По пути к миру.

Найти святого очень просто. Они не прячутся. Особенно если этот святой оставляет кровавый след из своих последователей. О нем все знают. Как выглядит, где будет и как с ним не связывается. Плохо то что язык все страннее и страннее. Одни из пяти понимают них. Все по другому, нет чего то общего. Одни говорит так, другой этак. Они словно чужие, хотя живут в одном поселение. Славно, что все же они, если кто то говорит так же как наши компаньоны, то он знает куда оно идет. Жалко что они все время просят убить себя или того кого спрошивают. Грех убьет, главное чтоб ответ дал и вообще почему они сами себя не убьют. Нет, говорят грех. Надо что кто то убил. Сумасшедшие.  И еще тут появляются странные для Смеха механизмы, то на воздухе работающие, на воде, не то, что у них в городе, бензиновые и электрические. Они что то мелят и крошат. В общем для него это странно. Но очень интересно.

Ну как выглядит наш Пастырь. Он гигант, чуть выше Греха, с приятным лицо. Накачен и ловок. И как из рассказов понятно как Греха хер убить. Ну, думается, они весела развлекутся. Главное успеть к нему, а то он  хочет  устроить что то массовое и с безумным количеством жертв. Вдруг погибнет.

Дорога  всегда хороша.

Дорожная каша, дождь со снегом, нету той прекрасной погоды, что вчера давало свободу в пути. И дорога как на зло становится все уродливее и уродливей. Но останавливается нельзя, здесь нельзя. В переди ждет смерть, ну а в взади – ад. С права  — тот непроходимый лес, он все тянется и становится бескрайним попутчиком. А с лева чистое поле, оно ухожено и видно что люди живут или по крайне мери жили неподалеку. Чувствуется это желание, небольшие кочки сена, что все еще лежат и какая та топа в далеки, чего то непонятного. И вот дорога, непроходима становится  все хуже и хуже. Нет, они едут на своем авто, что то, что раньше называлось пазиком, его вертит, чуть ли не переворачивает, но он все дальше и дальше. Они в пути, но дорога, словно смеясь. Дает им проехать ведь в заде их догоняет крепость, что очень хочет сожрать нашу компанию. Они не знают что в компании есть Грех, но он как то неохотно хочет их убивать. Видели они зачем то ему нужны.  Зачем, не скажет, но всему свое время. Вед время идет и вот  перекресток. Одна дорога ведет в поле, по ней видно не проедешь, а другая в по краю леса. И на не стоит фигура, небольшая, вся в черном. Подъезжая Смех знал кого она ждет и зачем она здесь стоит. Остановившись возле нее она заговорила.

— здесь в прямо, лучше на авто.- спокойным приятным голосом, немного запинась говорила она.

— Спасибо, значить пешком по полю, значит так Ложь.- улыбаюсь сказал Смех.

Она с намереньем  расцеловав его  кинулась в дверную окно, там конечно его не была. И начала его чуть ли не душить.  Схватив его она расцеловала его лицо. И отпустила сказала.

— конечно- она не запиналась, ее голос был сладок и приятен-, только осторожней, там какая та дичь творится, все празднуют, с ножами и топорами, готовятся к бойне какой то.- и резко начала говорить совершенно по-другому, заикаясь, хрипловатым басом.- а у нас хорошо, там новенькая скуку разводит, подольше здесь будьте, я там сама разберутся не буду, но повеееселюсь.- и направилась прямо в лес из которого невозращяются.

— так – немного занервничав сказал Смех- это … нехорошо. Ну тогда что делаем? Веселимся здесь или будем возвращается? Грех.

— пока здесь. Она разберется. Знает что делать.- спокойна ответил Грех.

Путь всегда преграждает глупость.

В дали стоит деревня. Нет там ничего. Одно лишь безмозглое, паршивая село. Машины трудится на благо, отдаю всю дань и спокойно жизнь они себе сохраняют.  Живут они на краю Мертвого леса, так назвали они его. И вот случилось интересность, что пригвоздило все село смотреть на лес, на который и смотреть было страшно.

