Без бога в девятом мире

Глава Первая

В определённый момент мои сновидения потеряли разнообразие. Сон сопровождался лишь темнотой, холодом и ничем более. Этот неощущаемый, но едва выносимый холод заставил затвердеть и потрескаться моё сердце. Но стоит открыть глаза, и я попадаю в мир, что интереснее любого из возможных снов. Мир, в котором, казалось бы, я один смог найти своё место.

Судьба это или нечто более интересное, но первым человеком, которого я встретил сегодня, просто открыв глаза, оказалась Аврориана, единственная служанка отца. Все зовут её Аврора, а я предпочитаю в разговоре с ней избегать обращений. Мне просто неловко называть Аврориану по имени, так как появляюсь здесь раз в месяц, а то и реже. К примеру, хозяин может называть слуг по имени, но от других это звучит по меньшей мере… странно? А то и вовсе дерзко. Но Аврора, зная меня как человека освобождённого от всяких норм приличия, а в отдельных случаях – и морали, ни за что бы не подумала, что я не обращаюсь к ней по имени из-за такого, можно подумать, нелепого чувства, как неловкость.

Мои простые полусонные мысли быстро принимали более сложные формы, а эльфийка, смазливое личико которой с годами превратилось в местами морщинистую физиономию, едва слышно прошла от двери до круглого столика, что располагался рядом с кроватью, и аккуратно поставила на него металлический поднос с тарелкой похлёбки. Готовила она, к слову, чудесно, по сравнению с тем же отцом, что мог превратить любые ингредиенты в несусветную гадость. От этих кулинарных творений воротил нос даже его любимый пёс, по непонятным мне причинам названный Апельсином. Достоинства Аврорианы, кстати говоря, не кончались на готовке, она в одиночку управляется со всем поместьем. Хоть отец и проводит большую часть своего времени, ухаживая за садом, даже там для неё найдётся полно работы.

Как только Аврора, поправив свои светлые, местами седые волосы, оставила еду на столике, она бегло посмотрела в мою сторону и тут же собиралась уйти прочь, но поняла, что по-тихому уже не выйдет.

— Разбудила? — она выдохнула и опустила взгляд. — Вы знаете, я не хотела.

— Знаю. Я знаю, но и ты меня послушай: я здесь уже неделю, а ты каждый день приносишь мне утром суп, и… каждый раз я говорю тебе, что не нужно меня кормить.  Тебе не надоело переводить продукты?

Я сбросил с себя одеяло и сел на край кровати, служанка на моё предложение сесть рядом помотала головой.

— Просто я подумала… Вы за эту неделю так ничего и не съели. Совсем ведь! Подумала, совсем себя изведёте. Вот ещё в одежде спите. — она показала ладонью на весь мой внешний вид. — Нельзя так, тело не дышит!

— В моём случае это не имеет значения.

— Как же это не имеет? Как раз в вашем-то и имеет! Кто нашу королеву охранять будет, когда заболеете?

— Во-первых, не заболею, а во-вторых, никакой я вовсе не королевский стражник и не был им никогда, понятия не имею, с чего ты это взяла. Есть отдельное от всего формирование, и отвечает оно за общий порядок по стране, называется «Надзор». К нему-то я и отношусь.

— Так вы, по-моему, говорили, что вас повысили. Я неправа?

— Три года назад я это говорил, три года назад. Тогда меня и перекинули из «Звезды» в «Надзор». Но что одно, что другое стоит выше королевской стражи. «Надзором» может командовать только его капитан и верховный главнокомандующий.

— А королева?

— И королевская семья, разумеется.

Я оживлённо объяснял, она внимательно слушала, но когда я буду здесь снова, нас ждёт тот же разговор. На памяти Аврорианы в первую очередь сказывается именно возраст: хоть она и выглядит менее чем на сорок человеческих лет, эльфы живут заметно дольше. Ей около шестидесяти пяти или вроде того.

— Ночью я слышала крики. Вас это не разбудило?

— Понятия не имею, о чём ты.

— Да? Ладно. — Аврора ненадолго «выпала» из диалога и чуть было не начала думать о чём-то своём, но вовремя одёрнула себя и продолжила. — Что касается супа, им с удовольствием займется Апельсин, ну а как же мантия, которую я сшила вчера? Она вам нужна? Просто эта мне показалась очень потрёпанной, — она указала пальцем на мою выцветшую накидку, брошенную вчера вечером на спинку кровати.

— Думаю, глупо отрицать, что она износилась. Давай свой плащ.

Аврориана взяла со столика тёмную ткань и положила её в мою протянутую руку. Надев её накидку с капюшоном, я заметил, что она была не менее жёсткой на ощупь, чем моя прошлая. На ней также не было ничего лишнего вроде карманов или дополнительных петель, лишь запасная пуговица на внутренней стороне. Я кивнул, застегнул накидку на крупную тёмно-зелёную пуговицу с двумя дырками и, накинув капюшон, встал с кровати. А истасканный плащ, успевший пройти со мной в буквальном смысле через воду и огонь, остался висеть на спинке.

— Передай отцу, что я ушёл.

— Уже?

— Верно, уже.

Кожаные ботинки под тяжестью растянулись и заскрипели, а я, прицепив небольшую сумку к креплению на штанах в виде крючка, отошёл чуть поодаль от Аврорианы и вытянул правую руку перед собой. Воздух перед моей ладонью, как кривое зеркало, закрутился в спираль. Через секунду центр этой прозрачной спирали превратился в чёрный круг, который расширялся и вытягивался, пока не достиг своего предела. Тёмная материя размером примерно с человека не стала последним этапом: в самой средней точке этой материи таким же образом появилась светлая ткань, но разрасталась совсем не так, как тёмная. Это было похоже скорее на то, как в чёрный чай попала капля молока, и эта капля постепенно захватывала всю поверхность, сливаясь с тёмной жижей и создавая нечто новое, что-то между светлым и тёмным. Постепенно серая получившаяся ткань начала обретать внутренние очертания и цвет. Итогом всего этого стал вытянутый портал между этим местом и холмом недалеко от столицы. Из портала меня слепили яркие лучи солнца, а его я, к слову, мог наблюдать из окна на противоположной стороне комнаты.

Пока Аврориана смотрела мне вслед, я повернулся боком и перешагнул через портал, размеры которого не позволяли пройти, не поворачивая корпус, даже человеку со средней комплекцией тела. Размеры создаваемых мной порталов были до абсурдности малы по сравнению с теми, что могла создавать моя мать. Даже не пользуясь метками перемещения, она могла создавать огромные проходы в радиусе двух-трёх километров, способные перемещать целые армии. Благодаря её способностям боевая мощь нашей страны, Акаверии, была несопоставима ни с одной другой, а армия не знала поражений.

Враги никогда не могли угадать, откуда их ударят: портал мог открыться в тылу или вовсе в самой гуще войск. Это не давало Акаверии и шанса на поражение в любой войне. Со временем, как и полагается, присоединялись новые территории, границы страны расширялись с дикой скоростью, и в конце концов главы соседних государств не нашли лучшего способа остановить этот рост, кроме как оборвать жизнь женщины, подарившей мне жизнь, а Акаверии – свою фантастическую силу. Позже армия была неоднократно разбита, а границы вернулись в изначальное положение – вот каков конец безрадостной истории безрадостной жизни моей матери. Она успела научить меня лишь основам доставшейся мне по наследству силы, а сам я со дня её смерти так ни разу и не попытался создать портал больше, чем необходимо лично мне, отдав предпочтение физическим тренировкам и изучению боевых техник.

Моя метка, необходимая для создания портала, находилась у одинокого дерева на вершине холма, что недалеко от столицы. Просто именно здесь я мог быть уверен, что никто не станет поджидать на этой стороне. Активная метка, к которой я «подцепился», начинает светиться фиолетовым, а мне не хотелось бы начинать перемещение с неприятностей. К тому же мне нравился тот неплохой вид на высокие стены города, который открывался отсюда. К этим самым стенам вела широкая и извилистая дорога из леса, но я решил, что пойду по ней в противоположную от города сторону.

Тучи стягивались в густую массу, быстро заполняющую небо от горизонта до горизонта. Когда я уже прошёл большую часть пути, по сухой дороге ударил ливень, а следы от колёс превратились в длинные тонкие лужи. Собирая сапогами грязь, я всё шёл, а капли воды текли по капюшону и надоедливо капали мне на лицо. Спустя ещё сотню-другую шагов, слева от дороги показалось здание давно заброшенного и местами обвалившегося деревянного храма. Когда я подошёл ближе, заметил, что у входа, от которого осталась лишь одна кривая воротина, под козырьком стоял человек совсем не приятной наружности с большой лысой головой и худым телом, спрятанным в мешковатые куски драной дешёвой ткани, походившие на одежду. Завидев меня, он сразу напрягся и потянулся к ножичку на поясе, но нечто внутри всё же подсказало ему, что не было никаких видимых причин считать меня врагом.

— Мужик, ты заблудился? — спросил он хриплым низким голосом, мерзко ухмыльнувшись, когда я встал рядом с ним под козырьком.

— Всегда было интересно, о чём должны думать люди, пока стоят таких местах. Впереди ничего кроме стены из дождя, за спиной – свет от костра и пьяные голоса мужиков. Быть может, именно здесь сознание освобождается от всего лишнего. Как думаешь?

— А? Ты чё мне в уши льёшь? Ты кто такой и откуда припёрся?

— Господи, мужик, ты задаёшь слишком много вопросов, — я глубоко вздохнул и снял капюшон, — попробуй вместо этого услышать меня. Знаешь, за свою жизнь я успел понять, что, убивая людей, невольно начинаешь пытаться получить какое-то… удовольствие от процесса. Большинство таких, как я, выжимают это самое удовольствие истязаниями. Они причиняют боль, иногда даже агонию своим жертвам, но, по правде говоря, это сомнительное удовольствие, я ведь пробовал. В какой-то момент каждый, кто пришёл к истязаниям, задаётся вопросом: „А что подумают близкие мне люди, если узнают?“. И если в этот момент он от них отвернётся, то станет настоящим монстром, способным на самую дикую низость. Мне повезло больше, я предпочитаю разговаривать обо всяком, даже если собеседник из тебя так себе. Кстати, всё хотел спросить кого-то вроде тебя одну вещь… Если предст-…

— Да ты б-…

— Просто представь! Вот случилось что-то совсем ужасное, совершенно омерзительное, из-за чего приходится делать выбор: ты, твой друг или любовник. Выживет тот, кого ты выбрал, остальные умрут. Кого ты выберешь? Друга? Объект обожания? Может, себя? Скажи.

— Э-э-э… в смысле?

— Говорю, если бы у тебя был выбор, кого спасти, то кого?

— Н-ну, — мужчина заинтересовался, принял задумчивый вид и приложил палец к подбородку, — какие там варианты?

— Друг, любовник и ты.

— Хм-м, ну, это, друг, наверное.

— Так и думал, — резко оборвал я и, вытащив кинжал из ножен на спине, снёс ему голову, — а я бы выбрал любовника.

Не успела его «башня» с глухим звуком плюхнуться в грязь, как я уже был внутри храма. Но храмом, даже заброшенным, это назвать было по меньшей мере преувеличением: из какой-либо мебели не осталось совершенно ничего, лишь стены, окна с выбитыми стёклами, костёр в самой середине помещения и кучка бандитов вокруг него, пьющие нечто вроде рома… или пива, трудно было разглядеть. Я спрятал заляпанный кровью клинок за спину прежде, чем они обратили внимание на странного гостя.

— Эй, ребят, там проблема у того, что на входе. Просил своего товарища позвать, — обратился я к засуетившимся небритым мужикам.

Главный, деревенщина с чёрными ладонями и кривым носом, встряхнув лысой головой, встал и глазами приказал парнишке помладше проверить, что там такое могло случиться. Тот пробубнил про себя что-то вроде «вечно у него что-то, заколебал» и, встав на выдохе, быстрым шагом направился в мою сторону. В момент, когда он проходил мимо меня, я положил руку ему на плечо и остановил.

— Ты только далеко не отходи, — полушёпотом сказал я, приблизившись лицом к его уху, —  когда закончу, нужна будет твоя помощь.

Я дал ему пару секунд на то, чтобы осознать мою просьбу, а затем одной рукой швырнул далеко в толщу дождя, где его приземления ни видно, ни слышно не было. Скрывать своих мотивов в дальнейшем уже не было смысла, поэтому я вытянул кинжал перед собой остриём вниз и стекающей багровой жижей дал присутствующим понять, что тот пацан был единственным, кто подойдёт ко мне настолько близко и выживет. Все разом вскочили и схватили то, что было под рукой: кто-то обугленную палку из костра, кто-то ржавую металлическую пластину, один даже собрался сражаться гитарой. Вот что бывает, когда считаешь хорошей идеей сложить оружие в кучу где-то в сторонке.

— Кто тебе заплатил? — начал сразу с торга главарь. — Те жирные свиньи из Ковергена?! Я дам больше! Назови цену!

— Ну, обычно мне щедро платят из королевской казны каждый раз, когда приходится вынимать кинжал из ножен, но в этот раз я здесь совершенно бесплатно. — я постучал лезвием по ладони. — Тут дело такое: среди повозок, которые вы останавливаете и грабите, была телега с семенами помидоров для моего отца. А семена были хорошие, он закупил их в Панериане. Там, сами знаете, в подобных делах преуспели больше всего в Союзе Света.

— К-казна? Ты…

— Томаты, томаты, томаты… — перебил я главаря, — обожаю томаты. Отец хотел раздать семена своим крестьянам, чтобы все в округе закупали у него не только редис, но и помидоры с его земли. Продукт хоть и скоропортящийся, но расходится тоже быстро. Кстати да, я удивлён, что вы стоите как вкопанные и слушаете мою болтовню, когда могли бы уже попытаться меня убить.

— Ты надзиратель? — пошатнулся мужик с кривым носом. — М-может, мы просто отдадим тебе семена? Они ещё там лежат, — он указал за спину, имея в виду, судя по всему, задний двор, — не успели продать.

— Там, говоришь? Отлично, я заберу их. Но сам посуди: я с другого конца Акаверии сюда припёрся по дождю, по грязи, прикончил вашего друга вон на входе, а получил то же, что и если бы вы мне не мешали. Некрасиво получается. Да и вообще, скольких невинных вы здесь успели убить? Всё же… Да, всё же я вас прикончу, уж не обижайтесь.

— Деньги! Драгоценности! Забирай всё, только не убивай! — закричал главарь со слезами на глазах. Его поведение было сочтено его приспешниками за слабость, но это они не понимали – этот мужчина был единственным, кто понимал, на что я способен, и что со мной нет смысла сражаться.

«Не будь тряпкой!» — крикнул ему тучный волосатый мужик в белой рубахе, мокрой от пота на груди и подмышках. Он схватил главаря за грудки, посмотрел ему в глаза и тут же бросил на землю, но не ограничился этим: мужик подбежал к куче, куда бандиты побросали оружие, взял оттуда большую блестящую саблю и, замахнувшись, побежал на меня. Не сделай он этого, не поймал бы лбом лезвие моего кинжала в следующую же секунду. Тяжёлая туша свалилась в шаге от меня животом кверху, я выдернул клинок и стряхнул кровь на пол резким движением руки.

Кто-то из них закричал, а остальные подхватили и ринулись в мою сторону.

И тут я понял, что первый был ещё даже ничего по сравнению с этими: он хотя бы не забыл захватить нормальное оружие. Остальные кинулись с тем, что держали в руках. Поплатились они за это, кстати, по-разному: кто-то дырой в груди, другие – перерезанным горлом, а один лишился всего лица, когда я кулаком размозжил ему голову. Не забыт был и главарь, пытавшийся сбежать через задний ход. Там он и оставил голову с телом, раздельно, само собой. Когда крики закончились, и я убедился в том, что никто не дышит, по всему храму валялись десятки безжизненных тел подлых ублюдков и негодяев. Я ни на секунду не усомнился в том, что именно таким должно было быть их наказание.

