Как бы кто не хотел, мир движется вперед.

В глубине нашего мира, родилась крупная зараза. Она принесла боль,  страдание, безумие и счастье.  Люди потеряли свой уклад жизни, но при этом обрели вечность. Вечность в безмерной дурости и страхе, глупости и жадности, смехе и  в грехе…

В глуши лесной, был маленький дом. В том доме жила Смерть . Она просила дань. Одну душу в день. Кто хочет смерти отдаться- НИКТО, но злить ее нельзя. И дань была. Бесправные рабы, ненужные глупцы и бестолковые храбрецы. И всех она приняла и радостна была. Не трогала она людей города Мусора.

 Дом был старый, сгнивший. Он жизнь лишь забирал, а давать не собирался. В дом зашел парень молодой с большими планами на жизнью. И знал он — Смерть не заберет.

Цепи скрепят, пару острых ножев лежит на чем то, что похоже на стол. Ножи острые, чуть ржавые, как бута за ними ухаживали, но неумелые руки.  Цепи скрепят, в дальнем углу горит свеча, колыхаясь то дыханья и смрада жилища. Цепи скрепят их ржавые кольца  трутся друг от друга. Цепи перестали скрепить- кто то погиб.

И вновь труп. Жажда утолена. Сегодня больше не кто не умрет. Он выглядел юна , но кто знает его возврат. Ведь кто то раньше перестает стареть. Его черные глаза не перестают смотреть в бескрайное будущие что ждет его, но никогда не дождётся. А кто-то смеется, ведь он жив, а какой та юнец умер. И как тут не смеяться.

Смех, лишь смех. Колкий, мерзкий, жестокий смех. С это противной вырезанной улыбкой на лице.  Он смеется и смеется. Его руки были в том же состоянии что и у мертвого парня, прикрепленные к железной цепи смотревшие в бескрайное звездное небо. А он смеется, зная что следующий он. А он смеется и смеется над этим мертвым дураком.

Под ногами бегает что то вроде крыс, большой комок шерсти и мяса  без всякого напоминание головы, лап и с гигантским, по с равнению тушей, хвостом.  Пол был, и вроде бы и нет, настил вроде деревянный, а где то была земля с комками травы. И в этих травянистых островах, что  то  смотрела, то на нашего паренька, то на мертвеца. Их красные глаза пожирали его и мертвого. Вот только он знал что его не съедят. Он знал что будит жить. И смеется над всем и вся.

И вот в свете огня появилась смерть. Смерть все смотрит и смотрит на это зрелище. У него невидно лица, лишь яростные черные глаза с разбитых глазниц противогаза, или чего то подобного. Оно гигант с большими руками, что держат в страхе весь город и округу. Оно не убиваемый  монстер, что сжирает все  и всех.  Оно – это Грех жизни. И оно все больше хочет, хочет убивать, убивать и убивать!!!

Смех, везде этот смех.  Чертов гнилой смех. Почему он смеется? Почему он радуется?

И вот встает титан. Он огромен, нескладен и уродлив. Его шаги все ближе и ближе. А смех все громче и громче. Все уродливее и несуразнее.  И вот он стоит перед этим глупцом. В его глазах виден страх, отвращение и ненависть. Но при этом он смеется и смеется.

— Ты, смеёшься… из-за страха, перед смертью? – говорит оно хриплым, басистым голосом.

-Не- Нееет, что ты, я смее-юсь нааад сииииттуации- говорил он заикаясь чуть ли не на каждом слове.- веедь ээтот ду- дууурак ора-оорал что выыыбееерется из твооих рук. Ии  уубьет тееебя. ААА Ээто сме-смешно, ведь так?- продолжал смеются.

-перестань ,задалбал. Или сдохнешь.

-Неее-нет,эээто ооочень хоо-рооо-рошая воозможнность. И сспомощюю еее я смооог погоооворить. я хоо-хоче преее-предложжии-жить инте-тересноо-ных доо-догговоо-вор.

— что, чтоб сдохуть.- и взял нож со стола.

— нет. Ты хо-хочешь у-убивить.- все так же смеялся он.

-да и ты умрешь

— а если я да-дам воз-возможность уб-убивить мо-море лю-людей.

Оно удивленно посмотрела на него. Но более ничего в нем неизмненилось.

-пред-представь,хооотя ты сссаамм зннаааешь, теб-тебе все и-итак поз-позволено… поросс-просто вый-выйди отсюда  и уб-убивай. Но ты не в чем там не-неразбераешся, те-тебе на-надо знание. Я да-дам их.

-зачем знанье?

— что-чтоб уб-убивать боль-больше.- и после этих слов у него появилась ужасно гупая улыбка, улыбка победителя.

Оно гледела на него, на его улыбку.

-Пожалуй вы правы- он положил свой старый нож на что то вроде стола.

-хорошо

-Я хочу убивать. Убить все и вся и тебя тоже, но … с тобой будет веселее. 

Мусорный город всегда был богатым. Ведь город что делает деньги всегда богат?

Жажда. Жажда денег, крови, любви. Вот   что ведет любого человека. Одни получают свое, другие просят это получить. Но у кого? У Охотников. Они принесут все , но взамен получают плату. Плата в виде денег, марок Дрейн. А у Дрейн есть лишь одно желание. Найти черный кейс с кодовым замком 50 13, и принести все, что там есть. И Дрейн отдаст все. И знание, и Машину что делает марки Дрейн, просто принесити содержимое.

Только безмерно долга ждёт она свое. Ведь никто не знает где этот кейс,в городе или в безмерном мире безумие и страха, где каждый в любой момент может погибнуть. А жажда денег остается. Вот и охотники беруться за все и позабыли или просто забили на просьбу Дрейн, кроме двоих, они все еще ищут…

Когда города взбесились, тогда уже неважно кто ты, важно лишь одно- бежать. Бежать как можно быстрее в горы и леса. Но когда люди начинают сходить сума и там, то бежать уже бесполезно, надо жить с этими людьми.

Тихий зеленый берег обнял лесную длань. И глубокая река бежит в бескрайные просторы, пряча безмерную память о погибших.  Хрупкий дуб что родился у берега малинкой реки, умирает у бескрайного моря мертвых душ. Он помнет все, но не расскажет о прошлом и возможно будущем этого место.  И труп его пойдет на жизнь  мертвецов что живут или умирают здесь.  Поселок Грозный был основан.

Когда и как он был основан, не так уж важно. Ведь он должен быть под защитой Города Мусора. Посла чина, чтоб дать понять, защита есть, но взамен платите дань.

Вот только посол пришёл без рук, ног, и головы. И вместо доброго чина, пошли войска. Толпа дружинников и охотники в придачу.

Пули летели, гранаты взрывались. Толпы погибли, но свобода осталась. Дружина вернулась, половины не стало.  Охотников все перебили безжалостно. И вновь пошли в бой, войско крупное стало, около 200 человек. И вновь неудача. Где то сто человек вернулось с похода. Без машин и орудий своих превосходных.  И вновь пойдут в бой охотники, войны. Победа придет, не сомневайтесь в ней больше.

Где то в лесной глуши возле Грозного, вели свой разговор дружинники.

-слыхал, пятьсот!!! Понимаешь?

— понимаю и что?

-Что? Валить нам надо бежать пока нннее здохли!!!

— не сбежишь. Сам знаешь. Дружина найдет. Да все ровно сдохнем.

— Яяя нехоочу умирать.

 — А ты из … этих … набранных, не выращен?

— что…

Свист пролетел  по лесе, а за ним громкий шум выстрелов.  Но двое уже нечего не слышат. А лес уже ничего не расскажет тем, кто хочет знать что произошло.

Стук молотков, треск пилы, ор людей. Вот что слышно при стройки лагеря. Дружина знает что надолго застряли в этих захолустьях,  а охотником плевать. Им бы заплатили за поход. И только двое  о чем то просят у железных дружинников. Один из них всегда с улыбкой, довольно мелок и смешон. Другой гигант в противогаза.

Все понятно, но при этом неясно благородным и сильным. Они хотят лишь взять поселок. И а плана нет. И план дают, но взамен они бред сотворить.

— догоооворились.

-сойдет, если солгал, сдохнешь, понел.

— ко-коонечно, ууумру.

Улыбка нисходила с лица, и глаза горели безмерной жадностью. А гигант стоял и нечего не говорил. Его как бы то не было, но в тоже время все понимали кто тут сила, а у кого пустые слова. В тот день им передали подарки, что будут чуть поже отдал парнишка. Что ждет их уж долго.

Уже две палатки типа М-30  поставили и еще  пять типов УСТ – 56 и одну штабную и да ночи дожни стоять они. А завтра уже походную кухню и заживут. Грубый мат и пенки, все что нужно что успеть. Главное не переборщить.  

Вот он гигант, вот и монстер. Но передним гном безумно жестокий. На него чуть не смеясь смотрит гигант и говорит.

— вот урод.

И в эту минуту монстер сносит башку глупому мешку без мозгов. Тихо становится в лагере. Грех пришел в него. Мат и насмешки прекратились в мгновенье.

Немного войны по живому.