Гигантская гусеница идет дымясь, по кронке леса, закрывая жуткий вход в него.  Не сбавляя темпа, шла она довольно медленно, что убогий, что держат как веселье, подбежав к ней с конца и без труда догнал начало. Весельчак конечно поплатился, заряд дроби разнес его. Да и село получила, разграбил его. Забрали все что можно и не только. Вот страдать осталось им от голода и наслаждаться тем видам, что стена дает, остановившись.

Стоит стройный, красивый офицер. На лице  остались шрамы, что доказывали его смелось, но гримаса выпячивала лишь страх. Его руки дрожали, его длинное, худое тело словно банный лист дрожала на ветру и голос был чуть ли не писклявой девочки. И передним стоит безмерно широки, с короткими пухлыми пальцами его комендант. И ждет. Ждет того чего нет. А нет движение своего шедевра. И нет обьяснений. Что давольно страшно для капитана.

-товарищь комендант- начел ели заметным голосом он.

— Капитан, а я не понял- удивлённо иронизируя начел комендант- а почему мы встали? Где бочка? Почему мы не преследуем … убийц?

-нет, товарищь Комендант тут бочки.

— где она.- спокойно начел он

— товарищ…

Не дав договорить ему прилетает сапогом.

— У вас нет права говорить, что ее нету. Есть?

— не…

 Еще раз прилетел сапог.

— мы ее отдали.- захлёбываясь в боли ответил он.

— нет. Не надо мне говорить что с ней, у вас ровно две наряда чтобы нати бочки. – посмотрев на него и немного подумав.- а может нам направить дозор чтоб проверили другие Бочки?

— не надо, их…

И тут комендант начел его избивать, повалив его и наставляя живого места на нем.

— так. Все плоха.- переставая бить начел рассуждать он-  всего триста, это очень плоха. А для вас — обращаясь к тому мясу — у меня появилась работа, товарищ унтер – офицер. Вы берете цистерну и наполняете все стены, лично, без насос. Понятно. И пока не наполнеца, не останавливайтесь.

— но…

-если цистерна кончится, едете к бочке, тоже все сами. Если помогут, пускай помогают, но все время. Понятно.

 — есть

И обдумав всю ситуацию комендант наконец понял откуда у того нищего боярина появилась армия. Но почему она такая маленькая, он не хотел думать. Ведь тех марок, с того металла хватила лишь на два небольших отряда, что довольно дорого, но стоила  где то половину бочки. И зачем они ее отдали так же он не хотел думать.

Все вернется,  и начинать придется.

Он вновь был тем, кем был в начале, Мл. сержант по строй дозорной традиции. Он потер все, что имел, когда дозор расформировали и все без исключение послали в дружины, погибать за дворян. Ведь свою задачу они не выполнили. Не поймали одного беглеца. И зачем такой дозор нужен. Тогда он был Лейтенантом, а стал  мусором что погибнет при первой атаке. Он не погиб, и жизнь дала ему возможность избежать той смерти, которую он, по мнению дворян, заслуживает. Он смог напросится в Гуляй Город. Ведь туда брали все, не зналя что из этой идет выйдет. И конечно то, что было дозором, пыталось туда попасть, но ему мешали. Случай помог ему стать унтер- офицерам  там. Слушая байки дружинников и  них возникавши идеи, один вопрос мучил все — как такой механизм будет получать топлива? Ведь оно будет тратить его в гигантских количествах. И вот один небольшой с большим разрезом на левой щеке предложил идею бочек, хранивших топлива для крепости, да и других, ведь дворянам тоже хочется подальше ездить брать с кого дань, других воровать, но цистерны не у всех есть, ведь богатство легко потерять на таком предприятии . Так они получать и топливо и защиту своих угодий. Вот наш друг подговорил высказать эту идею, и он поможет. Так он получил звание унтер- офицера, а приятель  уйму проблем на свою голову. В дальнейшем перешедших на него. Ведь звание капитан, не спасает от проблем нахального, бездарного командованье. Ведь как распределить металл на 12 так называемых бочек объемом 12000 м3 , когда тебе хватает на половину. Ну он и отдал металл, дворянину, чтоб он молчал, и не растрепал  том что все бывшие дозорные почему то ушли в роту нашего Капитана, ну и он, если что, поможет с захватом Гуляй города. Ведь хорошо если у тебя есть молот, но лучше, если у тебя есть молот и отбойный молоток.

