, но нечем, — ногами рисковать не хотелось, скорее они сломаются, чем стена. За дверью слышны шаги, кто-то переговаривается, смеется.

— А если нас убьют? – спросил я. Мне не было видно своих друзей, и в какой-то момент в голову пришла плохая мысль: что если нам не суждено больше увидеть друг друга?

— Они попробуют, — сказал Ден. – А ты что, думаешь, что нас пощадят, после того, что мы сделали тогда?

— Тогда почему не сразу? Смысле, тебя же хотели убить у тебя дома, а потом еще на автовокзале. Вон, Егора тоже хотели гранатой убрать. Сейчас-то им что мешало просто так взять и грохнуть нас на пороге или в тоннеле?

— Кто их знает, этих чумных докторов, — усмехнулся Ден. – Все у нас будет, я уверен, что все обойдется. – Я не видел лица Дениса, но казалось, что он улыбался, будто скорая смерть лишила его всего, чем он дорожил, и теперь ему не страшно уходить.

— Вот это оптимизм! – заявил Витя. – Вот это я понимаю, бесстрашие! Тупость и отвага в одном лице.

— Да, возможно, — согласился Ден. – Эх, парни, мы же столько всего пережили, а закончим… Вот так закончим. Верите в это?

— Да, — согласились все одновременно.

— Такое чувство, будто Старый год провожаем, и ты нас спрашиваешь, как можно было так паршиво его проводить, — сказал Егор. – Помните, как играли в «Тайного Санту»? Хороший был вечер.

— Да, — сказал Витя. – Надарили друг другу коробок со всяким барахлом.

— То есть, мой постер «Тетрадь смерти» — барахло? – спросил я. – А я еще думал, отдавать его тебе или нет!

— Так это был ты?! Ха, а я узнал своего Санту!

— Не он это был, Витек, — сказал Ден. – Просто он передал мне плакат, а я его тебе, в качестве подарка, преподнес.

— В любом случае, я знаю, кто был Санта. Для меня, конечно. Но, знаете, от чего я тогда удивился, от того, какой подарок получила Оля. Не, вы видели, это было очень… оригинально!

— Есть какие-то возражения, Витек? – спросил я.

— Нет, конечно. Просто я столько книг в своем рюкзаке ни разу не таскал, сколько ты подарил Оле. Во сколько тебе это обошлось?

— В пару тысяч, — сказал, словно потратил полтинник, такой пустячок.

— Оля говорила, что ей понравился подарок, — сказал Егор. – Она тебе этого не хотела говорить, пока все не прочтет.

— А почему она… — вспомнилась школа. – Да, точно.

— Хватит вспоминать прошлое, — ободрял Егор. – Только хуже делаешь себе.

— Ага, — согласился Витя. – Мы все тут страдаем из-за прошлого! Значит, ты был Дедом Морозом для Оли?

— Тайным Сантой, — поправил я. – Я бы хотел подарить вам всем чего-нибудь… Ну, вы сами понимаете.

— Дела сердечные, — усмехнулся Ден. – Ох, эта любовь, — Денис произнес это так, словно сделал хорошую затяжку и сейчас его вставляло. – Я понимаю, каково это – быть брошенным, но мы это пережили. Мы же сильные, да?

— Да.

— Знаете, — промолвил Витя. – Я до последнего верю, что мы вернемся домой. Мне есть, и вам тоже, ради кого возвращаться. Не знаю, как вы, но дома меня ждет девушка. По крайней мере, я хочу ей предложить быть моей. Признаюсь в сентябре, когда вернемся на учебу. Позову куда-нибудь, чтоб романтик был, и вот тогда… — Витя шмыгнул носом.

Мы молчали, слушали, как слезы тихо падают на пол.

— Так и живем, — сказал Егор. – С любовью, или без нее, у нас одна участь.

Дверь открылась. Наконец-то, через боль в глазах, мы увидели лица друг друга. Все лицо Егора было в ссадинах от побоев одногруппников Оли и Ли. Если бы он не рассказал, я бы подумал, что его отделали доктора. В проходе встал чумной доктор, он посмотрел нас – ослабленных, смиренных со своей участью, со своим провалом в расследовании.

— Выходите по одному, руки за голову, — приказал чумной доктор и вышел из проема.

— Может, еще на пятках только идти? – хамил Витя.

Доктор промолчал.

— В жопу его, — сказал Егор. – Пошли. Видать, все с нами.

   

 

Глава 24

 

Люди смотрели нам вслед, а нас продолжали вести через зал, на второй этаж. Когда мы начали подниматься наверх, доктора потихоньку начинали заниматься своими делами – пили, болтали, смотрели телевизор. Чумные доктора, которые были похожи на сатанистов, обсуждали последние новости, улыбались при встрече с другим человеком, смеялись над шутками. Обычные люди.

На балконе сидел Николай, рядом с ним наш знакомый, Умник. Взгляд старика был все таким же холодным, равнодушным, чего нельзя сказать о лице парня. Миша ухмылялся прямо нам в лица, принял позу делового человека, который ждет обсуждения бизнеса его семьи. Так и хотелось разбить его самодовольное лицо о что-нибудь твердое. Нас усадили на стулья с декоративным узором из красной ткани, ножки и подлокотники были из красного дерева. Мы сидели напротив своих врагов, по другому их назвать, — язык не поворачивается. Они, вернее этот старик приказал взять Олю и нас, я уверен в этом. Учитывая то, как к нему относятся, слушают, ясно, что он руководит всем этим.

— Хотите выпить? – спросил Николай. – Жажда не мучает?

— Слишком много вопросов, — устало произнес Ден. – Нам бы к сути…

— Где Оля, пенсионер? – спросил, наклонившись к Николаю.

Наши с Николаем взгляды уставились друг на друга. Его спокойны и холодный взгляд против моего, наполненного злобой и желанием переломать все кости старика. Николай тяжело вздохнул.

— Вы ее увидите, — сказал он.

Вот к этому я не был готов, все что угодно был настроен услышать, но не это. Вот так просто сказать, что мы ее увидим!

— Однако я не смогу никого из вас, считая вашу подругу, отпустить, — продолжил Николай. – Михаил мне рассказал о вас, рассказал, что вы угрожали его семье.

— Ой как удобно устроился, — ехидничал, обратившись к Умнику. – Как освободили, так сразу похрабрел!

— Ты бы не подошел ко мне, если бы я не был связан, — парировал Умник. – Глядя на тебя, ясно, что ты трус. Не надо злиться, — сил от этого не прибавится.

— Давайте-ка к делу, — сказал Ден. – Олю мы увидим – хорошо. Однако, что касаемо нашей основной цели беседы, зачем?

— Да, разумеется, — улыбнулся Николай. Он устроился на кресле поудобнее, спросил: — Как вам удалось?

— Что именно? – не понял Ден. – Понять, что он, — Ден указал на Умника, — является одним из вас, докторов?

Николай усмехнулся.

— Нет, меня это не интересует. Я лишь знаю, что вам помогла Ольга. Она у вас сообразительная, я это понял по ее делам. Но мне хочется узнать, как вы справились с нашим общим знакомым – Валентином Хонкиным. Вы же помните этого человека?

Мы все помнили, как бы ни хотелось, это не забывалось.

— Да, — ответил Ден.

— Хорошо. Я даже доволен тем, что вы с ним сделали.

— В смысле? – Глаза Дениса округлились. – Мы ничего не делали, он сам все сделал. Нам хотелось его остановить, пока он… — Ден замолчал, его замутило от воспоминаний.

Собственно, как и всех, кто тогда присутствовал.

Николай цокнул языком, типа, понимаю, что вам пришлось увидеть.

— Я не думал, что Валентин на такое способен, — сказал Николай. – Когда он пришел сюда, то подавал надежды, да и выглядел он крепким орешком.

— К чему вы… постойте… Он был здесь?