Бескрайные холмистые просторы окутал туман. Каждое утро,  каждый день он заполняет эту золотую землю. И вот на четвертый день, дружина двинулась вперед. Их делила не столько дальность, сколько сила стражи Грозного. Километр , может меньше пройтись придётся им. Живые наступают, Смерть останется после них. Бегут не зная страха,у их лишь жажда победить, всех без остатка. Их была сотня, ножи и пистолеты держали руки, а ум победу. Триста, четыреста пробежали мигом. И вот огонь пулемётов вражеских. Покосили они не дурно, но все же нож достала груди стражи. И вот осталось двадцать , героев храбрых.  Бегут они вперед, их мост заждался. Но вдруг взрывается земля, под копытами лошадей наших храбрых  братьев. И тут идет обстрел, и не ту никого.

Труп лежит, души в нем нет, и возможно небыли никогда. Лишь улыбку давят те кто стоит у реки Грозной. И вместе с тем, Смех с искрений улыбкой свой план стал воплощать.

Живые отвлекли, не на что их больше не пошлешь. И в этом смысли можно врагу посылку отдавать. Ведь Смех сговорчивый болтун, он может словом взять все то, что силою возьмет  другой. И вот его дружек сидит в крепости врагов и ждет лишь ночи он. Ведь подарок  будет ярче в глухую ночь цвести.

Шорох листвы, гибель старухи травы, осень пришла- пора праздновать это. Мальчик любил, безмерно любил. И жажда была познать этот мир. И любовь не прошла, лишь девица погибла. Как умерла познаем чуть позже. И парень  решил праздник устроить с помощью Смеха и маленькой Лжи. Все обустроил, фейерверк знатный, веселый, да и бойня будут большой, ведь Грех по-другому не может.

И вот этот взрыв, стена рухнула с лесу. Там смерть появилась, кара пришла. Он дал всем понять, не кто не уйдёт. И хот ты стреляй, хоть реж и коли, ему на все наплевать. Убьёт как пожелает тебя.

Вот взят он мужа, оторвал ему руку, потом запихал в горло другому. Потом посмеявшись к девке пошел , морду расквасив, разорвал на искоса. И так веселился пару часов, а может и дней, он толком не следил и не знал.

Пули летели, машины  летели. Ведь проход появился, для наших ребят. Пять сорок пять, семь шесдицят два с наших ребят собирают сполна. Двадцать- пятнадцать дружиников погибли, при в ходе в посёлок. А дальше пошло веселое море, кишков и крови. Но это не значит что поселок сдавался. Каждый дом, каждая комната давалось страданьем.

И тогда в поселок зашла дружина железа.  Их сталь не пробили калибром весомом, и пошли их пули врагов поносить. И  так поносили, что нету руки, ноги , да башки. И скоро сдаваться начали враги. 

Поселок был крупным, возможно 4 тысячи было их. Возле него завод образовался. Но это до разрушенья было, когда поселок был с кем то весомым.. А теперь там  лишь Грозный, поселок остался, да и жителей осталось не мало, до тысячи доходило до первых налетов. И вот осталось триста, детей и девиц. И что же с ними будет, веселье для дружины осталось. Сколько веселья продолжалось не знаю, всех порубили и своим немного досталось.

А Смех улыбался, прошел весь поселок, но так не нашёл то что искал. Тот гребаный кейс, черного цвета,  с паролём таким 50 13.

Возможно кто то сбежал, бывает таково. Ведь слух разносился, о том коварном уродстве. И скоро поселки, села, деревьни примкнули к городы Мусора без всяких эксцессов.

Все красиво и так порою сложно, слова текут, а смысл остается.

Веселый пир устроила дружина. Много мясо, девок  и горячки. Лишь Смех весь грустный стоит и думает о том где прощетался. А Ложь смеется над  этим простофилей.

— тебе что не сказали что кейса нет- смеявшись говорила Ложь- я двух послал все рассказать , а ты ха-ха два дня искал. Вот ты дуурак.

— когда по-послала-  удивлена спрашивает он

— да в самом начале, когда вы приехали.

-да уж зна-значит зря, все я устроил.-  злобно смотря на праздник- этот мост, ход для ду-дуроков и …   

-и праздник для Греха…- улыбаясь говорила Ложь.

— он  мог?

-конечно нет!!!- ехидно улыбаясь сказала Ложь, чьи слова всегда обман.

Ради чего люди продают свою семью, друзей? Ради чего люди живут?

Жизнь кипела в столь отдаленном поселке. Жители мирно выращивали зерно и продавали его  в крупную структуру что была недалеко. Поселок не был таким враждебным и приезжали чужаки. Они  не нападали, знали о крупных и давольно мощных залежах оружия, что они забрали  со складов РАВ, что находились в пару километрах от них. Оружие было старое, но очень мощное. И вот все боялись их, но в тоже время завидовали. Да и работы было много, вот и ездили к ним.

Поселке каждый знал свое место. Один отвечал за контроль оружия, другой за выдачу и так далее. А другие работали в поле, но во время налетов , все знали что делать.

Одного паренька звали Гордость, тогда в его обязанности входила проверка и охрана оружия.

Работая на складе он не так часто общался с другими, был угрюм, но любил свою работу.  Время шло, не замечал он это. И в один летний день он выбрался наружу, чтоб избавится от патрон и пуля любви пробила его.  Он заметил проходящею мимо неписаную красавицу. И невзирая не на что пошел за ней. Не знаю сколько он за ней ухаживал, но возможно скоро, или довольно поздно она стала его женой. Он считала странным его помешанность  на оружии, но все же довольно забавным. А он видел в ней все то что не видел в других людях: доброту, заботу, храбрость.

Их брак бы довольно долгим, а может коротким был. Но вскоре оружия стало пропадать. Заподозрили того , кто за оружия отвечает. Но честен и  горд был, не прикопались.  А к жене смогли, сожги заразу. А Гордость нечего не смог поделать, а злоба все осталась.

И тут пришла твоя любопытная особа. Что мысль ему падарила, помочь поселок перерезать.

— и к чему ты это рас-рассказала?- удивленно спросил Смех

-а может скажем что это я все у него из подноса украла, а, посмеемся.-улыбаясь говорила Ложь

-да он уже по-погиб- спокойно сказал смех-Грех все по-поубивал.

И тут произошла любопытная сцена о которой чуть по позже.

Где то на затворках поселка Гордость шел. В нем не было радости, печали, только пустота. Ведь не вернётся Нора. Вот прошел пару шагов и не видит что перед ним Грех, ему плевать. Он помнет ее улыбку, ее тонкие маленькие ручки, карие, узкие глаза. А грех замахивается мачете. Ему плевать. Он ведёт как ее рука протягивается к нему, а он берется за нее и… голова слетает с плеч.

За веселье надо платит.

Горит костер. Под ним гниет земля, что в трупах измазана. Там голова изрыта, а тела все пробила тяжелыми руками. И все в запахи тяжелом, смерти мусора и грязи.

Дружина двинулась назад. Их больше нечего не держит. Пластик собрал все ценное , разрушил мост,  и уехал восвояси . Железу предстоял нелегкий путь до железной дороги, а там их довезут.

Охотники давно исчезли, лишь двое остались в Грозном. Смех с улыбкай смотрит на данную иронию. Тот кто забирал их жизни, хоронит как людей.

— зачем?

Он нечего не говорит, продолжает он копать.

— я все понимаю, но хотя бы сказал что кейса нет. Я как идиот его три дня искал.

Он ложет лопату,  выбирается из ямы и кидает труп, что гниет уже давно.

-ээ может хот скажешь, че мы закапываем эту дрянь. Оставь это.

Он остановился и посмотрел на него с яростью и ответил

— он  жили как дермо, умерли как мусор, но похоронить надо их как людей, заткнись  и жди. Тварь.- в его голосе была одна ненависть, злобы и призрение к тому, кто его слушает.

Он не смотрел на него он просто хотел как можно быстрее от него сбежать. Но гордость не позволила, он просто встал и  с улыбкой ушел.

А Грех взял лопату и начел закапывать труп. Он закопал 988 человек, всех кого нашел, всех кто хоть немного был похож на человека. 988 могил на золотом поле родилось.

Иногда разговор по душам спасает души.

Роща растёт в пригороде Городе Мусора, там нет ни животных, ни птиц. Там  дозор все стоит. В маленьком закрытом окопе размером 2 на 2, троя   все смотрят, ищут врагов и своих. Ждут Дружину что скора приехать должна с  буйного праздника, с победой прийти.  И в этом окопе все больше вопросов. Сколько придет, с столь жуткого боя.

— нууу, человек сто, не больше, как тогда. Да и не  взяли они его.- говорил человек с большим носом и в разгрузке по типу стрелка.

-хорошо, хорошо. Мне плевать сколько вернется, главное не проворонь их, ааахх… нее про…вооронь- говорил засыпая другой,  с рыжими волосами и черными, как ночь руками.

-конечно, только ты будешь их встречать, через человека приедут, уверен.- с ухмылкой говорил большеносый спящему товарищу.

А трети давно уже спал и ему было абсолютно плевать на этих двих, хотя он должен за ними наблюдать и управлять. Сейчас он просто спит и наслаждается этим, тем что но выше их. Под ногами у него лежала три автомата и карта. На земляном столе стоял проводной телефон(машинка ) и журнал(листки бумаги) .