Ну, наш теперешний унтер — офицер не так и сильно о таком и мечтает, но роту свою все ровно имеет, даже в таком состоянии, ведь нечего нельзя вернуть к началу. И увидев ту стеру, которая ему все это предложила он не перестаёт давить на газ цистерны, ведь он знает, что она хочет предложить, и он не сможет отказаться. Ведь имя ему Зависть.

Когда хочется, но силенок не хватает.

Веселый праздник наступил. Село гуляет, урожай собрали и дань, что самое важное, отдали. Многие оделись в самое приличное, красивое шмотье. У мужиков шаровары, с заплатами, но прохудившиеся. Девушки в самый красочных сарафанах. Чувствуется как бута село богато, но если присмотрится. На самом отшибе праздника гуляет нищета, в одних прохудившихся рубаха и  грязных, разорванном шмотье, то что продает себя этим Кулакам, то кто праздник организовала для них.

И вот веселье продолжается, а мужики на страже, ведь слышали они недавно о странном чудище гуляющем неподалёку. И имя ему Пастырь, и ходит он по селом и  убивает он богатых и сводит сума нищету, до такой степени, что она просится умирать. И нечего не предвещало беду, празник шел своим чередом, но смерть пришла с запада.

Убить. Убить. Все убить ради Смерти. Ради жизни. Он не виновен, смерть даст ему смысл как мне. Пусть умрёт и жизнь отдаст. Они охраняют этих пастухов, они осквернили себя. Они не могут убить себя, пусть их убьют добрые, великие добродетели, не такие как я, пустой и никчёмный я. Она, она всех убьет. А я убью этих пастухов, невинных людей.

 

Увидев его стража знало что делать.  У нее просто не было выхода. Они должны его задержать, любой ценной, пока все кулаки, не сбегут. У них не было нечего, самодельные копья, ножи на длинных палках, и двое с самострелами, очень ненадежных, но выбирать не приходится.  Было их четверо, не считая предупредителя.  А тактика проста. Двое стреляют на дистанции пят, шести метров, а потом держут его на копьях. Как полагается один самострел дал осечку, другой промазал . но копья сделали все правильно. Они пронзили его шесть раз, прежде чем погибнуть от его рук. Но это несильно задержало регенератора. Того что они сделали хватило лишь на то что половина кулачества  смогла  летирироватся, это неплоха сразу хочется сказать. Ну половиной больше, половиной меньше. Зато земель будет больше, ведь Пастырь  не так часто возвращается.

А с тем нищетой станет очень хорошо работается. Им станет вообще нечего не надо, вот только надо будет отдавать, част всего этим монахом, что идет за Пастырем, ну такова жизнь.

Нет головы, вот хороший механизм.

Бойня шла, а Смех стоял. Он всегда видел такое. Его ужаснула другое, то что человек, совершенно другой, может сотворить такое, что Грех обрадуется.  Смех это знал, он давно с ним и глаза всегда его выдают. Эти глаза того чего недолжно существовать в этом мире, того что живет против воли мира. Он знал их, ведь его гнилой, злой, ненавистный взгляд такой же. И радовался з него, вед хоть что то может воспалить его так же как нашего нахала.

Грех вошел в избу, в четыре метро выстою, так то чуть не отбил себе головы она была старя, но очень красивая, видно богачей.

В эту минуту Пастырь расправлялся с хозяевами, мощным размашистым ударом он убил хозяйку дома, ту непомерно красивую даму, что лежал  на полу в ужасе и что то  бормотал. Он, с длинной бородой, которая словно в красном  соке, ждал своего приговора. Его судьба предрешена, второй рукой Пастырь поднял его и раздавал своей ладонью головы, она как раз помещалась в нее полностью.