— А вы думали, откуда у него вся эта форма, которую вы видите на каждом человеке здесь, — Николай развел руки по сторонам, будто был готов обнять кого-то.

— А на вас почему нет? – спросил Егор. – И на нем? – Егор кивнул на Умника.

— Он еще не один из нас. Но это пока, — Николай похлопал Умника по плечу, тот съежился, будто обычный хлопок сломает его. – Ну, а я не ношу форму, так как давно отошел от этого дела?

— Отошли? – Денису казалось, что из старика придется вытягивать каждое слово.

— Давно. Лет, наверное, тридцать уже прошло.

— Что за хрень… Кто вы такие?

— Простой люд. Вы можете считать нас за убийц, что, по факту, является верной формулировкой. Только вот смотрим мы под разными углами. Считаете, что Валентин был простым убийцей, которому выдали маску, и он стал серийным убийцей?

— Думали вначале, — ответил Ден, кивая, как на каком-то интервью. – Но потом поняли, что его жертвы связаны с его прошлым.

— И вы оказались правы, — подметил старик. – Как и все находящиеся здесь. Таково наше правило: убивать только тех, кто отравил твою жизнь.

— Правило, — Ден прожевал это. – Хотите сказать, что у вас тут клуб «Униженные и оскорблённые»?

Нет, Ден, это просто свора неудачников, которые встречаются с такими же неудачниками. Что-то вроде клуба анонимных алкоголиков или больных раком яичек. Глядя на Николая, затем на Умника, я не мог представить, кто заставил этого парня прийти сюда. Неужели просто из-за родителей он решил стать преступником? К старику подошел человек в черной мантии, на нем была маска, скрывающая глаза. Мужчина наклонился к Николаю, прошептал что-то на ухо отчего лицо старика побледнело. Николай кивнул доктору, сказал:

— Оповести меня, если найдете.

Что, кого, — неужели Сфидаров, Жнец, выбрался и смог напортачить, — заявив о своем присутствии. Он хотя бы не в плену и не разговаривает с местным чумным авторитетом среди убийц.

— Какие-то проблемы? – спросил Ден.

— Да, ваш друг бродит где-то недалеко, — сказал Николай. – Миша, как думаешь, нам стоит беспокоиться о нем?

Все это время у Умника было равнодушное выражение лица, он мал двигался, не спускал глаз с нас, в основном с меня.

— Не думаю, — ответил Умник. – У наших дверей вооруженная охрана. Даже, если он проберется сюда, ему не справиться со всеми нами. А нас тут много.

— Верно, — согласился Николай. – Еще никому не удавалось взять нас, — сказал нам старик.

— Потому что у вас в каждой сфере есть свой человек? – спросил я. – Просто я помню, как меня сбила полицейская машина, а водителем являлся один из вашей компании.

— Вы верно думаете. Если бы у нас не было свои в каждой отрасли, в каждом городе, нас бы схватили уже давно.

— В каждом городе? – недоумевал Егор. – Хотите сказать, что вы не только здесь сокращаете численность населения?

— Конечно, — пожал плечами Николай.

В каждом городе… Сколько ж людей играют в этот долбанный маскарад и убивают людей. В одной лишь Москве больше десятка человек охотятся на своих знакомых, с которыми когда-то были близки. А если в Чебоксарах не только Валентин наводил ужас, вдруг параллельно шли другие убийства? Наверное, только Хонкин не мог не привлечь к себе внимания полиции и наше.

— Сначала все эти убийства проходили здесь, в Москве, — продолжал Николай, не находя удобного для своей задницы положения на кресле. – Затем, через каких-то несколько лет мы распространились по всей стране.

— Как? – не понимал Ден. – Хотите сказать, вы кого-то там убили, а там такие же, как вы, пришли к вам? Устроили тусовку, разъехались по домам и начали валить, кто в мед дёготь добавляет?

— Не совсем. Все это росло не один год, даже не тридцать. Моя семья потеряла все во времена войн и революций. Вот тогда-то моему деду и отцу стало ясно, что жизнь скатывается в бездну, а денег бежать из страны не было. Вот и решили убирать всех тех, кто лишил нас всего. Я не понимал, зачем мы это делаем, пока сам не столкнулся с этим. Я ушел в армию, а там убил свою первую жертву – своего командира, который отправил всех моих друзей под вражеские пулеметы. Я выжил только по одной причине – убил того, для кого моя жизнь ничего не значила. Он был готов ее оборвать сам, если б можно было. И затем, я искал себе приспешников, таких же людей, которые потеряли все из-за кого-то.

— А это место? Тоже сами обосновали?

— Это уже мой отце и мать. Для меня это наследие, чтобы я не забывал, к чему приводит нищета. – Николай повернул голову к Умнику, сказал: — Сходи за водой, а то в горле пересыхает.

Умник поднялся с кресла и спустился вниз по лестнице.

— Но Хонкин убивал простых людей, — сказал Витя. – Они никого не лишали… чего бы то ни было. Они просто существовали, и все.

— Вы так и не поняли мотивов Валентина?

— Баба не дала свою руку, — ответил я. – А там уже поперло.

— Он у вас много хамит, — заметил Николай.

— Не обращайте на это внимание, — махнул Ден. – Я и сам едва держусь, чтобы не наброситься на вас, хотя стариков уважаю. У Валентина была любовь, но она отказала, а там он уже принялся убивать. Началось все в конце августа, с убийства этой самой любви.

— О да, — откинулся старик на спинку кресла, — помню тот день! Он приехал сюда, кое-как смог все же найти нас, а там рассказал обо всем. Я просил его, что было бы, если бы женщина согласилась быть с ним, и тогда он сказал, что его бы тут не было. Что он был бы счастлив. Ему выдали амуницию – маску, одежду, — и он отправился обратно. – Николай замолчал. Денису нечего было говорить, он хотят услышать продолжение. Тут старик сказал: — Только вот он нарушил одно из правил.

— Какое? – спросил Ден. – Чуть не был пойман полицией?

— Нет, если кто-то из нас окажется на грани того, что его схватит полиция, то… ы сами знаете, что тогда принято делать.

— Убить себя, так сделал полицейский, который сотрудничал с Валентином, и ее один какой-то чел из ваших в Новочебоксарске, — сказал Витя. – Почему так?

— Верность. Убивая себя, они понимают, что сохраняют тайну, и что после них придут еще люди, которые хотят избавить мир, в том числе и свой, от плохих людей. Раскроют, – и многие останутся на дне.

— Так из-за чего? – спросил Егор. – Не только ведь из-за полиции Валентин убил себя. Он говорил о вас.

— Прям он нас?

— Нет, он говорил во втором числе.

Вернулся Умник, он передал стакан воды Николаю.

— Благодарю, Миша, — сказал старик и сделал два больших глотка. Откашлялся и сказал: — Нарушать правила плохо, еще глупее – возвращаться сюда.

— Ну, — не мог терпеть Ден, у него дрожала нога.

Николай сделал еще глоток и поставил стакан на подлокотник.

— Нельзя убивать кого-то со стороны, — сказал старик. — Только основные жертвы и никаких других. Валентин нарушил это правило спустя полгода, летом.

Олег. Помнится, Денис первый, кто обнаружил его исколотое клювом тело в овраге. После этого Валентин скрывался в городской канализации, в недостроенных тоннелях под городом. А после этого исчез на какое-то время.

— Он вернулся сюда через несколько дней после убийства, — сказал я.

— Точно, — сказал Николай. – Я не хотел иметь ничего общего с этим человеком – он лишил жизни невиновного в его проблемах. Конечно, за это я не мог давать ему второй шанс, я хотел забрать у него маску, форму, чтобы он стал простым человеком. Ну и в довесок раскрыть его перед полицией.

— А если бы он рассказал о вашем клубе? – спросил Егор.

— Не смог был. «Случайно» его убили бы при захвате.