машинка зазвенел. Третий в черной кепке и большими очками резко встает и хватается за трубку. А двое другие, в четыре глаза смотрели в окна.

— начальник наблюдательного поста.- четко произнес он

-ГДЕ ДОКЛОД.-прозвучало в трубке

-За человека  не было никого движение.

-есть. И еще раз пропустите доклад, понижение. ПОНЯТНО.

-Есть.- положив трубку, он  начёл – так. Какой дурак забыл о докладе?-спокойно обратился он к двум солдатом.

Оба молчат

— Я повторяю, кто забыл?—таким же спокойным голосом говорил.

— я-я, товарищ младший сержант.- сказал большеносый

Сразу после его слов ему влетело в живот кулаком. Большеносый сразу загнулся. Удар был не сильный, но больно неожиданый, словно пуля. После этого Мл сержант начел готовится спать на деревянной скамейке, возле входа. И сказал:

— так, если меня еще раз разбудят, вам обоем призда. Понятно. И доклады твари не забудь те.

-Есть- в обо голоса сказали они.

— ах да ты не спишь ,четыре смены, понятно.- сказал показывая на большеносого

-есть. товарищи Мл. сержант.

Следить за дорогой, тропы просматривать, и не спать. Вот что требуется от дозора города Мусора.

Чернорук спал себе некого не трогая, наслаждаясь своей привилегией. Тем что Мл. сержанту абсолютно плевать на то что один спить. Главное за дорогой наблюдают и доклады делают. Сидя на земле, возле земляного стола он спал и наслаждался сном, тем что ему всегда не хватало. А над ним стоял неудачник. Слегка толкая его ногой и говоря:

-твоя очередь следить.- спокойно сказал он.

— М-м чего?

-твоя очередь

— ты шутишь? Ты ж не спишь четыре смены, дай отдохнуть.

-заткнись.- злобными глазами смотрел он на своего товарища- твоя очередь и все.

Усмехнувшись чернорукий начёл вставать.

— ну чего, ты так обжин, всего четыре, когда надо мной так подшутили , я семь смен не спал.- улыбаясь говорил он и показывал на сержанты-  тебе повезло, этот из наших вылез.  Если бы выращенный был ты бы не такое получил.

-помолчи. Четыре, семь, да хоть двадцать мне все ровно. Но следить будем по очерете. Глаза у меня сдыхают следа за дорогой,  а так хоть отдохнут.

-эх, ладно. Пару раз можно. Вот какой я добрый, цени. Ах да, звать тебя как?

— 204 802

-нет,  звать как? Например меня зовут Чернорук. Из за того что руки всегда в каком то дерме. А тебя?

-прозвеща нет, я же недавно только в дозор попал. А на ферме не дали.

 — а  там не кто  и  не дает. Там одни дураки без всякого воображение, да и тут таким не блещет.

— ну ладно, зави тогда… Двустотым.

— А-а нет, двухсотый есть, причем из нашей роты, нельзя что бы в роте двое с одинаковыми именами были, проблематично. ты бедуешь… — начел рассматривая его, пытаясь подметить особенности за которые его можно легко узнать, и заметел только болшой нос- Пеликаном будешь.

-Пеликан? Это что?- удивлённо спросил он.

— не знаю, только у этого большой нос как у тебя. Поэтому ты Пеликан. Понял.

— ну ладно. Пеликан так Пеликан.- спокойно отнеся он к своему новому имени.- о чем поболтать будем или лучше сказать как тут вообще дела.

-Стой. Надо кое что сделать.- он подошел к машинке, покрутил- начальник наблюдательного пункта за время человека некого не было.-В трубке послышался голос. Он сказал лишь одно слова «принел». После этого Чернорук ее сразу повисел .-так продолжим. Ну дела тут самые тихие, тебе повезло. Юг. Самый спокойный. Это не запад или восток. Там пиздец.

— О-о, значит проживу долго?

— хи, кто знает, мало кто здесь задерживается.  Особенно со мной.

-это почему?

-не знаю. То разозлят того кого не надо, то берут то что нельзя брать. В общем дураки попадутся.

— а сам не дурак?- посмотрел он на этого Чернорукого.

— ну, я хотя бы не лезу к нему.

 — к кому?

— К Греху конечно.

 И  тут глаза Пеликана опутали страх, все тело начало дрожить и тонким голосом он сказал:

— Грех, он сдесь?-он что то искал на лице своего товарища, но того что он хотел увидеть, там не была. Он нашел это только на своем лице-  страх и отчаяние.

— нет, его щас нет. Но он тут поблизости обычно ошивается.

-то есть мы-ы его пропускаем?

— конечно. Не дай бох что то сделаешь ему, всему посту пизда! Пропускай и все, но и докладывай когда идет.

— и все. Ладно.- страх у него читался во всем теле.

— ну вот и вся проблема на юге. Хорошо же.

-да. Конечно.

Пеликан так серьезно поник.

Город из мусора не страдал от безвластие и безумия востока. Но в тоже время жизнь в нем  давала хоть какие то мнимые возможности на спокойную и славную жизнь. Хотя чего ты ожидаешь если нечего другого вокруг ты нигде не увидишь и не возжелаешь  идти вперед.  Мусорный город давал мнимую спокойствие жизни и такие же шансы на новый день. И лишь одно бедствие губила его. А именно Грех.

-вот чего ты ожидал от дозора?- удивленно спросил Чернорук.- Спокойной жизни?

— нет. Я нечего не ждал. – спокойно ответил Пеликан- может только прожить жизнь подольше, не как эти машины.

-О-о, машиной я бы хотел бы быль. – весело с улыбкой говорил Чернорук- не о чем не думаешь. Делаешь одно и тоже. И не каких тебе дурацких докладов и че то чиркать в этих листах ненадо.

— каких листах?

— вон тех.- указывает на стол- типо те кто проехал и когда, но писать я не умею, просто чиркаю, а потом объясняю этому Старшему кто проехал. И он нормально записывает.

-а ты что писать не обучен?- удевленно спросил Пеликан

— да, тогда не обучали Дружинников писать, да и щас наверно подавно.

— так ты из дружины- вопросительно смотрел на него и спрашевал- а как в дозар угодил? Особенно из Живой, да?

-да честно сам удивился!- смотря в окошко говорил он- ни с того ни с чего перевели в дозор . прям в самом конце, когда уже дружину комплектовали.

— А это наверно. Из-за того переполоха с машинами.  Ты об этом что то слышал.

-да нет. Только глупость о там что всех , представляешь- улыбаясь глупой улыбкой говорил он- Все дворян перебили, хех.

-хм, да. Глупость полная.

Чего ждешь, то  будет.

 Север -бескрайние льды. С животными, чьи жизни не вечны. И за это их слава безмерна.

Юг- горячие пустошь, где восседают твари из железа и стали. Желая смерть короновать.

Восток- безумие. Где безмерное количество голодных, злых чудовищ. Их жизнь война. Их цель лишь выжить.

Запад же сыт. Абсолютно упорядочен. И безмерно несправедлив. В нем нет ни будущего, лишь жажда. Жажда владеть всем и вся.

Город из мусора. Бежавших от безумия и порядка. Город под мусором, что пора бы убрать.

Гнилые порядки, с без принципиальными властителями. Убери одного, встанет другой. Но  много  плюсов в этом мусори. Порядок имеется, в нижних слоях . Им хорошо.

 Все они не знают другого, и желать подавно не могу. Жизнь лишь прожить, да сделать положенное — получишь пропитанье. Но все это возможно, если дороги  и торговля  осталась. Дорога живая, Артерии зовётся, по ней смерть, жизнь протекает. Север и юг  соединяет. А торговля неважно идет. Ведь селу не много не надо. Порой заставлять приходится.

Видеть можно все, а слепым родится сложно.

 Старый раскалённый асфальт, с видневшимися признаками  постоянного ухода, бесполезного, но нужного. Ведь трещины в нем уже настолько большие, что пора менять полотно. Но не кто об этом не задумывается, ведь он есть. А какой он – не важно. По нему и не всякий внедорожник проедет, а какой то сейчас едет и причем совершенно посторонний. Он ели проезжает по ней, но едет. Останавливается у самого моста, кстати мост еще нормальный, по сравнению с другой частью дороги. Из него выходит двое- мужчина и женщина.  Один с автоматом, а другая чем то непонятным, из далека не разглядеть, но все стало ясно что это, когда она начала тянуть провод.

-товарищ Мл. сержант- спокойно,шепотом начел Пеликан.

— Что? -с про сони спросил он.

— у нас тут диверсия.

— Доложили?

— нет, докладываем. Разрешите ликвидировать.

-дурак? Твоя задача какая? – Злобно говорил Мл. сержант.

-наблюдать и докладывать.

— верно!

-но возможен подрыв колоны, а мы не знаем  придет ли отряд ликвидации до этого момента.

— это возможно. А что ты видишь сейчас?

— двое минируют дорогу. –удивленно говорил Пеликан- разрешите их ликвидировать.