Удар ноги, удар руки. В этом месиве непонятно чья нога, чья рука. Понятно лишь одно- бей и рви. Бой на выносливость, но знание своего тела. Удар ногой, кто то в стену впился,  удар рукой и загрызли зубы, рука валятся на земле. Уже много чего валяется. То рука, то нога, то глаз, что то из внутренностей, но бой продолжается, а воздуха все меньше, все быстрее бегут частице в это маленькой комнате. Кто то хочет выбежать. Он непохож на одного из тех воюющих титанов, но это он. Он бежит, пытаясь выйти к свету, ведь смерть это его спасение, но она должна принести радость и просветные, а не безызвестность и ложь. Он должен выжать, его останавливаю и рвут, рвут на части.  И то что звалось Грех стоит и смеется. Оно не имело рта, противогаз разорван и держится на честном слове, нет в нем и того что должно быть внутри,  он выходит и воздух влетает в него и все регенерируют. Очень быстро. Он входил безмерным монстром, а вышел Аполлоном. А Пастырь лежал у его ног, кучей мясо, перевязанного  проволокой.

Что то в тебе не так.

Этот вопрос довольно часто задают мне. Почему я согласился? Зачем не все это? Я не знаю. Просто когда то мне сказали делать так и я делаю, вопросов не было, а жизнь шла, очень медленно, но шла. Что за вопрос… да я забыл его. Но всегда когда  я видел их он сплывал вновь.

 

Пастырь лежит как червь перед там как его начнут кромсать. Руки и ноги не восстанавливаются, голова ели держится на тоненьком слои мясо. А тело столь могуче, тало дряхлым и исхудалым. Все мышцы его тела отказывали подчинятся и немного дрыгали от боли. Что с ним стало, нет, это не правильный вопрос. Что с ним буде – это интересно. Смех всегда хотел знать что будет с регенератором когда ему отцепят позвоночник с головой. Голова регенерирует, Греху было плевать на это, а старая быстро разложится, лишивший  определённых функций, говорить, например, но голова отрастет и память, как не странно останется. Но вот что будет если отрезать спинной мозг с головой, Грех на это не согласился, а значит что то будет. Пастырь должен отдохнут, чтоб эффект был точен, даже кормить его будет полезно, навалом тут мясца, которое жалко, а Грех столько не съест. Он конечно монстер, но не настолько чтобы пол села сожрать. Ему и девятерых хватит для того чтобы прийти в свое состояние. А этот пусть пожрет, голову со спиной еще рано извлекать.

Немного о мутантах.

Что такое мутация? Что ненормальное. То рука вырастит не там, то голова куда то денница,  это все мусор, ненужное. От него избавляются в фермах. В печах всегда найдётся пару таких. Но есть такое что сразу не обнаружишь.  Их потом, как невоспитанных, тоже много такова. Но редкий случай, чтобы мутант с мусорного города стал полноценным жителем. Обычно это регенераты,  иногда защитники. Их мутация проявляется довольно поздно, например учеба машины составляет 12 лет и за это время мутация защита не успеет проявится. А регенерат вообще проявляет свою способность только в критической ситуации, да и убить его довольно сложно. Ну хотя если подумать нет никакой разнице между этими людьми. Только страх перед тем невообразимым и необузданным что называется человек. Ведь они все люди, только все они нелюди.

Такие правела существует на западе и Мусорном городе. На востоке отбор немного другой, но только на фермах. А север и юг, ох, лучше там не появляется. Но в общем жизнь идет своим чередом.

Ладно, немного о другой, более бесполезной мутации.

Защита всего лишь делает тебя чуть ли не скалой. Регенерация в последствии, конечно,  прекращается, но ты не умрёшь от тысячи или более пуль, а вот от мины или снаряда запросто. Очень хорошие солдатики, только проблем от них много на востоке, особенно с бомбачками.

Это просто человек, который взрывается, чуть лучше динамитной шашки, но проблема в другом.  Они очень живучие. Не в том что после взрыва они выживают, это вздор и суеверии. А в том что их не берет вообще не какие болезни, они становится переносчиками, но сами не подыхают от них. Обычно их нашинковывают всякой заразой и хоть одна капля их ней крови на тебе и ты чем то заразился, и кто знает чем.  А их пичкают их хозяева, одни из тех кто правит востоком, банда Огонь. Через чьи земли поехали наши друзья, с телом Пастыря, которого эта банда хочет убить любыми способами. Это сказал  сам он , когда от куда то  не возьмись появился строй,  выдрученной защиты и какой то офицер на чем то, что мы можем назвать лошадь. Тоже фауна, но о ней чуть попозже.