Когда казалось, что всё затихло, весь испачканный в грязи и крови своего друга парень наконец вернулся под крышу, весь бледный и с ошарашенным видом. То, что он чувствовал, нельзя было назвать обычным страхом. На его лице читались скорее неконтролируемый ужас и паника. Ещё пару минут назад уверенный в себе и своих дружках парнишка-бандит стоял как вкопанный и не мог даже пошевелиться, чтобы убежать, а ведь я подходил к нему всё ближе и ближе.

— О-ох, ты же воистину чистый холст, который эти ублюдки заполнили всяким дерьмом… — я пнул голову одного из бандитов. — Но ничего страшного, ничего страшного, тебе повезло: ты был самым близким товарищем того, что на входе. Если бы он не пожелал, чтобы его товарищ жил, даже и не знаю, что могло случиться. Думаю, эти тела станут для тебя хорошим примером того, к чему приводят грабежи, обман, подлости и прочая дрянь, мешающая жить честным людям. — я вытер кинжал о рукав парня с обоих сторон и воткнул его в ножны, горизонтально располагающиеся у меня на спине под плащом. — В общем, смотри, в чем заключается твоя задача: доставишь телегу с семенами, которая стоит на заднем дворе, в пункт назначения – и мой отец даст тебе шанс стать честным земледельцем. Ты можешь воспользоваться этим шансом, а можешь продолжить заниматься чепухой, но… В общем, сам видишь, к чему приведёт.

Всё время, пока я говорил, парень старался держаться на расстоянии, но слушал внимательно, поэтому почти перестал меня опасаться, когда я закончил. Он хотел ещё что-то уточнить, но я кивком в сторону приказал ему убраться с глаз и сделать, как я сказал. Так пацан и сделал, а я проводил его взглядом.

— Какая встреча! Рю Анкернот? Да весь в крови… А, ну да, вижу, — разглагольствовал кто-то со стороны входа.

Вошёл в эти руины никто иной, как надзиратель Чон. Хайса Чон – бледнокожий шаман-человек. Хоть и воин из него неплохой, статус одного из лучших в «Надзоре» он получил благодаря способностям к алхимии, тёмной магии призыва, превращений и даже воскрешений, коим в Акаверии помимо него почти никто не занимался из-за сложности ритуалов.

С Чоном легко иметь дело ввиду простого характера и привычкой не отвлекаться от дела без весомых на то причин. Также я считал стильной его тёмную тунику с капюшоном, плечи и грудь которой украшали перья ворона. Он в свою очередь бесконечно симпатизировал моей небольшой бородке, которая так не нравится отцу.

Так как в основном надзиратели работают по одиночке, у каждого есть право взять на задание до пяти королевских гвардейцев, в отдельных случаях – до десяти. Ходит нечто вроде поверья, что один надзиратель равняется десяти гвардейцам, потому что их ровно в десять раз больше: двадцать надзирателей и двести гвардейцев. Ритуалы Чона всегда требуют времени, которого в бою постоянно не хватает, поэтому он входит в число тех, кто постоянно пользуется помощью гвардии. Так и сейчас: за его спиной стояло три воина в тяжёлых позолоченных доспехах. Сам он держал в руке светящийся шар, созданный им, судя по всему, из духовной материи. Очередное заклинание.

— Что это у тебя? — спросил я, указав на шар, напоминающий маленькое синее солнце.

— Окольт-Ра. Позволяет мне чувствовать присутствие в небольшой области. Кстати говоря, ты кого-то не добил? Помимо нас рядом две души.

— А, да прост-… Две?

— Да, двое. При чём оба точно не ранены, крепкие души. Одного, как я понял, ты сам отпустил, а второй… второй гораздо сильнее, уровень его духовной материи чуть ниже моего. Тебя преследуют?

— Видимо, да. Он не помешает тому, кого я отпустил?

— Нет, нет. Твой уже начал быстро отдаляться, а этот не двигается. Уж прости, но пока он не шевелится, я даже примерно не могу сказать где он. Могу призвать ищейку, но…

— Не нужно, Чон, ты и так мне сильно помог. Вы возвращаетесь в столицу? Меня возьмёте?

— Раз уж мы не успели на бой, то хотя бы приберёмся тут, похороним павших, да и всё их добро тоже придётся грузить, поэтому ещё раз извиняюсь. Воспользуйся порталом. И я говорил – зови меня Хайса.

— Портал? Не получится. Если я перемещусь, преследователь меня потеряет, я не могу этого допустить.

— Ах, да, да, — по-доброму посмеялся Хайса, — и правда: пока не убьёшь его, будешь нервничать.

Закончив непринуждённую болтовню об убийствах, я на прощание пожал руку Хайсе и вышел обратно под дождь. Никого в округе я, правда, не заметил, но заметил еле катящийся в направлении столицы торговый воз. Даже при малой скорости, когда колёса наезжали на кочку, изнутри раздавался громкий металлический звон. Так получалось из-за того, что сама повозка дышала на ладан.

Я крикнул кучеру, чтобы он остановился, и он, собственно, остановился. Им оказался старый орк по имени Грок. Я знал его уже на протяжении нескольких лет, так как он кузнец и снабжал армию клинками, щитами, доспехами и прочей лабудой, которая только может понадобиться любому стражнику или гвардейцу. Грок без проблем принял меня «на борт», и мы так же неторопливо направились дальше.

— Хе-хе, и что же ты тут забыл, паренёк? Я вот слышал, что тут одни бандиты да мошенники собираются. Ты из которых?

— Я не паренёк, я надзиратель третьего порядка, Рю Анкернот. У тебя ужасная память, старик.

— Ох, — он почесал затылок, — что есть, то есть. Помню ведь, что не чужой… Слушай, ты случаем не дружок того, что с мечом в собственный рост, светлого такого?

— Мы с ним часто вместе работаем. В прочем, мне со всеми  приходится иметь дело время от времени. Даже с отпетыми мерзавцами, но таких в «Надзоре», благо, меньшинство. Всё же безо всяких «напарничков» спокойнее. Ко мне однажды селянин в ученики хотел записаться, так я его и взял на одно задание, а он помер. Вот и гадай: то ли из меня хреновый учитель, то ли он понятия не имел, на что идёт.

Грок немного подумал, попробовал найти мораль, сделать выводы, придумать наставления, но его старческая голова не выдержала напряжения и он, заснув, уткнулся седой бородой в грудь. Я не стал его будить. Мне даже как-то полегчало, когда я остался наедине с собой. Ну, так я думал вплоть до момента, когда вспомнил о преследователе.

Только успел я вспомнить о нём, как понял, что не могу повернуть голову. Не могу, потому что кто-то крепко вцепился в неё сзади. Через секунду я моргнул и уже не обнаружил ни повозки, ни дороги, ни преследователя. Вместо всего этого появились новые элементы: сначала лишь ослепляющий белый свет, но позже, когда глаза успели чуть привыкнуть, вокруг возникло внутреннее убранство дома в эльфийском стиле, на полу которого я оказался. Всё кругом было настолько белым, что я бы предпочёл не видеть своей сморщенной физиономии. Но на весь этот дискомфорт я бы просто-напросто не успел обратить внимания, пока наслаждался тем, что снова могу чуять и чувствовать. Со мной уже было такое ранее, поэтому я всё-таки имел некоторые предположения по поводу места, в котором находился.

— Встань.

Мужские белые туфли практически уткнулись мне в лицо, когда я пытался поднять голову.

— А если не встану? — устало поинтересовался я. — И вообще, где я?

— Я…

— Да насрать мне на тебя. Я спросил, где я.

— Господи, хватит шуметь, у меня голова болит от таких высокомерных смертных выскочек, которые думают, будто бы на всё способны. Вопросы буду задавать я, встанешь ты или же нет.

Некто в белых туфлях отошёл от моего лица и сел, скрестив ноги, на диван в паре шагов отсюда. Я же поднялся и сел на пол, сложив руку на колено, но всё ещё не мог разглядеть того, с кем говорю, глаза слишком сильно слезились от невыносимого света.

— Плевать я хотел. Либо отвечай, где я, мать твою, оказался, либо возвращай обратно, потому что, хоть убей, говорить я с тобой не буду.

— Ох, — размытый силуэт передо мной вздохнул и приложил ладонь к лицу, — таких заносчивых засранцев нужно обязательно учить манерам. Но ты не врёшь, так что пока я буду пренебрегать свои желанием приничить тебе боль и расскажу тебе то, что ты хочешь знать. С помощью своего воплощения я перенёс тебя в свой мир, отдельный от того, в котором живёшь ты. Полагаю, теперь твой черёд.

— Пф-ф… — выдохнул я, — ну хорошо, ответы на какие вопросы ты хочешь от меня услышать?

— По правде говоря, лишь на один: воплощением какого бога ты являешься в своём мире?

— Никакого. Понятия не имею, о чём ты. Совершенно.

— Врать нехорошо, юноша, — упрекнул меня тонкий женский голос с противоположной от напыщенного аристократа стороны, — каждое воплощение имеет способность чувствовать другое на определённом расстоянии. От тебя смердит божественной силой.

Стуча каблуками, женщина прошла мимо меня к мужчине, громко чмокнула в губы, встала позади и обвила его шею руками. Я же, хоть и не видел дальше собственного носа, изобразил лицо, полное непонимания и пренебрежения.

— «Смердит»? С чего вы взяли, что какое-то из «воплощений» не может спихнуть свой запашок на другого? Кто вы вообще такие? Боги?

— Фактически мы – один бог, — пояснил мужчина и положил свою руку на кисть женщины, — две стороны личности человека, обрётшего абсолютную власть в этом мире. Наша связь глубже и крепче, чем у всего сущего.

Любовники-боги, сущности одной личности, имеющие одно воплощение, один бог в двух обличьях – эти двое были теми ещё шутниками. Говорить с ними было себе дороже, так что я предпочёл дальше, щурясь, сидеть и молчать, пока они сами не придут к какому-нибудь решению.

— Кстати говоря, мы и правда не можем быть уверены, что такая способность не имеет место быть. — Женщина отошла от аристократа и упёрлась руками в диван на другом краю. — Но отпустить тебя не вариант, как ни посмотри. Думаю, стоит вернуть твою душу обратно и… В общем, держать тебя здесь больше нет смысла.

— Жаль, что мы не узнали, от кого он, но ты права.

Он направил на меня руку, и я, так и не разглядев их лиц, отправился обратно. Точнее, так же, как и в прошлый раз, мгновенно оказался на месте. Преследователь, или же воплощение, не дал мне ни секунды, чтобы оправиться, и из моего живота уже вылезло остриё его меча, что прошло насквозь. Крови не было. Её и не могло быть.

— Не такой уж и смертный, если присмотреться, верно?

Я резко повернулся назад всем корпусом и тем самым вывел своего недоубийцу из равновесия. Он повалился на бок, а я проткнул рукой его грудь, оставив дыру в железном нагруднике. К слову, ношение металлической брони для убийцы всегда было сомнительным удовольствием. Излишний страх смерти ещё никого на моей памяти не спасал, не спас и его. Под тяжестью своего доспеха преследователь завалился на пол, не оставив себе ни шанса увернуться, после чего я убедился, что он помер, и швырнул тело в кусты на обочине.

«У тебя рукоять из спины торчит», — как бы между делом пояснил женский голос, когда я уже расслабился и уселся, довольный собой.

— И правда, — я поднял руку и посмотрел на свой «тыл», — стоп, это ведь… Да твою мать! Ты серьёзно? Утром! Утром мне дали новый плащ, а его уже продырявили!

— А? — сквозь сон отреагировал Грок. — Кого продырявили?

— Да никого. Хотя, вообще-то меня. Меня тут убить хотели, я разобрался. Спи.

Он ещё что-то промычал и снова уткнулся подбородком в грудь, похрапывая. А я вытащил из спины меч и выкинул в ту же сторону, что и тело.

— Тебе некого винить, — продолжил голос меня отчитывать, — мог увернуться, просто не стал.

— Я-то мог, а вот накидка – не факт. Может, он бы в ней ещё десять дыр сделал. Ты, кстати, видела то, что там было?

— Где?

— Вот как? Его бог вытянул мою душу в свой мир. Ты не говорила, что боги так могут.

— А я и не могу. Я и так многими «бонусами» пожертвовала, чтобы сбалансировать твою способность.

— Ну да… — я помотал головой, — неудобно, когда они меня чувствуют, а я их – нет.

— Неудобно? Ты серьёзно? Этот мужик тебя насквозь проткнул, а ты не просто не помер, ты даже ничего не почувствовал.

— А-ам… наверное, ты права. Не мне жаловаться.

Глава Вторая

Не скажу уже, сколько времени прошло с тех пор, как я, стащив у Грока иголку с ниткой, начал приводить в порядок накидку, но успел как раз к моменту, когда стража остановила повозку и закопошилась вокруг неё. Досмотры всегда были обязательны, когда дело касалось столицы. Настолько серьёзной охраной, да и в принципе таким её количеством не мог похвастаться больше ни один из городов, входящих в Союз Света, или хотя бы известных ему. Само собой, преступлений здесь совершалось в разы меньше. И само собой, преступления здесь совершались.

Старый орк проснулся лишь тогда, когда досмотр кончился, и нам дали добро на проезд. Но оба этих факта были правдивы лишь наполовину, потому что Грока я разбудил сам, а повозку с надзирателем не могли не пропустить, какие бы строгие ни были правила. В моих полномочиях было признать любого из них предателем или шпионом и заставить остальных его прикончить — вот насколько много власти подразумевало членство в «Надзоре».

Дождь к тому времени если и не прекратился полностью, то моросил уже совсем незначительно. Тем не менее, из-за сырости и холода улицы остались практически пустыми. Поблагодарив Грока, я спрыгнул с повозки в мелкую лужицу, а сам он двинул дальше по своим делам. Высадился я не в случайном месте: тут же, буквально в паре шагов, располагалась таверна, в которой часто проводили своё свободное время многие надзиратели. Дверь была плотно закрыта, а из окон пробивался тусклый свет.

Я вошёл внутрь и увидел, что тот «свет» образовывали лишь четыре люстры, на каждой из которых было ровно по три свечи. Плотно закрыв за собой дверь, я повернулся лицом внутрь таверны и забегал глазами в поисках кого-либо знакомого. Это оказалось просто: в самом углу за маленьким столиком наслаждался выпивкой в одиночестве парень с мечом в собственный рост.

Его глаза сверкнули жизнью, когда я подошёл ближе, но что-то внутри тут же одёрнуло его. Парень с растрёпанными тёмными волосами поник и уткнулся носом в свою кружку, когда я сел напротив него.

— Пить что-то будешь? — сразу подошла ко мне симпатичная эльфийка по имени Лиза, служанка в этой таверне. С ней я тоже был знаком уже давно.

— Гномерский сок… похолоднее.

— Будет сделано! — воодушевлённо воскликнула Лиза. — Обожаю, когда ты приходишь. Эту дрянь больше никто не пьёт.

— Неси моё пойло, — я вздохнул и отмахнулся.