— Верно. А сколько их точно, ты уверен что их двое, а сколько в машине?А Может несколько прикрывают их, где нибут вне поли зрение. Вот услышим  шум авто, тогда пошумим. Понятно.

— есть.

В пару секунд Мл. сержант взял автомат. С виду весь ржавый, приклад в его основе полностью разбит. Иногда кажется как этот автомат еще работал, но он превосходно работал. Пеликан тоже взял оружия и начел наблюдать. Единственный кто еще оставался без оружия был Чернорук, но это исправлял его товарищ.

От Пеликана

Каждое движенье, шорох был нами увиден и услышан, Лишь разговор  этих двух оставался тайной, ведь разговора по сути не было. Было лишь пара указаний рукой, что брать и куда нести. Все это делает женщина, с виду молодая, но кто знает сколько ей лет. По ней было видно что она либо машина, либо с земли. Они все такие бесполезные, лишь таскать способны.  А вот мужик с дружины, по его форме, камуфляжной, сразу видно. Почему он  дружинник хочет подорвать своих. Да какая разница. У них у всех там башки давно поехала.  Ведь знают что сдохнут. Причем очень неприятно. Либо при штурме, от какой-нибуть непонятной хрени, хотя им все непонятно. Либо в плену, очень изощрённым методом. Уж поверти, я знаю. Он все время оглядывался, что то искал, видно знал о нас, но точное расположение ему неведома. И вот девка довела шнур и исчезла в зарослях.  А дружинник пошел в авто и оно начело движение в наше направление.

Машина остановилась в метрах семидесяти. Я ее прекрасно видел. А вот что было в машине не знал. И вдруг команда.

-оружия готовь.

Зазвенели затворные рамы.

— стрельбу разрешаю, но брать живьем. Понятно.

 -есть.- вдвоём сказали мы.

И вот дверь машины открылась. И из нее вышел12 мм  пулемёт, вместо того автомата. В начали пару очередей стоя, ну потом лег за корягу и потекли пули по всему лесу. Стрельба не прекращалась пока весь корб не кончился и он не начел перезарядку. Я это заметил только после остановке этих выстрелов. Пара очередей было направлена  в нас и это я заметил по нахождению черной руки на полу. Сам Чернорук лежал на полу и не дышал. Криков, шума не было , он умер от шока. Хот так, наверно нам так повезло. Второй корб у уже готов и полив продолжился. Нам очень повезло что чернорук не кричал. И вот приказ

— как кончится пальба, черт- пуля залетела в укрытье, и чуть не задела Мл. сержанта- короче, выходишь  и через десять метров в лево начинаешь стрельбу. И даешь деру, незаметно, понял.- он это говорил в полголоса. Я его не понял, это потом до меня дошло.

— есть.- сказал я  с ошалевшими глазами .

Чудес не бывает, бывает случай.

Стрельба, очередь, секунда и вновь стрельба. И вот она, моя любимая тишина. Мне не страшно, чего боятся. Идти вперед приказ получен, вот только все же страшно. Но ноги идут вперед, они не знают страха. Ведь приказ отдан, идти наказана  мне. А смерть, может свезет. И все же страшно.

Вот вылез из окопа. Шаг- учеба, тренировка. Второй- учеба, тренировка. Третий-товарищ, убийство, тренировка. И… все? Неужто все жизнь моя три шага? И вот четвертый в нем  распределенье вижу, радость одних, горе других.  Мне плевать, я в дозоре. Там помереть легко, но шанс есть. Но для чего? Чтоб так же, как тот сидит и  дурью маяться. Я не знаю, я не знаю чего хочу, но чего то хоту. Пятый – очередь пошла. Куда то в лес. Не в меня , слава богу, не заметил. Но все же сдохну я. Знаю для чего послал, не дурак. Шестой – книга, я помню книгу. Такая хорошая, но о чем она, совсем забыл.  Седьмой – вспомнил о сильно рыцаре, что защищает прекрасную даму. О том как ради ее он прошел огонь, воду и медные трубы, но всее же защитил ее… от чего? Вот это тоже забыл. Восьмой- а он походе не заметил может сработать. Вот тот наверно не будет стрелять, так что надо прицелится. Рука берется за преклад и мушка смотрит на него. Он заметил, но пулемёт еще не направлен на меня. Десятый – выстрел.  А что будет завтра?

Красота скрыта в глазах.

От Мл сержанта.

Стрельба прекратилась. Молодец этот новенький, не растерялся. Только бы он не убил его.

— так- начел он- 204 802 цел Жива?

-не как нет.-закричал он- Цел мертва. Проверел.

— Ясно- криком он продолжил отдавать команды. – удостоверся в том что в авто никого нет. И доклад немедленно.

Через минуту прокричал Пеликан.

— некого нет. Проверино.

— есть. Ликвидируй ты ту машину. И КПМ неси суда. Понятно

-так точно.

— А авто видно

 -нет.

— тогда БЕГОМ!- с яростью сказал Мл сержант.

Осмотрев все в окопе и удостоверившись в смерти Чернорука. Мл сержант взял трубку и позвонил началству.

— начальник Наблюдательного поста.- сказал он в трубку.

— слушаю.- прозвучало в трубке.

— на пост совершенно нападение. Враги ликвидирован.  Бомба обезвреженно.

— причины. Почему ликвидировали?

— попытка расстрела поста. Один дозорный мертв. Самооборона.

— ясно. Обоих убили?

— да. И смену поторопите, все же осталось нас тут двое.

— все, принял. Ликвидаторов отзывать.

-да.- положив трубку- как бута они выехали.

 Рука валялась где то взади меня. мне плевать на то что он мертв, а тело бы надо поскорей убрать. Руку сам выкину, в лесу и не такое валяется, а вот тело? Тело пускай выкинет этот везунчик. На что он тут.  Я все же командир и так ему помог. Вот только крови да хрена, да ладно надеюсь додумается  перекопать тут землю, наверно сойдет новому наряду, главное чтоб сдал он окоп быстро и все. Неохота еще сидеть. А из за этих дураков еще отчет. Сукаа, не отдохну нормально. Ладно, главное выстовить все так как бута вариантов других небыло, как убить их. Ну с эти все понятно. А ту как- бесполезная машина, хорошо что сказал что сдохла. От нее все ровно нечего не получили бы, машина же. Скажет типа всех их них положили и он остался с ней веселится и все кое такое, Бля как же задалбали и писать с них дахрена, а после все ровно убьют, лишней станет. Точно, напишу, что сопротивлялась при аресте и все. Нормально. Только не сболтнул бы лишнего подчиненый и все понял. Вроде не дурак, но пока не шарит. А хорошо что внутри окоп не так сильно пострадал, пара дыр и все. Внутри… сука, с наружи наверно всей маскировке хана. Ладно. Верь и надейся.

И вот рука летит, летит скозь кусты и деревья, сухостоя и бурелома, кусков железа и костей. Ложится где то в метрах десяти, где не видно. А видно демаскированный  окоп.

— блядь.- и вот выстрел.- о , 204802, бегом ко мне.

Из далека послышалось «Есть».

Через пару мгновений пеликан был тут. С улыбкой на лице. КПМ уже лежала возле окопа.

— вобщем задачи таковы- начел он ,показывая руками все сложность их ней ситуации- убрать труп, кровь. Потом восстановить маскировку. Времени у тебя не много. Оружия при себе. Понятно.

— так точно- задорно ответил он- разрешите выполнять

— да- с недоверием осмотрел на него- а я пока послужи.

Пеликан с улыбкой выбросил куда то труб и взял лопату, тем самым успокоил мл. сержанта, его обучили что нужно делать в данных ситуациях. И начел он уже маскировать окоп как мл. сержант просил.

-ты какой то веселый? Тебе что в башку прилетела.

— да нет. Я просто вспомнил одну сказку.

— а ясно, ну работай, а че за сказка?

— о даме и рыцаре.

-Не слышали?

— нет. Работай.

-ясно.-и начел напевать.

Он зло победил, мир одолел.

Он волей своей , разум разбил.

Все ради нее, что светит во тьме.

Что смысл дала, в  жизни раба…

— а, это слышал, еще  при обучении. Кто то это напевал, не помню.

— а при вас он тоже был.- и с веселым задором он начел вспоминать – этот старик.

— да, точно, ходи туда суда, дрянь все рассказывал какую то, из за нее многих в мусор отправляли, но песни веселые были. – и тут он серьёзно посмотрел на Пеликана.- чуть не забыл- и показал на то место где должна была быть та машина.- ты избавился от трупа? И избавься от этого.

-ее никогда ни найдут, я вас уверяю.- все улыбаясь говорил Пеликан.

И все время с Пеликана не сходила улыбка.

Чего мы ждем, что мы ищем?

В городе где нет людей, кипела жизнь. Она процветала в своей замкнутости и одиночестве. Люди не выходили, не появлялись в солнечных лучах, а проживали свои жалкие жизни в небоскребах, ангарах и прочих помещений Мусорного города.  Конечно это внушили лишь тем, кому не надо видеть улиц. Кому суждено кланеца и просить, чьи жизни ничтожны и безмерно важны.