Где- то там далеко, далеко…

Приехав на место празнечество, монах не поверил глазам. Для него было нормой куча трупов, но человека, жравшего их он не ожидал увидеть. И что более его удивила это состояние Пастыря, которого как раз закидывали в пазик, который смог все таки доехать, ведь дожди уже спали. Все это состояние привело к немедленному литерованнию, что с подвигла к погоне и ору в рацию о том что пастыря поймали и они едут на сере- западном направлении, к городу Вафио и к дальнейшей ситуации.

 

В большом каменном зале сидели трое мужчин. Приодетых в черные мундиры с кроплением меленьких, ярко красных пуговиц в середине. Она была поношенной, но очень сильно выделялось по сравнению с чем то другим, словно что инородное пришло в этот мир. Они распевали напитки и болтали о своём. Как в дверь вбежал радиотелефонист, человек встроенной рацией в либо в спину или на грудь, у него  она встроена в спину, он тоже одет был в черное, но более приземленные одежды. Пара слепых глаз направлялись к  офицером, и его уродливое лицо у всех присутствующих вызвало ненависть и разочарование, значило что их терция выдвигается.

-capitán (капитаны)- начел хриплым голосом родеотелфонист.

— (Espere. ¿Qué pasa con esa mujer insolente?) постой. Что там с той нахалкой- перебил его, желая  узнать все. Просил маленький человек с хрупкими на вид руками.

— oh mi querida amiga, claro que la maté (о-о дарогой мой друг, конечно я ее убил)- сказал крупный человек с признаками  какой то болезни на лице.- No había necesidad de avergonzarme, especialmente frente a mis superiores. (Не надо было так меня позорить, особенно перед моим начальством.)

— ella salió demasiado fácil (она слишком легко отделалась)- вступил третий, тоже крупный, но с сильно исхудалыми плечами.

— Oh, Yogui, se piensa que todo era tan fácil de alimentar a ella,(о  Иога выдумаете что все так просто ее пощедил,)- его глаза пропитались касным, и реки сжались в кулак- le colgaba de la cruz y los que le ordenó que podría aprovecharse de ella, no había necesidad de decir todo tipo de tonterías sobre mí.( я повесил ее на крест и велающии могли ей всяческий воспользоватся, не надобыло говорить всяку ерунду обо мне.)

— excelente(превосходно)- сказал Рэйнерайо, и одратился к телефонисту.-  ¿y tu que?( а что тебе?)

— El Рastor fue capturado,( Пастыря поймали,)- немного нерничая начел он, говоря очень плоха, ели понимая что сам говорит- se le ordenó interceptar y destruir.( приказано перехватить и уничтожить.)

И резко Рейнеройон звял его за голову и начел слушать то сообщение о Пастыре.

 В нем говорилось что они будет где то через два часа возле города  Вафио, его они, наши роты, находятся. И цель перехватить и желательно уничтожить.

Начали звать свои офицерство и раздавать приказы. А именно,  все роты должны  немедленно выдвигается.

 

Сигнал услышали все, что привет нас к довольно веселой заварушке. И тем кому этот сигнал был отправлен, до них он так и не дошел, что приведёт Святую к тому то будет.

Да начнется бой.

Гигант на своем скакуне во все горло кричал, так что его услышал даже Смех, находящиеся в триста метров от него. Кричал он громко, четко, но на непонятном языке.

Смех слушал, но не понимал. Он все яростнее и яростнее говорил и в друг остановился.  Позади наших друзей появился что то, они все еще находились  при холмистой местности, так что виделось было хороший, и еще только день. Так что группа войск приближавшееся  была видна. И вот Смех увидел их. Пара броневиков с крупнокалиберными пулеметами, два грузовика,  черных с пробитыми трендами, из которой виднелась пехота и одни танк, не мусорной, но явно сильнее, ведь пушка была что то с чем то, чего Смех некогда не видел. Он остановились в ста метрах и из грузовиков выбежали все кто там был и используя грузовики, бронемобили как укрытия начали тоже что то говорить, на непонятном языке. Но их остановила невероятный грохать ног. Гигантская толпа двинулась, четким ровным строе, впереди шла защита, выпустив перед собой гигантские стальные копья одетые в черное.  Чуть позади, но не сбивая темпа шли бомбисты с ними же были стрелки, с аркебузами или скорее с чем то похожим на это, они были в красных мундирах, но их было не так много. Около 60 в каждом строю. Шли эти три гигаских колоны в шахматном порядке, прямо на наше друзей. Медленно ,  около 60 шагов  в минуту.