Эльфийка с белой пальмой из волос хмыкнула и пошла наливать мне ту самую «дрянь», которую больше никто не пьёт. Клаус, так звали этого парня в тонких, но прочных стальных доспехах, тоже не упустил бы шанса подколоть меня по поводу выпивки, но сейчас сидел и молча заливал в себя миридийский сидр, который, к слову, алкоголем-то трудно было назвать. Я, в свою очередь, тоже не спешил завязывать разговор, так что, пока Лиза не пришла с моей кружкой, тишину разбавляли только нервные постукивания пальцами по столу и болтовня пьяниц на фоне. После же я просто потягивал гномерский сок и ждал, пока заговорит Клаус. Тот до последнего оттягивал момент и решился на диалог только тогда, когда его кружка оказалась абсолютно пустой.

— Я не случайно здесь оказался. Знал, что ты придёшь, когда вернёшься в город.

— Ждал, значит? В таком случае, кто я, чтобы не выслушать? — я издал смешок, но с серьёзным лицом.

— Верно… — Клаус не отвёл взгляд, но на секунду показалось, что смотрел он не на меня. — Я посылал птицу с запиской. Судя по всему, сообщение до тебя не дошло. Три дня назад сопровождающая гвардия принесла тело своего надзирателя, Селины Броллам. Ни ран, ни переломов – её вырвало кровью, а затем она просто упала замертво.

Я ещё не видел Клауса таким подавленным. Глаза, выражение лица, поза, в которой он сидел – отчаяние полностью пропитало его суть и поглотило изнутри. „Подавленный Клаус. Если что-то и могло олицетворять начало конца, то это“, — подумал я и в очередной раз отпил гномерского пойла, вкуса которого уже и не помнил.

— Как насчёт задания?

— А? — парень поднял на меня красноватые глаза и пытался найти то самое объяснение для моих слов, которое расставило бы всё по местам.

— Что с заданием, которое ей дали? Селина выполнила его? Об этом не было сказано в письме.

Прекрасно чувствуя атмосферу, я знал, что сказанное мной выведет Клауса из равновесия. Но я должен был показать свой внутренний холод, чтобы самому поверить в него.

— Может, ты не пон-…

— Я уже дважды задал вопрос. Не заставляй меня снова повторяться, Клаус.

Руки его слегка затряслись, а глаза раскрылись за пределы нормы. Когда Лиза проходила мимо и поинтересовалась, всё ли в порядке, Клауса уже практически разрывало внутреннее давление, но я ответил, что ничего серьёзного.

— Н-нет, — всё же смог себя сдержать он, — миссия была прервана буквально на середине. Потеряв командира, гвардия выполнила инструкцию и отступила.

— Вот как? Даже немного стыдно.

— Поверить не могу… Она была твоей женой, ты, кусок дерьма! — Клаус всё же не смог подавить новую волную эмоций, и его правая рука потянулась к рукояти меча. Направь Клаус на меня оружие, да ещё и при свидетелях, считался бы предателем, дав мне полное право себя убить, поэтому я схватил его за горло раньше, чем он смог это сделать.

— Сделай одолжение, не усложняй то, что и так теперь некуда усложнять.

Я отпустил парня, уже начавшего хрипеть, положил на стол пару монет и направился в сторону выхода мимо компании орков, затихших после криков Клауса. Он же имел идеальную возможность ударить меня в спину, но не стал. Может, счёл бесчестным, может, успокоился и передумал, а может, просто струсил. Как бы там ни было, я без проблем вышел наружу. Вышел и направился в королевский дворец.

На единственном входе, как и положено, стояло раза в два больше стражи, чем на городских воротах. Кроме того, королевские стражники отличались ещё более строгой дисциплиной: абы кого туда никогда не возьмут, из сотни, претендующей на место здесь, проходит один. Само собой, связи тоже могут сделать своё дело, но такие, как правило, быстро отсеиваются и смещаются более талантливыми.

— Стоять! — крикнул темноглазый смуглый парень чуть ниже ростом и направил на меня позолоченный меч, когда увидел, что я быстро приближаюсь и не собираюсь останавливаться. Те, что постарше, сразу узнали меня по походке и ринулись к пацану, чтобы оттащить, но я поднял ладонь и только лишь этим остановил их.

— „Стоять“… говоришь? — я спустил с головы капюшон. — В таком случае я надеюсь, что мечом ты можешь не только угрожать. Разойтись! — крикнул я стражникам за его спиной. Те послушно отошли, образовав полукруг.

Парень сразу после того, как я показал лицо, раскрыл глаза и задрожал.

— Н-надз-…

— Ты стражник или грёбаная швея?! Не опускай меч! Докажи мне, что не зря здесь стоишь, что можешь защитить дворец даже ценой жизни, как те, кто рядом с тобой – останови меня!

Эти глаза… Взгляд человека, лишённого мужества. Сколько раз я его видел? Сколькие из убитых мной смотрели именно так? Я не знал ни конкретного числа, ни даже приблизительного. Знал лишь то, что люди с такими глазами не должны стоять там, где стоит он.

Молодой стражник не хотел ничего предпринимать в сторону надзирателя, но я подходил всё ближе, давление нарастало, и в конце концов он перестал стоять столбом и, подняв меч над головой, побежал прямо на меня. Его движения были слишком медленными, я с лёгкостью остановил его удар одной рукой, схватив за рукоять, и пнул парня в живот так, что тот скрючился и упал. А пока он лежал и находил в себе силы хотя бы вдохнуть, я пошёл дальше. „Разжаловать“, — последнее, что было мною сказано прочим стражникам.

— Ты-ы-ы! — через силу встал с закричал парень, пока я ещё не отошёл далеко. — Ты знаешь, кто я, нахрен, такой?! Мой отец…

Я снова прервал парня и кинул кинжал ему в живот. Когда чёрная блестящая рукоять уже торчала из его бока, разжалованный стражник едва ли мог продолжать разговор о том, какие связи помогли ему добиться этого места. Вмиг я оказался у него перед лицом и толчком повалил на землю.

— Миру, которым управляет сила, плевать на твоё положение. Я покажу тебе, что он делает с такими, как ты.

Когда я выдернул клинок из живота заносчивого юноши, по округе разнёсся его пронзительный крик. Но это показалось бы шёпотом по сравнению с тем, как парень вопил, когда я в мгновение срезал ему с головы левое ухо. Кровь хлестала во все стороны, пока он с безумным лицом катался по земле. На меня, к большому сожалению, тоже брызнуло, оставив десятки багровых пятен на мантии и штанах.

Кто-то побежал за врачами, кто-то зажимал рану, кто-то просто суетился вокруг предыдущих, но никто не посмел мне что-то сказать. Оставив всё как есть, я снял накидку, положил её на плечо и пошёл дальше.

— Сурово, — холодно заметил женский голос, что мог слышать только я, — но не скажу, что несправедливо.

— Напади взаправду кто-то на дворец, этот недоносок сбежал бы первым. — я показушно вздохнул. — Как ни посмотри, такие люди не должны заниматься защитой дворца, не должны получать столько же уважения, что и те, кто готовы отдать за это жизнь.

— Какой страшный… И ты думаешь, что имеешь право судить, кто достоин, а кто нет?

— Само собой, это ведь моя работа. «Делать всё ради процветания страны и блага её величества», — так мне сказали об обязанностях, когда я стал надзирателем.

— Звучит напыщенно, да и от сути далеко.

— Да заткнись ты уже! Достала, ей богу.

Сразу за воротами показался королевский розарий: сотни видов роз самого разного цвета и формы, развернувшиеся на сотню-другую метров по обе стороны от входа. Широкая дорога, вымощенная из неизвестной мне тёмно-жёлтой породы, вела ко входу во дворец, а её ответвление – к конюшням на заднем дворе. Сам розарий удивлял своим видом даже при том, что туда-сюда постоянно проходили стражники, прислуга и прочая челядь, поэтому королева, как и её дочь, часто гуляла здесь такими прохладными часами, как этот. Так что я не стал искать её величество в здании и сразу пошёл к той беседке, в которой встречал королеву Немезиду чаще всего. Все подобные деревянные строения можно было увидеть уже со входа, ведь кроме людей вокруг не было ничего выше полуметра – лишь цветники да клумбы с розами.

Обменявшись приветствиями с некоторыми из прислуги, ухаживающей за розарием, я тем же быстрым шагом подошёл к беседке, что была, кстати говоря, совсем небольших размеров. Просто окинув её взглядом, можно было подумать, что она довольно внушительная, но ровно половину занимал склад инструментов, вход в который находился с другой стороны. По этой причине здесь и суетилась прислуга.

Внутри не было королевы, только принцесса Цизара, темноволосая девушка пятнадцати лет с зелёными глазами, которая, увидев меня через решётчатый проём, оживилась и поспешила наружу. На выходе ей подал руку телохранитель, коротко стриженный мужчина-эльф в чёрной мешковатой одежде, и она выскочила наружу. На принцессе была лёгкая туника белого цвета и такие же сандалии, что сильно контрастировали с её угольно-чёрными волосами. Лицо Цизары казалось квадратным из-за широкой челюсти, но не теряло при этом обаяния, унаследовав от матери правильные пропорции.

— Неужели вернулся? — девушка приложила палец к подбородку, но по-доброму улыбнулась. — А ты ведь даже не попрощался, когда уходил. Хм. Моему возмущению не было предела. И-иу, это кровь?

Она скорчила отвратительную рожицу и посмотрела на мои штаны и руку.

— Кстати об этом. Некоторые из стражников на воротах показались мне… недостаточно надёжными, так что я решил освободить одно-другое место в королевской гвардии.

— И снова ты прикончил кого-то из охраны. Прекрасно! Хм.

— Когда я ещё кого-то «прикончил»? Не спорю, все они были отборным дерьмом, но я не настолько помешался, чтобы за это убивать. Просто я не против совершенствовать обороноспособность дворца, пока полномочия позволяют. 

— Посмотрите, как он печётся о моей безопасности, — иронично заметила Цизара и отошла от меня на два шага, — в прочем, и сам не забывай, что я могу сделать то же с тобой. Хм.

— Да ладно? Меньше чем через час я буду восстановлен королевой, а ты ей же отшлёпана и наказана за плохое поведение. Рискнём? Хм.

— Козёл.

— Коза.

Только мы достигли пика неформального общения, как принцесса повернулась ко мне спиной, позвала жестом и зашла в беседку, снова оперевшись на руку телохранителя. Я, недолго думая, взошёл на деревянный порог сразу за ней. Слева от входа на высоком столике стояла чашка чая и небольшой белый чайник с рисунками в виде тёмно-жёлтых и зелёных цветов, переплетающихся между собой. Пока я осматривал внутренности постройки в поисках чего-то нового с прошлого моего пребывания здесь, Цизара не стала тратить время на такую ерунду, уселась в угол скамейки, отходившей от стены, и молча похлопала ладонью на место рядом с собой. Я сел рядом и сложил руки на стол.

— Я слышала, что случилось с Селиной, — она вдруг перешла обратно к серьёзному тону, но смотрела не на меня, а на розарий, — это ужасно. Сам знаешь, она была мне дорога не меньше твоего.

— Точно, ты, случаем, не знаешь, когда похороны? Я говорил с Клаусом, но у нас не особо пошёл диалог.

— А, похороны? Да… Странно, что ты не в курсе: её родители настояли на том, чтобы самим сжечь труп в своих владениях. Говорили что-то про лесных духов. Хм.

— Вот как…

— Знаешь, — Цизара повернула голову ко мне, — я ведь любила её, как старшую сестру, но в то же время всегда завидовала. Ничего не могла поделать. Видела, как вы сближаетесь, и наполнялась чем-то… чем-то мерзким и совсем некрасивым. Чем ближе вы становились, тем сильнее отдалялись от меня.

— Это…

— Молчи! Я ведь всегда… Я всегд-… К-ха!

Цизара вдруг скрючилась и начала громко кашлять, харкая кровью. Прежде, чем она успела схватить платок, мои штаны и тёмно-зелёная рубаха оказались в таких же пятнах, как и плащ. Тут же подбежал эльф-телохранитель, оттолкнул меня в сторону и протянул принцессе треугольную бутыль со светящейся жёлтой жижей, что была один в один та, что у меня в сумке.

— Это «Небесная»?

— Верно, — своим грубым голосом ответил мужчина.

Кроме как подать девушке сосуд с жижей, он, видимо, ничего больше не мог для неё сделать, поэтому развернулся и пошёл обратно ко входу. Цизара, часто дыша, жадно глотала содержимое бутыли, а позже громко поставила её на стол обессилевшими руками.

— Как видишь, наше с тобой последнее приключение не прошло даром. Эта болезнь медленно пожирает мою духовную материю. Эта дрянь замедляет процесс, но… мне осталось недолго, Рю… Ой, ты теперь ещё больше угваздался в крови, я вытру.

— Не стоит.

Цизара потянулась ко мне с платком, но я поймал её руку.

— Ты холодный. Очень холодный и как будто… каменный какой-то. С тобой всё в порядке?

— Тот случай и вправду не прошёл даром.

Принцесса понимающе замолчала.

Интерлюдия

— Э-э-эй, Рю… — негромко протянула я, повалив голову на спинку сидения.

— Чего тебе?

С моим надзирателем дела обстояли ещё хуже, чем со мной: только за последние несколько часов он сменил пятьдесят три позы на одном-единственном сидении кареты два метра вширь и теперь разлёгся в совершенно неестественном положении, при котором его ноги были выше головы.

— Расскажи что-нибудь, тоска заела. Хм.

— А-а? Что я должен рассказать? — недовольно пробубнил он.

— Как будто я знаю… Ты же постоянно кого-то убиваешь, вот и расскажи.

— И то верно. А что я про них знаю? В последнее время это сплошь ворьё да бандиты, собеседники из них не особо интересные. Да их даже убивать вломно, не то что рассказывать.

— Бли-и-ин… Тогда про монстров. Расскажи про монстров, хм.

— Да я тебе уже сотню раз рассказал про всех этих монстров. Не так уж их и много в Акаверии. Ливенгорн в этом плане гораздо интереснее: это ведь родина не только для людей, но и для всех монстров.

— Да, да, да. Что-то вроде «глубоко под землёй находится артефакт, который заставляет существ в каких-то там случаях менять форму». Проходили, мне скучно. Приедем домой – понижу тебя до садовника.

— А вот и нет.

— А вот и да.

— Не-а.

— Ещё к-… Что это такое сейчас было?

Меня прервал шум со стороны кучера, сразу после которого карету сильно тряхнуло.

— Глянь, что там у него, — сказал Рю и махнул рукой в сторону окошка, выходящего к извозчику, а сам выглянул в ближайшее к нему окно сбоку.

Я отодвинула деревянную дверцу и выглянула наружу. На месте кучера никого и ничего не было, но слишком сильно блестело сидение.

— Можешь не смотреть. Судя по всему, его нашёл я. Сиди здесь и не лезь.

Карета сбавила скорость и остановилась, а Рю резко принял вертикальное положение, схватил свои ножны с кинжалом и сиганул через окно на крышу. Спереди и сзади возник животный рёв и звон железа, а значит, весь мой эскорт сражался. Но с кем? Я выглянула в то же окно: действительно, по обе стороны дороги стража вела неравный бой против фаркасов, огромных обезображенных псов-монстров, собирающихся в стаи, а прямо под дверью лежала рука, вцепившаяся в поводья, и небольшая часть туловища.

Пока я смотрела на то, что осталось от извозчика, из-за деревьев выпрыгнула ещё одна псина. Эта была визуально больше остальных, да и уродливая настолько, что я не смогла издать ни звука, когда её заметила. Бешеный фаркас с ужасающей скоростью двигался в мою сторону. Я уже подумала, что он сейчас без проблем проломит стену кареты и мгновенно убьёт меня, но недооценила Рю Анкернота, который уже стоял на пути волосатой туши. Он одним движением отрубил мутировавшей собаке голову и лапу, которую псина протянула, чтобы меня прикончить. И если голова прилетела в дверь, с грохотом завалившись на землю, то лапа попала прямо в окно, врезалась уже в противоположную дверь изнутри и осталась лежать на полу, испуская кровь фонтаном. По пути она успела оставить царапину на моей руке, но тогда я не придала этому значения и, быстро выкинув лапу в окно, просто обрадовалась тому, что осталась в живых.