— Убил бы ваш?

— Именно. Но в конечном счете за него поручился Леонид – полицейский. Что за взгляд, юноша? – спросил у меня старик.

— Да так, — говорю, чувствуя, как холод проходит по спине, а ладони начинают чесаться, — ладони немного побаливают. Но вы продолжайте, беседа – лучше, чем мордобой.

— Согласен с вами. Так вот, Леонид сотрудничал с Валентином, помогал ему выслеживать жертв. Только вот они оба оплошали – убили еще одного невиновного. Вломились к тому на работу, в ювелирный магазин, а там… паф! Жаль его, Леонида, и ювелира тоже жаль (у меня не каменное сердце), но Валентина… Леонида схватили, и он сделал то, что должен был. А Валентин продолжал свой самосуд. Честно признаюсь, что был готов растерзать его собственными руками после очередного убийства невинного, молодой девушки.

В груди защемило. Похоже, Николай решил пройтись по всем значимым моментам нашего дела двухлетней давности. Прошло так много времени, а этот пустой взгляд, перерезанное горло, из которого брызгают остатки крови, всплывает, как свежее воспоминание. Я винил в этом Хонкина, винил ее мать за то, что на не смогла уберечь свою дочь, ее отца за то, что решил повеситься вместо того, чтобы найти преступника, винил себя самого, что связался с ней.

— А мы… Что вы задумали? – спросил я.

— Признаю, что я был удивлен, когда узнал, кто одержал победу, — сказал Николай. – Я не видел, что произошло, но… кто бы из вас этого не сделал, я поражен.

— Чем именно? Просто избить одного мужика компанией – это не так трудно.

— Разрезанный рот. Такое никто не делал из всех нас. Как так можно?..

— Можно, — отрезал я.

— Так это ты сделал? Я не удивлен.

— Тогда и удивляться не надо, так как я это сделал потому, что Хонкин за языком не следил.

— А ты следил? – спросил Умник. Я уже и забыл, что он был здесь.

— Черт, что ему здесь надо?! Мало тебе, что нас схватили, позлорадствовать решил?

— Самую малость, — улыбнулся Умник.

— А вы в курсе, что он сам убил невиновного? – спросил Егор. – Помнишь Лизу?

Умник напрягся, тень улыбки исчезла с его лица.

— Это правда? – спросил Николай у юного убийцы. – Михаил?

Умник сидел неподвижно, он уставился на пол. К его лицу начинала приливать кровь, а губы начинали подрагивать, словно на холоде.

— Признайся, — сказал Егор. – Расскажи, что ты хотел сделать до этого?

— Что он хотел сделать? – насторожился Николай, будто это он родитель юноши.

Краем глаза Егор посмотрел на меня. Не знаю, может, потому, что я сидел к нему ближе всех, или потому…

— Оля, — выдавил из себя Егор.

Мы не знали, зачем Николай хотел поговорить с нами, почему не может избавиться от нас. Но сейчас у нас была возможность что-то изменить, или выиграть для себя время, пока Антон Сфидаров не придет сюда. Однако я не хотел ничего дожидаться, когда в голову пришли грязные мысли, касаемо Оли и Умника. Я вскочил со стула, словно туда положили кнопку, набросился на Умника. Парень вцепился в меня, пытался отбиться, но я схватил его за шею, вдавливал кадык глубже, пока не услышу какой-нибудь противный хруст.

— Остановите его! – рассердился Николай.

Друзья схватили меня, убрали от Умника, который втягивал в себя воздух. На его шее остались розовые следы, а глаза бегали туда-сюда в поисках меня.

— Сука такая, да тебя надо самого убить! – кричал я. – Отпустите меня, я сдохну здесь, но заберу это волосатую сучару с собой! Пусти меня!

— Угомонись, — процедил Ден сквозь зубы. – Тихо, а то тебя загребут раньше, чем ты увидишь Олю. Хочешь ее увидеть, тогда прекрати тут устраивать представление.

Я сел обратно.

— Если не я, то Оля кончит тебя, — сказал я тихо.

— Миша, — обратился к нему Николай, — спустись вниз. Найди своих родителей, а я к вам потом приду. Поговорим.

— Но я… — хрипло начал Умник, но тут его перебил Николай.

— Иди, — твердо сказал старик.

Умник встал с места, уже делал первые шаги к лестнице, как я пнул его по ноге. Парень уже хотел напасть, как Николай напомнил ему, что Умник должен делать.

— Как ребенок, — сказал мне Ден.

— Да пошел он, урод этот, — сказал я. – А вы, — обратился я к старику, — что не идете разбираться с этим, или хотите, чтобы его папка с мамкой ремнем отшлепали?

— Я поговорю с ним насчет убийства и… я не буду говорить – вдруг вы и на меня накинетесь.

— Тогда скажите напрямую: что за хрень тут творится? Ради чего вы похитили нас, Олю в конце концов. Может, она и расследовала убийства здесь, но…

— Вот мы и перешли к интересному. Эй, — позвал Николай мужчину, — приведи ее. Ах да, дай ей там чего-нибудь поесть, попить. Только немного, а то живот будет болеть, а потом отправит все обратно.

Мужчина бегом спустился на первый этаж.

— Где вы учились, если учились? – спросил я.

— В простой жизни я просто торгую антиквариатом, — ответил Николай. – А учился я торговле, иностранным языкам.

Мы сидели минут пять молча, пока не услышали, как по лестнице поднималась пара ног. Я приподнялся, чтобы увидеть, кто идет, и увидел Олю.

 

 

 

Глава 25

 

Когда Оля поднялась к нам, поднялись все, считая Николая. Старик улыбался девушке, смотрел на нее теплым взглядом. Этого нельзя было сказать о самой Оле, — она была бледной, волосы грязные, липнувшие к лбу; глаза смотрят под ноги, наполнены слезами, губы трясутся и изогнуты в кривую розовую линию. Одежда в пятнах от пота, катышках. Оля сжимала в руках стакан воды, во рту она жевала что-то мясное. Глядя на нее, я не мог стоять спокойно, мне было просто обрадоваться, что она жива и невредима. Как же давно я ее не видел, прошло столько времени, и не могу поверить, что она стала такой взрослой. В росте она, конечно, меня не обогнала, но на лицо – это взрослая девушка. Прекрасная девушка.

Оля села на то место, куда указал Николай, туда где сидел Умник.

Мы сели, не проронив ни слова. Казалось, прошла целая вечность, как Николай заговорил.

— Вот теперь мы все в сборе, — сказал он. – Преступник и целых пять детективов…

— Давайте без всякого такого, — сказал Егор, глядя то на старика, то на Олю. Особенно тяжело Егору давалось смотреть на девушку. – Просто скажите, что будет с нами.

В груди кололо, — сейчас-то мы услышим наш приговор.

— С вами может произойти все, что угодно, — промолвил Николай. – Вашей Оле очень тяжело давались эти дни…

— Что ты сделал с ней? – спросил я.

— Я ничего, как и другие. Но вот сейчас я немного понимаю, что повлияло на вашу подругу. Обещаю, — повернулся он к Оле, — что Михаил будет наказан.

Оля молчала, смотрела на пол.

— Она измотана, — насторожился я. – У нее обезвоживание. Сколько вы ее морили?

— Нисколько, она ела и пила, но очень мало.

Оля сидела неподвижно, будто заменила Умника.

— Что бы вы ни задумали, — сказал Ден, — отпустите ее. Она пережила достаточно, дайте ей жить обычной жизнью, у нее же все еще впереди.

Николай вздохнул, и в этом вздохе была собрана вся скорбь и печаль.

— Я не могу этого сделать, — сказал он. – Откуда мне знать, что вы не раскроете нас?

Ни откуда, рано или поздно кто-то заговорит, потому что нельзя об этом молчать.