Стальной рев машин  приближающихся с безмерного и непреодолимого пути. Каждый знал о том что они прибудут, но не каждый думал что с победой. Ведь дружина, это мусор без вождей, а князя с ними не была. И это значило одно кто то смог занять его.

В дружине таких нет, они хорошие исполнители, но плохие руководители. И вот начальник – тот чья затея удалась спрос решил начать.

— отлично 309 90. Справились неплохо, хотя для вас это отлично, будешь мой рукой. Давай рассказывай ход сражения, почему все живые подохли и количество других потерь.- все дрожа рукой и что то  записывая говорил маленький человек в чистой рубашке и джинсах.

-Господин бояр прошу, не делайте ложных выводов обо мне, я не участвовал в взятие поселка, я всего лишь руководил железной дружиной.  И не на мне  лежит потеря всей живой дружины.  Без которой мы, бес сомнений могли обойтись.

— а на ком, кто это то гений, он должен стать моей рукой. Я обязан сделать его рукой -будущего владыки , Царя города мусора. Так кто?

— вы его и так знаете, он просил вам передать пару слов от которых вы все поймете: «я убил всю сотью, чтоб посмеются, но не смог. Они смешком глупо померли.»

И тут в лице боярин изменился. Из радостной улыбки ,все лицо пронзала слепая ярость и гнев, и он промолвил

— этот неправленый… жалкое отродья, что недолжно жить? Почему оно командовала? Почему ему не отрезали язык, когда он промолвило слово! – и криком закончил – почему он еще жив!

-он единственый к тому было хоть какое то дело до тактики и он единственный подложил план действий. Поэтому, не смотря на его статус я одобрил его план. И с вашего позволение хочу рассказать о нем.

— нет, не надо. —  боярин крикнул – стражу ко мне.

И появились два огромных мужика с ружьями и огромными ножами, типа мачета.

Одеты они были по простому- черных шапках и белых пальто, что от грязи было серо.

— уведите его и потом зарежьте, как свинью. Понятно.

-есть.- в один голос сказали стражи

— разрешите…-хотел сказать начальник железной дружины

— запрещаю- подложил барин- слов у тебя больше нет.

И дружиник молча пошел в руках стражи на смерть и молча принял ее.

— о Царь, когда же его убьют. Эту ошибку. Эту улыбку.- успокоившись  приказал — готовьте людей. Работы полно.

 Все в порядке, только все погибли

Тихие улицы, спокойствие везде. Только нету никого, погибли они. Грозный исчез, появился другое, Безмятежный. Мусорный город всегда зделает замену мертвым, они вырастят ее. Сделают безвредной, повинной. Двести людей пойдут  землю пахать,  жизнь отдавать. Смерть просить дани, взамен отдает ярость и жадность. В этом вся суть Артерии города Мусора. Жизни и смерти — обмен тут идет. И валюта из этого появилась, стойкость в ней есть и важна безмерно . Ведь запад  устроила эта валюта, и кто в хоть немного в разуме есть используют марку по имени Дрейн.

Человек не особо жесток, только все это ложь.

Где то в ангарах, сухих и стальных, живут водилы. У них нет ничего, пусты их животы, голод жирает их.  Но каждый из них привезёт все то что в кузове хранит. Каждый знает свое авто, каждый жизнь за него отдать готов.

В ангаре под номером пять велся разговор двух водил. В них ничего особого не было, трудяги, что за жизнь дерутся с молодняком. У одного был подопечный и поэтому он был худ и истощен, правый глаз отсутствовал, в связи с нормативными отношениями учителя и ученика, учителем кстати был он. Просто молодняк не особо хочет, как бы это сказать, хочет учится и делиться  едой. Да и учителя отвечают полним издевательством и попытками спихнуть всю нежелательную работу на подопечного. К сожалению, не получается.

Второй был в меру худ, но в принципе еще походил на человека. На не было износившихся одежд, но новой ее не назовешь. Выдно как он за ней ухаживал и стирал, чуть ли не каждый день. На теле в видных местах шея и руки, были ссадины. Он только недавно прибыл с боевой командировки, и это вообще то знак его профессионизма. Да вообще это чудо то, что он вернулся,  стой проклятой командировки. И так разговор велся непринужденно обо все что и начел заходить на тему о излишнем истощении человека, который остался  в ангаре, и вот как это закончелось:

-а ты все таки  не избавился от этого обалдуя.- и с увереность в себе говорит- я бы его  уж зарезал. Ты слишком добрый, Фара.

-да.  Я тоже бы зарезел, если бы он. Он не… он не… Сука. Как хочу убить. Но нельзя.

-почему, это вроде не запрещено.- удивлено спрашивает он- Или я чего то не знаю? Неужто такой способный как ты? Или че то другое?

-да Гаражник  сказал типа если убью, всех жратвы лишит на неделю. Он типа эксперимент. Че то новое, лучше нас. Хотя не хрена не разбирается в авто.

— а-а. В детских фермах че то придумываю?

-я сам удивился. Обычно вот тебе приводят прожеру. Он чето знает в механике, но ты либо его убиваешь, если абалдуй, либо учишь, затем сам подыхаешь. Но этот вообще нечего не знает. Его как бута выкинули из фермы сразу сюда. –руки его взялись за голову-И теперь майся с ним.

-может так и есть?

 -не-ет- убирая головы сказала Фара- он учился, только он из этих, выкидышей. Мне так кажется?

— почему ты такое говоришь! Сам знаешь, что такое выкидыш. Не болтай глупости. Просто тебе не повезло. —  и подумав сказал- разрешат убить, когда поймут его бесполезность. Как мы с учителями. Помнишь! – и с бахвальством продолжил-  ведь нам тоже запрещали убивать, они учили, как выучились, поняли  все и начинаем резать их. Кто то позже кто то раньше, но все равно режут. А если из нового поколение дураки- с радостным лицом говорит- кого режу, вспомни Кирпича, Телегу, что с ними?

— это то да, но этому уже резать разрешили, посмотри что с глазом то сделал, повезло еще.

— Как? Уже… нее, не может быть он же с тобой как я уехал в комоду , 400 км, и все, режет. Для этого как минимум нужно проехать как минимум 10000, а он режет. Как?

— как? как .. .не знаю, вот только режет. Ладно о плохом наговорился, давай а хорошим? Хотя… — и с удивлением посмотрел на него- Слышал ты  с какой то шишкой разругался во время командировки.

-Какой шишкой!?- вскрикнул он.

— с каким то мелким, но шишкой- его глаз был слега красен, руки дрожали и голос немного кривил. Что то он знал, но говорить не собирался.

-А-а, это ничтожество просто- он заметил столь странное поведение старого товарища, но не придал ему значенье, он всегда был боязни, и то что он в данной ситуации чего то боится, не удивляет его.- он взял командованье и да и  поубивал сотью другую дружинников, из них было много  нормальных парней. А он… А он сука чуть ли не смеялся над ними!- сжимая кулаки говорил он-  повезло еще сдержался, не набил ему морду, мелкому гному!

— успокойся, Передача, я знаю что для тебя дружина это чуть ли не друзья, но все же, он важная шишка, как я знаю.- его глаз все краснел, а руки неистественно дрыгались  держа  Передачу за плечи-Убьет, ей богу убьет!

-какая шишка, он ничтожество, я тебя уверяю. Мне не че не будет. просто правду сказал и все. –уверенность из него все выходила- а ты бога не поминай, зарежет, Гаражник такой, не любитель фанатиков- усмехнувшись, встал и продолжал- ладно он как раз звал, куда то ехатьнадо. Путевку заполню и поеду, от тебя, боязливой Фары и всех этих слухов. О том что типо Велкого разозлил  и я Мертвец. Хахаахааа.

И тут Фара посмотрел на него словно он уже мертв, он не видел в нем  страха, но веселье которое исходило от Передачи не давало надежд ему. Оно лишь все больше и больше уверяло в том что он ведёт его в последний раз. В том что не будет того веселого  и находчивого друга.

Когда едут в ад, главное замечать этот ад.

Что делает тебя главным в столь жестоком и корыстном мире.  Конечно жестокость, ум и сила. А что мешает. Тут конечно не надо долго думать- тоже самое. Ведь все проблемы то ума. Все сильные слабы. А жестокость нужна лишь для того что бы никто не видел твою слабость. Хорошо что мир такой. Хорошо что я другой.

В маленькой конуре, это нельзя назвать комнатой, обитал Гаражник. Он был тем кто выжил и тем кто как бы контролировал водил. Не был умен, но глупым его нельзя было назвать. Каждый водила мечтал стать им, но для этого нужно быть чем то запредельным, для них запредельным. Он не рисковал жизнью, получал поек постоянно и главное он такой один и некто его не заменит. И ненужно его заменять как их, водил,  чья жизнь довольна коротка. Отвечал он за путевки, километражи, время для них. Каждый знал что  бак пустеет со временем езды, и каждый  знал что доедет до пункта назначения. Ведь путевка давала жизнь их машинам,  их ней поек. Просто задеть на ГСМ, отдай путевку и получишь нектар жизни авто на весь путь.