— Дай сумку, — Рю просунул руку через окно и показал пальцем на свою кожаную кобуру, обычно прикрепляемую к его поясу.

Я без лишних вопросов кинулась к сумке настолько быстро, насколько мне позволяла реакция. Тем не менее, страх сделал своё дело: я упала на пол прежде, чем смогла подать надзирателю то, что он просил. Рю всё быстрее подгонял меня рукой и схватил кобуру при первой возможности.

— Я выпью две бутылки Небесной материи. Отпусти!

Услышав, что он собирается сделать, я не смогла разжать руки. Суть жидкости, именуемой Небесной материей, была в том, что она при употреблении смешивалась с собственным духовным веществом тела, ускоряя его в несколько раз. Это давало прирост к возможностям любого воина, так или иначе использующего в бою духовную материю, взамен на медленное разрушение собственного тела под действием этой силы. Так или иначе, последствия от одной дозы были не так существенны, но после двух не выживал никто. Не было ни одного живого существа, которое впитало две бутыли Небесной материи и прожило дольше двадцати секунд. Тем не менее каждому надзирателю, которому была польза с употребления этого вещества, его выдавали, при чём в двух экземплярах. «Я выпью две бутылки», – последние слова многих из „Надзора“, выполнивших свои миссии посмертно.

— Нет.

Рю замахнулся второй рукой и тыльной стороной ладони дал мне пощёчину. Я не смогла удержать сумку и упала на сидение.

— Не выпью – просто сдохнем здесь вдвоём. — он открыл сумку и вынул треугольные бутыли. — Ты можешь приказать мне умереть за тебя, и я это сделаю, но не имеешь права ограничивать меня в этом.

С этими словами он запрыгнул обратно на крышу. Ненадолго всё затихло: стража уже не сражалась, даже не кричала от боли, слышно было только как огромные животные пережёвывали их трупы вместе с доспехами. И в этой угнетающей тишине особенно громко раздался удар сапогом по крыше кареты. Фаркасы в момент прекратили издеваться на мёртвыми телами, решив оставить это на потом, и двинулись сюда со всех сторон. Топот становился всё громче и быстрее, а сверху не доносилось и звука.

И вот наконец два громких стука стекла о дерево, это упали те два флакона. Сопроводил всё сильный толчок, проломивший крышу кареты и отбросивший всех монстров прочь. Мне захотелось заткнуть уши, закрыть глаза и забиться в угол, но разве я могла так поступить? Не могла. Бросить Рю, когда он обменял свою жизнь на мою, и скулить, радуясь, что всеми жертвами ещё не пошла на корм? Нет, я была обязана внимательно наблюдать за последними секундами своего надзирателя. Но, как бы я ни искала, куда бы ни смотрела, нигде не видела его: надо мной не было ничего, кроме большой дыры в потолке, а вокруг валялись лишь уродливые туши фаркасов, уже начавших подниматься с земли. Но я не могла не заметить — что-то изменилось. И долго не могла понять, что именно.

«Воздух», — мелькнуло у меня несколько раз в голове перед тем, как это стало очевидно, воздух сделался очень грязным. Сначала я подумала, что эта пыль появилась из-за проломленной крыши, но вскоре осознала, что это не так: пыль… нет, пепел начал не только рассеиваться на многие метры отсюда, но и двигался по кругу, что явно не имело ничего общего с ветром. Постепенно противный на вкус и запах пепел превратился в настоящий смерч, захвативший достаточно, чтобы я не видела ничего за его пределами.

Фаркасы медленно пробирались ко мне через этот вихрь, как вдруг начали падать один за другим, падать и буквально рассыпаться, становясь частью бури. Может, оттого, что сюда ветер не попадал, со мной не случилось ничего подобного, так что я смогла увидеть, как все монстры развалились на ходу и обратились в ничто.

Смерч продолжался и после того, как всевозможная опасность была устранена, но недолго. В конце концов всё содержимое смерча собралось в метре над каретой и после ещё одной волны, прижавшей меня к стенке, внутрь упало голое серое тело. Оно едва напоминало человека, но через секунду ярко-фиолетовое сияние прошлось с ног до головы и превратило рыхлый образ в отличимую фигуру. Рю Анкернот использовал две дозы Небесной материи и не мог выжить, а теперь лежал без сознания на деревянных обломках. Я попробовала прикоснуться к его голове, но волосы проходили сквозь пальцы, чувствовалась только лысая рыхлая поверхность, а значит, его восстановленная внешность была иллюзией. Тем не менее, он не был мёртв: может, и слабо, но время от времени Рю шевелил пальцами и губами.

Надо было что-то делать. Если надзиратель смог выжить после такого, то точно ненадолго. Ему нужно было оказать помощь немедленно, а на километры вокруг только мы одни. Я вылезла наружу через окно и завалилась на дорогу. Осмотревшись, заметила, что вокруг не было ни одного трупа. Не было даже того, что осталось от лошадей, обглоданных доспехов стражи и… лошадей, запряжённых в карету. Их тоже не было. А значит, без вариантов. Я ничего не могла сделать. Я села на землю, оперлась спиной на колесо кареты и, закрыв глаза руками, сразу уснула.

— ..-й, эй! Цизара, вставай! Что здесь произошло?

Я нехотя открыла глаза. За плечо меня трепал другой надзиратель, Селина Бролламм. Её лимонного цвета волосы отражали свет фонаря, который она держала в другой руке, но вокруг было темно и холодно. Я всё так же сидела посреди пустой дороги в грязи и пыли, сидела и ждала помощи. До этого я уже несколько раз просыпалась, проверяла состояние Рю и, убедившись, что, к счастью или к сожалению, его состояние не изменилось, засыпала на том же месте.

— На нас напали. Ему нужна помощь, — я показала большим пальцем за спину.

Селина бросилась к двери кареты и одной рукой вырвала её, отбросив далеко в кусты. Она поставила фонарь на землю и с большими усилиями вытащила наружу тело своего едва живого мужа.

— Что это значит? — пробубнила Селина. — Он намного тяжелее обычного. А ещё…

— Верно, я тоже заметила. Тело искусственное, а внешность – иллюзия. Тем не менее, он жив. Точно жив.

Селина взвалила его на плечи и аккуратно положила на свою лошадь.

— Кобыла с трудом выдержит столько веса, уже не говоря о нас с тобой. Придётся идти пешком до самой столицы, или пока за нами кого-то не пришлют.

Со вздохом поднявшись на ноги, я отряхнулась от той пыли, от которой ещё могла отряхнуться, взяла фонарь и повесила его на железный крючок у седла. Так начался наш пеший путь, который занял бы два дня с небольшим, если бы через день нас не нашёл ещё один отряд, состоявший уже из трёх надзирателей и десятка королевских стражников.

Следующий месяц Рю Анкернот провёл без сознания в своём доме под присмотром жены. Придя в себя, сразу направился в имение отца, где провёл ещё две недели. В это время, так как Селина освободилась, ей дали новое задание, с которого она вернулась уже на носилках. Мёртвой.

Глава Третья

Мы с Цизарой болтали ещё некоторое время, но уже обо всякой чепухе. Это продолжилось вплоть до момента, когда подошла королева Немезида, женщина в длинном оранжевом платье с острыми чертами лица и не менее тёмными, чем у своей дочери, волосами. По правде говоря, я был удивлён, что она так быстро здесь появилась, учитывая то, что, по словам принцессы, её мать сегодня не собиралась выходить из дворца. Поклонившись, я извинился за задержку. Но Немезида не стала в шутку меня отчитывать, как делала всегда, да и в целом казалась мне немного подавленной, хоть и, очевидно, скрывала это.

Я поклонился ещё раз, но уже принцессе. Простившись с ней, я принял предложение королевы прогуляться по розарию и обсудить моё следующее задание как члена «Надзора». Отправившись наружу, мы успели пройти порядочно в сторону главной дороги перед тем, как она начала разговор.

— Знаешь, о чём в первую очередь попросила Цизара, когда ей сказали, что болезнь смертельна? Она просила не говорить мне. Врач, поставленный за ней, пообещал, что не скажет, но уже к вечеру растрепал мне всё в мельчайших деталях. Рассказал, какие методы уже были испробованы и не увенчались успехом, а какие стоит попробовать, но шансы близки к нулю. Даже сказал, что ещё никто не выжил, заразившись этой дрянью… Что думаешь по этому поводу?

— Я? Думаю, что казнить его сейчас будет нецелесообразно, — я пожал плечами, — принцесса расстроится. Она ведь думает, что врач сдержал обещание, не так ли?

— Так за что казнить-то, собственно? — королева вздохнула и провела указательным пальцем по ещё нераскрывшемуся жёлтому бутону с клумбы. — Может, с точки зрения моей дочери это и было предательством, но с моей – полезное осведомление.

— Ну как «за что»? Он солгал. Солгал, что оставит это в тайне. Ладно бы он отказался сразу и дал понять, что между ними это не останется. Если что и должно караться в этом мире в полную силу, то это ложь.

— А ты бы не солгал?

— Нет, — моментально ответил я.

— Ну да, — Немезида усмехнулась, — поэтому я и могу тебе доверять… Так, теперь насчёт твоего следующего задания. Гарпии в Воробьином лесу снова похищают больше мужчин, чем им положено. Насколько я знаю, именно ты в «Звезде» возглавлял карательный отряд, когда такое случилось в прошлом, так что в этот раз я вновь поручаю это тебе, а не нынешнему карательному отряду.

— Воробьиный лес, столько воспоминаний… А ведь мне казалось, что мы тогда поняли друг друга с новой королевой племени. Моя задача – снова устран-…

Немезида помотала головой.

— По возможности я бы хотела, чтобы ты договорился с нынешней королевой. Это главная причина, по которой этим займёшься именно ты. Как можно убедиться из прошлого опыта, лишняя кровь просто заставит события пойти по кругу.

— Договориться? Разве я подхожу для таких заданий? Можно же отправить Чона, Шторлитца, да даже Клауса!

— У тебя талант находить компромиссы, ты просто этого не замечаешь. — королева ободрительно положила руку мне на плечо. — Пойми же, тебя взяли в «Надзор» не потому, что ты лучше всех подходишь для убийств. Будь всё так, то звание капитана в «Звезде» стало бы твоим потолком. Есть куда более интересная особенность: всю жизнь убивая, ты сохранил и до сих пор сохраняешь чистый рассудок.

— Ну-у, если вы так говорите, то у меня просто нет выбора. Двинусь, как только смогу.

— Замечательно. Надеюсь на тебя.

Когда наш диалог подошёл к концу, мы уже успели прилично отойти от ворот. Королева, попрощавшись, сразу двинулась в сторону дворца, а я собрался пойти к выходу, но чуть не врезался в темноволосую девушку.

— А? Цизара? Чего тебе? А где тот лысый?

— Как грубо! Хм. Может, я хотела тебя проводить, а теперь уже сомневаюсь. Телохранителю я приказала ждать там.

— Думаешь, я поверю?

— Надеялась, что нет.

— Выкладывай.

— Возьми меня с тобой, — она обоими руками вцепилась в мой плащ.

— С какой это стати? То, что тебе осталось всего ничего, не значит, что я могу взять и похитить тебя, став преступником высочайшего ранга. Нет-нет-нет, — я убрал её руки, — как ни посмотри, это слишком эгоистичная и необдуманная просьба.

— Так и дум-…

— Поэтому я займусь ей позже. Постарайся не помереть к тому моменту.

Девушка сразу ожила и, бодро кивнув в ответ, побежала обратно к своей беседке.

— Только не забудь! — крикнула она перед тем, как я уже едва различал её силуэт на фоне пёстрых цветов.

«Забудешь тут», — подумал я и наконец подался в сторону ворот.

Шагнув в кровавую лужу у выхода, я вспомнил, что нужно отстирать от крови хотя бы штаны, потому что косо смотреть начали не только простые горожане, но и стража. Место в голову пришло сразу, но вот сунуться туда сейчас не позволяло время, так что я решил ещё некоторое время попугать народ и разобраться для начала с другими проблемами.

А направился я во вторую по значимости больницу в столице. Название у неё было полностью эльфийское, а на языке остроухих кроме их самих здесь мало кто мог говорить, поэтому больницу называли просто эльфийской. Практиковали здесь лечение посредством магии, но даже так она едва ли могла конкурировать с главной, столичной больницей, где использовали более эффективные, традиционные методы лечения. Тем не менее, эльфы в большинстве своём предпочитают привычные им практики и идут именно сюда.

Над входной дверью меня встретила очередная надпись из неизвестных мне комбинаций точек и чёрточек. Когда я был здесь в прошлый раз с Селиной, она сказала, что написанное переводится как «Чудо без прикрас воплощает собой два вида боли». Она не сказала, что это значит. Только то, что на родине эльфов эта фраза – нечто вроде девиза. «Тогда сегодня я точно покажу кому-то настоящее чудо», — подумал я про себя, издал тихий смешок и, скинув с головы капюшон, вошёл. Кроме молодого эльфа за стойкой регистрации и необычного двигающегося растения на подоконнике вокруг никого не было ни души. Белые, местами потрескавшиеся стены создавали ту самую атмосферу городских больниц, от которой помещение хотелось покинуть как можно скорее, так что я не стал искать кого-нибудь ещё, а воспользовался тем, что имел – голубоглазым парнем с тремя небольшими кольцами в левом ухе.

— Чем могу…

— Селина Бролламм, — перебил я его, — мне нужен её лечащий врач.

— Простите, но… Ой, у вас кровь!

— Она не моя. Делай, что сказал. У тебя должны быть здесь все нужные бумаги.

Парень хотел ещё что-то возразить, но я отодвинул рукав и показал ему светящуюся татуировку в виде полумесяца на запястье. Такие могли быть только у двадцати людей в этой стране, и все эти люди – члены «Надзора». Ставила такие печати на теле сама королева. Они представляли собой тот самый «намордник», который необходим, когда имеешь дело с разрушительной силой надзирателя. Принцип его работы прост: если королева захочет, печать взорвёт всё твоё тело изнутри. Поднимешь руку на королеву – взорвёшься автоматически.

— Я… я поищу. Бролламм, верно? — уточнил он, роясь в стопках бумаг. — Вот, нашёл. Ей занимался… доктор Даэ Ла. Ой…

Парень широко раскрыл глаза, взглянув мне за спину. Сзади едва слышно один за другим раздавались шаги. Но они не приближались, а просто переходили от моего левого уха к правому.

— Он у меня за спиной? — спокойно спросил я парня.

Парень кивнул, а я обернулся, но лишь чтобы краем глаза взглянуть на этого доктора.

Проходил мимо старый седой эльф. Хоть его кожа и говорила о возрасте не менее чем в сотню лет, старик мог похвастаться прямой осанкой при росте чуть выше моего. Его длинные волосы были в основном распущены, и только рядом с лицом болтался единственный заплетённый локон.

— Чем-то ещё могу помочь? — спросил остроухий юноша, когда шаги доктора затихли.

— Когда он пойдёт домой? Не хочется отрывать нашего уважаемого доктора от работы.

Парень достал из кармана белую ткань и разложил её на столе. На ней появились сотни эльфийских символов, быстро сменяющих друг друга.

— Здесь записаны смены врачей?

— Нет, это просто время, — улыбнулся эльф, — смена доктора Ла кончается через три с половиной часа. Мне сообщить ему, что вы его ждёте?

— Вообще ничего ему не говори. Я сюда не заходил, а ты мне ничего не говорил. Не наделай глупостей.