— Надо соблюдать закон, — сказал старик. – Вы дали отпор одному из нас, смогли его победить, раскрыли его личность. Сегодня вы узнали немного больше, а ваша подруга еще раньше. Эти два года были настоящей враждой, когда она или кто-то из моих людей мог погибнуть. В конечном счете, — ваша подруга побеждала.

— Но она не знала об этом месте, — сказал Егор. – Все сделал Умн… Михаил. Он вас спалил, а Оле лишь оставалось надеяться на помощь.

— Но почему именно на вашу? Вы не виделись два года, по словам Михаила, она ни с кем из вас не контактировала, даже не упоминала. Что вас так с подвигло ехать сюда, только она?

— Потому что мы многое прошли, — сказал Ден. – И… в самом начале я отказался от этой идеи, но потом понял, что зло надо выдернуть с корнем. Хонкин был лишь стеблем, но корень – это вы сам. Проросли глубоко в землю, а потом вдоль. Я не позволю вам вершить суд над Олей, и ни над кем из них.

— Да кто они тебе, мальчик? Кто вы друг другу такие?

— Мы семья, — ответил я. – Поэтому-то мы и пришли сюда, – спасти члена нашей семьи.

— Понимаю, — кивнул Николай. – Но закон нужно соблюдать ради блага других. Ради моей семьи и в честь моей кровной семьи. Однако я могу предложить вам компромисс.

— Что это? – спросил Егор.

— Станьте частью нас. Станьте нашими глазами и ушами в обществе. Если надо будет… вы знаете, что от вас потребуется.

Эти слова вызывали холод, никакого тепла или облегчения, что мы можем выйти отсюда живыми. Это походило на сделку с дьяволом – он даст тебе то, чего ты желаешь, но ты обречен делать то, что не хотел бы. Мне не хотелось работать на Николая, никому не хотелось покрывать убийства, а потом еще самим совершать этот же грех. Столько времени в поисках, борьбе, и ради чего? – ради того, чтобы самим надеть маску чумного доктора?

Мир давно избавился от чумы, остались только люди, но они заслуживают право на жизнь. Да, Россия не была раем ни для кого, она объята коррупцией, чиновниками, депутатами с их ебанными законами, РПЦ на яхтах и дорогих машинах, тупыми людьми без перспектив на будущее, но с банкой бухла перед телевизором с разжижающими СМИ. Но, блин, это разве повод поднимать в руки оружие и махаться им, выпуская кишки каждому, кто чихнул на тебя, а ты заразился от этого? Нет!

 Мы молчали, ничего не говорили. Николай ждал от нас ответа. Посмотрев еще раз на Олю, я понимал, что готов пойти на все, пусть только она будет в безопасности.

— Отпусти Олю, — сказал я. – Тогда… я буду работать на тебя.

— Совсем дебил?! – удивился Ден.

— Одумайся, — сказал Витя. – Они все равно нас кокнут.

— А у нас есть выбор? – спросил я. – Я не ради себя это делаю, а ради нее. Мне не хочется, чтобы ее жизнь оборвалась вот так.

— Но так ты тоже не спасешь положение, — сказал Егор. – Нам… ради своих жизней придется это сделать, и ради других.

— Ты, о чем, Егор? – спросил Витя. – Чего удумал?

Егор обратился к Николаю.

— Мы перлись из своего города в эту жопу ради спасения Оли, — сказал Егор. – И будет очень херово, если мы не выполним эту задачу. Отпустите ее, а нас сделайте такими же, как вы, убейте, если вас не устраивает. Но отпустите Олю.

Николай жалостливо смотрел на нашу компанию, на его лице проскользнула едва заметная тень улыбки. Этот старик был предан своим законам, он создал все это и содержал ради блага незнакомых людей. Сколько всего пришлось пережить, чтобы дойти до этого, чтобы была собственная армия, состоящая из людей с улицы, свои враги, которых только что схватили. Старик взял свой полупустой стакан, допил залпом.

— Было приятно с вами поговорить, — сказал он. – Редко найдешь время, чтобы поговорить со свидетелями, и в особенности – с врагами.

Откуда ни возьмись появились доктора, они схватили нас за шеи поволокли к лестнице вниз. Олю потянули за руку, она, как тряпичная кукла упала на пол, но это не волновало докторов, — они волокли ее по полу, держа за подмышки.

— Пусти, блядь клювастая! – кричал на своего доктора. – Я тебе этим клювом всю жопу раскурочу! Отпустите ее, гады!

— Тихо, — говорил Ден. Не понятно, кому он это говорил.

— Они нас кончат, че тихо-то теперь?! Я имею право накричаться вдоволь, авось доведу кого-то до глухоты. Слышь, клювастый, ухо подставь – я тебе ща спою о твоей мамашке. – Я получил локтем в лицо, вроде в скулу, иначе почему разгорающаяся боль возникла в нижней челюсти.

— Докричался, — сказал Ден.

— Я не хочу умирать, — кричал на всю округу. – Мне ж… девственник я!

— Заткнись, — сказал Витя. – Поздно орать, когда…

— Что за хрень?! – отозвался кто-то около дверей.

Все затихли, движение в центр комнаты, где уже стояли люди с ПМ на руках, прекратилось. Я посмотрел на Олю, увидел, что она медленно поднимает глаза, двигает губами, словно говорит что-то. Оля заметила, что я смотрю на нее, двигала губами, будто я мог что-то понять, но это не так. Единственное, о чем я думал, это о том, сколько времени прошло с нашей последней встречи, как давно мы смотрели друг другу в глаза. А Оля продолжала «говорить».

— Связались с нашими? – спросил какой-то мужчина, который сжимал в руках маску.

— Да никто не отвечает! – крикнула женщина писклявым голосом. – С камер ничего не видно, народ?

— Связи нет, незваные гости, видать. Николай, что нам делать?.. Запасной выход приготовить?

— На всякий случай можно, — остановившись около дверей, ответил Николай. – Не открывать дверь, пока связи не будет с другой стороны. Но запасной вход приготовьте. – Николай подошел к мужчине и женщине, рядом с ними стоял Умник. – Семен, выведи свою семью, мне кажется, нас раскрыли.

— Но кто? – удивился так называемый Семен.

— Я знаю! – отозвался Умник. – Эти парни, — юноша указал на нас, — они были не одни, с ними был еще один человек.

— Не удивлюсь, если это наш давний знакомый, — процедил сквозь зубы Николай. – Приготовиться всем! – Глаза Николая засверкали, в них были гнев и страх. Учитывая, как Сфидаров расправлялся с врагами, то Николаю стоило бы самому покинуть это место.

Доктора, которые нас держали повели нас дальше, все логово докторов ожило, зашевелилось, как семейство тараканов. Кто-то, в основном люди с ПМ, поднимались на второй этаж, занимали позиции для стрельбы. Другие, кто мог сражаться только клювом маски, приготовились к нападению на первом этаже.

— Что ты говоришь? – спросил я у Оли шепотом.

— Приготовьтесь, — прошептала она хриплым голосом, — передай другим.

— Приготовиться? К чему?

Сердце заколотилось, резво так, будто это мне сейчас должно достаться, а не докторам. По лицу Оли было видно, что она уже настроена к чему бы то ни было.

— Эй, — позвал я Егора. Он едва повернул головой, его взгляд был опущен на землю. – Приготовься, передай другому, — сказал я и снова посмотрел на Олю. – Что происходит?

— Кульминация, — сказала она.

 

 

 

Глава 26

 

Антон Сфидаров долгое время не мог жить спокойно, ему не раз приходилось быть на краю от смерти. Когда война закончилась, он вернулся домой, где все было в новинку, так ему казалось. В первую ночь и многие другие снились сны, плохие сны, проснувшись от которых чувствовался сладкий привкус крови во рту. Пытался найти работу, только вот вся инициатива, с которой Антон пошел в армию, исчезла. Хотел пойти учиться в университет, на экономиста, но остался в армии. Столько лет выветрили из головы всякие мечты, хотелось вернуться туда, где стрельба, где возможность умереть за страну дается каждый день. Гражданская жизнь не для него, понимал Антон Сфидаров, потому что нужно начинать все сначала, но он ослаб.