Конторка в себе имела два стула и деревянную, столь старую как бута она прожила всех ее владейцев и проживет нынешнего уж точно. На ней лежали  путевки, что уже готовы, и те что только готовились. И в самом заметном месте лежа записка, не столь аккуратная, все в грязи и написана размашистым, кривым почерком,  как бута  этот писака не умел толком писать. Ну в общем все. Гаражник сидел на стуле и писал. И тут входит Передача .й, что

— разрешите- его тело стояло в двери, столь маленько все кто заходил нагибали голову.- по поводу направления.

-А номер 25- и тут начел что то искать на столе- секунду.

Пальцы его были гривы, неотёсанные и слишком длинны. Каждое его движение было словно преувеличенно и приумножено,  он делал столько лишнего, что казалось он не сможет найти  то что нужна, а даст лишь первое попавшеюся путёвку, то бы просто отстали от несчастного. Но с десяток перебранных путевок, Гаражник нашел ее.

 -Вот ваше направление на сегодня, хм- его глаза сверкнули иронии, и появилась небольшая улыбка- очень жаль, вы были хорошие водилой.

— извините — недоумевая спросил он.

— ах, да, прошу прощенья что говорю о вас как о мертвом, ваше направленье… 666, прискорбна, но так вышло.

Он нечего не сказал. Что тут говорить. Сама шутка в названии направленья за все говорит. От туда некто не возвращался, главное смотреть внимательно.

Пустота не значит пусто.

Главное жить. Неважно как, неважно где. Главное жить. Это знаю  все, но порой забывают об этом и начинают стремиться к чему то нелогичному, абсурдному. Типа власти над всем и вся. Вот только это неправильно. Нелогично ведь мы все равны. И нечто это не изменит. Вот только как это объяснить другим? Как сказать что вы не правы. Как осудить человека, если он жил и живет по-другому, несвойственно тебе. Верно -никак. Остается только бороться.  И побеждать. Ведь так мир становится лучше, не правда ли? Главное тебе не оставаться пустым, а  пустота заполнится. Все думают по-другому и поэтому все пусты и я их ненавижу!

Мир сложная штука.

Все смеются? Или он печальны? Нет — это сложно. Ведь кто  то был мне другом, но завидовал моему везенью. А кто то терпеть меня не мог, но уважал за старанья. Нет таких кто знал меня и ненавидел или любил полностью. Нет таких людей — это абсурдно. Но почему я? Я нечего не сделал, а меня отправели на убой. Нет, это все неправильно, но что я скажу, что я могу, лишь водила и просто везу груз, а обратно, возможно повезет, да… мне бы доехать, хае. Ладно надо о хорошем… а что хорошего? Это просто смерть! Смерть в руках каких то отморозков, психов или хуже в всего в руках… Греха, только не он. Только не он!! Ладно направленье 26 км, это не длинно, но это смерть. Смерть!

Ладно, пора идти. Вот мой друг. Он знал. Нет. Точно знал. Но не сказал не слова, знал что знание нечего не изменит. Нет ни горя, ни радости. Ведь скоро он присоединится ко мне и все его мысли об этом, на лице страх и отчаянье. Звать его Фара. Жаль меня, а его немного.

Этот совершено задумчиво смотрит на меня, его глаза горят чем то, вроде интереса. Хочет наверно знать- повезет мне или нет. Он всегда такой, ни горя, ни радости лишь интерес, но хоть что то, от самого тупого водилы, звать его Тормоз. Тупой, но дело знает. Ща что то собирает, скоро отъезд, надеюсь не вернется как и я.

Все кто меня проходил, я стол в полном ступоре, испытывали горе, радость, хоть что то. Он были для меня людьми. А он – машиной, грудой металла, чья цель убить меня, он прото смотрел на меня и не чего не испытывал… нет. Точно нет! Он ведь… да он ведёт во мне машину. Не человека.  Машину, от которой можно избывается,но почему, я еще могу. Что могу? Я могу… водить и … все. Все? Неужто  это все. Но я лучший в этом. Постой,  Фара то же хорош, но от него избавляются, почему? Мы нужны.  Мы самые важные, почему!  Нам не так много надо , только дайте нам Жить! Я хочу жить!!! Гаражник я хочу жить!

Что мы ведем вокруг себя?

Мы видим себя. Нет, мы видим только себя. Жалких, глупых, никчемных себя. Тогда я этого не знал. Поэтому я не видел Гаражника. Он никогда мной не был, он был для меня злом и посей день им остаётся.

Секунда и все в машинах, две и мотор ревит. Все знают куда ехать, что везти. Я то же знаю. Только мой поход последний, я невернусь. Я доеду до дома 186, там разгружусь, а наобратном пути я встречу смерть. Неважно где, я обезательно ее встречу, главное доехать. Все знают что довести груз- это единственная цель. И неважно что будет потом, главное довезти. Вокруг тебя может быть полчище черни, многорук, гнили, неважно довези и отметь о  приезде, а потом подыхай в обртке и груз сохранил, и слово свое сдержал. Вот что главное, вот кто мы.

Старая авто. В нем нет нечего, но при этом все.  Его любят и ухаживают, даже в самом грязный день, авто блестит. Можно быть ты абсолютным чмошником, но если ты водила, то кто бы ты не был- атво это ты, и оно олицетворяет тебя, ты – чист перед всеми. Такой был он, таким он поехал в свой последний путь. Хотя кто знает, жизни веселая штука.

Главное не сдаваться, или выиграть?

Хорошо, очень хорошо. Закрой дверь, ключ в зажигание и на педалии. Сцепление немного тугое, но так всегда. Главное не переборщить, плавно, успокойся, плавно, словно в первый раз как сел за руль. Как тогда… тогда все было хорошо и спокойна. Я был живым.  Вот, двинулись, первые метры последней поездки, главное довезти и я довезу. Там не дураки, знают что будет с теми кто мешают, те кто ворует. Правда? Я …я не знаю. Но что то же будет? Главное не здаватся, главное довезти. Ведь так? Ведь я живу для этого? Для этого!

 Стук. Что!? У двери стоит кто то… точно Шина, он показывает рукой в перед, но поему. Я … не еду, стою, почему? Посмотри на ногу. Посмотри на ногу. Точно нога на тормозе, вот олух. Но я ехал. Точно проехал пару метров, точно?  Ладно, успокойся и в путь.

Ехать недолга, просто доехать. Все просто.

Немного о флоре и фауне.

Все изменилась, все как бута подалось безумию, многоруки, чернь, Головешка, Дринь, Хичь. Все это как бута пришло из голов столь неразумного человека, фантаста, что пишет о невообразимых мира, не зная законов эволюции, все это глупые сказки, появившиеся из голов безумца. Но вопрос — наш мир сам по себе правильны? Мир где слабый жрет слабейшего, а сильный на все это смотреть и веселится.  Это правильно? Нет, так зачем нам законы физики, химии, логики и биоголии. Зачем? 

Ладно,  хотя все эти твари вам не  знакомы, и вряд ли вы их увидите. Но наш друг — Передача видит их из ока своего авто, и о них нужно рассказать.

Что такое Многорук, не надо быть гением что понять что животное с множеством рук, бесчисленным количеством рук. Неприятно, но безобидное. Глупое и жалкое. Некто не знает как оно появилось и где, но его очень много, и оно везде.

Чернь- то что везде в городе, то что жрет все в городе. Маленькие комки плоти, без голов, без ног, лишь с гигантским хвостом, и черны мехом, противны, паразиты. Залезают в человека, вроде женщин, и размножаются в них.

Головешка- не знаю как описать ее , но это просто голова. С большими глазами, непропорциональным носом, ушами и чем то вроде нашей шеи, не знаю. Веселая животное, не сожрет тебя и несет всякую чушь, хоть послушать можно. Их не так много но достаточно, людям хватает.

Дринь- похоже чем то на животное, но это растение, с очень тонкими листьями, что используются для музыки.

Хичь- нечто и все. Пустое, но при этом полное. Оно все для хозяев, оно сожрет хозяев. Это хозяин для живых. Хочешь жить, держись подальше.

Это только начало, конца нет. Ведь мир не стоит на месте.

Человек не стоит в вакууме.

Чего стоит захват авто? Ну как минимум трех хорошо обученных мужиков и одного авто. Кто на это пойдет? Наверное немногие, но все же есть такие дураки. Каждый их шаг довольно предсказуем.

Первое- заблокировать дорогу.

 Второе- перерезать все пути отступление.

Третье- убить водилу. И все авто ваше.

 Вот только водило обычно не дурак. Ну или безбашеный они таранят преграду и давят все на пути. Все же авто ихние зовётся камаз или урал военный. Его сложно рассхреначить, уж поверьте.  Так что бандиты знают, водилу не остановить. Вот только зачем эти то  сдесь, зачем тут гиьдыши странные? Они что не знают правел. Они дураки и еще такую преграду поставили, слех да и только, я ее проеду запросто, эти легкие авто, так херня, лучше что нибуть побольше и того чего не жалко, хоть пару деревьев бы еще, да нет, просто атво, проеду. Из оружия, дай  ка подумать… нет нечего серьезного, если даже нет того что используют дружинники- это так, чтоб попугать. смешно да и только.

Пледаль в пол и погнали, секунда и поехал по парням. Две и нет преграды, я свободен. И третья секунда толчок с право. Авто летит, стоп, куда летит?