— А, н-ну хорошо. Я понял, — эльф быстро закивал и убрал обратно в карман «тряпку времени».

Я тоже кивнул ему в ответ, натянул капюшон и вышел наружу. Следующие четыре часа я просто стоял между домами напротив больницы. За это время я успел насчитать сто тринадцать прохожих, а заходящее солнце уже не освещало даже верхушки самых высоких зданий. Словом, основная столичная жизнь на сегодня подходила к своему завершению, когда из дверей эльфийской поликлиники начали выходить те, кто не заходил при мне. Старик по имени Даэ Ла вышел одним из последних. Хотя, в этом я не мог быть уверен, ведь сразу пошёл за ним.

Столетний эльф время от времени смотрел по сторонам, но я держался на расстоянии, а зрение у его было явно неидеальное. Так мы с ним прошли три-четыре улицы перед тем, как он начал понемногу смещаться к правой стороне дороги и, приоткрыв массивную железную дверь двухэтажного домика, проскользнул внутрь. Спустя какое-то время внутри загорелся свет. Сначала в одном окне, потом во втором, в третьем. Так жизнь пустующего дома с приходом хозяина снова вошла в свою активную фазу.

Немного погодя я громко постучал. Старик прошёлся по скрипучему полу и, провернув ключи в трёх замках, открыл мне дверь. За время моего выжидания снаружи он успел переодеться в свободную домашнюю одежду в виде туники и мешковатых штанов. Я легонько протолкнул эльфа внутрь одной рукой, а другой «с корнем» вырвал дверную цепочку.

— Как грубо… — чуть слышно заметил старик, когда я вошёл и закрыл за собой дверь на один из торчащих ключей.

— Грубо? Ха-х… А, в прочем, ты ещё успеешь узнать, что такое «грубо». Шагай.

Кивком я показал остроухому деду за спину, и мы пошли по узкому коридору в конец, на кухню. Пол подо мной скрипел гораздо громче, чем под ним, поэтому я подсознательно старался не наступать на среднюю часть досок. Помимо кухни в конце коридора по обе стороны было ещё по двери, одна из которых была распахнута. Там располагалась винтовая лестница на второй этаж. На кухне же большую часть пространства заполнял стол с резными ножками. Старик сел за стул в дальней стороне этого стола, я туда не пошёл и сел на ближайший.

— Попробуешь суп? Снова наготовил, а съесть всё равно не смогу. Жду вот всё гостей — усмехнувшись, он с трудом поднял с кухонной тумбы большую кастрюлю и поставил чуть сбоку от себя, чтобы видеть моё лицо. Миска с таким же «дымящимся» содержимым уже стояла у старика под носом. Это, полагаю, было главной причиной, по которой он не стал садиться ближе ко мне.

— Воздержусь. Моему телу не нужна еда.

— Ох, понимаю. Питаешься этим… как же там было…  энергией своего правосудия?

— Типа того. Ты ведь догадываешься, кто я и зачем пришёл? — я начал постукивать пальцами по столу.

— Верно, у меня есть предположение. Та девочка, Селина, кажется, мне на самом деле очень нравилась. Может, не всегда вежлива, но притягивала её честность. Вы с ней, кстати, похожи.

— Совсем нет. Селина была по-настоящему удивительной. Такому, как ты, и за тысячу лет не осознать очарования её личности. Ты отнял у этого мира гораздо больше, чем думаешь.

— Я вовсе не желал ей смерти.

— Тем не менее, — я громко ударил по столу всеми пальцами разом.

— Но это правда. Мне было не принципиально, кто. Дело в том, что раз в год я должен убивать одного человека. Не важно, кого. Когда кто-то умирает по моей вине, его душа заполняет специальный кристалл.

— Кристалл? И где он?

— Увы, у меня его уже нет. Помнишь парнишку у входа, с которым ты говорил? Кристалл у него. Можешь не подрываться так, — добавил он после того, как я вскочил со стула и направился к выходу, — я сказал ему покинуть город сразу же после того, как ты ушёл. Он уже далеко.

Я, не оборачиваясь, медленно сел обратно.

— И? Зачем тебе это? В чём смысл?

— А здесь, видишь ли, такое дело: когда моей дочке было семь лет, её мать умерла. — старик ненадолго «завис», так и не донеся ложку с похлёбкой до чуть раскрытого рта. — Девочка была последним, что у меня осталось, но сама тоже обладала слабым здоровьем. Я не мог допустить даже мысли о том, что она не выживет, искал любые средства. И однажды нашёл. Селение тёмных эльфов высоко в горах практиковало…

— Тёмные эльфы? В горах? Интересные басни ты мне рассказываешь. Может, там ещё драконы были?

— Нет, драконов там не было. Только тёмные эльфы, которые могли помочь моей больной дочери. Они предложили мне сделку: я каждый год заполняю для них по кристаллу, а они поддерживают жизнь моей девочки. Ты хотел знать, почему я забрал жизнь твоей подруги – ты узнал. Что будешь делать дальше?

— Убью тебя, само собой — я развёл руками, — как я могу простить тебя после такого? Насколько бессердечным нужно быть, чтобы не прикончить тебя здесь и сейчас? Ты принёс мою любовь в жертву своей, за что поплатишься жизнью, своей и дочери. Я не просто убью тебя, я найду и убью парня, что унёс душу моей жены, убью тёмных эльфов, если они на самом деле существуют. Я убью всех, кто тебе дорог, до одного, только чтобы заглушить свою собственную боль. Вот что об этом думает моя справедливость.

Я говорил размеренно и спокойно, будто размышлял о чём-то глубоком. Старик поначалу тоже тихо сидел и слушал, но под конец хладнокровие начало сдавать позиции, обнажив трусливую сторону его личности.

— И тебе кажется это справедливым?

— А тебе нет?

— Разве надзиратель должен так поступать?! Разве должен забирать жизни невинных людей?! — он упёрся в стол ладонями и встал.

— Думаешь, я герой? Страж закона?! Предам тебя честному суду? А-ха-ха-ха! Ты забрал у меня всё, я сделаю то же в ответ, но не как надзиратель. Как человек.

— Человек? Уж не знаю, кто ты такой, но точно не человек! Человек бы… умер от того, что я вколол тебе на входе.

— Неужели? — заинтересованно уточнил я.

Я «выжал» своё тело и вывел всё, что могло быть внутри, через правую ладонь. Оттуда вытекло немного зеленоватой жидкости.

— Невероятно… — остолбенел старик.

— Ты меня утомил. И без тебя дел хватает, так что прикончу тебя сейчас.

Встав со стула, я медленно шагал в сторону старого эльфа и тем самым давал ему немного времени, чтобы собраться с мыслями. Немного грустно, что он потратил это время на истеричные мольбы о пощаде.

— Стой! Подожди! Не трогай мою дочь! Слышишь?! Я могу всё исправить! Агх-ха…

— Боюсь, что это ложь, — я схватил доктора за шею и поднял над собой, — если бы и правда мог – давно бы сказал. Я дал тебе время на это и теперь полностью уверен, что исправить уже ничего нельзя. Умирай, зная, что я приду за каждым дорогим тебе человеком. Они уже одной ногой в могиле.

С этими словами я проткнул его грудь рукой, а после кинул тело в угол. Может, старик и не заслужил этого, но я убил его именно таким способом, смерть наступила мгновенно. Хотелось бы думать, что Селина умерла так же быстро.

— Надеюсь, ты понимаешь, что у нас нет времени на поиски какого-то горного селения, которое может и не существовать вовсе? — спросил холодный женский голос.

— Тебе не хватит и всего времени мира, чтобы понять, как сильно я хотел бы догнать того подонка и забрать душу своей жены. И ещё больше времени тебе понадобится на тот факт, что при этом я готов ей пожертвовать. Что бы ни делали те эльфы с душами, которые им приносят, Селине придётся через это пройти. Во благо моей цели.

— Ты переоцениваешь свои чувства. Они вполне мне понятны. Думаешь, меня на грядке вырастили? До того, как стать богом, я знала о боли не меньше, чем ты.

Раздались громкие и частые стуки в массивную дверь, прервав наш диалог. Я быстрым шагом проследовал ко входу и открыл весьма неожиданному гостю.

— Доктор, я…

Им был тот самый худощавый парень-эльф. Увидев меня, он резко прервал свою речь и встал с широко раскрытыми глазами.

— Пф-ха-ха-ха! — не смог сдержаться я. — Вот идиот. У-уф… Так, а теперь давай сюда кристалл, или я размозжу твою голову об эту дверь и возьму его сам.

Спустя пару секунд внутренних раздумий парень принял решение, совершенно неверное решение. Он развернулся и попытался сбежать. Я сразу же схватил его за голову и с огромной силой вдавил её в дверь. В толстой металлической пластине осталась глубокая вмятина, а от головы ничего не осталось вовсе, лишь обломки черепа, воткнувшиеся мне в руку, и большая грязная лужа из всего остального. Я выдернул кости из ладони, а из нагрудного кармана эльфа достал небольшой светящийся кристалл зелёного цвета, после чего раздавил его одной рукой.

— Там вообще-то была душа твоей жены.

— Если бы и был способ снова связать её душу с телом, его уже, скорее всего, предали огню далеко отсюда. Нет смысла заставлять её и дальше мучаться. Если я верно запомнил твои слова, то сейчас её душа будет находиться между этим миром и адом в ожидании второй половины?

— Только если орк, вместе с которым она составляет полноценную душу, ещё жив. Впрочем, все мои познания в этом вопросе кончаются исследованиями некромантов. Не приходилось ещё умирать.

Решив, что здесь мне больше делать нечего, я уже хотел отправиться куда-нибудь подальше, как увидел проходящего мимо высокого стражника, что было весьма кстати. Тот сначала не понял, кому и зачем он понадобился, но вопросы отпали после того, как я показал ему надзирательскую печать. В своей резковатой манере он принял мой приказ и отправился за помощью таких же недалёких вояк, чтобы прибраться здесь, но тут же развернулся и подошёл обратно.

— А в докладе-то что писать?

— Некроманты. Один напал на меня, другой пытался сбежать.

— Принято!

После своего уточнения стражник снова дёрнулся и побежал в противоположную от меня сторону, ознаменовав конец моего трудного дня, но начало своей трудной ночи.

Глава Четвёртая

Привычный городской шум на сегодня по сути уже подошёл к концу, и ночь, если так можно выразиться, наступила в полной своей мере. Я устал, но не просто потому, что за день успел прикончить с два десятка живых людей, а от того, что между этими скачками туда-сюда у меня элементарно нет времени расслабиться и насладиться окружающей повседневностью, так что усталость моя проявлялась в более глобальном плане. Казалось бы, за последние четыре недели было полным-полно свободного времени, но при этом у меня не было ни малейшей возможности застать ту желанную повседневность. Сон без сновидений, еда без вкуса, даже алкоголь не оказывал на меня никакого влияния — всё это едва ли подходило под неё. Можно ли отдохнуть, когда жизнь, заставляющая тебя вертеться буквально вокруг всего, перестала приносить удовольствие? Я точно знал ответ, но никогда бы его не озвучил.

От нерадостных мыслей и общей задумчивости я не заметил, как сильно поник и еле перебирал ногами, всё ближе подступая к двухэтажному домику, размеры которого для этого района города были больше среднего. По габаритам, к слову, он напоминал дом того же старого эльфа, но здесь сходства кончались. Если то здание могло похвастаться острыми углами, крышей и маленькими окнами, то здесь всё происходило совершенно наоборот: округлые серые стены окружали деревянную дверь, а маленьким можно было назвать только окошко слева от входа, которое было предназначено для того, чтобы осматривать незваных гостей, но, насколько я знаю, его очень редко использовали, потому что дверь и так почти всегда не заперта. Правда, хоть остальные окна и были довольно широкими, увидеть через них ничего бы не получилось, изнутри каждое было завешано плотной тканью.

Как раз когда я подходил, дверь открылась, и кто-то вышел. Этот «кто-то» внешне напоминал меня самого: тоже предпочитал прятать тело и голову в длинной чёрной мантии. Мужчина огляделся по сторонам и, завидев меня, быстро удалился. Для данного района такие «тёмные» личности были абсолютной нормой, уже не говоря об этом конкретном заведении. Снаружи здания не было совсем ничего, что относило бы его именно к заведениям, а не жилым домам. Тем не менее, то было заведение. Я машинально вытер ноги о тряпку у двери и вошёл.

— Давно же ты к нам не заходил, надзиратель! — почти сразу узнал меня темноволосый парень по ту сторону широкой торговой стойки.

— Ты ещё громче скажи, во дворце не все расслышали.

Подойдя вплотную, я достал из сумки горсть монет и положил на стол.

— Ну не сердись, я не со зла. Наоборот рад, что ты наконец заглянул. То же, что обычно? Черри! — крикнул он куда-то на второй этаж. — Принеси мешочек порошка!

— Эй, вы не думали хоть немного скрывать торговлю сонным порошком?

— Да ладно, кто нас может найти и, тем более, услышать? Все, кто сюда заходит, прекрасно знают, чем мы занимаемся.

— Я ведь нашёл. Значит, рано или поздно найдёт кто-то ещё из «Надзора», а моё имя максимум не даст ему прикончить вас на месте.

— Ох, поверь, этого уже достаточно в нашем деле.

Тем временем, стуча ногами по ступенькам, к нам спустился худощавый голубоглазый орк, которого вполне можно было назвать смазливым. Он помахал мне рукой, положил небольшой перевязанный мешочек на стол и, быстро чмокнув темноволосого парня в щёку, ушёл обратно наверх. Сам парень закончил пересчитывать монеты и кивнул, пока я укладывал мешочек в сумку.

— Как говорят, приятно иметь с тобой дело, ещё приятней не иметь, — он рассмеялся, — просто шутка. А если серьёзно, то что с твоей одеждой? Ты искупался в кровавом водопаде? Скольких детей сегодня оставил без родителей?

— На мне кровь четверых. Но прикончил гораздо больше, просто не замарался.

— Не скажу, что удивлён, но смею предположить, что ты сюда не только за порошком пришёл.

— Верно.

— Эй, Черри! Подойди ещё раз, пожалуйста!

— Что такое? — выглянул ещё не успевший отойти орк из-за дверного проёма за спиной темноволосого парня.

— Постирай одежду нашего приятеля, а то смотреть страшно.

Юноша с бледно-зелёной кожей и небольшими клыками, торчащими изо рта, подошёл ближе и протянул ко мне руку. Я в свою очередь разделся до трусов и положил запачканные вещи на его ладонь.

— Можешь присесть на лавку, — указал он на деревянную скамейку у стены, развернулся и снова поднялся на второй этаж.

Делать было нечего, я поставил сапоги в угол и, держа в руках сумку, уселся на лавку. Время, что с того момента начало тянуться с каждой секундой всё медленнее и медленнее, казалось, сейчас остановится совсем, но стоило мне погрузиться в себя, как это совсем перестало волновать. Получив наконец столь желанную мной порцию спокойствия, я, сам того не желая, вспомнил о Селине. Было ощущение, что воспоминания с ней зажигали некий огонёк глубоко внутри, но я слишком хорошо знал, что этот огонь ранит лишь меня самого. Не желая быть обожжённым, я потерял все те зачатки умиротворения, пока пытался что-то потушить. Тогда зелёный парень с чистыми вещами и выдернул меня обратно в реальность. Он, к слову, даже вышел из-за стойки, чтобы отдать их мне.

— О чём бы ты ни думал, это вряд ли что-то хорошее. Избавься от всякой дряни в голове хотя бы пока находишься в моём доме, — серьёзно заявил орк по имени Черри, положил одежду рядом со мной и сел на лавку у стены напротив, будто игнорируя меня.