Увидев это военный, что походил на командира, отдал приказ стрелять. Шквал пуль понесла, принося запах пороха  и мелодию войны. Защита сразу же сомкнулось, потеряв десяток стрелков и бомбочек.  Но продолжила свою медленное приближение к друзьям.

Танк перебазировался на правый фланг дал точный  выстрел по левой роте, там образовалось месиво, и все пехота начала расстреливать их, строй быстро собрался потеряв еще несколько стрелков,  но защита еще жила. Стрельба не прекращалось. Вся ударная сила покатилась на левую роту. Но как бы ее не расстреливали, только танк приносил потери, принося хоть какие то результаты. И пехота начало подходить к пазику Смеха.

Увидев это капитан правой роты приказал стрелкам стрелять, они как раз находись в самой оптимальной позиции, они резко, выбежали и дали выстрел, град пуль остановил всех тех кто стремился к  пазику. Перезарядка этой пушки требует время, но не столь долга, что бы пехота успела добраться до Пастыря. Семьдесят шагов осталось до долгожданной цели. Как в друг сверкнула молния и раскатился гром, при ясном небе. Все, кроме Смеха, знали что  пришла Смерть. И замерли на секунду. А в это время из кузова началась, то чего Смех боялся. Та проклятая песня.  Грех тоже решил присоединиться.

 

Внезапно, в воздухе появилась 10 метровая пирамида.  Она была идеальной,  ровные стальные плиты окутали все то, что было внутри.  Не было ни швов, не клёпок. Словно она была цельной стальной пирамидой.

Бронемобили  запели свой ритм и на прорыв поехали на левую роту. Защита начала колоть машины, по колёсам, по бортам, и одна из них  на огромной скорости опрокинулась. Вторая, расстреливала защиту на ближнем расстоянии, здесь пулеметы хорошо работали, но их нее цель была пирамида. Она должны успеть, иначе все подохнут. Доехав до нее он, водитель под волной пуль стрелков, они вышли на  позиции, когда броневик уехал, начел закладывать заряд чего то похожего на динамит. И вдруг во фронтальной  части  появилась щель, что начала расти, и образовала дверь в черноту. Из этой черноты вырвался крик, настолько ужасный, что все, что осталось от левой роты, ошарашено попятилось назад, сбивая всех кто стол позади.

И вот появилась гигантская, уродливая рука,  на ней было, что то вроде стальных плить. Уродливая, вся в проводах и несомнего принадлежавшая чему то гигантскому, несвойственному этому миру. Затем вышло все остальное. Голова была присоединая к груди, полностью лишённая шее, да и голова ли это. Гигантский зеленый глаз, без  век, похожие на что то сетчатое, насекомо-подобное. Совершено нечеловеческие лапы, на которых были когти. Он нес на спине стальную коробку и был безоружен. Высота была 8 метров.

Затем вышел другой гигант, он  походил на человека, но был полностью в броне, не было видно и доли кожи, нес он  гигантский пулемет, невообразимо большой, на стойках и ка только вышел начел поливать им левую роту.  Рост его был чуть меньше, около семи метров. Носильщик, поддержка вот что успело выйти из Гроба.

 

Здесь у взрывателей уже не было времени, они поставили  бомб. И как только отъехали, произошел электромагнитный импульс, и двери пирамиды закрылись, но вместе с этим пулеметная очередь достигла бронемобиль, убив все, что там было.

 

Незадолго да появления пирамиды.

У нашего героя уже нет времени. Он знал что все кончено. Нет и доли сомнений, что все здесь погибнет. Грех. Грех он точно все убьет и его. Его улыбка расплясалась от безумия и горя. Но он будет жить, надо только сбежать. И тут ему сама жизнь дарует подарок. Все замерло. И смех не понимая что происходит, начел бежать. Бежать как можно дальше и, не оборачиваясь на то, что там происходит. Его цель выжать.