Вернувшись героем, защитником, Антон сразу стал дворовой знаменитость, т.к. единственный, кто мог рассказать о службе, не имея у себя за спиной нервный срыв от одного лишь упоминания о войне. В основном войной интересовались дети, ровесники, которые отслужили свой срок давно, и уже занялись своим делом, жизнью, семьей. Сфидаров не видел всего этого в своей жизни. Его жизнь осталась за много километров, где-то на границе, с автоматом в руках.

Какой-то месяц, когда знаменитость улеглась, Сфидаров связал свою жизнь с азартными играми. Игры во дворе с местным стариками — это начало, а дальше – первый поход в казино, где смог выиграть неплохую сумму. Но потерял половину за выпивкой, а другую во время драки, где был избит районной шпаной. После этого он не пил, ни по каким поводам, ни с дворовыми игроками. С азартом он тоже завязал.

Дальше все шло плохо – не было постоянной работы, не было денег на новую одежду, практически все средства уходили на еду и услуги ЖКХ.

Антон любил мало в своей жизни, была любовь, а потом не стало – ДТП тому виной. Хотелось снова почувствовать той самой любви, настоящей, за которую будешь держаться всю жизнь. Не было больше любви в жизни Антона, были молодые студентки, которым хотелось познать это. Он думал, что с кем-нибудь из них можно было построить семейную жизни, но черт там – им бы карьеру создать, а уже потом по любви. Спать-то спал, но духовного равновесия не появлялось, ему нужен был бой, то, что, как он считал, показывало его настоящую натуру.

Однажды ему выпал шанс.

Был холодный, весенний вечер, когда каждый второй носил кожную куртку, вертел деньгами, устраивал стрелку кому-то из соседнего района. Антон Сфидаров ходил по набережной, наслаждался всем этим убожеством погоды и всего города. Он столько лет не видел Москвы, все оставался лицом к лицу к неизвестному противнику, и не заметил, что не стало той страны, ради которой он пошел в армию и остался там со своим юношеством. Теперь ему хотелось лишь одного – борьбы. Сфидаров слышал, что по набережной ходят люди, которые нападают на прохожих. И вот Антон встретил этих людей, когда те были заняты своим делом – избивали молодого парня, а потом и девушку. Сфидаров вступился, и в тот момент понял, что он должен делать.

Так начался путь. В первое время Антон Сфидаров работал вышибалой, его репутация вышибать из должников деньги опережала его самого. Об этом прознавал каждый человек, который владел деньгами. Каждому хотелось заполучить этого вышибалу. Одному из таких людей Сфидаров и достался. Работа была непыльная, пока Антон не добился особого доверия от босса. Тайное производство наркотиков, его распространение по городу. Антон понимал, что не ради этого ему пришлось столько вынести, поэтому сдал своего босса и его подельников милиции. Отложенные деньги он хранил в банке, сам решил в криминальной сфере, которая успела разрастись по всей Москве. Вот тогда-то он, Антон Сфидаров, вступил в новую войну, где все вертится вокруг денег.

Как-то раз он услышал в одном из баров о том, что кто-то толкает дурь малолеткам в каком-то дворе с помощью детей постарше. Сфидаров раскрыл это дело за неделю, приобрел друзей среди людей в погонах, а там, во время очередного дела, спас одного из спецназовцев, подставив себя под пулю. По ходу Сфидаров чувствовал вкус к жизни, даже какое-то время была девушка.

Но вскоре появились доктора. Антон понимал, что тут нет времени прикидываться частным детективом, здесь нужно во всю вести бой, по всем фронтам. Однако вся та сила в лице полиции и спецназа уже не помогала, они смотрели на все сквозь пальцы. И тогда Антон решил стать Жнецом. Шло время, но Сфидаров не мог добраться до корня всей этой шайки докторов. Каждый, с кем он сталкивался, успевал убить себя. Он поражался, какая преданность засиживала в докторах, что они были готовы прикончить себя. Днем, когда Антон был простым детективом, который работал над делами, связанными с бизнесом, семьей и прочим, он искал зацепки, что могло бы вывести на докторов, их укрытие. В течении нескольких лет он вел борьбу, но не был близок к разгадке. Когда появилась Оля, Антон понял, что приобрел союзника, который раскрыл свое дело, а также характерные для чумных докторов черты, как например заброшенные здания.

В день, когда пропала Оля, пришло сообщение, которое говорило о том, что дело сдвинулось с мертвой точки. Через пару суток Антон нашел друзей Оли, и в тот момент он чувствовал, что сможет покончить со всем этим.

***

В голове гудело, когда Антон смог освободить ногу от ловушки. Было больно падать на твердую землю, но вся боль прошла, когда из тоннеля, куда он направлялся, ехала машина.

Антон бежал в противоположную сторону, пока не оказался в тупике. За ним не велась погоня, у него был шанс привести сюда армию, нужно только вернуться в город. Сфидаров наблюдал за тем, как парня, которого он и друзья Оли схватили в доме, был освобожден докторами. Они поехали обратно, а Антон поднялся наверх. Машину подорвали гранатой, и Сфидаров побежал к дороге – ловить машину. В какой-то степени он был рад, что был на свободе, а не в плену, но вот остальные ребята – живы ли они вообще? Насколько он знал со слов Оли: на них самих утроили охоту. Антон не исключал, что охотник уже убил своих жертв, но ему хотелось верить в лучшее. На войне он сражался, спасал своих братьев по оружию, но те сами могли позаботиться о себе. Однако здесь – дети, которые должны были умереть, как свидетели. Сфидаров думал, как бы сейчас могла сложиться жизнь девушки, если бы он не взял ее под свое крыло, вести расследование вместе. Если она выживет, мысленно говорил себе Сфидаров, когда ехал с рослым мужиком в Москву, я покончу со всем этим, найду другую работу, научусь жить, как простой человек.

Антон связался со своими давними друзьями из полиции, а те подключили спецназ.

И вот, спустя несколько часов, Антон, держа в руках АК-74, прорывался по одному из тоннелей к логову докторов. Стреляя из оружия с глушителями, спецназ обезвредил охрану докторов, стоявшую около входа в убежище; заблокировал один из тоннелей машиной, которая патрулировала дороги. Спецназ выставил оцепления около всех выходов, а основные силы были готовы взорвать стены вместе с дверью в логово чумных докторов.

Двое вояк установили заряды, отошли на безопасное расстояние, ждали сигнала.

— Запомните, — сказал Антон Сфидаров, — вести огонь осторожно, возможно, кроме самих докторов, там и заложники. Точно все выходы перекрыты? – спросил Антон у командира спецназа.

— Все, которые смогли найти, — ответил тот. – Место-то старое, мало, что смогли нарыть. Было бы на поверхности, тогда другое дело. Ну, с богом. Взрывай!

 

 

 

Глава 27

 

Тот вечер был особенным, — ведь мы закончили школу. Несколько человек уже уехали домой, т.к. выпускной был обычным чаепитием с пирожными и пончиками, и прочими сладостями. Играли последние песни, включенные диджеем, старым знакомым. Одна песня смогла завлечь всех в помещение. Всех? – Нет.

Я подошел к Оле, сказал ей «привет», она сделала то же самое. И вот в тот момент я не знал, что сказать, что спросить. Я боялся произнести хоть что-то. Мне так не хотелось упускать этим мгновения, когда мы были одни.

— Так себе выпускной, — проговорил я, словно скороговорку.

— Есть немного, — пожала плечами Оля.

Мы снова молчали. Солнце медленно освещало город, скользило по дорогам, домам, охватывая все больше земель ближе к Волге.