Наверное, я даже лучше него понимал, что парень просто пытался меня приободрить, но всё же он был неправ: ведь ничто более не могло заставить тот огонь загореться, кроме воспоминаний, что одновременно стали для меня и тяжким бременем, но никогда не являлись «плохими» мыслями. Больше всего меня пугал риск забыть, кто я и какова моя цель, поэтому я никак не мог избавиться от этого бремени.

Закончив натягивать на себя ещё местами сырую одежду, я жестом руки пресно попрощался с этой парочкой и вышел на улицу. За спиной послышалось движение ключа в двери, затем там же потух последний источник света на сотню метров вокруг. Даже луна скрылась за тучами, заставив мои искусственные глаза привыкать к окружающей «грязной» тьме.

Пройдя буквально пару шагов по грязной дороге, я заметил, что тихо было настолько же, насколько и темно. Даже птицы не нарушали тишины, что также казалась мне больше пугающей, чем успокаивающей. Решив прервать её самому, я, что было редкостью, первым начал диалог со своим внутренним богом.

— Эй, слышишь?

— Само собой, — как по команде ответил голос.

— Я тут подумал, что не все мои слова при нашем прошлом разговоре были правдивы.

— А, ты про то, что назвал меня безэмоциональным чудовищем?

— Верно. На самом деле я едва ли так считаю.

— Не считаешь? — холодно уточнила она. — Честно сказать, плевать я хотела на твоё мнение, и ты должен был понять это уже давно. Ты – мой инструмент, как лопата или ножницы. И всё, что я говорю, направлено либо на использование тебя в своих целях, либо для развлечения. А если хочешь загладить вину за сказанное, то ты прекрасно знаешь, как это сделать – выполняй свою работу как инструмент. Метаясь между оправданиями в виде справедливости и моей цели, ты стал слишком мягким. Я не вижу твою решимость.

Пока богиня переходила к всё более твёрдому тону, я вздохнул и встал на месте.

— Метания? Что ты имеешь ввиду?

— Твоя потребность в оправданиях вызывает лишь жалость, вот что. Оставить попытки спасти жену – ради цели. Прикончить старика – ради справедливости. Что за чушь? Это бесит меня. Зачем ты ищешь причину своим действиям, если в конечном счёте просто хочешь это сделать?

— Ты бредишь…

— Очнись! Убивай, потому что хочешь, бери своё, потому что можешь, причиняй боль, потому что так легче самому. Скажи мне, разве для этого нужна причина, а!? Ты можешь стать куда более совершенным инструментом, если избавишься от этого страха.

Нет, всё-таки она не бредила, а была очень даже права. Привычный мне образ мышления медленно затягивался петлёй на шее, которая однажды сыграет свою роль, если не найти сил измениться. Страх… Богиня ведь имела в виду тот самый страх стать чудовищем, монстром, неспособным на сострадание. Стать тем, кем когда-то уже стала она.

— Ты предлагаешь мне воспользоваться правом сильного? Предлагаешь бросить все те идеи, за которые проливал кровь годами?

— Лишь твоё очередное заблуждение. Не существует никакой такой причины, которая обязывала пролить чью-то кровь, так же как и не существует такой, которая это запрещает. Сделай это просто потому что хочешь, иначе в чём смысл?

Своими словами она сдувала тот самый внутренний огонёк, который в итоге просто исчез, оставив после себя только серую пустоту. Эта пустота, в свою очередь, стала прочной основой для моей новой решимости. Вот так, обычными словами, женщина, ставшая богом, что-то окончательно изменила во мне.

— Уже лучше, — самую малость теплее отметила она, почувствовав на себе мои эмоции, — ты почти стал тем, кем я хотела бы тебя видеть.

— Плевать. Как плевать и на твои бредни про инструмент. Может, сейчас мне с тобой и по пути, но как только это перестанет быть таковым, не сомневайся, я оставлю тебя позади, — отмахнулся я и повернулся в сторону, противоположную той, куда направлялся изначально, — и, начав делать то, что хочу, в первую очередь я бы хотел, чтобы ты заткнулась. Будь так добра.

И она оказалась достаточно добра, чтобы не проронить ни слова за весь мой путь по тёмным ночным дорогам обратно до королевского замка. На самом деле, конечно, чем ближе я оказывался к центру города, тем светлее было и на улицах из-за шныряющих туда-сюда стражников с факелами. Один даже умудрился притащить масляную лампу, а на мой вопрос о том, куда он будет её девать, когда кто-то нападёт, лишь извинился за свою недалёкость.

Вскоре я подошёл к тем самым воротам, через которые проходил днём, но повернул в сторону и пошёл вдоль стены, оставив охрану в недоумении. Задача, стоящая передо мной, представляла собой в первую очередь незаметное проникновение на территорию за высокой стеной.

— И что мы здесь делаем?

— Помолчи.

Остановившись у удобного мне места, я ускорил течение духовной энергии в ногах и прыгнул достаточно высоко, чтобы ухватиться рукой за край стены. Благо подо мной оказалась дорога, вымощенная теми же каменными кирпичами, что и сама стена, так что какого-то особого шума моими действиями вызвано не было. Далее я одной рукой с лёгкостью поднял своё тело наверх и оказался на стене. Особого шума-то не было, но того, что был, оказалось достаточно для того, чтобы идущий от меня стражник обернулся и заметил неладное. Я отработанным годами движением схватил рукоять кинжала, располагавшегося горизонтально в ножнах на спине, и метнул солдату в лицо, не задев шлем. Тот так удобно для меня свалился замертво не на каменный пол, а в кусты на три-четыре метра ниже. Теперь я придавал значение каждому шороху, поэтому аккуратно спустился к трупу, приземлившись на цыпочки, и медленно вынул из его головы симметричный чёрный кинжал средней длины.

— Ты ведь решил пробраться сюда скрытно совсем не потому, что хочешь сократить число жертв, я права?

— Несомненно. На шестёрок мне насрать, но, если наткнусь на дежурного надзирателя, он прибавит хлопот, в том числе в плане побега. И всё бы ничего, но я понятия не имею, кто сейчас поставлен на дворец.

— Что-то мне подсказывает, что мы это очень скоро узнаем.

— Не каркай.

— Дело не в этом. Оглянись.

Я повернул голову назад и увидел, что с той стороны в быстром темпе приближался большой отряд с факелами. «Факелами…» — повторилось эхом у меня в голове, когда я вспомнил, что источник света убитого мной дозорного остался лежать на стене. Но на это времени не было точно: едва успев перед приходом стражи оттащить тело поближе к стене, я сам лёг на спину рядом, спрятавшись за невысокими, но протяжёнными кустарниками. Не будь в настоящий момент ночь, вряд ли это сошло бы хоть за какое-то укрытие, но сейчас – вполне.

И вот отряд подошёл достаточно близко, чтобы я услышал женский голос. Даже не женский, скорее девчачий, потому что Кинера «Восьмилапая» Шалли, надзиратель одиннадцатого порядка, обладала неприятным полудетским голосом, раздражительность которого она неосознанно использовала даже больше, чем по максимуму. Прозвана была так из-за нескончаемой любви к плетению интриг и сплетен для развлечения, умом, как можно догадаться, не отличалась. Кинера просто раздавала приказы королевской страже, когда появился второй голос, гораздо более мне знакомый.

— Объяснись! — грубо рявкнул на Восьмилапую надзиратель четвёртого порядка Клаус Наверт, когда они остановились недалеко от моего укрытия. — С чего ты взяла, что кто-то сюда проник?

Сказать, что я был удивлён – ничего не сказать. Я «проник» за стены всего несколько минут назад, а они уже здесь? У этого бреда должно было быть какое-то объяснение: кто-то видел, как я взбираюсь на стену, или же просто кто-то сделал это чуть раньше меня. Но, даже если бы меня кто-то увидел, это не объясняет мгновенное реагирование. Значит, оставался второй вариант… верно?

— Это прямой приказ королевы, ты не смеешь его оспаривать.

— Откуда она знает?

— Я сказала, ты не см-…

Судя по звукам, Клаус схватил девушку за горло и сказал ей сквозь зубы нечто неразборчивое с моего места, после этого отпустил, и Кинера, отдышавшись, всё рассказала.

— Она сказала… сказала, что п-почувствовала.

— Что это значит?

— Я не знаю! Она просто так сказала! Отвали!

«Это может значить только одно», — прозвучало у меня в голове, но не моим голосом, это снова говорил мой бог. И она была права, ошибки быть не может. Почувствовать меня, воплощение, могло лишь… воплощение. Если это действительно была королева, то у меня к ней было как минимум с десяток вопросов.

Клаус тем временем уже закончил препираться с Кинерой и тяжёлыми шагами двигался в мою сторону. Оно и понятно – его привлёк горящий факел, будто потерянный кем-то высоко на толстой стене. Разглядывая место, откуда исходил свет, он подошёл достаточно близко, чтобы я мог разглядеть его лицо. Нас разделяло буквально полтора метра, когда он глубоко вздохнул и потёр лоб ладонью.

— Не знаю, что здесь творится, но разгреби это дерьмо быстрее, чем мне придётся тебя прикончить. Я отправил Кинеру с отрядом в обратную сторону, так что дальше тебя никто не должен увидеть.

Я молча встал, кивнул, хоть он не смотрел в мою сторону, и, отряхнувшись, побежал к зданию дворца. По пути мне и вправду не попалось ни одной живой души. Если вся стража по приказу Клауса прочёсывала местность в совсем другой стороне, то слугам же просто нечего было делать здесь глубокой ночью. Без каких-либо неприятностей я подошёл вплотную под окно, в котором горел тусклый свет. Точно таким же способом, что и с высокой стеной, я прыгнул, схватился за перила на небольшом балконе, выходящем из той же комнаты, и пробрался внутрь.

В своих покоях принцесса Цизара, лёжа на кровати, читала толстую книгу под свет фонаря на тумбе, что стояла по левое плечо девушки. Она ещё несколько секунд не могла оторваться от чтения, даже когда я, оставляя за собой грязные следы, вошёл и сделал несколько шагов вперёд. Но всё же настал момент, в который уже было невозможно меня игнорировать, и Цизара перевела на меня пару тёмно-зелёных глаз, в ту же секунду одёрнулась, вскочив с кровати, и чуть затряслась.

— Т-ты пришёл… — сразу поняла она, к чему клонит происходящее.

— Не говори это с таким грустным лицом. — сказал я после небольшой паузы с не менее безрадостным выражением. — Ещё днём ты взяла с меня обещание, а теперь стоишь и боишься даже шаг ко мне сделать. Это ли то, чего ты так хотела?

— Нет, я просто… Я правда рада, — принцесса грустно улыбнулась и посмотрела в пол, — но это получилось слишком неожиданно. Я не знаю, что мне делать.

— Переодевайся.

— А?

— Ночнушка – не самая удобная одежда для побега. Если ты не можешь принимать решения самостоятельно, их буду принимать за тебя я, — твёрдо объявил я и отвернулся к балкону.

Какое-то время все звуки, которые можно было услышать в этой комнате, кончались на тяжёлом дыхании Цизары.

— Спасибо, Рю.

С этими словами к дыханию добавились лёгкие шаги, едва слышный скрип шкафов и шуршание одежды.

— Если собираешься взять одежду с собой – много не бери. Всё равно ничего из твоего гардероба не подойдёт.

— Ага, хм! — чуть оживилась принцесса.

— Как часто тебе нужно принимать это «лекарство»?

— Раз в неделю. Но моя доза всегда сильно разбавлена, поэтому одного твоего флакона хватит на месяц.

— Этого будет более чем достаточно. Всё закончится раньше.

— Закончится? Что закончится? Ты о том, что я со дня на день отброшу копыта?

— Не совсем… Ты где таких фраз нахваталась? Ну серьёзно! Ох, в общем, потом расскажу. Ты готова?

Я обернулся и поймал на себе неодобрительный взгляд Цизары, которая своим нарядом по всем параметрам походила на рядового крестьянина: непонятным образом завязанные низкие сапоги из светлой кожи, тряпичные штаны, кончающиеся чуть ниже колена и там же подвязанные тряпичной верёвкой, белая рубаха, красная куртка и, наконец, шляпа, широкая серая шляпа, из-под которой выходили её чёрные волосы.

— А что если бы я ещё переодевалась?! Зачем ты посмотрел?

— Пф-ха-ха-ха, прости, прости. Где ты достала эти тряпки? Настолько хорошо, что даже смешно.

— Хм. Будешь смеяться – врежу. Попросила Лилию достать одежду для такого случая. Ну… неприметную. Мне тоже кажется, что она перестаралась.

— Лилия – это та симпатичная девчонка-орк?

— Да, моя служанка. Ну так что, идём?

— Ага… — я задумался и посмотрел в потолок. — А если вспомнить, ты же занималась с учителем магии иллюзии, верно? Может, ты сможешь нас…

— Без вариантов. В магии я безнадёжна.

— Как скажешь, — я пожал плечами и спрыгнул с балкона на дорожку, — у меня к тебе единственная просьба: не кричи и не визжи.

— Что ты имеешь ввиду? — нахмурив брови, уточнила принцесса, смотря на меня сверху вниз.

— Сейчас ты будешь прыгать вниз. Я тебя в любом случае поймаю, а даже если не поймаю, здесь невысоко. Поэтому, ради всего святого, не издавай вообще никаких звуков, пока будешь прыгать.

— Н-ну… само собой. За кого ты меня держишь? Хм. Здесь и вправду совершенно невысоко, с чего бы мне визжать?

Выразив недовольство моим замечанием, Цизара таки медленно перелезла через перила и просто-напросто спрыгнула ко мне в руки без каких-либо колебаний и гримас страха. Взяла и спрыгнула, оставив в недоумении только меня, а затем пошла дальше, к высокой стене, за которой её ждала свобода. По крайней мере, она так считала.

— Мы идем или как? — снова подгоняла меня девушка в потёртой крестьянской шляпе, оглянувшись через плечо.

Мне не оставалось ничего, кроме как поддаться её приобретённой решимости, пусть даже она продлится не так долго, как считает сама принцесса, или даже меньше, чем могу предположить я.

Глава Пятая

Уже много часов мы с моей новой спутницей гнали по лесу на лошадях. Не привыкшая к таким долгим скачкам Цизара постоянно требовала короткие передышки и несколько раз мы останавливались почти на полноценный привал, мотивируя это в том числе тем, что лошади, очевидно, сильно устали и им также нужен отдых. Несмотря на такую заботу, лошадь, что была подо мной, просто свалилась замертво посреди дороги. Я оттащил её в сторону, чтобы не мешать другим проезжающим, и через некоторое время пешей ходьбы решил, что самое время для очередного привала, где мы и переночуем. Ведь дело уже было глубоким вечером, то есть с момента моего «похищения» принцессы прошли почти сутки.

— Сядь тут, я наберу дерева для костра, — указал я пальцем на небольшую территорию рядом с дорогой, на которой не росло ничего, кроме невысокой травы.

— Ничего подобного! А вдруг меня кто-то украдёт? Я пойду с тобой, хм.

— Вообще-то тебя вроде как… Ладно, чёрт с тобой, пошли.

— Да уж, со мной тот ещё чёрт.

— По губам?

— Не надо.

Кругом было полным-полно высоких деревьев, верхушек которых отсюда даже не разглядеть, но, как назло, вокруг ни одной веточки. Мы прошлись вглубь леса до небольшого углубления в виде желоба, где всё-таки валялась парочка палок.

— Чего стоишь? Собирай. Думаешь, я к тебе в телохранители записался и теперь буду с ложечки кормить? Хотела жизни за стенами дворца – пожалуйста, только в качестве моего «подмастерья», никак не важной персоны.