Грех все сильнее и сильнее напевал мелодию. В его рука было ели живое тело Пастыря, которая молилась и в этой молитве все чаще и чаще слышалась имя Святая.

Он взялся за голову и оторвал ее, часть спинного мозга тоже улетела. Так судьба Пастыря решилась. Последние его слова были: « простите, моя любовь, мой свет»

Носильщик устремился к пазику, ему абсолютно было плевать на  все те пули летящие с обеих сторон.  Но резкий толчке и он повалился прямо у пазика, начел стрелять танк. Его снаряд  попал в руку, и маленький ее кусок упал на землю. Пошел второй снаряд, попал чуть выше бедра, но нечего не отвалилась, только ужасный рев пролетел по полю. Увидев данную ситуации, поддержка, повернула свой пулемет от того что раньше называлась левая рота и начел стрелять в танк, скорость была не большой, снаряды летели кучно, танк долго не выдержит и поэтому последний выстрел был направлен на поддержке, не в него самого, а в  пулемет, к сожаление промазали и попали в самого титана. Которому, нечего не было.

Хорошо что Расчет не прибыл, долго этот пулемет не будет стрелять. Но каждый его выстрел уносил то защиту, то солдата, то стрелка или бомбочку. Все это продолжалось около двух  минут. Всего погибло от пулемета 125 форм жизни. И продолжался бы если были патроны.  Вся левая рота потеряла строй и начинала бежать. Офецеры не могли это остановить и сами пытались спасти свои жизни. Ротный командир, Серджио,  не мог нечего поделать, на него фланг упало столько несчастье, что рота уже была уничтожена. А его судьба предрешена. Он отправится в ад по название западные посты, где несомненно станет кормам. И все это понимая, он своим громким голосом пытался докричатся до своих остатков и продолжить наступление. Все или нечего.  И  к нему прислушивались, но единице оставались. Все что он построил, было пара раненых, что в любом случаи погибну. И с этим он пошел на поддержку, с этим он погиб.

Бежа на поддержку у него не было сомнений. В его руках был меч, что врят ли пробьет его, с ним было двое из защиты и две бомбочки, что давали хоть какую то надежу.

Увидев что приближается к нему, он повернул дуло, но грат не полетел.  Патроны кончились и вновь жизнь сыграла свою роль. Отбросив пулемет он взялся за нож  и просто срезал эту защиту, но бомбочки  обхватили его ноги и взорвались. Броня слетела, оголив его ноги. И этим воспользовался Сержио,  разрубив одну ногу своим мечем. Но нож пробил его голову, но он все размахивал мечем, пытаясь лишь его другой ноги. Но поддержка упала, завалив обоих. Вскоре он умрет от потери крови. А Сержио, не смог регенерировать от ножа в его голове. Погиб.

Носильщик уже встал, когда его товарища истекая кровью что то кричал ему. Тот не воспринимая криков пошел прямо к пазику, и разорвав крышу, надеялся забрать все то что назвалось раньше Пастырям. Но вместо него на носильщика выпрыгнул Грех и начел выкалывать глаза, рвать лицо. Тот питаясь с ним разобраться, рвал его на две, три части, но Грех продолжал, а все то что получусь выковырять из него жрал. Жрал глаза, губы, потом уже мясо. Жрал без остановки, пака от носильщика не осталось нечего.  

Увидев данную ситуации, командир центральной роты приказал отсыпать, оставив небольшой отряд  для прикрытия. В дальнейшем это ему помогло спасти оставшеюся роты. А вот правя в полном составе литеровалась, но так как она была ближе, то уничтожив прикрытия  Грех напал на них уничтожив еще 40 существ, но прекратил преследование через пару сотен метров. С в нем как бута что  переклинила и он закричал: «все не так-  хватая руками голову и рвя волосы- все неправильно. Почему? Почему!!!»

 

Так закончился бой. Погибших со стороны Огня было около трехсот. Сталь, потерла практический весь свой отряд дозора. А смерть лишь тех двоих титанов.

 

0
06.02.2021
avatar
где то там

нет будущего без прошлого. нет себя без других.
59

просмотров



Добавить комментарий

Войти или зарегистрироваться: 

Свежие комментарии 🔥



Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

    Войти или зарегистрироваться: 

Закрыть