Что дается даром. Делает нас слабее.

Тихие улицы безымянных домов. Черные словно ночь кирпичный дом. Нет это не жизнь- это выживание. Что делает нас живыми- выбор. А эти люди не имеют выбора- они свободны в кандалах лжи.  Глупцы, неудачнии, бракованые- все то что ненужно, все то что выкинуто с человеческой фермы. Не отбросы, но брак. Вот что такое Гильдия, вот где я. Вот куда ведет направленье 666.

Пьяные противные лица, ненужные разговоры о бессмыслице, и бесполезность, абсалютная бесполезность чуть ли не каждого. Зачем они сдесь? Чего хотят? Они сами не знают, просто существуют. Противны. Хотя, я уже по сути мертв. Может я не лучше?

Все смеются, ржут каждый, словно хочет присоединится с столь глупому пиру, но некаждый может это позволить. Одни сидят, другие что то рассмтривают на стендах. А третьи не столько радуются, сколь завидуют.  Они … они животные, незнающие ничего. Они мне… нравится!

— вот мы привели- говорил тот кто был похож на главного. Он был одет немного вычерно, но видно что но главный, наверное своей красной шапкой, которая контрастировала со всей его одеждой- все как догораривлись.

— отлично- его голос все так же был противен и мерзок. Свм он не измнился. Этот гном!- ну что, веселье начинается, дура.

— заткнись мелочь, не охота слушать тебя. Сдохни. И ребят приведите меня к вашему лидеру,  а не к этой мелочи.

-к ех- его глаза говорил что я чего то не понел- это он главный сдесь.

Я неистова засмеялся, но некто не присоединился и тут меня осенила

— значит все из за этого, сука, знал бы просто прибил бы тебя.

У него все не убиралось улыбка с лица и с ней он говорил.

— конечно убил бы, конечно не говорил бы, но все сложилось так что ты подохнешь, очень простым и заурядным способом. Но до этого тебя пустят по кругу, очень хорошее наказание для тех, кто не понимает разнице в поле, согласны.

Они все смотрят на него с призренье, гнева, но согласием. Все они подчиняются ему. Они так боятся другое, то что стоит за его спиной, то что зовётся Грехом. То что дает силой его слова.

Что такое женщина? Кто такой мужчина?

— ну и что буде делать, братаны?- спросил не столь красивый внешности молодой человек одетый в черный жилет и столь ненужный шлем- я честно не знаю что делать с бабами.

— шутишь? —  в голос сказали его товарищи.

— нет. Я из водил, как этот.

— ясно, значет в круг не пойдешь, тебе не надо. Можешь подождать до завтро. Когда избавляется начнем.

— окей, только поскорей.

Выходя за дверь его сопровождали отупевшие лица его товарищей, непонимающих все ситуации.

— это… это просто чудо, меньше народу, больше кислороду. Так, я первый.

— нет, подожди Грив, кто поймал, того добыча, я первый.

-ну если так, то кто второй, кто третий, кто четвертый? нет, так дела не пойдет, будем жребий тянуть. Согласны?

-да мне пох, все равно трахну. Кстати, это странно. Что это Колесо так поступи.

— он же водила, сам сказал.

— был водилой, но сейчас то кто, не забыли?

— да пох, жребий.

Когда все проходит, становится ясно.

Маленькая комната, без кровати с облезлым мусором на стенах и капель крови на полу и чего то еще. Все это окружало забитую, убитую девушку, которая поняла что она девушка только сейчас. Она безжизненно лежала и  смотрела в потолок. Ее мозг анализировал, думал что с ней было не так, что она дела подругому и вед правда делала, но не придавала значенье. Она была просто равной с ними… точно с ними, но …

Тихонько, словно чернь, вошла гиганская фигура. Ее шаги были словно топот или точнее гул двигателя на холстом ходе. Все это мужское гигантское  тело говорила, что неполноценная женщина, да и нормальная его бы не пережила. Но тело не двигалась. Оно словно приняла все то что с ней сделали, приняла и решила терпеть. А еще один – это неважно.

— я слышал об удачной штуке, когда чтоб увеличить продуктивность, ставят на мужскую работу бабу, чтоб показать их несостоятельность, ну ты видимо неудача.- его голос был спокоен, умерен- как там в ангарах?

Она посмотрела на него. Не узнала.

— я не знаю кто ты. Но ангар есть ангар. Там все постарому.

— нет. Я уверен все там другое. Нет Шныпа, Серыча, Горьки. Наверно только Гражник остался, да не тот. Тот бы так просто не раскидывался материалом, глупый.

Она не знала их. Она не понимала его слов о том что все поменялось. Ангар всегда был ангаром.

-ладно, ребята наигрались с тобой, завтра последний день. И из за чего, ха. Даже смешно. Ну ты это, не унывай. Все в жизни случится, просто прими. Все равно не было шансов…

И тут раскинулся гром смеха.

— Не было шансов- удивленно спросила она- от него, я и сейчас знаю что я буду жить, не было шансов, ххахахахахаха.

— Оуу, ты не понимаешь, кто он? Ты не ведешь что он делает? Ты не ведешь себя?

— я вижу то что делали они, то что позволил он, но нечего что он сделал. Я вижу Грех, который всегда был и будет, но он, хму, извини не страх, он лишь стихия.

— ну эта стихия тебя убьет.

— позволь, тогда не убил, сейчас и подавно.

— но он же сказал убить?

— ты о чем? Он нечего не говорил.- у нее появилась ели заметная улыбка- Он лишь смотрит.

Когда ты видишь смерть, ты не видишь человека.

Так стоят три мужика, непрятной внешности, грязный, в общем бандиты. Стоят возле ямы, метров три в глубину и два в ширину, ну для человека. Спорят как убит лежащею уродливую бабу. У них спор идет, вот уже решили что резать не будут, душить тоже неохото, ну вот все решено. А женщина лежит, думает, что будет завтра. Как доберется до Ангаров и что скажет всем и определенной личности,  ну у нее в принципе все готова, вопрос остается один. Где взят пистолет с хотя бы одной пулей?

— и так друзья, товарищи. Сегодня мы хорошим довольно хорошую пизду…

— может хватит, а- воскликнул один из товарищей, — давай быстрее.

— не торопи, знаешь сам что он сказал. И так продолжим- его рука начала жестикулировать- она была для него недостижима, уж слишком мал писун у нашего владыка.- и тут ему противоно стало самому- что лишь наши стволы дотянулись до столь высокой хрени, что сложно назвать  цветков жизни. И вот мы хороним тебя, Пизда, здесь во благо мира и любви… Что там добавляют в конце, я не помню?

В два голоса прокричали.

— Аминь.

— ах да – сделав небольшую паузу- Аминь.

И тут  две берут ее  и кидают в яму. Она смотрит на них и думает о том что оружие можно достать у этих дураков.

— В общем мы оставим тебя здесь и Грех с тобой разберется. Прощай.

Двое спокойно ушли и о чем то болтали, а третий, колесо, остался. Его глаза были словно само зло, черные и гнев из них словно исплескивался реками и голос стал железным и равным.

— Да уж, не думал что с тобой поступят так… так мягко после того что ты сделала. Просто Грех, без наших пыток, издевательств. Просто Грех…  Сука, а я тебя желел, думал тебе просто не повезло. А ты … ты просто сука.

Ее глаз смотрели куда то в будущие, она не слышала столь знакомых рече, столь знакомой ситуации. Она думала о там как будет менять себя и других.

— За что … за что поубивала наших, сука. Тебе… тебе хана, нет, я  так все не оставлю.- начел доставать свой ствол- ты так просто не уйдешь от нас.

 И тут в ней появился интерес. Пистолет. Как достать. О  точно, земля, она поможет ей обзавестись пистолетом, а этого? Точно, убью, все равно дурак.

Зачем такая яма? Нет, он ее не капали, ее капали машины ,а машины по-другому не могут, и из за этого все так вышла, ведь нечего нормально сделать не могут.

Она прижалось к стене, одна пуля уже была в плече, и другая так же летела в ногу. Земля не была сырой, и легко крошилась, один, два удара и он кувырком оказался в яме с ней. Ее руки не были сильны , но если постоянно бит, бит и бит то должный эффект будет. Ей было плевать, ей казалось что она другая, она перешла на другую передаю и это ей нравилось. Она знала что будет дальше. Она знала что ее ждет возле ямы. Она знало что задать.

Вопрос довольно сложный, давай ответ, потом скажу.

Ночь перед наступлением.

— парни завтра нашего брата не станет- говорил главный от железа- не переживайте, все пойдет по плану и эта жертва необходима.

— ладно, допустим все так как ты сказал- говорили от живых- ты уверен в плане?

-да, его делал Смех, а Смех разбирается во все что такое стратегия и тактика. И план одобрил я. Понятно.

— есть. – прокричали все.

После совета как всегда живые набрались и наели весела проводить время. У них понятия ничего, но при этом им ничего ненужно. Он пойдут на убой. Если таков приказ. Им главное выполнить все то что приказали. А смерть их не волнует.