— Значит, — начала Оля, — конец? Вы справились.

— Что, а, ну да! Это было тяжело, но мы справились.

— Егор сказал, что доктор… он сам это сделал? – Олю наполняло непонимание, ее не было там, и никто из одноклассников не мог дать ей точного ответа, зачем Валентин Хонкин убил себя.

Я кивнул.

— Давай не будем об этом, — сказал я. Снова молчание, но я не ради игры в молчанку подошел к ней. Спросил: — Ты жалеешь, что на твою долю выпало такое?

— Не совсем, — сказала Оля. – Смысле, это, конечно, ужасно, через что нам пришлось пройти. Но я не вижу поводов грустить, ведь мы живы, и мы часть всей этой истории. И я рада, что она закончилась так хорошо. Удивлена, что говорю такое, но мне понравилось это приключение.

— Оно тебе напоминает одно из таких, которые пишут в книгах, да?

— Точно, — улыбнулась Оля. – Будет круто, если ты напишешь об этом.

Я почувствовал, как по спине пробежал холод от ветерка, который заглянул на террасу. Да и слова Оли пробуждали во мне чувство, будто мне бросили вызов.

— А ты хотела бы этого? – спросил я.

— Почему ты у меня это спрашиваешь? – не поняла Оля. – Я, наверное, не единственный человек, который был бы не против этого.

— Мне кажется, я не справлюсь, — промолвил я.

— Почему?

— Раньше я писал только ради себя, но… Оля, ты знаешь, что я испытываю к тебе, как ты можешь так спокойно говорить со мной?

— Потому что ты не плохой человек. Да, я до сих пор не отошла от того, как ты поступил со мной. Однако это никоим образом не повлияло ни на меня, ни на что-либо.

— Относительно. Но я не знаю, стоит ли браться за историю.

— Если не ты, то никто. Я бы могла, но не такого склада ума человек, мне нравится читать. Только представь эту историю в виде полноценной книги, детектива, где группа подростков расследует череду убийств, которые на первый взгляд не связаны между собой. Боже мой, я же сочинила целую аннотацию! – Оля похлопала в ладоши. – Это же здорово звучит, разве нет?

— Наверное. Было бы хорошо, но эта история… Она же на костях, крови и горе будет писаться. Я не уверен…

— Как знаешь, — отрезала Оля и отвернулась.

Я посмотрел во внешний двор, в который заезжал автобус. Посмотрев в окно помещения, я увидел, что все собираются к выходу. Оля уже хотела пойти в помещение, но тут я сказал:

— Мне очень жаль, что так получилось. Мне не хотелось так разрушать нашу… дружбу.

— Ну, что я могу сказать, — Оля улыбалась мне, находила это до ужаса забавным и ироничным. – Тебе жить с этим грузом.

Оля повернулась прошла мимо меня, зашла в здание, а я – стоял и смотрел дальше на рассвет, который никому не сдался.

Когда мы приехали обратно и начали прощаться, я сразу пошел к себе во двор. Автобус уехал в тот момент, когда я решил посмотреть на людей, с которыми учился несколько лет. Я не испытывал ничего, что можно было назвать печалью, тоской по этим людям. В душе пусто и холодно, как в опустевшей комнате, куда никто не заходил уже много лет. Я нашел глазами Дениса, вместе с ним шли Витя, Егор и Оля. Вот те, из-за кого, придя домой и упав на диван, потекут слезы. Мне совершенно не хотелось того, но в сознании одна мысль: я хочу снова увидеть этих людей, который стали для меня чем-то вроде второй семьи. Бобби Сингер говорил: «Семья не заканчивается на крови». Сначала мне казалось это простой цитатой, но в тот момент я понимал, что это не так. Это нечто большее, чем просто слова, сказанные сериальным персонажем. Это доказательство того, насколько сильно ты дорожишь этими людьми.

И упал я в то утро на диван, не снимая одежды, закрыл глаза, а слезы просачивались одна за одной.

***

Меня оглушило и в ушах зазвенело. Пол под ногами пошатнулся, и я упал на колени. Доктор, который меня держал ослабил хватку, я почувствовал это и удар кулаком вслепую. Вцепившись в руку с клювом, я укусил ладонь врага, после чего тот бросил клюв. Я уже хотел его подобрать, пронзить ноги доктору, как когда-то сделал со своим первым чумным доктором, но Оля опередила меня.

Оля точным ударом локтем попала в ничем не защищенное достоинство доктора, тот завизжал, а девушка уже начинала выворачивать кисть с клювом противнику. Прозвучал раздражающий хруст, а затем крик – Оля, завладев клювами, воткнула их в икры противнику. В тот момент я не мог узнать ее, она не была похожа на девушку, которую я знал в школе, это была совершенно другая Оля. – та, которая вела расследование все это время, и записывала свои мысли в дневник.

Я обернулся и увидел, что я единственный, кто не нападает на врага. Мои друзья вцепились в своих докторов, один за другим они смогли повалить врага и продолжали избивать их. Через одно мгновение началась стрельба. Шум вернул звуки окружающего мира, который разразился криками, чьими-то приказами и бесконечной стрельбой со стороны главного входа, и со стороны балкона. Я не был готов к такому, у меня не хватало сил подняться на ноги, бежать подальше от всего этого.

Меня пнули в грудь. Я посмотрел наверх и увидел, что доктор хочет убить меня, однако этому не дал случиться Ден. Парень ударил кулаком в горло из-за чего глаза врага выпучились, словно были готовы выкатиться из глазниц. Еще один удар в зону солнечного сплетения. Еще два удара, пока враг не наклонился и не упал на колени. Тут уж я нанес урон двумя ногами прямо в лицо, наполненное испугом.

— Прячьтесь! – кричала Оля.

Ден схватил меня за шкирку, потянул за собой куда-то в сторону, подальше от стрельбы. Я окинул глазами помещение. Доктора, которые стояли около входа лежали на полу, раскинув руки, кто-то отлетел взрывной волной в стену и лежал без сознания. Те, кто успел спастись от взрыва – вступили в бой, но тут же попали под автоматную очередь. Никто со стороны главного входа не появлялся – летели пули, мелькали огни из пушек, какие-то силуэты, ссутулившись, перебегали на другую сторону под завесой пыли и дыма. За спиной слышался звон разбитых бутылок, глухой звук падающего тела на первый этаж. Егор и Витя чуть ли не ползли по полу, стараясь не высовывать головы. На их лицах пот, парни уставшие и испуганы.

— Сюда, Оля! – кричал Егор. – Быстрей, пока!..

Со стороны главного входа бросили свето-шумовые гранаты. Они только что упали рядом с нами, прозвенели при падении и взорвались.

Белый свет, шум в ушах. Я не понимал, что творится вокруг, лучше всего было упасть на спину, притвориться мертвым, чтоб не трогали. Когда белая пелена начинала сходить с глаз, я заметил, как доктора, один за другим, замертво падают на пол. Кому-то прилетело в голову сразу от нескольких стрелков – голова разлетелась на части, окрасив стены за спиной в яркий рисунок. Я перевернулся на бок, закрыл ушли ладонями. Звенящий звук не отступал, скоро он продырявит барабанные перепонки и пойдет кровь, если, конечно, она уже не пошла. Меня перевернули на спину, это был Витя. Он говорил что-то, я едва мог разобрать, что он несет. Почему я так пострадал, когда мой друг прекрасно способен тащить меня куда-то в укрытие.