Цизаре было нечего ответить, она только раздражённо цокнула, нагнулась и принялась одной рукой укладывать палки на вторую руку, прижимая получавшуюся охапку к груди. Лежавших здесь тонких веток, само собой, не хватило бы для костра, поэтому мы вернулись, сложили набранное и теперь уже перебрались на другую сторону углубления.

Но, пройдя буквально полминуты, перед глазами показалось то, чего бы я предпочёл опасаться – магическая часть леса. Была чётко видна граница, с которой трава начинала светиться, а цветы странно и слишком быстро двигаться, уже не говоря о том, что эти самые «тюльпаны» тоже излучали странный свет, да поярче травы и разными оттенками. Что не светилось, так это огромные лозы, которые обвивали деревья от самых корней и на пару десятков метров вверх.

— И всё же останься здесь, а я немного прогуляюсь дальше. Здесь-то тебя никто не украдёт.

— Почему ты так уверен? Хм. А как же всякие хищные звери? Ты серьёзно хочешь оставить меня одну посреди леса?!

— Ты просто избалованный ребёнок…

Я вздохнул, повернулся обратно к магическому лесу и, смотря по сторонам, пошёл вперёд, а принцесса лишь опустила голову и ничего не ответила, но зашагала следом.

По дороге попадались светлячки, маленькие причудливые зверьки, которых я видел впервые, и даже сухие толстые ветки, которые, судя по всему, отламывали с деревьев те самые лозы. Набрав визуально подходящее количество дров, я заметил впереди выход на подозрительно чистую поляну и решил осмотреть её на всякий случай, но встал на месте, когда увидел угнетающую картину: между большинством ближайших к этой поляне деревьев лежали гниющие трупы людей с оленьими головами. Точнее, не совсем лежали, они были привязаны за руки к стволам, а внутренности вываливались на землю через разрезанные животы. Одежда их местами различалась, но в целом это были лёгкие одеяния белого цвета.

— Ужасное зрелище, — заметил голос в моей голове, — эти тела – следствие обрядов жертвоприношения расы зверолюдов-оленей. По правде говоря, не знала, что они живут именно в этом лесу. Насколько мне известно, эти зверолюды приносят жертвы магическому лесу, чтобы тот не губил их, и они могли спокойно жить в самых глубинах, куда никто не может зайти.

— Стой где стоишь! — крикнул я Цизаре, но было уже поздно: девушка, уронив собранные ветки, встала и с лицом, полным то ли жалости, то ли страха, смотрела мне за спину.

Принцесса, хоть до этого момента и повидавшая всякого, никогда не была свидетелем такой жестокости, поэтому было вполне нормально, что, придя в себя и осознав, что к чему, она разрыдалась, подбежала и уткнулась лицом мне в грудь. Я скинул дрова на светящуюся траву рядом с её смешной шляпой и положил руку на голову Цизары, но на самом деле во мне едва ли проснулось сочувствие.

— Если хочешь, могу вернуть тебя во дворец.

Принцесса никак не отреагировала на мои слова, но было видно, что она с самого начала пыталась успокоить себя, хоть и тщетно. Спустя какое-то время она прекратила реветь, но меня не отпустила.

— Нет слов обиднее из тех, что ты мог сейчас сказать. — естественным для себя тоном, вздохнув, иронично отметила богиня. — Показать, что можешь вот так запросто от неё отказаться… Ты стал действительно поразителен. В некотором смысле я тобой горжусь.

«Сомнительный повод для гордости», — подумал я про себя, тоже вздохнул и слегка помотал головой, но не потому, что не согласен, а выразив этим своё негодование и удивление ситуацией в целом. Практически сразу после того, как богиня закончила говорить, Цизара чуть отошла от меня на своё изначальное место и начала утирать глаза.

— Я больше не буду плакать.

— Хорошо, что ты успокоилась.

— Ты не понял! Я… никогда больше не буду.

— Вот как? Тебе не хватит сил сдержать это обещание, — холодно и уверенно сказал я, смотря ей прямо в глаза.

— Вот увидишь…

Дальше спорить она не стала, лишь собрала с земли все ветки и, в последний раз оглянувшись на жертв кровавого ритуала, дрожащим шагом направилась обратно к дороге. Я также не стал здесь задерживаться.

Таким образом, мы через некоторый промежуток времени уже имели костёр и, сидя у стволов деревьев, жевали чёрный хлеб, который мягким назвать было бы по меньшей мере сильным преувеличением. Мне еда в принципе была не нужна, но я за компанию время от времени откусывал немного от своего ломтя, а принцесса, что вполне ожидаемо, сочла своим долгом после каждого прожёванного куска жаловаться, почему это ей приходится искушивать какую-то безвкусную гадость, а не рагу из морепродуктов или печенье с мёдом. Ответ она сама знала, поэтому я не стал напрягать себя лишними разговорами, а просто закрыл глаза и уснул.

Спал я всегда очень чутко, поэтому, когда рядом буквально из ниоткуда помимо потрескивания костра возникли очень странные звуки шагов, мои глаза тут же распахнулись и увидели перед собой лицо. Грязное женское лицо, слабо различимое за спутанными чёрными волосами, практически вплотную приткнулось к моему. И всё бы ничего, но у этой женщины светились глаза, а значит, передо мной находился представитель магической расы. Я медленно поднял правую руку и настолько же медленно переместил её ко лбу молчавшей гостьи, с намерением чуть оттолкнуть женщину от себя. Но вместо этого в момент соприкосновения вся моя правая часть тела, включая даже ногу, просто рассыпалась в пыль. Эту чудачку, которая, как оказалось, являлась дикаркой и пребывала практически безо всякой одежды, это, конечно, отпугнуло, но ещё несколько секунд я не мог восстановить половину своего тела и просто потерял контроль над всей духовной материей, что в ней находилась.

— Боже, что это за хрень? — необычно оживлённо и заинтересованно произнёс голос в голове, когда я уже восстановил рассыпавшуюся часть. — Впервые такое вижу: она одним прикосновением нейтрализовала всю магию. Я увеличу поток духовной материи, но на восстановление нужно время. Постарайся избежать сражения с ней.

Я аккуратно встал, стараясь не напугать туземку ещё сильнее, и внимательно посмотрел на неё: тёмная, местами грязная кожа, по всему телу нанесены небольшие разноцветные узоры, а передвигалась она, вопреки моему представлению, на двух ногах, практически не сгибаясь. Женщина начала быстро жестикулировать, тяжело дышать и показывать пальцем в сторону лесной чащи. Она, очевидно, звала меня туда.

— Цизара. Цизара, просыпайся прямо сейчас. Пожалуй, это тот самый момент, когда мне будет очень трудно тебя защитить в случае чего. Тем более, если ты продолжишь вот так дальше сидеть с закрытыми глазами. Эй, не заставляй меня повышать голос, это может напугать нашу гостью, а мне бы этого совсем не хотелось.

— А? — промычала она, ещё не до конца проснувшись. — Ты с кем это? Какая гостья? Ой, а кто это?

— Кем бы эта особа ни была, она хочет, чтобы мы прошли с ней.

— Серьёзно? И ты пойдёшь? Хм.

— Я тебе больше скажу: ты пойдёшь ближе к ней. Не дай ей меня коснуться, чего бы это ни стоило… Не смотри на меня так. Я не твоя нянька, не телохранитель и даже не прислуга. Из чего у тебя вообще родились ожидания того, что я, как твой паж, на пути буду защищать тебя от всякой опасности и работы?

— Да ладно, ладно! Чего опять начинаешь-то?

Принцесса, до этого сидевшая, прислонившись спиной к дереву, оперлась на руку и встала. Дикарка увидела, что мы, в общем-то, готовы, и направилась в ту же сторону, откуда, предположительно, пришла. Цизара бросила на меня грустный взгляд и двинулась следом за ней, а я подобрал с земли свою сумку и пошёл позади их обеих.

Женщина, даже примерный возраст которой я определить бы не смог, завела нас всё в тот же магический лес, но намного глубже, как будто специально обходя ту область, в которой мы могли встретить тех самых оленеголовых сектантов. Зайди мы так глубоко без «сопровождающей», то давно бы напоролись на какую-нибудь неизвестную тварь. Неизвестную по той причине, что никто из когда-либо видевших её уже не возвращался из леса. Таких случаев было предостаточно, поэтому о магических частях лесов в принципе известно очень мало, не выживали и специальные экспедиции. Думается мне, что даже с божественными силами я не смог бы справиться с тем, что таит в себе эта загадочная местность, но сейчас мы втроём преспокойно шагали между деревьев по малохоженной тропе. Точнее, спокойно шагали я и Цизара, а вот туземка была весьма и весьма чем-то обеспокоена, то и дело нервно оглядываясь по сторонам.

— И всё же, что нам мешало прогнать эту барышню и не идти за ней в самое опасное место из тех, что можно придумать?

— Я управляю всем своим телом через движение духовной материи, то есть фактически всё моё существование – магия. А она одним прикосновением смогла эту магию испарить, полностью нейтрализовав половину моей духовной материи. Вот мне и стало интересно, что у неё случилось. Возможно, её народ может как-то помочь в моей борьбе.

— Какой ещё борьбе? Хм.

— Позже расскажу.

— Как скажешь.

С момента нашего разговора прошло где-то ещё столько же времени, прежде чем Цизара пожаловалась, что пахнет гарью. В воздухе и вправду навис мерзкий смог, из-за которого зона видимости становилась всё уже и уже. А так как дыма без огня не бывает, то вскоре показались и истлевшие деревья причудливой формы, но огонь, судя по всему, мы не застали. Даже трава перестала светиться с места, на котором закончились следы пожара. Лес явно что-то сделал с ранящим его огнём.

Вызывал подозрение также тот факт, что мы шли в самый эпицентр кончившегося огненного урагана. И шли всё быстрее и быстрее. И в конце концов пришли: к обожжённой земле и местной флоре добавились такие же чёрные, как и остальное окружение, торчащие из земли палки примерно полметра в длину каждая, а ещё деревянные хижины, полностью обгоревшие и в большинстве своём разрушенные чуть ли не до основания. Но и это было не самое страшное, ведь под ногами кругом валялись обожжённые трупы людей, по которым нельзя было определить даже пол, просто обугленное мясо на чёрных от сажи костях. Цизара от резкого запаха дымящихся тел резко закрыла рот и нос, убежав за ближайшее сухое дерево, где её, судя по звукам, крепко вырвало.

— У нас не так много еды, — крикнул я ей, — постарайся хоть что-то оставить.

Туземка в это время тоже закрыла нижнюю часть лица руками, но не от рвотного позыва, а потому что ревела навзрыд. Полуголая девушка в грязных рваных тряпках подбежала к ближайшему трупу, села рядом с ним и после тщетных попыток сдержаться закричала во всё горло. Тогда я по голосу понял, что ей около двадцати или двадцати пяти, не больше.

Что меня напугало, так это то, что вскоре после этого крика я всем тело почувствовал, как трясётся земля. И тряслась она сильными толчками, сопровождающимися грохотом. Сомнений не было – это шаги. Но кто мог создать такую тряску? А требовал ли этот вопрос таких раздумий, когда ответ находится на поверхности? Это мог быть только один из монстров магического леса. Как, например, огромная химера с телом жука-оленя, крыльями феникса и задней частью ящерицы, на двух лапах выходящая из-за деревьев.

Времени эта тварь терять не стала и сразу обдала нас из груди теми самыми стержнями, что торчали здесь всюду, в том числе и из тел. Темнокожая девушка успела лишь поднять голову перед тем, как ей в грудь прилетел один из стержней. Туземка умерла мгновенно, Цизару спасло то, что она была за деревом, а меня, к слову, тоже проткнуло, но в голову, поэтому одежда осталась цела.

— Что происходит?! — крикнула мне принцесса сразу после пронзительного визга.

— Беги к дороге! — ответил я, выдернув из головы твёрдый стержень. — Чем бы это ни было, оно мне явно не по зубам.

Цизара, взяв в руки свою шляпу, помчалась в сторону, откуда мы пришли, вскоре её догнал и я. Химера же всё ещё палила стержнями вдогонку и пыталась обжечь огнём с крыльев, но бежать не стала.

— Это… Что у тебя в руке?! — с ошарашенным видом спросила она, наконец обратив на меня внимание, когда мы пробежали уже прилично и давно покинули обожжённые земли.

А в руке я, обернув плащом в несколько слоёв, нёс женскую руку, отрезанную чуть выше кисти. Пальцы её были согнуты в кулак, а из места «среза» по каплям вниз стекала багровая густая жидкость.

— Так как её убила эта тварь, мне нужна хотя бы кровь. Я знаю, что рано или поздно мне пригодится эта способность к полному уничтожению магии.

— О боже… — она остановилась и начала дышать ещё тяжелее, тем до этого. — Ты отрезал руку той девушки?

— А что мн-…

«Ты чудовище», — вот что она сказала мне. Совсем ничего больше не добавила, но после этого мы пешком дошли до своего небольшого лагеря, состоящего из уже почти потухшего костра и голодной лошади. Цизара молча села на своё место, а я принялся аккуратно переливать кровь из руки в бурдюк воды, до этого наполненный водой, стараясь ни в коем случае не пролить на себя ни капли. Ведь если после касания я восстановился, то что будет после контакта с кровью?

Когда я закончил наполнять бурдюк, то заметил, что из сжатой в кулак ладони торчала какая-то тонкая верёвочка.

— Цизара.

— А? — не очень заинтересованно отозвалась она.

— Здесь что-то есть. Помоги вытащить.

Принцесса подползла ближе. Я начал понемногу разжимать пальцы, а она тем временем вытянула нечто вроде амулета. На плоском камушке, через дырку в котором проходила та самая верёвочка, был неумело нацарапан рисунок. И поражало то, что на рисунке был изображён никто иной, как тот самый монстр, уничтоживший поселение.

— Поразительно, — заметил женский голос, который мог слышать только я, — может, они поклонялись этому существу? Или они его создали? А что, если и то, и другое?

Я, также немного запутанный увиденным, лишь непонимающе помотал головой и выкинул это подобие амулета вместе с рукой далеко в кусты.

— Эта штука проткнула твою голову насквозь… — чуть слышно и холодно сказала принцесса. — Ты… Ты ведь уже не человек, верно?

После её вопроса я сильно помрачнел внешне и внутренне, подняв голову к той части звёздного неба, которую мог отсюда разглядеть.

— Я не знаю. Может и нет, а может и да. Но, если ты будешь верить, что я всё же человек, я непременно им и буду. Обещаю.

Цизара впервые за долгое время улыбнулась и, пожелав мне спокойной ночи, закрыла глаза и обняла шляпу, а я остался сидеть в той же позе и всё размышлял над её вопросом.

Глава Шестая

— …и вообще, судя по состоянию тех тел, она не меньше суток по лесу бродила, — оживлённо разводя руками, говорил я с Цизарой, — так что не накручивай, ничего там из-за нас не случалось.

— Всё равно странно. Хм! Сначала мы вошли в магический лес, а потом этот монстр… Ам-м, кстати, а куда мы идём, собственно?

И правда: если буквально час назад принцесса ехала на лошади рядом со мной, то сейчас нам обоим приходилось перебирать ногами по сухой дороге, истоптанной копытами и изъезженной повозками. Дело в том, что вскоре после того, как мы покинули черту леса и вышли в степь, последняя лошадь, вопреки моим надеждам, завалилась на землю без предупреждения, хоть я и скормил ей весь оставшийся хлеб. У Цизары от падения образовалась пара лишних кровоточащих ран в области колен. Я перевязал самые серьёзные, но она всё равно теперь немного прихрамывала.

— Ты серьёзно задалась этим вопросом только сейчас?