-И тут нет другого, нет того что лучше Смеха, да приказ уже отдан. Так что завтра  мы пойдем на убой, весело будет, да ребят.- говорил их сташий

 — И со все некрутое – говорила передача —  подыхать так, вы хоть расчёт с собой заберите, тогда могу сказать что крутые, а так дурак на убой пошли.

— Эй ты нашего брата за что держишь?- говорил самый крупны из них- Думаешь не заберем, думаешь подохнем как ебаный мусор. Мы все Живые. Это значет все заберем и до ворот добежим и я посмеюсь над тобой, водила.

— Ой,  глава уберите от мня эту живую мишень, а то по машине попадет, по моей любимой пташке.- и роние говорила она

— слишь ты ща как полетишь и не узнаешь что будет завтра, лучше хватит, давай спать.

— не, лучше тебе лечь, у меня через 60 километров выезд, сонный не охото быть, но с мозгам отключенным – то хуже.

— через сколько?

— 60 км.

— а, по нашем не знаешь?

— нет. Но если сравнивать, то, где то человек наверно, как у дозорных.

— а, так понятно. Ну, лады спать не будешь то с нам будь.

— а куда мне деться? – и тут она улыбнулась – с вами веселей, парни, да и жалко вас.

-Споем, нашу!

Бегут на смерть. Их  глаза горят. Пули летят. Одни, два, пять, нет… уже половина, а пулет стреляют и стреляют. Очень глупа, зачем? Они не глупы, да не командиры, не тактики, но зачем так прямо, так глупа с ними поступать. Гллупый приказ. Словно они, они не войны, не дружина. Их смерть словно насмешка над всеми, типо смотрите вы можете с такой аравой справится, а я возму вас с дюжиной, может двумя, но тут я не понимю. Зачем? Они, они не были хороши, но и плохими их не назовешь. За что… за что?

В какой то момент, не сразу, можно заметит улыбку. Но в ней отражалась отчаянье, глупость, страх все бегущих. Но страх не смерти а ненужности. Они бесполезны. Так зачем… зачем бежать, просто умри…

Пулемёт стрелял прицельно, клал кучно и вот перезаряюдка, недолга, но  в мгновение, может в два в них появилась желанье, цель. Видя все то что сделал этот пулимет. Видя ту бойню в которой они участвуют  уних появилась стимул и неважно что будет дальше. Важно что сейчас. А сейчас у них есть шанс убить пулемёт. Очень хороший шанс. Может мгновенье или два но пулимет застучало бы вновь, но … то что называют шашкой резануло пулемётчика, а номер расчёта словил пулю.  И тут я понял, смотря на них. Это те кто знал безнадежность их задачи. Они нужны лишь для отвлечение, пока группа минирует стену на другой стороне. Они пешки, должны быть съедены ферзем. Но он съели ферзя до конца хода. Что они заслужили? Уваженье и славу.

— смеешны, эти живые. Живые наступают… да ууж тупиизна и только. Мозгов нет, неет что подумать отступить и выыжать. Они дури. Ну в общем правильно сделали, избавились от идииотов, но жалко то что посмеяться не удалось, слишком примитивно подохли.- в каждом его слове была издевательсво, насмешка над ними. И его протисная улыбка. Его слушала лишь как какая та баба с длинными волосами и смеялась. Она лишь ем была заворожена.- но мы нечего не нашли , все бестолку. Ну посмеется тот дворянин, ну его морда будет смешной и …

— и твой мелкий хуй при этом.- сказала Передача.

-прости, что вы сказал?

-я уверен, твой хуй тоже будет смеяться, над тобой.

-я что то не то сказал? И в обще вы знаете кто я?

— мне плевать, мелкий хуй. Ты смеешся над товарищами, над теми кто шел на смерть по приказу, зная всю его бесполезность и при это сделали все чтобы их смерть была ненарасной и ты над ними смеёшься? Ты мелочь, и все.

— ХА, она дура, ты умрешь. Как только… — Он увдел Греха – убей ее.

Он смотрет, нечего не делает. А ложь смеяться

— он здесь с самого начало, прикинь.

Смех онемел, его глаза бегали то на ее, то Греха и он не понимал кто обманывает. Ложь или его мозг. Ладно, Грех был своеобразен, но когда кто то говорил грубость, он подыхал и не важно к кому эта относилось. Он был мертв. А здесь что то не так.

— Греех, она …она умрет?

Грех посмотрел на него, потом на нее и отрицательно кивнул.

— А.. а можно ее убить?

— попробуй.- прозвучал хриплый голос Греха

— тебе пизда.- в его слове была ненависть и злоба.

— твой хуй для пизды маловат.- с улыбкой сказала Передача.

Нет жизни, если лишь боль

Рука горит. Ногу оторвало, я умру? Хотя зачем мне знать, жил я или нет.  Течет что то, точно это вода. Взорвался котел, мне конец, если узнают что проворонил… хотя неважно я уже труп.

Люди довольно легко испугать, но интерес довольно быстро притупляет страх. И вот нахлынула толпа, не убирать остатки искореженного металла,  а смотреть на чудо или наверное на кару довольно  глупой машины, что о себе не знал. Да в принципе не кто не знал.

Его режут, кромсают, и все смеются, радуются есть над кем поиздеваться ведь регенерато, довольно редкая игрушка. А столь удачный еще реже появляется. Это чудо и отдушина машин, ведь расплата за котел только началась.

Власть, веселье, невозможно.

Три метра, довольно больно лететь и довольно долго вылезать, а он ждал.

Он был как всегда в черны штанах с армейском поясе, с ржавой звездой на бляхе. Его противогаз марки ПМК -3 с разбитыми глазницами через которые было видно его глаза. И они говорили что все будет плохо, всему будет плоха, как тому мальчишке что проворонил котел.

— где мое атво-ее глаза бегали и искали что то

-без понятие.- спокойно ответил

— ладно, ты убить пришел?- ее глаза застыли на нем, невообразимом монстре.

— нет.- спокойно ответил он.

-это хорошо, прям от сердце отлегло.

— вопрос одни, просто ответ скажи и я уйду.- его глаза загорелись чем то необъяснимым

— какой?- она застыла.

-Власть, веселье, отчаяние, что выберешь?

И тут ее побрал холод. Она знало что Грех задет такой вопрос лишь в одном случии.  Когда ему скучно. А скука греха для все это АД ВО ПРОТИ.

-что… так скучно?

-нет. Просто нужны альтернативы. Они всегда нужны, понимаешь?

— нет, но выбора у меня нет.- она не понимала. Не понимала и в тоже время  была рада жизни, хотя о чем то таком подозревала.

Он кивнул

-я буду свободна?

— пару условий, как с ним.

— ладно, дай подумать- ее всю переклинила, это был страх, но понимала что свобода ее манить. Стоп свобода!- я выбираю свободу.

— ладно. Условия таковы. Увидишь меня, гнев скрывай, иначе убью. Понятно.

— да.-ее окончательно переклинило, она перестала видеть его, она видела лишь смерть.

— и да. Авто забирай и пожалуйста перебей остальных, а то мешают.

Ответа не пошло. И на ее лице появилась радость и веселье она знала что все будет хорошо. Нервые шаги в припрышку, и с неказисты танцем в направление куда то в лес, а может и в Ангары. Она решила веселится, но пуля нужна для одного.

-ладно, сам убью- и он в пошел в гильдию. Веселится

Веселье бывает разным, главное веселится.

Ангар. Тихая песня. Играет гитара. Вроде Поршень играет мазурку. Немногим нравится, но с нее он начинает свой концертик. Кто то разлегся на старой перине, болтает с Фарой, что ноги лишился. А где то в углу убирается Сизый, немного помешан он на этом. Ведь когда в него из за грязи чернь залезала, после этого ангары блистают. Веселье стоит в этом мирной ночи.

Гаржник в коморки сидит, план составляет на завтра и думает как Фару убить.  Ведь замена его должна побыстрее пройти, все то что водила прошел. Таков их закон, таково их правило. Без стаже, хотя бы и дня, не стать гаражам. Кто то стучится в дверь. Кто пришел рассказать о свой  достиженьях. Как ногу забрал и голова на подходе.

— сейчас, иду.- и  потихоньку он отрывает дверь.

— привет и пока.- нежно, словно гладя любовь она нажала на курок. С этим началось ее веселье.

Горит  костер. Пустой треп у него всегда вызывает интерес. Но сейчас там нет никого, лишь хлам лежит. Пара спальников не совсем хорошего вида, груда дров, где то найдных и пара больших  и  длинных плит. Вот все что видно тут у входа в дом. А дом тот назвался гильдии. Он сам неприветлив, разбитые окна, в которых видно пару деревянных брусьев что свисают с потолки и огонь от костра. У огня сиди никто иной как Грех и держит окровавленный пистолет. Грех что то напевал:

-тан тан тададан, славься советский, союз ватерляйн…

Смех знал что это значит  и ведь это послание ему. Некого неосталось в его гильдии, остались они. А значит пора веселится. И Дрейн заждалась.

0
07.01.2021
55

просмотров



Добавить комментарий

Войти или зарегистрироваться: 

Свежие комментарии 🔥



Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

    Войти или зарегистрироваться: 

Закрыть