В помещении началась стрельба. В какой-то момент Витя оставил всякие надежды дотащить меня до укрытия, и сам улегся рядом. Сначала я подумал, что его подстрелили, но оказалось, что он мог спокойно попасть под огонь, если не ляжет на землю. Я повертел головой в стороны — увидел, что Денис и Егор придавлены чумными докторами, которые уже были мертвыми. Мы пересеклись взглядами с Денисом, он кричал что-то, наверное, просил не двигаться, пока ничего не уляжется. Докторам не было дела до нас, они вступили в перестрелку со спецназом, который вошел в логово и занял оборону. Медленно бойцы пробирались дальше, падали, будучи раненными или убитыми. Кому-то прилетело в плечо – лишившись бдительности, еще один выстрел прямо в голову. Глаза бойца тупо уставились в стену, и он упал, как кукла, не способная стоять на ногах. Я посмотрел в другую сторону и увидел Олю, которая дралась с Умником.

Я хотел подняться, но тут на грудь легла рука Вити.

— Лежи! – кричал он.

Нет, нельзя, нужно помочь Оле. Я убрал руку Вити, но мой друг не хотел меня так просто отпускать – он вцепился в меня, придавил собственным весом.

— Лежи!

Оля уклонялась от взмахов клювом, сама пыталась нанести удары, но тут же получала кулаком то в плечо, то в живот. Умник схватил ее за волосы, уже возносил клюв над ее лицом, как вдруг автоматная очередь попала в ладонь с клювом. Ладонь разлетелась на части. Умник заорал, хватаясь за кисть, из которой брызгала кровь. Оля нанесла удар ногой прямо в грудь врагу, и Умник упал.

Тут к Умнику пришла помощь в лице его отца, Семена, который схватил Олю за горло и не раз нанес удар в голову. Повалил, сдавливая горло все сильнее. Это был какой-то кошмар наяву. Я почти высвободился из-под Вити, но вдруг над головой пробежал спецназовец, который набросился на доктора. Боец снял шлем, размахнулся им и ударил по лицу Семена. Оля же, жадно вдыхая воздух, отползла подальше от боя. Спецназовец ударил Семена головой о барную стойку, пока чумной доктор не упал на землю, как человек, перебравший с алкоголем. Только тогда, когда драка закончилась, я узнал бойца – это был Антон Сфидаров. Полуприсядем он подошел к Оле, которая, закрыв глаза, медленно теряла сознание. Из носа текла тонкая линия крови, сам нос начинал превращаться в опухшею, толстую сливу. Антон хотел оттащить Олю в безопасное место, но появилась женщина, держащая в обеих руках длинный клюв. Она вознесла его над Жнецом и всадила прямо в затылок. Я до сих пор не прикидывал, сколько нужно было сил, злости, чтобы пробить череп, кости черепа, так глубоко, что клюв на две трети остался в голове Антона. Женщина пыталась вытащить оружие из врага, но получила целую автоматную очередь от груди к лицу. Докторша облокотилась о браную стойку и соскользнула на пол. Ее пустой взгляд смотрел на меня, из-под ее одежды сочилась кровь, разраставшаяся лужей на полу.

Жнец упал набок. У него были открытые глаза, полные пустоты. Оля начинала приходить в себя, помотала головой из стороны в сторону, пока не увидела, что Антон Сфидаров смотрит на нее. Оля отшатнулась от него, на ее лице выступали слезы.

— Ложись, дура! – Егор схватил Олю и упал вместе с ней на землю.

Девушка вцепилась в Егора, она дрожала, прижимаясь к другу.

Я поднял глаза в потолок. Хотелось пить, чего-нибудь сладкого, газированного, со вкусом вишни. Еще хотелось лежать не на твердом, холодном полу, который хрен отмоешь от крови, а на диване, или теплой кровати. Под рукой не чьи-то отлетевшие, мелкие конечности, а какая-нибудь книга, или девушка с хорошими формами. Мне много не хотелось, но я чувствовал, что не смогу получить даже этого. С балкона стреляли доктора, в нескольких шагах от меня — стрелял спецназ. Все меньше ответного огня была со стороны балкона. Один из докторов перевалился через поручни и полетел вниз головой. Тупой звук при падении вызвал у меня чувство тошноты, мне хотелось вырвать, я уже не мог лежать просто так и ждать. Я заметил, как раненный, истекающий из руки кровью Умник поднимается на ноги, скользя по стене. Он выглядел вымотанным. Бледный, едва перебирая ногами, он забежал в какой-то коридор, который был в самом краю.

Его побег заметил не я один. Оля оттолкнула Егора, на ходу подобрала пистолет, который принадлежал мертвому доктору, и побежала за Умником.

— Оля! – кричал Егор, но было уже поздно.

Девушка скрылась в коридоре.

И тут стрельба прекратилась. Сначала со стороны балкона, затем со стороны спецназа. В ушах продолжало звенеть, но я мог слышать, что говорят.

— Вставай, — сказал Витя. – Давай-давай, наши победили.

— Оля, — промолвил я. – Надо…

— Так погнали, — отозвался Ден.

 

Оля бежала по узкому коридору, пока не вышла в тоннель, больше похожий на шахту. Где-то шумела вода, периодически был слышен звук поездов. Умник не мог далеко скрыться, капельки крови, которые оставались на бетонном полу и стенах, когда нужно было заворачивать за угол, не дадут скрыться. Девушка продолжала бежать, она не чувствовала усталости, ей хотелось убить доктора, который убил двух невинных девушек, и по вине которого убили ее наставника. Ей ни разу не приходилось говорить с Антоном Сфидаровым, как с обычным человеком. Один видел в девушке авантюристку, жажду справедливости; а другая – видела воина, для которого нет в жизни обычных житейских ценностей. Мысли о мертвом человеке заставляли ускориться, уже за углом пробегает чья-то тень.

Девушка завернула за угол и тут же получила чем-то металлическим по голове. Она не потеряла сознание, только в глаза двоилось. Вот еще несколько ударов куда попало.

Оля сделала выстрел. Кто-то упал рядом с ней. Это был Умник. Кроме отсутствующей ладони, у нег теперь кровоточило ухо, вернее, то, что от него осталось. Парень сидел на коленях, прижимал руку, но это не спасало, уже нет. Оля чувствовала, что у нее начинает кружиться голова. Она попробовала подняться, но ей казалось, что сейчас ее стошнит. Ладно, подумала она, и так справлюсь, и наставила пистолет на Умника.

— Давай, — прохрипел Миша. – Я это заслужил, как и мои родители.

Оля молчала.

— Хочешь, чтобы я раскаялся перед концом? – спросил Миша, не поднимая взгляд на Олю. – Хорошо. Мне очень жаль, что так вышло с Лизой и Бертой. Особенно, с Бертой, потому что она ничего не делала, я сам вскрыл ей вены. У тебя рука дрожит, лучше возьми двумя, чтоб удобней… — Умник заплакал. — Ну же, стреляй!

Палец застыл на курке, обычный пистолет стал тяжелым, как автомат. Глядя на Умника, Оля хотела еще немного посмотреть на то, как он мучается, рыдает, словно ребенок, у которого отобрали игрушку и не собираются возвращать обратно. Он страдает, говорила себе Оля, он должен страдать. Умник потерял так много крови, что ему остается немного, если не будет оказана помощь. А сколько еще заразы он мог занести рану, гангрена лишит его половины руки, если не всей.

— Какой же ты жалкий, — опуская пистолет, сказала Оля. – Тебя схватят, и ты останешься жив, а это будет хуже смерти.

— Нет-нет, п-пожалуйста, я…

Умник замолк навсегда – пуля продырявила затылок. Оля отскочила, скрылась за углом. На одно мгновение она увидела стрелявшего, это был Николай.

— Выходи, дорогая, — говорил Николай. – Все закончится быстро, также, как и для Михаила. Выходи!

Оля посмотрела на пол, на котором уже растекалась кровь. Она обхватила пистолет обеими руками, готовясь выпустить всю обойму. А вся ли обойма в пистолете, который она подобрала на полу? Оля вытащила магазин, посмотрела – всего один патрон. Паршиво, очень хреново.

— Ради чего вы убили его? – спросила Оля, давая себе время собраться.