— Нет конечно. Я с самого начала хотела бы знать, в какой город ты меня везёшь, но, если поначалу у меня были догадки, теперь я без понятия. Мать дала тебе задание, но какое задание можно выполнять здесь?

— А кто сказал, что я буду в первую очередь бежать выполнять свою работу?

Девушка непонимающе нахмурилась и посмотрела мне в лицо.

— Зачем тебе ещё нужно было тащиться чёрт знает куда двое суток? В места, где у тебя стоит метка для портала, ты можешь попасть за пару часов, так что там, куда мы идём, ты точно не был. Хм.

— Я должен похвалить тебя за сообразительность?

— Сообразительность – не совсем качество личности. Так зачем хвалить кого-то за то, что у него либо есть, либо нет?

— Я тоже так подумал, поэтому и спросил. Монастырь.

— Монастырь?

— Да, женский монастырь зелёного сегмента государственной церкви.

— Зелёный? Их бог, если я правильно помню… Фарикс? А архиепископом совсем недавно назначили то ли четвёртого надзирателя, то ли шестого. Зачем нам их монастырь?

— Фарикс, значит? До последнего не хотел знать имя, но оно довольно… мужское.

— Меня назвали в честь отца, если тебе интересно, — добавил женский голос, на который Цизара никак не отреагировала.

— Ну правильно, это же мужчина. Кстати, жирный такой, до противного. Если не врёшь, то скоро сам увидишь, каким его обычно изображают.

Я вопросительно посмотрел наверх. На самом деле я и сам считал это глупым действием, ведь голос богини исходил не сверху или снизу, он рождался уже внутри. Но более очевидного обращения к Фарикс я не придумал.

— То, как меня видят эти «последователи», ничего общего с правдой не имеет. Знал бы, если бы хоть раз спросил об этом.

— Знаешь ли, был слишком занят.

— А? — приветливым голосом промычала Цизара.

— Нет, нет, ничего. Это там повозка впереди?

Кивнув в сторону приближающегося объекта, я приковал к нему внимание девушки, но сам ввиду недостаточно чёткого зрения перевёл взгляд на Цизару, ожидая ответа.

— Верно. Но что нам это даёт? Она всё равно направляется на нас, им не по пути.

— Ты сама буквально десять минут назад жаловалась, что хочешь пить, а воды у нас нет.

— А-а-а…

— Ага.

А телега та была совсем не простой, как я понял, когда она подъехала достаточно близко. Эта чёрная крытая повозка с большим рисунком в виде фонаря на левой стороне была хорошо известна среди «Надзора», ведь на ней передвигался никто иной, как Эй Шторлитц, надзиратель шестого порядка. В качестве кучера и оруженосца у него была сестра чуть младше него, которая, как ни посмотрю, всегда была в хорошем расположении духа. Она и сейчас, как только меня увидела, скинула ту унылую рожу, что была до этого, заменив её на очаровательную улыбку.

— Ну что там? — лениво выдавил из себя парень, лежавший где-то в повозке. — Мне обязательно вставать?

— Не поверишь, это третий! Или ты второго всё ждал… Нет, точно третьего! А с ним…

И вот та самая улыбка сменилась видом, что был ещё серьёзнее изначального. Кара, так звали сестру Шторлитца, сначала внимательно осмотрела мою попутчицу, затем меня, а после медленно потянулась назад, внутрь повозки, но оттуда уже вылезла физиономия её брата.

— Чёрт, голова просто раскалывается. О, привет, Цизара, милая шляпа. Вы к нам?

— Ты должен был ждать в монастыре, — серьёзно упрекнул я Эя и слегка склонил голову набок.

— Да, да, но и ты меня пойми: из столицы пришёл срочный приказ на общий сбор. Видите ли, у них принцессу похитили. Хотя, ты, очевидно, в курсе.

— И ты по первому зову помчался, как будто наше дело подождёт?

— Ну, во-первых, если всё пройдёт удачно, то мне ещё жить дальше как-то надо, а нарушать приказ такой срочности равен самоубийству. Во-вторых, ты и за идиота меня не держи – оставил полную инструкцию игуменье, она бы тебе её передала, — он развёл руками, но так и не вылез изнутри нижней половиной тела.

— Предлагаешь всё равно посетить монастырь?

— А что такого? Там вас накормят, напоят и подготовят лошадей, я распорядился. Всяко лучше, чем пешком идти до ближайшего города. Да и, согласно тем самым инструкциям, вам предстоит до-о-олгий путь. Если ты, конечно, не решил оставить её там, — Шторлитц кивнул в сторону девчонки.

— Если это всё, то нет смысла больше задерживаться.

— Верно. Кара, поехали.

Он с грохотом завалился обратно, а девушка сделала доброе лицо, помахала нам и сказала: «Удачи, ребята», после чего тряхнула поводьями. Цизара даже слабенько помахала ей в ответ перед тем, как двинуться дальше.

***

Если даже я успел порядком устать от таких пеших путешествий, то Цизара буквально валилась с ног. Я забыл тогда спросить у Шторлитца воды, поэтому прошло уже много часов с того времени, когда девушка в последний раз пила. В какой-то момент, видя, что принцесса едва в силах идти, я предложил понести её, на что получил грубый отказ. Но радовала мысль, что девчонка начинала привыкать к самостоятельности, хоть и пока просто для показухи.

— Мы… Нам долго ещё идти? — не выдержала Цизара, понимая, что её предел уже близок.

— Не видишь? Мы уже на месте.

Ещё пара шагов и Цизара тоже услышала журчание воды впереди. То была река, вытекающая из отверстия для воды в высокой стене монастыря. Каменное ограждение ничем не уступало тому, что возведено у королевского дворца, только вот там эта стена была уже внутри города как дополнительное укрепление, здесь же оно единственное: вокруг только длинная дорога и зелёный лес, разительно отличающийся от последнего посещённого нами перед долгими часами ходьбы по степи. Это был скорее лесок, чем лес, потому что деревья кругом совсем тонкие и натыканы довольно редко, а живой, магической области в небольших рощах, как правило, не бывает.

Услышав то журчание, девушка тут же ожила и кинулась вперёд, на деревянный мостик без всяких поручней, что позволило ей просто лечь, жадно хватать воду ладонями и тут же выхлёбывать без остатка.

— Сапоги заодно ополосни. Дальше, вроде, нет грязи.

— Так… тут… — не могла отдышаться Цизара после попытки осушить реку, показывая на вход в монастырь, — ворота уже. Внутри постираемся.

— Ты права, — я приложил палец к подбородку, — как-никак, нам обещали тёплый приём.

Завидев нас, стражник в небольшой башенке у ворот спустился вниз, где засуетились остальные. Мы подошли ко входу вплотную, когда к нам вышел один их стражи, пузатый орк с чёрной бородкой.

— Рю Анкернот?

— Верно, — я засучил рукав и показал печать надзирателя на руке.

— А девица?

— Оруженосец.

— Э-э-э… — он, очевидно, не знал, как реагировать, но, погладив бороду, кивнул, — хорошо, заходите. Вольрин, позови ту девку!

Не прошло и пары минут с момента нашего прибытия, как симпатичная девушка-эльфийка в больших круглых очках и монашеских одеяниях зелёного оттенка появилась как будто из ниоткуда, пока я отвернулся, чтобы расспросить стражника об основных «достопримечательностях» внутри стен. Молодая монашка хоть и торопилась подойти, но постоянно оступалась и запиналась по пути, что уже создавало вокруг неё ауру неуклюжести.

— Д-добрый д-…

— О-о-ох! Я больше не могу! Где здесь можно поесть!? — разразилась принцесса.

— Я… я отведу.

— Как бы не так, — возразил я, — сначала я хочу увидеть, где наши спальни.

— Эй!

— Ах, да… — снова промямлила монашка. — Дело в том, что господин Шторлитц не говорил о вашей спутнице, поэтому…

— Бог мой, да говори уже прямо. Если я и кусаюсь, то как раз в том случае, когда моё время тратят на бесполезные прелюдии.

Удивлённая тем, что я так внезапно сорвался, девушка на мгновение опешила.

— П-простите. На самом деле у нас есть только одна комната, и та одноместная.

— Не проблема. Надолго мы тут всё равно не задержимся. Одну, может, две ночи.

— Ох? Тогда идём?

— Ты собрался спать со мной на одной кровати? — смело поинтересовалась Цизара, в то же время чуть покраснев в щеках.

— Я собрался спать сидя, вопреки твоим грязным ожиданиям. Закрой рот и пошли в это их… общежитие, верно?

Девушка в одеяниях, скрывающих большую часть её тела, кивнула, и мы дружно направились по дорожке в глубины монастыря. Но последняя передвигалась довольно медленно в силу, быть может, сковывающей одежды, поэтому по пути у Цизары, да и у меня, было достаточно времени изучить хотя бы те здания, которые видно с дороги. Помимо расставленных кругом небольших домиков в виде складов и туалетов по обе стороны на приличном друг от друга расстоянии находились два храма, слабо друг от друга отличающихся. Над входом в левый яркими красками был изображён, по всей видимости, тот самый бог Фарикс, которому здесь поклонялись и молились: толстый почти лысый мужик преклонного возраста с… хвостом в виде змеи, из пасти которой, в свою очередь, торчал прекрасный цветок, являвшийся «эпицентром» картины. Вопрос, что конкретно это олицетворяет, я решил оставить на потом и осмотрел уже правый храм, где вместо рисунка рядом стояло настоящее каменное изваяние с тем же самым змеехвостым мужчиной.

Помимо религиозных сооружений были и постройки, назначения которых я по внешнему виду не уловил, но вот столовая сразу бросилась в глаза: светленькое одноэтажное здание, у которого на тот момент крутилось большинство монахинь, весело что-то обсуждающих до момента, когда мы прошли рядом. Видно было, что наша монашка тоже не прочь поскорее избавиться от совсем не подходящей ей работы проводника и присоединиться к привычным людям, которые не так смущают и без того зашуганную девушку.

Когда наша компания была уже достаточно близко, чтобы можно было точно определить здание, в которое идём, будто бы мало прочих факторов, случился конфуз: задумавшаяся о чём-то высоком монашка в очках споткнулась на ровном месте и чуть было не поцеловалась с каменной тропинкой, когда я её поймал. Но поймал ровно за грудь, от чего девушка тут же вскочила и покраснела пуще редиски, не в состоянии сказать ни слова. Я тоже понятия не имел, как нужно реагировать, поэтому я вроде как извинился, она вроде как сказала, что ничего страшного, и всё вроде как забылось, если не считать того, что даже те редкие перебросы парой слов, что были до этого, мгновенно прекратились, а Цизару во дворце, судя по всему, разряжать атмосферу не готовили. Так мы молча и дошли до двери в тёмном узком коридоре второго этажа общежития.

— Это ваша комната. Ещё раз извиняюсь за неудобства.

В монастырском общежитии ничего не запиралось, поэтому я просто чуть толкнул дверь внутрь и вошёл. Внутреннее убранство ничем особым не отличалось и включало в себя окно напротив входа, кровать рядом с этим окном, поставленную вплотную к боковой стене, один большой шкаф и одна тумба у кровати с фонарём на ней. Обычная маленькая комнатка, как в любой дешёвой таверне.

— Не густо, — озвучила Цизара, наверное, наши общие мысли.

— В общем, идите в столовую, а я немного отдохну, пока вы будете там. Разбуди меня, как вернёшься, — сказал я Цизаре и после того, как она, кивнув, вышла, завалился на кровать.

«Какого хрена вокруг так темно?» — первая моя мысль после пробуждения. Я вскочил и осмотрелся: в углу, сложив голову на колени, спала сопящая девушка, которая должна была меня разбудить много часов назад. Многим бы не хватило духу потревожить столь мирно отдыхающее создание, но только не мне.

— И чего ты тут расселась?

— А?

— Я спросил, в чем дело. У тебя было одно-единственное поручение – разбудить меня, когда придёшь. Почему я просыпаюсь посреди ночи?

— А… — сухо ответила она и отодвинулась от колен, прислонившись к стене, — я хотела, но потом… стало нехорошо, так что… села тут, наверное.

— Нехорошо? Ты имеешь в виду свою болезнь?

— Кажется, именно её я и имею в виду…

Цизара холодными глазами смотрела куда-то перед собой, но никак не на меня. Я начал копаться в своём подсумке, когда принцесса тремя пальцами ухватилась за край мантии.

— Может, лучше закончить здесь? — она едва заметно улыбнулась уголками рта. — Я имею в виду… этот мир совсем не такой, как я представляла. В нём нет ничего из тех вещей, о которых написано в книгах. Есть только страх. Вокруг горе… и боль. Не о таком путешествии я мечтала, верно?

Я вытащил руку из сумки, в ней ничего не было.

— Это твой окончательный выбор?

— Верно. Прости за это. Мне правда жаль, что наши пути разойдутся так скоро. Спасибо, Рю, я была счастлива, находясь рядом. И ты, наверное, знаешь… Сколько себя помню, я восхищалась тобой, твоей жизнью, но… Ох, — Цизара медленно выдохнула хриплым голосом, — я люблю тебя, Рю. Больше всего на свете.

— Да, я знаю.

Кивнув, я посмотрел в окно, из которого в комнату попадало немного лунного света. Цизара вряд ли могла сделать то же самое. Учитывая её состояние, я бы скорее поверил, что она уже ничего не видела перед собой.

— Теперь, если ты не против, оставь меня на пару часов. Я… не хочу, чтобы ты видел.

Так и не посмотрев на девушку, я молча вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и прислонился спиной к стене.

— Не попытаешься её переубедить? — спросила женщина с короткими чёрными волосами, которая будто всегда стояла рядом.

Это была Фарикс, в этом месте она могла материализоваться, хоть и только для меня одного. Богиня была одета в узкие чёрные брюки, серый жилет поверх белой блузки, заправленной в штаны, и длинные сапоги на шнурках, которые доходили ей практически до колен. Когда я повернулся, то увидел её впервые, но ничуть не удивился, ведь примерно такой я Фарикс и представлял. Она также, как и я, задумчиво смотрела в потолок, но при этом курила трубку.

— Какой смысл? Сама знаешь, дальше не будет лучше. Если она сдалась сейчас, то последующее будет лишь пыткой, закончившейся тем же, что ты видишь сейчас.

— С тобой, как и всегда, трудно поспорить. Но всё же, никто на твоём месте не смог бы так просто отпустить её. Может, даже я сама.

— Ты сказала делать то, что я хочу. А всё, чего я хочу – чтобы Цизара не страдала. Если от боли её избавит только смерть – так тому и быть. Если попросит меня убить её – без колебаний сделаю это.

— Но всё равно причинил боль, отвергнув её чувства к себе.

— Потому что ложь намного больнее любой правды. А правда в том, что даже я не смогу врать умирающему, как бы, на самом деле, ни хотел.

В ответ богиня только вздохнула и болезненным взглядом посмотрела на свою правую руку, превратившись в пыль и исчезнув. Когда я уже не мог её видеть, он сказала: «В своё время я мыслила совсем по-другому, из-за чего потеряла всё. Может, у тебя и правда будет иначе». После этих слов я окончательно остался один. Стоял и смотрел в потолок, пока за дверью медленно умирал человек, который любил меня так, как только умел.

17.03.2021
avatar
Роман Тарасов

Пытаюсь выжить.
Внешняя ссылка на социальную сеть Мои работы на Author Today Litnet YaPishu.net
100

просмотров



Оставить комментарий
Войти или зарегистрироваться: 

Свежие комментарии 🔥



Новинки на Penfox

Мы очень рады, что вам понравился этот рассказ

Лайкать могут только зарегистрированные пользователи

    Войти или зарегистрироваться: 

Закрыть