— Он нарушил правила, — ответил Николай. – Он убил невиновных, которые не разрушали его жизнь. И самое главное обвинение – он привел сюда врагов.

— Не особо-то вы и предусмотрительны, — усмехнулась Оля. Боже, думала она, она же сейчас будет делать выстрел вслепую, у нее не будет времени целиться. – Так почему бы не сдаться? Вы проиграли, всему конец!

— Одного из вас я убью под конец. Выходи!

— Сами ко мне выходите! За моей спиной люди в форме, а за вашей – ничего.

Оля хотела спровоцировать, так ей будет уверенней стрелять, когда она заметит Николая. Хотя бы в ногу, а потом бежать назад, за друзьями и спецназом.

— Это очень логично, — заметил Николай.

Оля слышала, как он подходит – его ботинки уже ступают по луже крови. Снова сомнения, а если не получится попасть, тогда ей конец. Она подошла ближе, но не стала выходить из-за угла. Глядя на лужу крови, она видела, как старик держи пистолет обеими руками, около щеки. Оля отошла на пару шагов, еще раз посмотрела на кровь. Побежала. Упала на колени и, проскользнув мимо Николаем, выстрелила в бедро, практически в таз. Старик упал, уже выставил пистолет, но Оля сдавила ладонь с оружием ногой.

— Вот и все, — сказала Оля.

 

Приехала «скорая» и увезла Антона Сфидарова. Спецназ зализывал раны, готовился отправиться обратно. Оле сделали перевязку ладони. На улице уже вечер, холодный вечер остужал голову, очищал от всего дурного. Старику, Николаю, сделали перевязку и посадили в грузовик.

— Обычно, людям должны давать одеяло, — заметил Витя. – В кино ведь так?

— В кино, — подчеркнул Ден. – Но это еще, смотря где. Мы же в России. Хочешь отойти от шока, тогда одеяло с собой. А так, я бы не отказался от чая.

— Я бы не отказался от еды, — добавил Егор.

— Точно, — отозвался Витя. – А ты, что думаешь? – спросил он у меня.

Я в этот момент смотрел на Олю, на то, как она провожает «скорую». Когда машина выехала на главную дорогу, Оля подошла к нам.

— Дело закрыто? – спросил Егор у Оли.

Оля протерла глаза, на ее лице начинала появляться улыбка. Она кивнула.

— Объятья по этому поводу? – спросил Витя.

— Иди сюда, хоть и воняешь, будто не мылся уже три дня, — сказал Егор.

— Так и есть, — усмехнулся Витя.

Мы собрались, обнялись. В этот момент я чувствовал себя в безопасности.

 

 

 

Эпилог

 

Запись из дневника Оли

05.07.19

 

У меня не так много времени, скоро он придет, поэтому я допишу последние страницы, и закончу на этом.

После того вечера, когда дело закрылось, и входы в логово докторов было решено взорвать, нас отвезли в участок. Там нас ждал человек, руководствующий миссией по захвату докторов. Он сказал нам, что ничего не произошло, так должны считать и мы, однако я не уверена, что кто-то из нас сдержит это слово. На следующее утро мои друзья покинули город первым же автобусом. Мы так мало говорили, что я не успела почувствовать, что в Москву, ради спасения меня, приехали аж все четверо! Но я почему-то догадывалась, что Егор не отправится один. И я рада, что он взял с собой остальных. В тот день, то утро, которое выдалось пасмурным, я вспоминала выпускной. Как давно это было!

Один из моих друзей оставил мне кое-что, сказал, чтобы я помогла ему. Я не стала отказывать, тем более он… изменился в моих глазах, что ли. Это будет серьезный и рискованный шаг, т.к. даже я не знаю удастся ли. А если получится, кто уж знает, что будет, если у него это получится.

Меня заселили в другой блок. Мой старый был поврежден взрывом, который мог убить Лилию и Егора. Моя подруга выписалась из больницы через день, после отбытия парней домой. Лилия призналась, что было, как Егор хотел помочь ей. Немедля, я и Ли пошли подавать заявление об изнасиловании. Т.к. Даниил Макаров был сынком влиятельного человека, то он смог отделать двум годами, но я уверена, он и года не протянет с таким красивым лицом. Саид, как свидетель, был отчислен из университета и вернулся к себе домой. Настя недолго оплакивала Лизу и Берту, не говорила об Умнике. Жители общежития не знали, что произошло, власти сослали все на теракт. Но я-то знаю, что это не так.

Антона Сфидарова, Жнеца, наставника похоронили со всеми почестями, героем. Однажды он сказал мне, что не боится смерти. Для него будет честью погибнуть на поле боя. Через пару дней, в интернете во всю писали, что этот самый частный детектив, Антон Сфидаров, является тем борцом в маске. Под самой колонкой новостей были комментарии, в основном положительные, говорящие, что Антон Сфидаров был героем, и останется им надолго. В голову лезли мысли, кто же теперь будет смотреть за неспящей Москвой, в которой полно пороков. Но то были мысли, для себя я знала, что борьба с чумными докторами, — мое последнее дело. Однако я не уверена, что мы добились полной победы. Николай говорил, что Москва – это только главное логово, но нисколько не единственный оплот преступников. В каждом городе бродит разносчик чумы, выбирает, знает свою цель и убивает. Рано или поздно все это закончится, но сколько еще людей успеют быть убитыми в этой тайной войне, о которой никто не знает?

Через несколько дней был суд над Николаем. Его признали виновным (не удивлена) и приговорили к пожизненному заключению в тюрьме строго режима. Я была там, смотрела, как Николая выводят на улицу, а люди, полные злости, орут на него, пытаются дотянуться до виновного и разорвать на части. На одно мгновение мне показалось, что он видел меня, как я стою на противоположной стороне улицы. Николай выглядел подавленным, не таким уверенным, каким я его видела до начала перестрелки. Когда Николая отделяло всего пара метров от полицейской машины, из толпы выбежал мужчина средних лет в капюшоне и пронзил глотку старика ножом. Не стоило этого делать – чумным докторам это и нужно, если они потерпели поражение. Убийцу схватили, а простой народ закричал, что так и нужно, что вот он – настоящий суд над убийцей. На одно мгновение я закрыла глаза, собралась с мыслями и села в подъехавшую маршрутку, которая могла отвезти меня в общежитие. 

На руке остались небольшие белые линии от порезов клювом. Они никогда не пропадут, и я всегда буду помнить: все те ужасы, минуты радости, что я приобрела, когда приближалась к разгадке, и стояла рядом с моими друзьями, моей второй семьей. Вспоминая выпускной вечер, на меня накатывала тоска, но я справлялась с этим, говоря себе: «Однажды твои пути вновь пересекутся с их путями». Говорила себе об этом много раз, и вот, весьма иронично, мы встретились с ними. А ведь я надеялась встретиться с ними, когда вернусь в домой. Мы бы сидели в уютном заведении, попивали молочные коктейли, смеялись и говорили, словно мир за окном – обычное полотно, чьи проблемы не потревожат нас никогда.

Мне нечего больше сказать – это последняя страница, и я оставляю этот дневник за книгами на новом стеллаже.

А вот и стук в дверь, довольно-таки быстро.

Пора на свидание с Лебедем.

 

(Оля накидывает на себя кожную куртку поверх белой рубашки, открывает дверь. Лебедь целует ее в губы, хочет потянуть в своих объятиях за пределы комнаты, но она вырывается, подбегает к столу, хватает мои тексты и уходит из комнаты на свидание.)

0
09.02.2019
avataravataravataravatar
Влад Петров

Студент медицинского колледжа. Начинающий писатель, намеренный стать известным. Грамотей.
Внешняя ссылка на социальную сеть
356

просмотров



Добавить комментарий

Войти или зарегистрироваться: 

Свежие комментарии 🔥



Рекомендуем почитать

Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

    Войти или зарегистрироваться: 

Закрыть